Читать онлайн Полет сокола, автора - Морье Дафна дю, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Полет сокола - Морье Дафна дю бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Полет сокола - Морье Дафна дю - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Полет сокола - Морье Дафна дю - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Морье Дафна дю

Полет сокола

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Почему письмо так подействовало на Альдо? Ложась в постель и проснувшись на следующее утро, я не мог думать ни о чем другом. Я не мог припомнить слово в слово содержание письма, но в нем говорилось про то, что "наш молодой человек" быстро набирает в весе и обещает быть настоящим красавцем. Отец благодарил Луиджи Спека за его доброту в тяжелое для них время, которое, к счастью, уже позади. Поскольку Луиджи Спека тоже поставил свою подпись в записи о крещении в Сан Чиприано, я рассудил, что он одновременно и крестный отец, и врач, присутствовавший при рождении Альдо, которое, наверное, проходило довольно трудно, если он едва не умер и наша мать, видимо, тоже. Это, конечно, и было то самое "трудное для нас время", о котором упоминалось в письме. Но что могло так взволновать Альдо? Меня это письмо тронуло, но не настолько глубоко. Я ожидал, что он рассмеется или даже отпустит какую-нибудь шутку по поводу того, что его приняли за мертвого. Но вместо этого – жесткое, неподвижное лицо и поспешный отъезд.
На следующее утро я не торопился в библиотеку. Всех нас собирались задержать допоздна, поскольку днем студентам и их родственникам разрешили осмотреть новую библиотеку, официальное открытие которой должно было состояться после коротких пасхальных каникул. Завтракал я в одиночестве – мои соседи по пансионату уже ушли.
Как только я кончил завтракать, зазвонил телефон. Синьора Сильвани взяла трубку и тут же позвала меня.
– Кто-то по имени Джакопо, – сказала она. – Не пожелал ничего объяснять. Сказал, что вы его знаете.
Я вышел в холл с сильно бьющимся сердцем. С Альдо что-то случилось.
Случилось из-за письма, которое я дал ему вчера вечером. Я взял трубку.
– Да? – сказал я.
– Синьор Бео?
Голос Джакопо звучал ровно, волнения в нем не слышалось.
– У меня для вас сообщение от Капитана, – сказал он. – Планы на вечер изменились. Ректор, профессор Бутали, и синьора Бутали вернулись из Рима.
– Понимаю, – сказал я.
– Капитан хотел бы увидеться с вами утром, – продолжал он.
– Спасибо, – сказал я и, прежде чем положить трубку, добавил:
– Джакопо…
– Да, синьор?
– С Альдо все в порядке? Его ничто не тревожит?
Последовала короткая пауза. Затем Джакопо сказал:
– Мне кажется, Капитан не ожидал профессора Бутали так скоро. Они приехали поздно вечером. Когда около одиннадцати часов он проезжал мимо их дома, туда вносили багаж.
– Спасибо, Джакопо.
Я повесил трубку. Письмо сорокалетней давности теперь стало последней из забот моего брата. Больной сам разобрался со своими врачами и вернулся, если и не с тем, чтобы взять бразды правления, то чтобы, по меньшей мере, быть под рукой для консультаций.
Из столовой до меня донеслись шаги синьоры Сильвани, но я, не желая вступать с ней в беседу, поспешно вышел. Необходимо увидеться с синьорой Бутали до ее встречи с Альдо. Необходимо убедить ее использовать все свое влияние и постараться под любым предлогом остановить фестиваль.
Было половина десятого. После долгого путешествия синьора, вероятно, будет утром дома – десять часов, пожалуй, самое подходящее время для визита. Я свернул на виа Сан Мартино и стал подниматься по холму к виа деи Соньи. Солнце уже грело вовсю, на небе не было ни облачка. День обещал быть из тех, что я помнил с детства: далекие склоны и долины сверкают в голубоватой знойной дымке, и Руффано, гордо высящийся на двух холмах, властвует над лежащим внизу миром.
Я подошел к калитке в стене нашего старого сада, прошел к двери дома и позвонил. Дверь открыла уже знакомая мне девушка. Она тоже меня узнала.
– Могу я увидеть синьору? – спросил я.
На лице девушки отразилось сомнение, и она сказала нечто вроде того, что синьора занята, – она и профессор Бутали только вчера поздно вечером вернулись из Рима.
– Я знаю, – сказал я. – Но это очень срочно.
