Читать онлайн Аметистовая корона, автора - Дюксвилл Кэтрин, Раздел - ГЛАВА 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Аметистовая корона - Дюксвилл Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.86 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Аметистовая корона - Дюксвилл Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Аметистовая корона - Дюксвилл Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дюксвилл Кэтрин

Аметистовая корона

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 15

Эверард попытался открыть глаза и не смог. К счастью, слух капитан не потерял — он слышал шарканье ног, звук голосов, вопросы и ответы. Он медленно приходил в себя… Но открыть рот не мог.
Когда он попытался дотронуться до нижней части лица, то обнаружил, что его руки связаны. Эверард смог издать лишь нечленораздельный звук отчаяния. И тут же чей-то голос тихо проговорил ему на ухо:
— Тише…
И потом еще что-то, но он не мог понять, что.
Где он? Капитан быстро понял, что нет смысла бороться. Кто-то связал его и сделал беспомощным. Но поскольку он жив, то не позволит своему телу расслабиться. Эверард продолжал вслушиваться.
Последнее, что он помнил, было то, что несколько человек накинулись на него и беспощадно избили, а потом связали и, протащив по улице, бросили перед домом.
Да, но он не умер. «Я жив, — твердил себе Эвсрард. — Я жив…» Боль пронизывала с головы до пят, но тяга к жизни была сильнее. Он должен жить! Но насколько серьезны его раны и где он сейчас, капитан не знал.
На его голове, спине и плечах было что-то мягкое и теплое.
Он еще немного полежал, вслушиваясь в себя, шум в голове не утихал. Рыцарь был слеп и беспомощен, боль пронизывала его всего, сломанные ребра мешали дышать… Эверард опять попытался что-то сказать, но не смог — скорее всего, была сломана челюсть.
Эверард попытался глубоко вздохнуть, но боль сломанных ребер заставила его вскрикнуть. Он почувствовал запах затхлости. Его большой палец на ноге был почему-то обнажен и упирался во что-то. Когда он попытался двинуться, тот же голос прошептал ему снова:
— Тише…
К лицу рыцаря прикоснулись нежные женские пальцы.
«Заклинаю всеми святыми, объясните мне, что это?» — хотел сказать капитан, но не смог. Тогда он попытался поднять руку и разжать зубы, несмотря на боль. Он понял, что запястье сломано, и был не в силах предпринять что-либо.
Женские пальцы накрыли его рот.
— Тише… Они здесь, в доме. Ищут тебя… — проговорил ему на ухо знакомый голос.
Боже, это ведь Эмма! Дочь ткача, с длинными ногами и мягкими волосами… Внезапно он вспомнил все.
Эверард почувствовал пальцы девушки на своей брови. Его глаза опухли, вот почему он не мог видеть… Эмма охраняла его, боясь, что он стоном привлечет чье-нибудь внимание. Рыцарь понял, что находится в саду ткача.
Семья девушки пыталась спасти его… Он на всю жизнь запомнит это.
Немного расслабившись, Эверард осторожно вздохнул, и опять ужасная боль пронзила его насквозь.
Он вспомнил всех святых, которых знал, и поблагодарил их за то, что был жив, что прекрасная Эмма радом с ним.
Роберт Гилберт разговаривал с Уильямом дс Крези по поводу присяги. Он говорил, что внимательно наблюдал за лицами дворян Англии и Нормандии, приносивших присягу.
Уильям де Крези осторожно заметил, что никто не проигнорировал короля Генри, все принесли ему присягу на верность, никто не отказался присягать и дочери короля, боясь испортить с ним отношения.
Они обсудили решение короля принести присягу дочери как единственной законной наследнице трона, хотя понимали, что все вопросы будет решать Роберт Глоустер, пользовавшийся большим уважением среди дворян. Если бы он являлся законным сыном, никогда бы не возникло вопроса о наследовании трона.
Констанция направлялась в имение Саспекс, ее вассалы ехали вместе с Робертом Гилбертом. Все после праздников были немного навеселе.
Они не переставали обсуждать принесение клятвы верности Матильде. Сама Констанция сомневалась, что это принесет пользу, хотя событие и было торжественно обставлено и самый большой Винчестерский зал подчеркивал необычность происходящего. Солнце уже совсем взошло, прошло немало времени после заутрени в церкви.
