Читать онлайн Полет сокола, автора - Морье Дафна дю, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Полет сокола - Морье Дафна дю бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Полет сокола - Морье Дафна дю - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Полет сокола - Морье Дафна дю - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Морье Дафна дю

Полет сокола

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

Я думал, что квартира пуста, но звук закрывшейся двери потревожил кого-то в ванной. Из нее вышла женщина в фартуке и с половой тряпкой в руках. Она остановила на мне подозрительный взгляд.
– Что вам нужно? – спросила она.
– У меня назначена встреча с синьориной Распа, – солгал я. – Она сказала, что может задержаться, и просила ее подождать.
– Очень хорошо, – сказала женщина. – Эта комната готова, но я еще не прибралась в ванной и на кухне. Устраивайтесь поудобнее.
Она вернулась в ванную, и я вскоре услышал шум льющейся воды. Я подошел к окну и, выглянув на улицу, посмотрел в сторону дома 24. Мужчина все еще стоял там. Говорила в основном синьора Сильвани, сопровождая свою речь энергичными жестами. Говорила она, должно быть, обо мне. Рассказывала агенту, что я каждый день работаю в библиотеке, что и сейчас, наверное, там, что я живу под ее крышей ровно неделю, что в Руффано я приезжий. Если он объяснил ей, кто он такой и предъявил удостоверение, то обязательно попросит ее показать мою комнату. Конечно, он поднимется наверх, осмотрит шкафы, ящики, мой саквояж. Он не найдет ничего полезного для себя. Документы при мне. Пока что синьора Сильвани не делала никаких попыток пригласить его в дом. Оба были поглощены беседой. Но вот женщина, прибиравшая в квартире, вернулась в комнату, и я отошел от окна.
– Хотите кофе? – спросила она.
– Пожалуйста, не беспокойтесь, – ответил я.
– Никакого беспокойства, – сказала она. – Иначе что скажет синьорина.
В ее лице было что-то знакомое. Она была молода, далеко не уродлива, но ее растрепанные волосы говорили о неудачной попытке походить на кинозвезду с афиши.
– Кажется, я вас где-то видела? – спросила она.
– Я тоже об этом подумал, – ответил я. – Но Руффано не такой большой город. Возможно, на улице.
– Возможно. – Она пожала плечами и улыбнулась.
Женщина пошла на кухню, а я вернулся к окну. За то время, что мы разговаривали, мужчина исчез: либо вошел в дом, либо прошел дальше по улице.
Я взял в руки журнал и устроился у окна, краем глаза посматривая на дом синьоры Сильвани. Вскоре женщина вернулась, неся кофе.
– Прошу вас, синьор, – сказала она. – Я вспомнила, где вас видела.
Вы разглядывали толпу около Оньиссанти. Вы еще спросили у меня, что случилось и почему приехала полицейская машина. На руках у меня была маленькая девочка. Она плакала. Помните?
Я помнил. Руффано и впрямь невелик. Никуда не денешься.
– Вы правы, – сказал я. – Теперь я действительно вспомнил. В машину садились два человека.
– Джиджи, – сказала она. – Все было так, как я вам сказала, им надо было опознать одежду бедной Марты Зампини. Полицейские отвезли их аж в Рим.
Подумать только, проделать такой путь в полицейской машине! Не будь этого жуткого дела, путешествие могло бы им понравиться. Потом ее тело привезли сюда и вчера похоронили. Но какое преступление! И все из-за десяти тысяч лир. Проходимец, который это сделал, никак не признается. Воровство, да, в этом он признается, мой муж прочитал в газете, но не убийство. По-моему, прибегая ко лжи, он надеется спасти свою шкуру.
– Вероятно, – сказал я.
Я пил кофе, не сводя глаз с противоположной стороны улицы.
– Они вынудят его сознаться, – продолжала она. – У полиции свои приемы, нам это известно. – Она стояла, глядя, как я пью кофе; разговор был для нее приятным перерывом в утренней работе.