Девушка скрылась на верхней площадке лестницы, и я, оставшись ждать в холле, заметил, что атмосфера в доме снова изменилась. Куда девалось ощущение гнетущей пустоты, царившей здесь в понедельник утром. Она снова дома. Об этом говорили не только ее перчатки, лежащие на столике, пальто, брошенное на стул, но и витавший в холле едва уловимый аромат, знак ее присутствия. Только на сей раз она была не одна. Дом заключал в себе не только ее, отчего становился еще более таинственным, более соблазнительным и пробуждал в душе каждого посетителя, в том числе и моей, непонятное волнение – теперь здесь находился и муж. Это был его дом, и он был хозяин. Палка в углу как некий тотем возвещала об этом миру. Пальто, шляпа, еще не разобранный чемодан, связки книг – в доме чувствовался запах мужчины, чего не было раньше.
Девушка сбежала по лестнице, и за ней я услышал звук голосов, звук закрывающихся дверей.
– Синьора сейчас спустится, – сказала девушка. – Прошу вас, входите.
Она провела меня в комнату слева от холла, в кабинет, где раньше была наша столовая. Здесь тоже все говорило о присутствии мужа. Портфель на письменном столе, книги, письма. И слабый, но вполне ощутимый запах сигары, выкуренной вечером после приезда, запах, еще не развеявшийся в утреннем воздухе.
Должно быть, я прождал больше десяти минут, покусывая костяшки пальцев, прежде чем услышал на лестнице ее шаги. Меня охватила паника. Я не знал, как и что сказать. Она вошла в комнату. При виде меня на ее лице, все еще измученном и усталом – казалось, она постарела за эти четыре дня, – но вместе с тем горящем нетерпением, отразились разочарование и удивление.
– Бео! – воскликнула она. – Я думала, это Альдо… – Затем, быстро справившись со своими чувствами, она подошла и протянула мне руку. – Вы должны меня извинить, – сказала она. – Я сама не знаю, что делаю. Глупая девочка сказала мне: "Синьор, который обедал здесь в воскресенье вечером", и я в своем глупом нетерпении… – Она не потрудилась закончить фразу. Я понял. В ее глупом нетерпении "синьор, который обедал здесь в воскресенье", мог означать лишь одного-единственного мужчину. И отнюдь не меня.
– Мне нечего вам прощать, синьора, – сказал я. – Напротив, мне следует перед вами извиниться. Я услышал от Джакопо, что вы и ваш муж дома, что вы вернулись поздно вечером, и я не посмел бы беспокоить вас в первое же утро и в столь ранний час, не будь дело таким срочным.
– Срочным? – повторила она.
В музыкальной комнате наверху зазвонил телефон.
У нее вырвался раздраженный возглас, и, почти шепотом извинившись, она собиралась выйти из комнаты, когда услышала над головой медленные шаги.
Телефонные звонки смолкли, и до нас донеслись приглушенные звуки мужского голоса.
– Произошло именно то, чего я так не хотела, – сказала она мне. – Стоит моему мужу начать подходить к телефону и разговаривать сперва с одним, потом с другим… – Она не договорила и стала прислушиваться, но сверху почти ничего не было слышно. – Бесполезно, – она пожала плечами. – Он снял трубку, и я ничего не могу сделать.
Мне было тяжело сознавать, что я доставляю ей неприятности. Более неподходящее время для визита трудно было бы выбрать. Темные круги у нее под глазами говорили об усталости и нервном напряжении. В воскресенье вечером их не было. В воскресенье вечером весь окружающий ее мир мог бы погибнуть.
– Как ректор? – спросил я.
Она вздохнула.
– Настолько хорошо, насколько это возможно в подобных обстоятельствах.
То, что случилось в начале недели, было для него настоящим ударом. Но вам уже известно… – Она вспыхнула, и краска пятнами залила ее от природы бледное лицо. – Ведь именно с вами я разговаривала во вторник вечером, – сказала она. – Альдо мне сказал. Он потом мне звонил.
– За это я тоже должен принести вам свои извинения, – сказал я. – То есть за то, что положил трубку. Я не хотел вас смущать.
Она перебирала письма на столе и стояла спиной ко мне. По ее жесту я понял, что продолжение этой темы было бы нежелательно. Моя миссия стала еще более затруднительной.
– Вы говорили, – сказала она, – что имеете сообщить мне нечто срочное?
Голос наверху стал звучать громче. Слов мы не могли разобрать, но было совершенно очевидно, что начался долгий разговор.
– Наверное, мне стоит подняться наверх, – озабоченно сказала она. – За последние дни столько всего произошло. Профессор Элиа…
– Значит, вы уже слышали? – спросил я.