Вассал Констанции, Гамелин, фыркнул, когда один из рыцарей восхитился мудрым, на его взгляд, решением короля. Он не выдержал и спросил:
— А что будет после смерти короля? Неужели кто-то будет воспринимать клятву как нечто серьезное? Слишком много будет претендентов на трон, чтобы обращать внимание на клятву, принесенную несколько лет назад.
Эти слова задели рыцарей за живое, и они заговорили все сразу.
— Кого ты подразумеваешь под наследниками трона? Роберта Клито, сына Дуке? — уточнил де Крези.
— Да, он и еще один близкий родственник короля, его родной племянник Кларе. Самый старый среди наследников трона Англии мужского пола и достойный наследник, конечно, Роберт Клито, сын Дуке.
— Нет, только не он, — вспыльчиво заявил один из рыцарей. — Вы знаете, что они настроили короля против его коллеги Уильяма Руфуса и король долго боролся за право быть королем Нормандии. Несколько лет ему потребовалось, чтобы утвердить свое господство там и окончательно сместить его. Многие дворяне и сейчас не перестают интересоваться, почему он не выдал свою дочь за Клито, а послал ее в Римскую Империю…
— Господи! — воскликнул Гамелин. — Он никогда не спорил с королем и тем более не подвергал критике его решения. Может, вы не видите, чего достиг Генри за время своего правления и как он изменил Нормандию и местное дворянство, которое до него не имело понятия о чернилах? Он предоставил епископу Салисбури управлять Англией в свое отсутствие, но разве епископ сделал что-либо без ведома короля? Да, он преследовал Клито в Нормандии, но тот совсем распустил должностных лиц, они не справлялись со своими обязанностями. Король создал там новый большой судебный аппарат, подобрал клерков, при нем появились более четкие и подробные предписания, организовал такие правовые институты, как правосудие, налогообложение. Он поднял из грязи и обучил новых чиновников. Нормандские дворяне теперь не бегут с каждой мелкой просьбой к королю, они знают, что есть к кому обратиться. Наконец, появилась общегосударственная казна, которая стоит отдельно от личных богатств короля и дворян. А что было раньше? Сброд, толпа, хаос! Или я не прав?
Де Крези, выслушав эти бурные речи, закивал головой.
— Да, все это так… Король очень умно навел порядок в Нормандии, он победил самого старшего среди Конгюэров. И Нормандия сейчас почти что Англия по своим порядкам и законам. Но после смерти короля Нормандии, Уильяма Руфуса, Генри поместил сына короля, Роберта, в тюрьму… И пусть его содержат там в хороших условиях, но, тем не менее, он в тюрьме и останется там, пока не умрет…
Устав от этих бесполезных разговоров, графиня догнала сержанта Карсефора.
— Я не знаю, что и думать о пропаже Эверарда… Неужели он мог скрыться, не предупредив меня?
Констанция никак не могла успокоиться и категорически отказывалась верить в его смерть, все время говоря о нем как о живом.
— Как вы думаете, сержант, что же все-таки могло произойти?
Сержант насторожился, он не хотел прямо отвечать на вопрос графини, не желая лишний раз говорить ей неприятные вещи. Поэтому он только повторил то, что она и сама хорошо знала:
— Сэр Эверард имел слишком много врагов, миледи…
Вы думаете, что кто-то напал на него? — не унималась Констанция.
Сержант, не отрываясь, смотрел вдаль.
— Я не думаю, — наконец произнес Карсефор, — что он мог по собственной воле покинуть вас.
В его голосе было что-то, что заставило Констанцию перестать расспрашивать сержанта о пропаже капитана, и она на мгновение замолчала, но, вспомнив о корове, она опять обратилась к нему с вопросом:
— Сержант, скажите, а что насчет коровы? Зачем она потребовалась ему? Неужели сэр Эверард нуждался в корове? Это так не похоже на него…
Голос сержанта прозвучал очень искренно. Он сам не мог понять, зачем капитану вдруг потребовалась корова, но, с другой стороны, он направлялся в деревню, а для некоторых деревенских это очень хороший подарок.
Констанция не могла представить себе, что потребовалось Эверарду в деревне и зачем он привел с собой корову. Она хотела еще что-то спросить у сержанта, но в эту минуту ее вассалы обнаружили, что ее нет рядом, и принялись кричать, решив, что она отстала. Констанция ответила им.
