Читать онлайн Полет сокола, автора - Морье Дафна дю, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Полет сокола - Морье Дафна дю бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Полет сокола - Морье Дафна дю - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Полет сокола - Морье Дафна дю - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Морье Дафна дю

Полет сокола

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Когда полицейские расспрашивали учительниц, я мог бы заговорить. Мне давали такую возможность. Они спросили, была ли женщина на церковной паперти, когда мы возвращались в отель. Момент был самый подходящий.
– Да, – мог бы сказать я. – Да, я дошел до конца улицы и она была там. Я подошел и вложил ей в руку десятитысячную ассигнацию.
Я представил себе удивление, мелькнувшее в глазах полицейского.
– Десятитысячную ассигнацию?
– Да.
– Который был час?
– Вскоре после полуночи.
– Вас видел кто-нибудь из вашей группы?
– Нет.
– Деньги принадлежали вам или "Саншайн Турз"?
– Я их только что получил. В знак признательности.
– Вы имеете в виду чаевые?
– Да.
– От одного из ваших клиентов?
– Да. Но если вы его спросите, он откажется.
Здесь полицейский попросил бы дам удалиться, и дальнейший допрос продолжался бы в более жестком тоне. Я не только не мог представить свидетеля, видевшего, как одинокий варвар дает мне деньги, но не мог даже привести убедительный в глазах полиции мотив такого подарка. Получалась какая-то бессмыслица.
– Вы говорите, что вспомнили алтарный образ, который напугал вас в детстве?
– Да.
– И поэтому вложили десять тысяч лир в руку незнакомой женщины?
– Это произошло очень быстро. У меня не было времени подумать.
– Полагаю, у вас никогда не было ассигнации достоинством в десять тысяч лир. Вы выдумали всю эту историю, так как считаете, что она обеспечит вам алиби.
– Какое еще алиби?
– Алиби на момент убийства.
Я расплатился за выпивку и вышел на улицу. Начался дождь. Справа и слева от меня, словно грибы, раскрылись зонты. На меня натыкались девушки с забрызганными ногами. Застигнутые врасплох туристы толпились в дверях зданий. Мои учительницы уютно расположились в английской чайной. Погода нарушила все дневные планы, и мистеру Хайрэму Блуму придется собрать свою группу на Форуме и препроводить ее к Беппо и автобусу.
Я поднял воротник пальто, надвинул шляпу на глаза и, петляя по боковым улочкам, направился на виа дель Тритоне в римскую контору "Саншайн Турз".
Было около четырех часов, и, если повезет, я мог застать своего приятеля Джованни за рабочим столом, хоть он и любитель продлить обеденный перерыв.
Мне повезло. Джованни оказался на своем рабочем месте в дальнем углу комнаты и, как всегда, разговаривал по телефону. Увидев меня, он в знак приветствия поднял руку и указал на стул. Контора была почти пуста, если не считать нескольких туристов, которые нетерпеливо напирали на барьер в центре комнаты, требуя переноса заказа, замены номера в отеле и так далее.
Джованни положил телефонную трубку, пожал мне руку и улыбнулся.
– Разве ты не в Неаполе? – спросил он. – Хотя нет, что я говорю.
Неаполь – завтра, к счастью для тебя и твоей маленькой компании. Рим с каждым днем становится все невыносимее. Удачная поездка?
– Так себе. Но жаловаться не приходится. Варвары и говяжьи туши. Народ довольно славный.
– Хорошенькие девушки?
– Кровяное давление не поднимут. Кроме того, где взять время?
Поработай, как я, групповодом.
Он рассмеялся и покачал головой:
– Так чем я могу быть тебе полезен?
– Джованни… Мне нужна твоя помощь. У меня неприятности.
На его лице появилось сочувственное выражение.
– Я хочу, чтобы ты нашел мне замену для поездки в Неаполь.
– Абсолютно невозможно, – взорвался Джованни. – Здесь у меня никого нет. К тому же центральная контора…
– Центральной конторе знать необязательно. Во всяком случае, не сразу.
Джованни, ты уверен, что никого нельзя раскопать? А если бы у меня случился аппендицит?