– Вы знали убитую? – спросил я.
– Знала ли я Марту Зампини? – переспросила она. – Все, кто живет около Оньиссанти, знали Марту. В старину она и Мария Джиджи работали у отца профессора Донати. Вы знаете профессора Донати из художественного совета?
– Да, я его знаю.
– Вчера говорили, что это он договорился с полицией привезти тело и заплатил за похороны. Это замечательный человек, он многое сделал для Руффано, как и его отец до него. Если бы бедная Марта продолжала работать у него, то и по сей день была бы жива.
– Почему она ушла от него?
Женщина пожала плечами.
– Слишком много этого. – Она щелкнула себя по шее. – Джиджи говорили, что за последние месяцы она совсем опустилась. Все время грустила.
Но о чем ей было грустить, о ней хорошо заботились. Мария Джиджи говорила, что после войны, с тех пор как Марта рассталась с семейством Донати, она так и не оправилась. Ей очень недоставало малыша. Она все время говорила о нем, о маленьком мальчике, брате профессора Донати, который пропал с немецкими войсками. Но ведь это жизнь, разве нет? В жизни всегда что-то не ладится.
Я допил кофе и отодвинул поднос.
– Благодарю вас, – сказал я.
– Будем надеяться, что синьорина Распа не слишком задержится, – сказала она и, остановив на мне хитрый взгляд, добавила:
– Она красивая, правда?
– Очень красивая, – согласился я.
– У синьорины много поклонников, – сказала она. – Уж я-то знаю, мне часто приходится прибирать после того, как они здесь обедают.
Я улыбнулся, но от комментариев воздержался.
– Ну что ж, – сказала она, – мне пора уходить. Надо еще кое-что купить, до того как муж придет на перерыв. Слава Богу, моя мать присматривает за малышкой, пока я работаю здесь у синьорины.
Перед домом 24 по-прежнему не было признаков жизни. У агента уже было достаточно времени, чтобы осмотреть мою комнату и спуститься. Возможно, он тоже пьет кофе с синьорой Сильвани. Я сделал вид, будто увлекся журналом.
Минут через пять женщина вернулась из кухни. На ней был длинный джемпер, в руках она держала нитяную сумку.
– Я ухожу, – сказала она. – Надеюсь, вы проведете приятный день с синьориной.
– Благодарю, – сказал я.
Она попрощалась и вышла из квартиры. Я слышал, как она спускается по лестнице, затем увидел, как она идет по виа Сан Микеле. Я стоял у окна, не сводя глаз с дома 24, но из него никто не выходил. Должно быть, агент уже ушел. Должно быть, ушел, когда женщина предложила мне кофе. Теперь он, видимо, где-то в университете, наводит справки в регистрационном бюро или в библиотеке. И значит, в библиотеку вход мне заказан. В пансионат Сильвани тоже. Укрытием для меня могли служить только квартира, в которой я сидел, и дом брата на виа деи Соньи. Но если я покину эту квартиру, то по пути к дому Альдо могу повстречаться с агентом. Не исключено, что он дожидается, когда я вернусь в пансионат синьоры Сильвани.
Я вынул из кармана сигареты и закурил. Мне пришел на ум бедный студент Марелли, сломавший шею у подножия театральной лестницы. Той самой лестницы, на которой в прошлую пятницу я встретил испуганного юношу. Очевидно, студента. В тот день не было комендантского часа, но, видимо, стражники Альдо допрашивали и его, следуя правилам их фантастической средневековой игры. На сей раз игра завершилась смертью. Уравновесились ли весы небесной справедливости? Закончена ли игра?
В качестве директора художественного совета Альдо был членом правления университета. Значит, он будет присутствовать на собрании, которое созвал у себя ректор. И, как все остальные, примет объяснение, выдвинутое в качестве причины смерти Марелли, – студент испугался и бросился бежать от патруля, – но в глубине души он не может не знать истинной причины.