Де Крези и Гамелин были совершенно пьяны. Обсуждая важный вопрос — остановиться ли в гостинице, где было пиво и вино, или продолжить путь и заночевать в любом жилье, которое им встретится на пути, — они никак не могли договориться.
Уже подъезжая к гостинице, Констанция чуть повысила голос, и спор сразу прекратился. После той ночи в лесу она больше не ночевала под открытым небом и останавливалась только в гостиницах, помня наказ Эверарда. Вассалы быстро подъехали к ней и помогли спуститься с кобылы. Они встали перед ней на колени и поцеловали руки. Несколько служащих стояли в дверях гостиницы и, наблюдая за происходящим, не могли удержаться от смеха, увидев совершенно пьяных вассалов на коленях, с двух сторон целующих руки графини. Но Констанция не обратила на них ни малейшего внимания, она слишком устала и проголодалась.
После ужина Констанция взяла свечу со стола и поднялась к себе в комнату. У нее немного кружилась голова, но это больше от усталости, чем от вина.
В ее комнате затопили камин, но ставни слишком широко открыли и комната не прогрелась. Пробормотав что-то насчет нерадивости служащих, не потрудившихся прикрыть окно, она сама закрыла ставень и подошла к кровати.
Прежде чем она что-то осознала, графиня увидела человека, лежащего на ее постели. В отблесках свечи заиграл пестрый, блестящий костюм рождественского шута… Констанция рассмотрела жонглера, который как ни в чем не бывало лежал на ее постели.
Усмехаясь, он не отрывал от нее глаз. — Что, Гилберт со своим сюсюканьем и детским лепетом не слишком горяч для вашего ложа, благородная леди Констанция?
Графиня не знала, что и думать, ее мысли перепутались, как впрочем, всегда, когда она видела Сенрена или думала о нем.
Жонглер спокойно лежал на ее кровати и усмехался.
— Как вы сюда попали? — наконец спросила Констанция.
— Через окно, — невозмутимо ответил Сенрен. — Всегда можно найти лестницу или что-то наподобие, если знать, где искать, а у меня большой опыт в подобных делах.
Констанция прекрасно помнила отвесную стену под своим окном, влезть по ней было довольно сложно, если не сказать невозможно. Но несмотря ни на что, она поверила ему. Этот сумасшедший был действительно способен на все. Графиня вспомнила его насмешку над королем во время пира.
— Если вы пришли отомстить мне как той, кто входит в высший свет, который ненавидите после парижской трагедии, то знайте — я полностью на вашей стороне. Господь свидетель, я очень сожалею о том, что произошло с вашим парижским другом! И это я говорю от всей души… Можете мне не верить, если не хотите! — запальчиво проговорила леди Морлакс. Сенрен сел от неожиданности.
— Моего друга? — с удивлением спросил он.
— Да, Питера Абеларда. Мне рассказали о печальном случае, произошедшем с ним. И еще они рассказали о вас тоже…
Эффект от слов Констанции был огромным — Сенрен от возбуждения соскочил с кровати. Леди Морлакс не могла оторвать взгляд от него, он опять, как тогда в палатке, заворожил ее. Это происходило помимо ее воли и желания. И теперь снова, как и тогда, ее плоть вышла из-под контроля, Констанция чувствовала, как волна желания захлестывает ее изнутри.
Она облизнула высохшие губы, лихорадочно соображая. Что же ей делать? Закричать и разбудить домашних? Но если она закричит, он успеет уйти раньше, чем они достигнут ее комнаты.
Пока она соображала, что ей предпринять, Сенрен подошел к ней совсем близко.
— Неважно, дорогая графиня, что вам сообщили. Я никогда не был другом Питера Абеларда.
Она с трудом поняла смысл сказанных им слов.
— Почему вы отказываетесь? Все знают историю его трагедии… Абелард был вашим наставником в Париже, или вы уже не помните этого? Разве вы не решили отомстить всему высшему свету за своего учителя и друга?!
Констанция осторожно отступала назад.
— Вы ничего про меня не знаете! Ни вы, ни Абелард!
Он не двигался с места, пока Констанция не уперлась в стенку, дальше отступать было некуда. Когда Сенрен подошел к ней почти вплотную, она попыталась оттолкнуть его.