– У тебя аппендицит?
– Нет, но если это поможет, я могу его придумать.
– Не поможет. Говорю тебе, Армино, я ничего не могу сделать. У нас нет замены, никто в конторе не слоняется без дела только потому, что тебе понадобился отпуск.
– Джованни, послушай. Отпуск мне не нужен. Я хочу, чтобы ты поставил меня на северное направление. Разумеется, временно.
– Ты имеешь в виду Милан?
– Нет… Подойдет любой тур в сторону Адриатики.
– Для Адриатики слишком рано, и тебе это известно. Раньше мая на Адриатику никто не ездит.
– Ну, тогда не обязательно автобус, сойдет индивидуальный клиент, желающий посетить Равенну, Венецию.
– Для Венеции тоже слишком рано.
– Для Венеции никогда не рано. Джованни, прошу тебя.
Он стал рыться в бумагах, которые лежали перед ним на столе.
– Ничего не обещаю. Может, завтра что-нибудь и подвернется, но времени почти не осталось. Завтра в два часа дня ты уезжаешь в Неаполь, и если мне не удастся сделать двойной ход, ничего не выйдет.
– Знаю-знаю, но постарайся.
– Наверняка женщина?
– Конечно, женщина.
– А подождать она не может?
– Скажем так – я не могу ждать.
Он вздохнул и снял телефонную трубку.
– Если будут новости, я сообщу в "Сплендидо", чтобы ты мне позвонил.
Чего не сделаешь для друзей…
Я вышел от Джованни и направился в английскую чайную. Дождь перестал, и запоздалое солнце изливало лучи на головы прохожих. Если Джованни не найдет мне замену, все равно придется что-то предпринять. Я сделал шаг. Но куда?
Этого я не знал. К умиротворению усопшей или к собственной совести? Все же я мог ошибиться и убитая женщина – не Марта. Если это так, то, хоть я и считал себя невольным соучастником убийства из-за того, что вложил ей в руку десять тысяч лир, я неповинен в другом, более тяжком грехе. Если же это Марта, то нет, повинен. Возглас "Бео" делал и меня убийцей, таким же убийцей, как сам преступник – вор, пустивший в дело нож.
Придя на пьяцца ди Спанья, я увидел, что мое стадо уже покончило с чаем и садится в автобус. Я подошел к ним. По возбужденным лицам учительниц я понял, что они уже успели рассказать всю историю. Они переживали свой краткий звездный час.
В тот вечер Джованни не дал о себе знать, и после обеда – точной копии предыдущего, правда, на сей раз с речами – мы отправились на прогулочном автобусе на другой берег Тибра, где мое небольшое стадо примерно около часа имело возможность наблюдать жизнь кафе, в котором, дабы доставить себе удовольствие, они были склонны усматривать яркий местный колорит.
– Это подлинный Рим, – вздохнула миссис Хайрэм Блум, сидя на боковой улочке за столиком, вынесенным из таверны, которую, к ее наивному удовольствию, освещали искусственные факелы.
Вдруг, словно по волшебству, появились шесть музыкантов в коротких штанах, чулках, неаполитанских шляпах, с лентами на гитарах, и моя маленькая компания принялась раскачиваться в такт ритмичному аккомпанементу струн.
Было что-то трогательное в их наивной радости. При мысли, что завтра они отправятся в Неаполь без меня, мне стало немного грустно. И у пастыря бывают минуты слабости…
Когда мы вернулись в отель, от Джованни по-прежнему не было никаких вестей. Тем не менее я сразу заснул и спал, благодарение Богу, без сновидений. Джованни позвонил в самом начале десятого.
– Армино, – торопливо заговорил он, – послушай, кажется, я все устроил. Двое немцев на "фольксвагене" едут на север. Им нужен переводчик.
Ты ведь говоришь по-немецки?
– Говорю.
– Тогда хватайся за это. Герр Туртман и его фрау. Страшны, как смертный грех, оба цепляются за карты и путеводители. Им все равно, куда ехать, лишь бы на север. Помешаны на осмотре достопримечательностей.
– А как насчет моей замены?