Я посмотрел на часы. Двадцать пять минут двенадцатого. Я принялся мерить шагами комнату. Затем выглянул в окно. Перед домом 24 ни души. Когда Карла Распа вернется, чем я объясню ей свое присутствие в ее квартире? Я не видел ее с четверга, с того самого вечера, когда столь нелюбезно с ней обошелся. Для извинений момент не совсем подходящий.
Я пошел в ванную. На полках стояли разные флаконы и бутылки, на табурете лежал халат. Над ванной на распялке висела торопливо простиранная ночная рубашка. В биде почти до самых краев стояла покрытая мыльной пеной вода, и в ней мокли несколько пар чулок. От их вида меня затошнило. Едва сдерживая рвоту, я вернулся на кухню. Весь этот интимный беспорядок напомнил мне гостиничные номера далекого прошлого: во Франкфурте, в других городах рядом с так же замоченным нижним бельем моей матери валялись мужские носки, носовые платки, зубные щетки, флаконы с лосьоном для волос. К ванне прилипли волосы. От этого у меня, двенадцатилетнего мальчика, выворачивало живот. По всей Германии и до самого Турина меня преследовал смрад похоти. Я и теперь не забыл его.
Я снова подошел к открытому окну, сел и закурил еще одну сигарету.
Интересно, подумал я, что представляет собой женщина, которая в порыве ревности преследовала анонимными телефонными звонками лежащего в римской больнице ректора. Возможно, отвергнутая любовница моего брата или претендентка, чьи претензии на эту роль не увенчались успехом? Кто бы ни была эта женщина, она, должно быть, догадывалась об отношениях между Альдо и женой ректора. Хоть звонки и прекратились, Альдо необходимо предупредить о них до того, как он увидится с ректором. Пожалуй, надо позвонить Джакопо и попросить его передать Альдо, чтобы тот, как только вернется домой, позвонил мне сюда, на квартиру Карлы Распа.
Я перелистал телефонный справочник и нашел номер. Попросил телефонистку соединить меня и стал ждать. Никто не ответил. Либо Джакопо нет дома, либо он в своей комнате. Я положил трубку и снова подошел к окну. Вверх по улице с криками и свистом шла стайка студентов, одетых в маскарадные костюмы и шляпы. Один из них нес в руке палку с привязанным на конце пакетом и совал ее прямо в лица прохожих.
– Помогите бедным школярам, – взывал он. – Любое, даже самое ничтожное даяние есть благо. Каждый дарованный грош поможет какому-нибудь бедному школяру завершить образование. Благодарю, синьор. Благодарю, синьорина.
Проходивший мимо мужчина пожал плечами и что-то бросил в мешок.
Подбадриваемая свистом и улюлюканьем девушка поступила так же и, смеясь, скрылась. Студенты веером растянулись во всю ширину улицы. Они остановили спускавшуюся по холму машину, и палка оказалась перед самым носом водителя.
Студент раскланялся в знак благодарности и широким жестом сорвал с головы шляпу.
– Благодарю, синьор. Желаю здравия и счастья.
С пением и криком они прошли вверх по улице и свернули в направлении пьяцца делла Вита. На колокольне рядом с собором пробило двенадцать, и не успели последние удары замереть в воздухе, как их подхватили колокола Сан Чиприано. Во всех уголках Руффано колокола возвестили о наступлении полудня, и я подумал о тех беглецах, которые много столетий назад искали убежища под сенью церковных алтарей. Интересно, если я поступлю так же, найду я защиту или ризничий Сан Чиприано бросит на меня испуганный взгляд и побежит доносить в полицию?
Затем я услышал шаги на лестнице. Открылась дверь. Это была Карла Распа. Она уставилась на меня с немым изумлением.
– Я как раз решал, – откровенно признался я, – остаться мне здесь, в вашей квартире, или искать убежища в церкви.
– Это зависит от вашего преступления, – сказала она, закрывая за собой дверь. – Возможно, вам надо сперва исповедаться.