— Но я знаю вашу историю… вы были студентом в парижской школе, изучали там философию и красноречие под руководством Питера Абеларда, у которого были любимым учеником. Вы очень привязались к своему наставнику…
Он схватил ее запястья своими большими руками, от неожиданности она замолчала, дрожь пробежала по всему ее телу.
— Графиня, что такое? Почему вы дрожите? Забудьте про свой ужас, забудьте про приличия. О! Ваши глаза! Такие холодные и надменные во время пира с королем… Подобно богине жестокости. Король Генри, конечно, обладает несметными богатствами и властью, и это вынуждает болтать с его дворянами… — Он с усмешкой смотрел на нее сверху вниз. — Скажите, что заставляет вас так панически меня бояться?
— Бояться? — переспросила Констанция.
Графиня пристально посмотрела на жонглера. Действительно, ужас овладевал ею каждый раз, когда она вспоминала его сильные, мягкие, нежные руки. Внезапно она поняла, что он хотел ее не меньше, чем она его, если не сильнее.
Констанция попыталась освободить свои руки.
— Оставьте меня! Оставьте этот дом! Уходите! Уходите или я разбужу всех и позову на помощь!
Его глаза вспыхнули.
— Так зовите на помощь! Кричите… Почему вы замолчали?
Они пристально смотрели друг на друга.
— Сейчас буду кричать, — уже более спокойно проговорила леди Морлакс.
Он тихо рассмеялся и привлек ее к себе на грудь.
— Ах! Прекрасная графиня, леди Луны, вы совсем замерзли. Я забыл закрыть ставни… Здесь такой холод, — приговаривал он, нежно поглаживая ее. — В своем рвении доказать мне, что совершенно не хотите меня, вы забыли обо всем — даже об усталости и холоде… Это даже неприлично — держать даму на холоде, когда рядом мягкая, теплая кровать, и не слышно ни завываний ветра, ни шума дождя, как тогда…
Констанция очнулась. Она задохнулась, вспомнив их ночь в палатке.
— Вы изнасиловали меня, хотели похитить, но вам помешали!
— Нечестно говорить так. И вы это прекрасно знаете… — сказал Сенрен.
Он держал ее одной рукой, а другой снимал с себя рубашку.
— Ваши глаза и сейчас говорят, что вы не прочь повторить ту ночь снова.
Констанция возмущенно зашипела, кричать она уже не могла.
Вас уже арестовали один раз, если не прекратите, то арестуют снова!
Сснрсн только улыбнулся на эти слова.
— Что же, пусть попробуют! — сказал он и провел пальцем по губам графини. — Ничего не выйдет… ведь вы хотите меня, и не стоит отпираться…
Он отбросил свою рубашку в угол комнаты.
— Вы сумасшедший! — снова закричала Констанция.
— Что ж, это не новость, мне это говорят постоянно, — сказал он, склоняясь над графиней.
И прежде чем она могла помешать ему, он уже целовал ее, настойчиво раздвигая ей губы кончиком языка. Кричать и сопротивляться было бесполезно, крики утонули в поцелуе.
В то время как губы жонглера целовали ее, его руки нежно распускали ее волосы…
Графиня против воли ответила на поцелуй и вся потянулась к нему.
Констанция чувствовала, как просыпается его тело, чувствовала, как что-то твердое уперлрсь в нее, как крепче стали его объятия, как язык толчками входил в нее. Она загорелась.
Руки женщины обвились вокруг мускулистого тела жонглера. Она стала целовать его страстными поцелуями, застонав от томления.
Между ее бедер стало влажно, она чувствовала как разгорался огонь желания. Ее груди налились, и соскам стало больно. Он чуть оттолкнул ее и еле перевел дыхание, ощущая вкус ее губ на своих губах.
— Ах! Дорогая Констанция! — хрипло зашептал он, переводя дух. — С той ночи я только и думал о вас, думал, как бы снова овладеть вами. Наконец я дождался… Даже не верю… Вы рядом!
Он перевел дыхание и с новой страстью покрыл се всю поцелуями. Графиня чувствовала, как бьется пульс у него между бедрами, чувствовала, каким жестким стал его член.
Что она делает, почему позволяет ему овладеть ею? Возможно, если бы она выпила меньше вина, ее желание не проснулось бы с такой силой и она могла бы противостоять ему… Графиня стала вдруг отталкивать Сенрена, но жонглер только крепче обнял ее, и поцелуй стал еще глубже.