– Все улажено. Ты знаешь моего шурина?
– У тебя их несколько.
– Тот, который работает в "Америкэн Экспресс". Он знает ответы на все вопросы и просто рвется в Неаполь. Парень что надо. Мы можем на него положиться.
На какое-то мгновение меня охватили сомнения. Что, если шурин Джованни испортит поездку? Умеет ли он ладить с людьми? Но даже если все будет в порядке, не потеряю ли я работу, когда в Генуе узнают о подмене?
– Постой, Джованни, ты уверен?
– Послушай, либо бери, либо отказывайся. – В голосе Джованни звучало нетерпение. – Я ведь оказываю тебе услугу, не так ли? По-другому не выйдет, да я и не стану больше этим заниматься. Шурин уже собрался, сейчас он будет у тебя, так что сам ему все и объяснишь. А мне еще надо дать знать герру Туртману. Он хочет выехать в половине одиннадцатого.
У меня оставалось около полутора часов на то, чтобы передать дела, добраться до конторы и встретить новых клиентов. Положение не из легких.
– Договорились, – сказал я и положил трубку.
Я допил вторую чашку кофе и бросил то немногое, что было со мной, в саквояж. В девять двадцать шурин Джованни постучал в дверь. Я сразу его вспомнил. Энергичный, бойкий, острый на язык… но я усомнился в том, что он прихватил с собой таблетки от несварения желудка для подверженных этому недугу англосаксов, равно как и в том, что он проявит хоть какой-то интерес к внуку Блумов. Впрочем, неважно. Групповод не может быть кладезем всех достоинств. Мы уселись рядом на мою измятую постель, и я показал ему все маршруты тура плюс список туристов, к которому добавил краткое, но точное описание, у кого какая идиосинкразия.
Мы вместе вышли из номера, и я отправил его к портье, где ему предстояло заявить о своем статусе. Я пожал ему руку и пожелал удачного путешествия. Выходя через вращающиеся двери отеля на улицу, я чувствовал себя нянькой, бросающей своих питомцев. Совершенно особое ощущение, ведь мне еще никогда не доводилось бросать тур, как крыса бросает тонущий корабль.
Такси высадило меня на виа дель Тритоне, и не успел я войти в контору, как увидел Джованни. Сама улыбчивость, сама любезность, он разговаривал с теми, в ком я сразу распознал своих будущих клиентов. В их национальной принадлежности было невозможно ошибиться. Оба средних лет. Он – крупный, широкоплечий, с жесткими, как платяная щетка, волосами и в очках в золотой оправе. Она – с болезненным цветом лица и с волосами, взбитыми под шляпой, которая ей явно мала. По какой-то непонятной причине на ней были надеты белые носки, вступавшие в резкий контраст с темным пальто. Я подошел. Мы обменялись рукопожатиями.
– Моя жена и я – страстные кинолюбители, – объявил герр Туртман, как только Джованни представил нас друг другу. – Мы любим снимать из машины во время движения. Насколько я понимаю, вы водите машину.
– Разумеется, если вы этого пожелаете, – сказал я.
– Превосходно. В таком случае мы можем сейчас же выехать.
Джованни, расплываясь в улыбке, простился с ними обоими. Затем подмигнул мне.
– Желаю приятного путешествия, – сказал он.
Мы взяли такси до того места, где стоял их "фольксваген". На крыше машины высилась груда багажа. Половину переднего сиденья тоже занимал багаж.
Немцы никогда не путешествуют налегке и по дороге всегда увеличивают свое имущество.
– Вы поведете машину, – распорядился герр Туртман. – Моя жена и я хотим поснимать при выезде из Рима. Выбор пути предоставляю вам, но мы бы хотели проехать через Сполето. В моем путеводителе местная соборная площадь отмечена двумя звездочками.
Я сел на место водителя, герр Туртман – рядом со мной, его жена устроилась на заднем сиденье. Когда мы проезжали по мосту через Тибр, они приставили кинокамеры к глазам и водили ими из стороны в сторону, как пулеметчики на стрельбах.