Она положила на стол сумку и пакет с книгами. Затем смерила меня взглядом.
– На наше свидание вы опоздали ровно на тридцать шесть часов, – сказала она. – Час, от силы два, я, куда ни шло, подожду, но потом предпочту найти замену.
Она достала из сумки сигареты и закурила. Затем прошла на кухню и вернулась с подносом, на котором стояли два стакана и бутылка чинзано.
– Полагаю, вы смылись из опасения потерпеть фиаско. Такое случалось и с молодцами покрупнее. Но я обычно с этим справляюсь. Всегда есть средства и возможности. – Она разлила чинзано. – Мужайтесь! – сказала она. – Пока не попробуешь, не узнаешь, как это здорово.
Она подняла свой стакан и улыбнулась мне. Большего великодушия мне не доводилось встречать. Я тоже взял стакан и, пока пил чинзано, принял решение.
– Я здесь не затем, чтобы извиняться за четверг, – сказал я, – и восстанавливать утраченную репутацию. Просто я думаю, что меня разыскивает полиция.
– Полиция? – переспросила она, опуская стакан. – Вы что, действительно совершили преступление или только шутите?
– Я не совершал никакого преступления, – сказал я. – Десять дней назад я случайно оказался на месте убийства и подозреваю, что полиция хочет меня допросить.
По моему лицу Карла Распа поняла, что я не шучу. Она протянула мне сигарету.
– Вы имеете в виду убийство этой старухи в Риме? – спросила она.
– Да, – ответил я. – В ту ночь, когда ее убили, я дал ей десять тысяч лир. Неважно, почему я это сделал. Утром я узнал про убийство. Нет нужды говорить вам, что я не имею к нему никакого отношения, но я дал ей деньги за несколько минут до этого. Отсюда ясно, что полиция может мною интересоваться.
– Почему? – спросила она. – Разве преступника не поймали? Об этом сообщалось в газетах.
– Да, поймали. Но он сознается в краже десяти тысяч лир и отрицает убийство.
Она пожала плечами.
– На его месте я поступила бы точно так же, – сказала она. – Это дело полиции. Вам-то что беспокоиться?
Я понял, что надо все объяснить. Я рассказал ей про английских туристок, о том, как водил их в полицию, но не упомянул о своем подарке и на следующий день уехал в Руффано.
– Зачем вы это сделали? – спросила она.
– Потому что я узнал эту женщину, – ответил я. – И чтобы окончательно убедиться, приехал сюда.
Она допила вино и, видя, что мой стакан пуст, налила мне еще. В ее манерах почувствовалась некоторая сдержанность.
– В газетах я читала, что убитая приехала из Руффано, – сказала она.
– Откуда вы ее знаете?
– Я здесь родился, – сказал я. – И до одиннадцати лет жил в Руффано.
Она через стол метнула на меня взгляд, затем наполнила свой стакан и села на диван, положив под спину подушку.
– Значит, вы всю неделю лгали, не так ли? – спросила она.
– Можно сказать и так.
– И теперь ваша ложь обернулась против вас?
– Не столько ложь, сколько то, что я не сказал всю правду римской полиции, – сказал я. – И то обстоятельство, что, по-моему, один агент в штатском узнал меня во время панихиды по Марте. Это было во вторник. Едва ли он увидел в этом обычное совпадение. Час назад тот же агент наводил справки в доме 24. Я видел его у двери с синьорой Сильвани.
Она откинулась на подушки и выпустила несколько колец табачного дыма.
– Совпадение или нет, – сказала она, – это наверняка покажется ему подозрительным. Но если в Риме задержали того человека, зачем им беспокоиться здесь на ваш счет?
– Я уже сказал вам. Он отрицает убийство. Вполне возможно, что ему поверили и поиски убийцы продолжаются.
Она ненадолго задумалась, затем посмотрела на меня:
– А что, если я тоже ему верю?
Я пожал плечами и двинулся к двери.