Графиня чувствовала, как его пальцы ищут застежку лифа, вот он расстегнул его…
Сенрсн увлек ее на постель, леди Морлакс пыталась сопротивляться, но одновременно понимала тщетность своих попыток.
— Ваша грудь… Только ради нее стоило рисковать, — услышала она страстный шепот жонглера.
Его губы заскользили по ее плечу, руки с силой сжали налившиеся груди… Неожиданно он резко бросил ее на постель и быстро разделся.
— Он обладал вами? Гилберт?..
Графиня никак не ожидала от него подобных вопросов и от неожиданности не нашла ничего лучше, чем со всей силы влепить ему пощечину, но это только лишь сильнее раззадорило его.
Одной рукой он прижал ее руки над головой, а другой стал снимать с нее одежды. Масса шелка была раскидана по постели.
Вдруг Констанция ударила его ногой, удар только разозлил Сенрена, он скинул ее одежду на пол и упал на нее. Сенрен стал целовать ее голову, уткнувшись в мягкие, пушистые волосы, покрывал страстными поцелуями ее шею, она не могла перевести дыхание, и глубокий вздох вы рвался из се груди. Почему она не может по-настоящему сопротивляться ему? Почему он снова унижает ее? Он уже отомстил ей, заставив любить его против воли…
Сенрен был на редкость красив и необыкновенно чувственен. Теперь, когда она стала пленницей на своей же собственной кровати, она невольно вслушивалась в его дыхание, подчиняясь его сильным рукам, которые с нежностью гладили ей голову, чувствовала теплоту его большого тела. Ей тоже доставляло большое удовольствие взъерошить его золотые волосы. Она вспомнила его улыбку, сапфировые глаза.
Леди Констанция облизнула вмиг ставшие сухими губы. Как можно небрежнее она сказала, что он спутал ей волосы.
— Извините, я не хотел причинить вам неудобство, — сказал жонглер и попытался распутать се волосы, но они были слишком длинными, чтобы он мог справиться с ними. Его речь была похожа на журчание ручья. — Ах! Дорогая моя Констанция, я не знаю, что будет со мной завтра, но сейчас я с вами, и, что бы вы ни делали, что бы ни говорили, я прекрасно знаю, что вам это нравится не меньше, чем мне!
Констанция знала, что он совершенно прав, но ей не хотелось признаваться в этом. Он был опасен, ему доставляло удовольствие дразнить ее.
Руки Сенрена ласкали ее груди, соски стали жесткими. Она вся горела и трепетала в ожидании его поцелуев, вся плоть графини рвалась навстречу ему, его язык приводил ее в восторг, пламя разгоралось в ней с новой силой.
Она уже молила, чтобы жонглер позволил ей уйти. — Вы сумасшедший!.. Вы приносите мне одни несчастья, уходите или дайте уйти мне!.. — твердила она.
Сенрен только засмеялся. Он чувствовал, как ее тело не подчинялось ей, как непроизвольно изогнулась ее грудь, подставляя соски для поцелуя. Он с трудом оторвался от нее.
— Как вы можете так говорить, когда ваше тело требует меня?
И он с необыкновенной нежностью вновь прильнул к ее грудям, чувствуя как они наливаются под его поцелуями.
— Дайте мне всю вашу нежность, весь огонь, на который вы способны! — шептал он.
Констанция забыла обо всем на свете. Теперь для нее существовали только его губы, его тело: такое горячее, такое желанное… Ее голова закружилась, и она вся отдалась этому медленному, нежному поцелую.
Очнувшись, Констанция снова взбунтовалась, но сопротивлялась она уже из последних сил. Леди Морлакс пыталась восстановить дыхание. «Господи! Матерь Божья, помоги мне выстоять, у меня больше нет сил сопротивляться! Он сумасшедший, он погубит меня!»
Его ноги оплели ее.
— Я знаю, ваше тело хочет меня, хочет вопреки вашему разуму, — шептал жонглер. — Зачем вы сопротивляетесь? Я хочу вас всю и не отступлю, несмотря ни на какие ваши слова…
Констанция чувствовала его руки у себя на талии, вот они спустились ниже и уже страстно ласкают ее стройные бедра.