Она всплеснула руками и стала ходить взад-вперед по комнате.
– Сегодня утром в первом же телефонном звонке мужу представили крайне преувеличенный отчет о том, что случилось во вторник вечером, – ответила она. – Он узнал об этом не от самого профессора Элиа и не от профессора Риццио, а от одного из сплетников, которыми кишит это место. Но как бы то ни было, вред причинен. Муж страшно расстроен. Немного позднее сюда собирается прийти ваш брат, чтобы все ему объяснить и хоть немного успокоить.
– Синьора, – сказал я, – как раз об Альдо я и пришел поговорить с вами.
Она вся напряглась, и ее лицо превратилось в маску. Лишь глаза предательски выдавали ее волнение.
– О чем именно? – спросила она.
– Фестиваль, – начал я. – Я слышал, как брат говорил со студентами о фестивале. Он стал для них такой же реальностью, как и для него, что очень опасно. Я думаю, фестиваль надо отменить.
Беспокойство исчезло из ее глаз. Она улыбнулась.
– Но ведь в этом все дело, – сказала она. – Это всегда так. Ваш брат сочиняет сценарий. Он делает его таким живым и реальным, что каждый участник чувствует себя подлинным историческим персонажем. В прошлом году так было со всеми нами. И результат был просто великолепен. Вам это скажет любой.
– В прошлом году меня здесь не было, – сказал я. – Но я знаю, что в этом году все будет иначе. Во-первых, действие будет разворачиваться не в герцогском дворце, а на улицах. Студенты будут сражаться на улицах.
Все еще улыбаясь, она смотрела на меня с явным облегчением оттого, что я не затронул тему ее отношений с Альдо.
– В прошлом году мы тоже шли процессией по улицам, – сказала она. – Точнее, шел мой муж, изображавший папу Клемента, со своей свитой. Я была среди дам и кавалеров, которые ожидали его во дворе герцогского дворца.
Обещаю вам – не будет ничего такого, чего следовало бы бояться. Полицейские к этому привыкли, все пройдет спокойно.
– Разве восстание может пройти спокойно? – спросил я. – Разве студенты, а им, как говорят, будет выдано всевозможное оружие, могут контролировать свои действия?
Она всплеснула руками.
– Они и в прошлом году были вооружены. И уж конечно, если кто-нибудь из них слишком увлечется, его быстро остановят. Не сочтите меня слишком черствой, Бео, но мы уже три года устраиваем в Руффано такие фестивали. То есть мой муж устраивает с помощью вашего брата. Они знают, как проводить подобные мероприятия.
Все было бесполезно. Моя миссия потерпела неудачу. Точнее, была напрасной. Ничто ее не убедит, кроме прямого предательства Альдо с моей стороны. Рассказа о том, что я услышал из его собственных уст накануне вечером. Но то был запрещенный прием.
– По-моему, Альдо изменился, – сказал я, пробуя сыграть на другой струне. – Стал более мрачным, более циничным. Смех и веселая болтовня сменяются внезапным молчанием.
– Вы не виделись с ним двадцать два года, – напомнила она мне. – Это тоже надо принимать во внимание.
– Взять хотя бы вчерашний вечер, – не сдавался я. – Только вчерашний вечер. Я показал ему старое письмо нашего отца, которое случайно нашел в одной из книг библиотеки. Письмо к крестному отцу и врачу Альдо, в котором говорится, какой он прекрасный малыш. Я думал, Альдо будет приятно. Я прочел ему письмо. Он не сказал ни слова и уехал.
Ее терпеливая, почти соболезнующая улыбка сводила меня с ума.
– Возможно, он был слишком растроган, – сказала она, – и не хотел, чтобы вы это заметили. Он был привязан к вашему отцу, а ваш отец очень гордился им? Во всяком случае, я всегда так думала. Да, пожалуй, я понимаю, почему он забыл с вами попрощаться. Возможно, Бео, он и кажется вам несколько циничным, но это только на поверхности. На самом деле…
Она замолкла: внезапно вырвавшиеся наружу чувства не оставили и следа от ее кажущейся холодности и сдержанности. Наверное, подумал я, именно так она выглядела в воскресенье вечером, когда Альдо, пожелав мне доброй ночи, вернулся в музыкальную комнату; в тот вечер, когда мотороллеры с ревом объезжали город, а замаскированные студенты врывались в женское общежитие, чтобы учинить шутовское насилие над синьориной Риццио. "Жена наиболее уважаемого гражданина пала жертвой любострастия". Вставал вопрос – которого? В ответе я не сомневался.