– В таком случае вы можете сообщить обо мне полиции по телефону.
В этот момент зазвонил телефон. Мне показалось, что это сама судьба, – – игра закончена. Она знаком попросила меня не уходить и сняла трубку.
– Да? Да, Джузеппе… Завтрак? – Она помедлила, взглянула на меня и покачала головой. – Нет, нет… это невозможно. Ко мне должны прийти. Один студент с матерью, с минуты на минуту. Не знаю, Джузеппе, не могу строить планы… Если можно, я позвоню тебе днем в библиотеку. Всего. – Она положила трубку и улыбнулась. – Это его угомонит на несколько часов. Ваше счастье, что он позвонил, а не сразу пришел. У нас была предварительная договоренность, которую, как вы видели и, надеюсь, оценили, я ради вас отменила. Ах, не беспокойтесь. Нам не придется выходить. Я приготовлю омлет.
– Она спустила ноги с дивана и пригладила волосы.
– Так вы не считаете меня убийцей? – спросил я.
– Нет, – сказала она. – Откровенно говоря, я сомневаюсь, что у вас хватит духу убить пчелу, не говоря о женщине.
Карла Распа направилась на кухню, я последовал за ней. Она возилась со сковородками на плите, сняла с полок тарелки. Я сел на стул и смотрел на нее. Моя исповедь послужила к очищению. Наши отношения казались не такими натянутыми.
– Наверное, вы хотите, чтобы я вывезла вас из Руффано? – спросила она. – Это будет несложно. Я могу снова одолжить машину.
– Не из Руффано, – сказал я ей. – Всего-навсего вверх по холму, до дома на виа деи Соньи.
– Значит, у вас есть друг, который все про вас знает?
– Да, – сказал я.
Она что-то пробормотала сквозь зубы, вылила в миску яйца и стала их взбивать.
– И кто же это?
Я колебался. Свою судьбу я уже вручил ей в руки, что же до судьбы брата…
– Можете не говорить. Я уже догадалась, – сказала она. – Вы забыли, что Руффано – маленький город. Женщина, которая приходит сюда убираться, живет рядом с Оньиссанти, и я уже несколько дней назад слышала от нее все подробности про убитую. Старая Марта много лет жила в семье Донати и нянчила Альдо Донати, когда тот был ребенком. Не потому ли вы ее помните, что в детстве бывали у них?
Она проявила редкую догадливость. И все же знала не всю правду. Это было мне на руку.
– Откровенно говоря, да, – сказал я.
Над сковородой поднялся дым, и она вылила на нее яйца.
– Итак, вы пошли и выложили свою историю Альдо Донати? И вместо того чтобы посоветовать бежать отсюда со всех ног, он предложил вам остаться.
– Что-то вроде того.
– В прошлое воскресенье?
– Да, – сказал я.
– Так, значит, именно с вами Донати провел тогда весь день и вечер?
– Да, – снова сказал я.
Омлет был готов. Карла Распа выложила его на блюдо и поставила на стол.
– Ешьте, пока горячий, – сказала она, подвигая для себя стул.
Я стал есть, размышляя над тем, что еще она спросит. Пока мы ели, она молчала, лишь раз поднявшись из-за стола, чтобы принести миску с салатом и бутылку вина. На ее губах играла загадочная улыбка. Во мне проснулось любопытство.
– Чему вы улыбаетесь? – спросил я.
– Меня вдруг осенило, – сказала она. – Раньше надо было догадаться, когда ваш благородный друг не удосужился ответить на мое письмо. Женщины его не интересуют. Товарищ давних детских игр куда более соблазнителен. Особенно с таким детским личиком, как у вас.
Никто бы не оценил это забавное предположение лучше Альдо. Я не знал, то ли протестовать, то ли пропустить его мимо ушей.
– Ну что, – продолжала она, – жизнь полна потрясений. Хотя про него я бы такому не поверила. Лишнее доказательство тому, как часто мы ошибаемся.