— Вы будете моей, Констанция… Клянусь, будете! Сенрен не переставал ее ласкать, теперь он целовал ее нежную кожу на внутренней стороне бедра, поднимаясь все выше и выше, и страстное желание пронзило графиню насквозь.
— Я хочу целовать это прекрасное тело везде, хочу ощущать его мягкость и нежность под своими губами, — не унимался жонглер.
Сенрен, сгорая от желания, раздвинул ей ноги, и вскоре она почувствовала его незабываемый после той ночи член, но входить в нее жонглер не спешил. Он только провел им между ног Констанции, и она забилась в страстном желании, сопротивляться она уже не могла, это было выше ее сил. Ее тело было все в огне. А жонглер снова стал целовать ее и ласкать соски. Констанция уже корчилась под его пальцами, а он опять и опять ласкал ее между ног… Она чувствовала, как бьется кровь у него в промежности… Его пальцы проникли в нее и ласкали уже изнутри.
— Как хорошо! Я так долго ждал этого момента, мне так хотелось снова почувствовать вас, такую возбужденную и горячую… — хрипло прорычал Сенрен.
Стон вырвался из горла Констанции. Она не знала, что так беззащитна перед ним. Графиня уже не сопротивлялась, а, закрыв глаза, вся отдалась его сумасшедшим ласкам, но Сенрену покорности было мало, он хотел, чтобы и она целовала его, как в прошлый раз. Его руки с силой обняли се и с новой силой стали ласкать. Он, как и в прошлый раз, нашел ее потайное местечко между ног, и она вмиг забыла обо всем. Констанция прильнула своим горячим ртом к нему, нашла его губы, и он сам потерял сознание действительности под этим поцелуем.
Я знал, что не ошибся! Вы хотите меня! — хрипло простонал он, с трудом отрываясь от нее Что же вы хотите еще? — спрашивал ее Сенрен, а Констанция только молча гладила его волосы и шею. Внезапно он страстным до боли поцелуем присосался к ее губам, руки жонглера уже с силой мяли ее пышные груди. Констанция, не открывая глаз, застонала. Он стал более удобно устраивать свое большое тело между ее бедер. С трудом разжимая губы, жонглер проговорил:
— Я сейчас войду в вас, откройте глаза… Я хочу видеть эти глаза, смотрите на меня! — приказал он.
Почувствовав первый толчок его плоти, Констанция задохнулась. Она тоже долго ждала этого момента, но не могла в этом признаться даже наедине с собой. У нее было такое чувство, что она прыгнула в огонь, но не сгорела, а, наоборот, задохнулась от удовольствия.
Мускулистое тело прижимало ее к постели, и Сенрен сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее задвигался в ней. Вскоре они оба стали мокрыми от напряжения. Но вдруг он неожиданно остановился и Констанция почувствовала, как он выскользнул из нее.
— Я хочу услышать, что вы хотите меня, очень хотите… Я хочу, чтобы вы это сказали… Смотрите на меня, не закрывайте глаза! — проговорил Сенрен.
Констанция подняла веки и затуманенными глазами посмотрела на Сенрена.
— Да, я хочу вас! Хочу безумно! Я ничего не могу с собой поделать! — страстно зашептала она, дрожь охватила ее тело.
Сенрен снова вошел в нее, вошел с силой, как будто напал на нее… Его рот прижался к ее губам, и он страстно, до боли стал целовать ее, графиня наслаждалась каждым его движением. Как долго она не испытывала такого блаженства! Его язык и плоть в одном ритме терзали ее тело, она стонала от дикого напряжения. Ни разу, кроме той ночи с ним, ей не приходилось испытывать такого сильного желания. Ее тело уже не принадлежало ей, оно было в полном его распоряжении! Его пальцы ласкали ее плоть между ног, но не дотрагивались до самой заветной точки. Извиваясь под ним, она стонала… он ускорил ритм. Его движения стали быстрее и сильнее. Сенрен ласкал ее уже везде, и она почувствовала, как огонь накатывается на нее, как разрывает ее плоть, и наконец сильнейший оргазм, сильнее, чем в прошлую ночь, потряс ее тело, и в тот же момент она почувствовала, как и он, забился в судорогах, но быстро вышел из нее. Его плоть стала пульсировать, и теплая вязкая жидкость разлилась по ее бедру и ногам. Жонглер хрипло застонал и без сил рухнул на нее, уткнувшись лицом в ее плечо. Несколько мгновений они оба не могли пошевелиться.