– Прошу прощения за то, что я отнял у вас столько времени, – сказал я. – Когда увидите Альдо, пожалуйста, не говорите ему о моем визите. Но попросите его быть осторожным.
– Непременно, – ответила она. – К тому же мой муж захочет подробнее узнать программу фестиваля, хотя, возможно, состояние здоровья не позволит ему самому принять в нем участие. Послушайте…
Телефонный разговор наверху закончился. В комнате, а затем на площадке послышались шаги.
– Он идет вниз, – сказала она. – Ему нельзя спускаться и подниматься по лестнице. – Она быстро подошла к двери и обернулась. – – Он не знает, кто вы. – Ее щеки порозовели. – Я имею в виду ваше родство с Альдо. Я сказала ему, что кто-то пришел по делу, я и сама не знала точно, кто именно.
Ее чувство вины передалось мне. Я последовал за ней к двери.
– Я пойду, – сказал я.
– Нет, – возразила она. – Не сейчас.
Мы вышли в холл. Ректор уже прошел половину лестницы. Это был мужчина неопределенного возраста от пятидесяти пяти до семидесяти пяти лет, широкоплечий, среднего роста, седовласый, с прекрасными глазами, не утративший красоты, которой он отличался в молодости, хотя цвет его лица и говорил о недавно перенесенной болезни. Сразу было видно, что это один из тех людей, которые с первой же встречи вызывают симпатию, уважение и даже привязанность. Я почувствовал себя еще более виноватым.
– Это синьор Фаббио, – сказала жена ректора, когда тот, увидев меня, замедлил шаги. – Он пришел с сообщением из библиотеки, где работает ассистентом. Он как раз собирался уходить.
Я понял, что ей не терпится, чтобы я поскорее исчез. Я поклонился.
Ректор поздоровался со мной наклоном головы.
– Надеюсь, не мое появление послужило причиной вашей спешки, синьор Фаббио, – сказал он. – Прошу вас, останьтесь. Мне бы хотелось услышать про новую библиотеку, разумеется, если вы можете и мне уделить несколько минут.
Я снова поклонился, следуя вдруг пробудившемуся во мне инстинкту групповода. Синьора Бутали покачала головой.
– Гаспаре, врачи говорят, что тебе не следует ходить по лестнице, – возразила она. – Я слышала, как ты подошел к телефону. Надо было позвать меня.
Он спустился в холл и встал между нами. Не сводя с меня испытующего взгляда своих прекрасных глаз, он пожал мне руку, после чего повернулся к жене.
– Мне все равно пришлось бы взять трубку, – сказал он. – К сожалению, новости не из приятных.
Я хотел идти, но ректор протянул руку и сказал:
– Не уходите. Дело не личное. Прискорбный несчастный случай с одним студентом, которого сегодня утром нашли мертвым у ступеней театра.
У синьоры Бутали вырвался крик ужаса.
– Звонил комиссар полиции, – продолжал ректор. – Он только что услышал о моем возвращении и должным образом информировал меня о случившемся. Кажется, – он повернулся ко мне, – по причине известных событий на прошлой неделе вчера вечером был объявлен комендантский час, и всех студентов, за исключением тех, кто имел пропуск, предупредили, чтобы после девяти часов они не покидали своих общежитии и квартир. Этот юноша, а возможно, и не он один, нарушил приказ руководства. Должно быть, он увидел патруль, испугался и побежал кратчайшим путем, которым оказалась эта проклятая лестница. Споткнулся и, скатившись с самого верха, сломал себе шею.
Ректор протянул руку за палкой, и синьора Бутали подала ее ему. Он медленно направился в комнату, из которой мы только что вышли. Мы последовали за ним.
– Это ужасно, – сказала синьора Бутали. – И именно сейчас, перед самым фестивалем. Уже было официальное сообщение?
– Оно появится в первой половине дня, – ответил ее муж. – Такие вещи невозможно замалчивать. С минуты на минуту комиссар будет здесь, чтобы все обсудить.
Синьора Бутали подвинула к столу кресло. Ректор сел. Казалось, сероватая бледность его лица еще более усилилась.
– Я должен созвать собрание университетского совета, – сказал он. – Извини, Ливия. Тебе придется сделать много звонков. – Он погладил жену по руке, которую та положила ему на плечо.
– Конечно, – сказала она, делая мне безнадежный жест рукой.