Когда стрельба прерывалась – что все-таки время от времени происходило, – они обильно подкреплялись содержимым бумажных пакетов и пили кофе из термоса весьма солидных размеров. Разговаривали они мало, и продолжительное молчание вполне устраивало меня. Обгон грузовиков требовал всего моего внимания, а чтобы добраться до пункта, который я имел в виду, нам предстояло покрыть расстояние в двести пятьдесят километров.
– А сегодня ночью? – неожиданно спросил герр Туртман. – Где мы будем спать сегодня ночью?
– Мы будем спать в Руффано, – ответил я.
Он зашелестел страницами путеводителя, который держал на коленях.
– Там есть несколько памятников, отмеченных тремя звездочками, – сказал он через плечо жене. – Мы можем все их снять. Руффано нам вполне подойдет.
Было нечто закономерное и вместе с тем ироничное в том, что я покинул город, в котором родился и провел одиннадцать лет своего детства в компании одного немца и по прошествии двадцати лет возвращаюсь в него в обществе другого. Сейчас, в марте, за окнами машины разворачивалась холмистая местность, подернутая розовато-серой дымкой, голая и бесприютная, под небом, готовым просыпаться снегом, как во Флоренции; тогда, в слепящем, знойном июле 1944 года, дороги к северу от Руффано были серыми от пыли. Военные грузовики и подводы уступали дорогу "мерседесу" коменданта, на капоте которого развевался флажок. Время от времени знавшие, кто едет в машине, вытягивались на обочине в струнку и отдавали честь, но комендант редко обращал на них внимание. И когда ему было лень, я вместо него отвечал на приветствия. Это помогало мне скоротать время в дороге, помогало забыть про тошноту и избавляло от необходимости смотреть, как моя потаскуха-мать кормит виноградом своего завоевателя. Ее глупое хихиканье вперемешку с его басистым смехом оскорбляли мое представление о достоинстве взрослого человека.
– В путеводителе сказано, что в герцогском дворце Руффано есть замечательная картина "Искушение Христа", которая до недавнего времени считалась кощунственной. Я всегда думал, что во время войны наши люди нашли ей более безопасное убежище.
Я не стал им рассказывать, что сам видел, как мой отец, хранитель дворца, и его помощники с большой осторожностью упаковали ее вместе с несколькими другими картинами и спрятали в подвалах дворца, опасаясь именно такой возможности.
В Сполето мои клиенты на скорую руку перекусили и быстро отсняли площадь и фасад собора, после чего мы двинулись дальше через Фолиньо. Наша дорога вилась между холмами, а едва видимые вдали, покрытые снегом горные вершины предупреждали, что мой родной город, расположенный на высоте пятисот метров, до сих пор покоится в объятиях зимы. Посыпались первые снежные хлопья, точнее – это мы ворвались в них с юга, а здесь снег, скорее всего, шел весь день. Небо стало похожим на погребальный покров. В ущелье под нами ревела вздувшаяся от стекающих в нее горных потоков река.
Время близилось к семи, когда перед нами открылся дорогой моему сердцу вид. Едущему из Рима город предстает внезапно; увенчивая две горы, он господствует над раскинувшейся внизу долиной. Я не помнил, чтобы когда-нибудь видел его в снегу. Это было величественное зрелище. И зловещее – город словно предупреждал отважного путешественника: входи себе на беду.
Как мало здесь изменилось, Боже мой, как мало!
Несмотря на кружащийся снег, герр Туртман и его жена поднесли кинокамеры к открытым окнам, что давало лучший обзор и потрафляло моему самолюбию. Я объехал долину под самыми городскими стенами, чтобы проникнуть внутрь через западные ворота, порта дель Сангве – Ворота крови.
– И правильно, – говаривал мой отец, – ведь именно через эти ворота Клаудио, наш первый герцог, вел своих пленников на смерть.
Снег окаймлял идущую вверх дорогу, толстым слоем лежал на крышах, призрачным покрывалом накрывал деревья и, венчая былыми коронами смотровые площадки двух дворцовых башен, собор и кампанилу, превратил мой город в легенду, в сновидение. Я не ожидал увидеть такую красоту.