Наконец Констанция стала приходить в себя. Стараясь не помешать ему, она выбралась из-под его большого тела и легла рядом. Графиня стала гладить его голову, нежно перебирая волосы, ей доставляло несказанное удовольствие ласкать его. Пальцы графини Морлакс стали нежно гладить его всего — руки, плечи, спину, ягодицы. Она чувствовала бархатную кожу жонглера. Сенрен коснулся руки Констанции, как будто хотел убедиться, что все это ему не приснилось, что она рядом. Констанция ласково пожала его руку, жонглер обнял ее и притянул к себе. Этот поцелуй отличался от того, как он целовал ее раньше. Это был поцелуй-благодарность за ту радость, которую она принесла ему. Графиня поняла это и в ответ тоже подарила ему ласковый и нежный поцелуй. Жонглер закрыл глаза рукой и задремал. Констанция уснуть не могла, дрожь от возбуждения еще не совсем прошла. Она хотела встать, но ноги плохо слушались ее. Графиня взяла свечу и в ее пламени смотрела на лицо Сенрена. Она прекрасно понимала, какой опасности подвергается. Если узнают про ее любовь к жонглеру, будет страшный скандал. Но Констанция полюбила со всей скрытой страстью и нежностью, на которые только была способна.
«Такого не должно было случиться, — убеждала себя Констанция. — Это неправда…» Но теплая волна нежности и любви, поднявшаяся у нее в груди, опровергала ее мысли. Она не могла обмануть себя, гордая леди Морлакс действительно влюбилась.
Это случилось так неожиданно… Она почти не знала его, но вопреки здравому смыслу так случилось и ничего поделать с этой любовью уже нельзя. Никакие святые не помогут Констанции разлюбить его.
Она поставила свечу на пол и легла рядом с ним. Ее длинные волосы разметались по подушке и сплелись с его волосами.
Констанция не могла признаться ему, что любит. Она сама едва могла поверить в такое. Это было так маловероятно… ей никогда не приходило в голову, что она — Констанция, графиня Морлакс, которая три раза была замужем и считала, что прекрасно знает мужчин, сможет полюбить, и полюбить так страстно!
Пальцы леди Морлакс гладили плечо Сенрена. Она чувствовала его мускулы под шелковой кожей, чувствовала, как расслабилось все его
мощное тело. Почему же святые заставили полюбить се этого нищего, бродячего певца? Почему именно его? Она не знала ответа на свой вопрос.
Она вообще ничего не знала, не знала, кто он, откуда. Констанция слышала его историю, и не было причин сомневаться в се правдивости, но он так решительно отрицал, что был другом Питера, что она засомневалась. С другой стороны, в его глазах было столько боли, когда она упомянула имя Питера, что можно было подумать, он обманывает ее, но зачем? Графиня ничего не понимала. Она взглянула на Сенрена — он крепко спал на ее груди.
О Боже! Он пробрался в комнату Констанции через окно, не испугался ее угроз позвать слуг и теперь спокойно, как младенец на руках у матери, заснул на ее груди. Графиня поднесла свечу к его лицу. Сенрен дернулся и пробормотал что-то…
Констанция никогда не встречала мужчины красивее. Она считала его сумасшедшим, но сейчас уже не знала, что и думать. Возможно, он нормален, как и всякий другой. «Во всяком случае, — улыбнувшись, подумала Констанция, — у него хватило здравомыслия побеспокоиться о том, чтобы я не забеременела».
«Господи! Что же теперь будет, что меня ожидает?» — вопрошала Констанция. Где-то в подсознании она уже знала ответ на свой вопрос, но боялась осознать его.
Какое-то время она лежала без сна, но сильное напряжение сломило и ее. Констанция незаметно для себя уснула.
Когда она пробудилась, уже светало, свеча догорела. Она оглядела комнату — ставни были открыты и никого не было рядом с ней. Сенрен ушел так же неслышно и незаметно, как и пришел.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Аметистовая корона - Дюксвилл Кэтрин



Бред.
Аметистовая корона - Дюксвилл КэтринKotyana
5.04.2013, 15.30





krasivaya skazka, ne bolee
Аметистовая корона - Дюксвилл Кэтринerika
29.09.2015, 19.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100