– Не могу поверить, что в комендантском часе была такая необходимость, – сказал ректор. – Боюсь, совет действовал, поддавшись панике: как неизбежное следствие, некоторые студенты взбунтовались, что и привело к фатальному результату. Разве были крупные беспорядки?
Он взглянул на меня. Я не знал, как лучше ему ответить.
– Несколько групп проявили, излишнюю активность, – сказал я. – Похоже, они не очень ладят друг с другом, особенно студенты Э. К. и студенты гуманитарных факультетов. Объявление комендантского часа вызвало всеобщее недовольство. Вчера вечером в университетском кафе только о нем и говорили.
– Естественно, – сказал ректор, – и самые горячие головы решили послать руководство ко всем чертям. Если бы я сам был студентом, то именно так и поступил бы. – Он повернулся к жене. – Умер мальчик Марелли. Ты должна помнить Марелли, года два назад мы останавливались в одном из его отелей. О мальчике я знаю лишь то, что он учился на третьем курсе. Какая трагедия для родителей. Единственный сын.
Во рту у меня пересохло. Синьора Бутали уже не так хотела, чтобы я ушел. Возможно, мое присутствие доставило ее мужу некоторое развлечение.
– Когда придет врач? – спросил он.
– Обещал в половине одиннадцатого, – ответила она. – Он может прийти с минуты на минуту.
– Если комиссар полиции придет раньше, доктору придется подождать, – сказал муж. – Попробуй позвонить ему домой, дорогая. Если его нет дома, то он, скорее всего, в больнице и может прийти пешком. Здесь пара минут ходьбы.
Прежде чем выйти из комнаты, она немного помедлила. Возможно, хотела дать мне понять, чтобы я не слишком его утомлял. Или чтобы я не говорил с ним про Альдо. Мне же хотелось одного – покинуть этот дом до прихода комиссара. Но прежде я должен был высказаться.
– Этот несчастный случай, профессор, – сказал я, – не повлечет он за собой отмену фестиваля?
Он взял маленькую сигару и раскуривал ее. Поэтому ответил не сразу.
– Едва ли, – наконец, сказал он. – В нашем университете около пяти тысяч студентов, и отмена праздника, которого они ждут весь год, может привести к прискорбным последствиям. Такой шаг был бы ошибочным. – Он затянулся сигарой и нахмурился. – Нет, – повторил он. – Не беспокойтесь, отменять фестиваль мы не станем. Но почему это вас интересует, вы в нем тоже участвуете?
Вопрос застал меня врасплох. Ректор остановил на мне пронзительный взгляд.
– Еще не знаю, – сказал я. – Не исключено, что профессор Донати захочет поручить мне какую-нибудь небольшую роль.
– Хорошо, – заметил он. – Чем больше участников, тем лучше. Он вскоре сюда придет. Я все от него узнаю. Меня удивила тема, которую он выбрал в этом году, но он, без сомнения, отлично с ней справится. Как всегда. Вы откуда?
– Откуда я?
– Ваш дом, ваш университет. Насколько я понимаю, вы только временно работаете у нас?
– Да, – ответил я, чувствуя спазмы в горле. – Я из Турина. Работа была мне нужна лишь на время. У меня диплом по современным языкам.
– Хорошо. И что вы думаете о нашей новой библиотеке?
– Она произвела на меня большое впечатление.
– И как давно вы здесь работаете?
– Неделю.
– Только неделю?
Он вынул изо рта сигару и с удивлением посмотрел на меня.
– Извините, – сказал он. – Я случайно слышал, как горничная говорила моей жене, что ее хочет видеть господин, который обедал здесь в воскресенье.
Я не знал, что она устраивала большой прием для сотрудников университета.
Я сглотнул.
– Совсем небольшой, – сказал я. – Мне посчастливилось принести синьоре Бутали несколько книг из библиотеки, и она была настолько любезна, что сыграла для меня. Приглашение на обед я получил несколько позже.
– Понятно, – сказал ректор.
Он снова посмотрел на меня. Но взгляд был несколько иной. Оценивающий.
Взгляд мужа, который вдруг задается вопросом, с какой стати его красавице жене пришло в голову играть на рояле совершенно постороннему человеку, а затем приглашать его на обед. Было очевидно, что прежде с ней такого не случалось.
– Вы любите музыку? – спросил он.
– Страстно, – ответил я, надеясь, что наконец-то он утолит свой интерес.
– Хорошо, – снова повторил он. И внезапно выпалил следующий вопрос:
– Сколько всего было гостей?