И все же сомнительно. Подобные эскапады могут приесться. – Она задумчиво подцепила вилкой салат. – Среди студентов ходили какие-то странные разговоры, – вслух размышляла она. – Все эти репетиции за закрытыми дверями в герцогском дворце – за ними могло крыться нечто другое. Если так, то в субботу Донати меня просто одурачил. А я-то была готова идти за ним хоть в могилу.
Я по-прежнему молчал. Любое замечание могло привести к катастрофическим последствиям.
– Вы знаете, что вчера вечером один студент сломал себе шею? – спросила она.
– Слышал какие-то слухи.
– Пока это неофициально, но скоро объявят. Нарушил комендантский час и бежал от патруля. По крайней мере, существует такая версия. Парень с третьего курса Э. К. Остается лишь догадываться, как они ответят на его смерть. Она может послужить последней каплей.
Карла Распа встала из-за стола и снова вернулась с фруктами. Она выбрала себе грушу и ела ее, держа обеими руками: сок тек по ее подбородку.
– Последняя капля… что вы имеете в виду? – спросил я.
– Взрыв между их компанией и нашей, – сказала она. – Если так, то да поможет всем нам Бог, когда завтра Донати выведет своих исполнителей на улицы. Его решение пригласить для участия в фестивале студентов Э. К. не примирит враждующие фракции, как он полагает, результат будет прямо противоположным. – Она рассмеялась и, высосав кожуру груши, бросила ее в ведро под мойкой. – Ваш председатель художественного совета женщин вооружать не собирался, но вот что я вам скажу. Большинство девушек, которым я читала лекции последние несколько дней, полны решимости не пропустить сражение, и, если студенты Э. К. нападут на их приятелей, мы увидим, как все черти вырвутся на свободу. Мне жаль полицейских. – Она подошла к плите и стала подогревать кофе. – Во всяком случае, тогда им будет не до вас. В убежище Альдо Донати вы будете в полной безопасности. Что у него за дом?
Монастырь или дворец? Весь в коврах или с голыми полами?
– Если вы одолжите машину и отвезете меня туда, то сможете увидеть собственными глазами, – сказал я.
И тут же пожалел об этом. У Альдо и без того немало противников, чтобы прибавлять к ним Карлу Распа. И тем не менее без ее помощи я не видел возможности добраться до дома на виа деи Соньи.
– Вы правы, – сказала она, улыбаясь. – Если я лично доставлю профессору его маленького дружка, ему придется пригласить меня в дом.
Снова зазвонил телефон. Она пошла в гостиную снять трубку. Я встал и прислушался. Как всякому беглецу, мне казалось, что каждый телефонный звонок имеет прямое отношение ко мне.
– Нет, нет. Я все еще жду их, – нетерпеливо говорила она, тряся головой. – Наверное, их что-то задержало. Ты же знаешь, какие толпы на улицах. – Она прикрыла трубку рукой и прошептала мне с противоположного конца комнаты:
– Снова Джузеппе. Он думает, я жду гостей. – Она сняла руку с трубки. – У тебя собрание. Без четверти два. Понимаю. В доме ректора. Он вернулся? – Она с волнением посмотрела на меня. – Естественно, по поводу несчастного случая. Интересно, что он скажет. А профессор Донати там тоже будет? Понятно… Позвони мне, когда освободишься. Пока. – Она снова пришла на кухню, улыбаясь. – Бутали вернулся. Без четверти два в его доме начнется собрание университетского совета. Когда он узнает, что творится здесь всю последнюю неделю, у него случится еще один тромбоз.
Карла Распа подошла к плите и вернулась с кофе. Я взглянул на часы.
Начало второго. Я подошел к окну и выглянул на улицу. У тротуара стояла машина, которую мы одалживали во вторник вечером.
– Джузеппе не знает, будет Донати на собрании или нет, – сказала она.
– Не вижу смысла подбрасывать вас к нему, если мы не можем прибыть по всем законам приличия, то есть в присутствии хозяина.