По виа деи Мартири я проехал к центру и притормозил на пьяцца делла Вита. Здесь тоже ничего не изменилось, только снег погрузил город в немоту, рассеяв по домам его жителей. Площадь окружали здания красноватого и желто-коричневого цветов, и от нее в разные стороны расходились пять улиц.
Слепые, закрытые ставнями окна над колоннадой невидящим взглядом смотрели на мощеную мостовую. Магазины были закрыты. Я увидел их такими, какими запомнил. Книжная лавка, аптека. Подавляющий своими размерами "Отель деи Дучи", куда меня в детстве по воскресеньям приводили на второй завтрак.
Потом, когда здесь разместилась штаб-квартира коменданта, вход закрыли.
Тогда перед дверью стояли охранники – либо по стойке "смирно", либо переминаясь с ноги на ногу. К тому месту, где я припарковал "фольксваген" герра Туртмана, в то время подъезжали машины штабистов, мотоциклы курьеров.
Волны сдерживаемой более двадцати лет памяти снесли преграду и захлестнули меня.
Я распахнул дверь отеля и огляделся. Едва ли я отдавал себе отчет в том, что ищу: приемную коменданта, машинисток, стучащих по клавишам, или холл и стулья с жесткими спинками, сидя на которых мой отец и его друзья после мессы пили чинзано. Думаю, последнее. И оно встретило меня, но более современное; я увидел некое подобие бара для туристов – – стенды с открытками, журналы на столах, телевизор в дальнем углу.
Я позвонил, и тревожный звук нарушил гнетущую тишину. В давние времена хозяин синьор Лонги и его жена Роза всегда были на месте и приветствовали моего отца. Синьор Лонги был добродушным человеком с живыми глазами, и, если мне не изменяет память, ходил он, слегка прихрамывая из-за ранения, которое еще юношей получил во время Первой мировой войны. Его жена Роза была веселой, рыжеволосой толстушкой. Она всегда болтала с моей матерью о всяких пустяках, а в ее отсутствие не упускала случая пококетничать с моим несколько высокомерным отцом.
Сейчас в ответ на мой призыв появилась невысокого роста горничная. Явно волнуясь, она сказала, что, как ей кажется, комнаты мы можем получить, но сперва надо спросить хозяйку. Сверху донесся громкий голос, и вскоре в холл спустилась сама хозяйка; от избытка веса шла она медленно и опиралась на палку. Глаза, едва заметные над оплывшими щеками, всматривались в мое лицо; рыжеватые волосы были неровно выкрашены дешевой краской. Я с ужасом узнал в ней постаревшую синьору Лонги.
– Вам нужны комнаты на ночь? – спросила она, глядя на меня с полнейшим безразличием.
Я объяснил, что да и какие именно, затем повернулся и вышел в снег за своими клиентами и их багажом. Взволнованная горничная – видимо, она же и носильщик – последовала за мной. Сезон, конечно, еще не начался, и все же… Как бы то ни было, прием не слишком радушный. Туртманы невозмутимо вписали свои фамилии в книгу постояльцев и под тяжелым взглядом зевающей хозяйки поднялись наверх. Маленький мальчик, которого она когда-то угощала конфетами, был давно забыт.
Я проверил, как Туртманы устроились в комнате на третьем этаже, потом разыскал дорогу к своей комнатушке с окнами на площадь. Я открыл окно и, несмотря на снег, некоторое время стоял, вдыхая резкий, холодный воздух.
Я испытывал те же ощущения, какие испытал бы призрак умершего, вернувшийся в родные места. Безучастные ко всему здания были погружены в сон. Неожиданно на кампаниле рядом с собором ударил колокол. Его низкое звучание в иных тональностях подхватили колокола других церквей. Сан Чиприано, Сан Микеле, Сан Мартино, Санта Агата… я все их знал, все различал по тону. Последней звучала тонкая высокая нота Сан Донато с холма над герцогским дворцом. Именно в эту минуту, преклоня колени вместе с Мартой, я начинал читать свои детские молитвы. Я закрыл окно и ставни и спустился в столовую.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Полет сокола - Морье Дафна дю


Комментарии к роману "Полет сокола - Морье Дафна дю" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100