– К черту приличия, – сказал я. – Главное – отвезти меня туда. На этом ваши обязанности заканчиваются.
– Но я вовсе не хочу, чтобы они заканчивались.
В квартире этажом выше послышался шум. Потолок сотрясался под тяжелыми шагами.
– Мой сосед с машиной, – сказала Карла Распа. Она подошла к двери и вышла на площадку. Пройдя до половины лестничного пролета, она крикнула:
– Вальтер!
Сосед отозвался.
– Могу я на полчаса одолжить твою машину? – спросила она. – У меня важное дело, и пешком мне не управиться.
Сосед сверху что-то прокричал в ответ, но слов я не разобрал.
– Да, – крикнула она, – к половине третьего ты получишь ее обратно.
Она вернулась в комнату, улыбаясь.
– Он очень любезен, – объяснила она. – Но, разумеется, я и сама приложила к этому руку. Добро за добро. Выпьем кофе, и в путь. Нам надо застать вашего прославленного друга за вторым завтраком.
– Может быть, мне сперва позвонить ему? – предложил я.
Она помедлила, потом покачала головой.
– Нет, – твердо сказала она. – Он может дать вам от ворот поворот. А я не намерена упускать единственную возможность проникнуть в его дом.
Я надеялся, что брата не окажется дома и меня впустит Джакопо. Мы допили кофе, и она пошла в ванную. Когда она вернулась, от нее еще сильнее пахло духами, а на ресницах лежал еще более толстый слой туши.
– Боевая раскраска, – коротко бросила она. – Не то чтобы я слишком надеялась, но никогда нельзя знать наперед.
Я выглянул из окна на улицу. Поблизости никого не было.
– Пойдемте, я готов, – сказал я.
Следом за Карлой Распа я спустился по лестнице и вышел из дома. Открыл перед ней дверцу машины, и она устроилась на месте водителя.
– Шофером буду я, – сказала она, – а вы можете сесть сзади. На улицах полно полицейских и агентов в штатском, но, увидев меня за рулем, на вас они и не взглянут.
Ее юмор оказался заразительным. Впервые за весь день мне захотелось рассмеяться. Машина двинулась с места и поехала к виа деи Соньи. Вела она не слишком профессионально, зато быстро. Пару раз мы чуть было не сбили прохожего, вознамерившегося перейти улицу на перекрестке.
– Осторожнее, – сказал я, – иначе полиция и вами заинтересуется.
Она выбрала долгий круговой путь по виа делле Мура, чтобы не проезжать мимо ректорского дома на виа деи Соньи. "Альфа-ромео" у подъезда дома номер 2 не было, и я вздохнул с облегчением. Моя спутница вышла из машины и огляделась. Я бросил взгляд на часы. Около половины второго.
– Идите первым, – сказала Карла Распа, – и не думайте, что сможете от меня отделаться. Я здесь, чтобы остаться.
Мы подошли к двери Альдо, и я позвонил, моля Бога, чтобы нам открыл Джакопо. Так и вышло. Увидев меня, он смутился, и смущение его еще более возросло, когда он понял, что я не один.
– Профессора нет дома, – поспешно сказал он.
– Это не имеет значения, – возразил я. – Я войду и подожду. Эта дама – синьорина Распа. Я обещал ей показать портрет в гостиной, синьорина интересуется картинами.
Джакопо пришел в еще большее замешательство.
– Профессора Донати уже ждет один посетитель, – начал он, но Карла Распа с веселой улыбкой решительно прошла мимо него.
– Значит, нас будет трое, – сказала она.
Следом за ней я подошел к двери гостиной, пытаясь не дать ей войти.
Поздно. Она уже открыла дверь. На диване сидела женщина. Увидев нас, она протестующе привстала, но, поняв, что мы ее заметили, застыла, не говоря ни слова.
Это была синьора Бутали.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Полет сокола - Морье Дафна дю


Комментарии к роману "Полет сокола - Морье Дафна дю" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100