Я почувствовал, что попал в ловушку. Ответив, что гостей было шестеро, я бы солгал, в чем он мог убедиться, задав тот же вопрос жене и тем самым поймав в ловушку и ее.
– Вы меня не правильно поняли, профессор, – поспешно проговорил я. – Прием был в воскресенье утром.
– Значит, на обеде вас не было?
– Я был и на обеде, – сказал я. – Меня привел профессор Донати.
– О!
Я покрылся испариной. Ничего другого я не мог сказать. Всегда можно спросить если не жену, то горничную.
– Это был музыкальный вечер, – объяснил я. – Мы пришли главным образом затем, чтобы послушать игру синьоры Бутали. Она играла до самого нашего ухода. Этот был незабываемый вечер.
– Я в этом уверен, – ответил он.
Так или иначе, я совершил оплошность. Приехав на следующий день в Рим, синьора Бутали могла рассказать ему совершенно другую историю. Например, что в воскресенье вечером обедала одна, а потом, почувствовав внезапное беспокойство, рано утром отправилась в Рим, чтобы быть рядом с ним.
– В Риме, – сказал он, следуя ходу своих мыслей, – я почти потерял связь с Руффано.
– Да, – сказал я. – Это вполне понятно.
– Хотя друзья-доброжелатели сделали все, от них зависящее, чтобы меня как следует информировать. Правда, некоторые руководствовались отнюдь не доброжелательностью.
Я улыбнулся. Точнее, заставил себя улыбнуться. Ректор снова буравил меня взглядом.
– Вы сказали, что всего неделю в Руффано? – снова спросил он.
– Сегодня ровно неделя, – сказал я. – Правильно. Я приехал в прошлый четверг.
– Из Турина?
– Нет, из Рима. – Я чувствовал, как на лбу у меня выступает пот.
– Вы работали в одной из римских библиотек?
– Нет, профессор. Я был там проездом. Мне вдруг захотелось посетить Руффано. Я нуждался в отдыхе.
Даже для меня самого рассказ мой звучал лживо. Ему он, наверное, казался ложью вдвойне. Я слишком нервничал, и он наверняка это заметил.
Некоторое время он молчал, прислушиваясь к голосу синьоры Бутали, которая наверху разговаривала по телефону, как несколько минут назад мы прислушивались к его голосу.
– Прошу меня извинить, синьор Фаббио, – сказал он после затянувшейся паузы, – за то, что задаю вам столько вопросов. Видите ли, в Риме мне досаждали телефонными звонками с некими намеками по поводу профессора Донати. Я пытался проследить, откуда звонят, но узнал лишь то, что звонят по местному телефону. И самое странное, что звонившая – это была женщина, поскольку я слышал, как она шепотом давала инструкции, – – говорила не сама, а через третье лицо – мужчину. Я вдруг подумал – и простите мне, если я ошибаюсь, – что вы могли бы быть тем человеком, который сумеет кое-что рассказать мне про эти звонки.
Должно быть, мой изумленный вид убедил ректора в ошибочности его предположения.
– Я ничего не знаю ни про какие звонки, профессор, – сказал я. – Пожалуй, лучше всего сразу сказать вам, что я работаю в Генуе, в туристической фирме и сопровождал автобус с туристами из Генуи в Неаполь через Рим. Разумеется, я вам не звонил. До приезда в Руффано я никогда не слышал вашего имени.
Ректор протянул мне руку.
– Достаточно, – сказал он. – Прошу вас, больше не думайте об этом.
Выбросьте из головы. И никому об этом не говорите, прежде всего моей жене.
Эти звонки так же неприятны, как анонимные письма, но уже больше недели назад они прекратились.
Над входной дверью раздался тревожный звонок.
– Это комиссар полиции, – сказал ректор. – Или врач. Еще раз приношу свои извинения, синьор Фаббио.
– Не за что, профессор, – пробормотал я.
Я поклонился и пошел к двери. Я слышал, как девушка идет встречать посетителя, а синьора Бутали спускается по лестнице. Я вышел в холл и, когда открылась парадная дверь, отступил в сторону. Вид комиссара в форме заставил меня ретироваться еще дальше, к кухне. Синьора Бутали, провожая комиссара к кабинету, скрыла меня от его глаз. Затем она вернулась попрощаться со мной.
Горничная все еще была поблизости и могла нас услышать, поэтому я был лишен возможности предупредить синьору Бутали о разговоре, который я имел с ее мужем.
– Надеюсь, мы скоро вас увидим, – сказала она, возвращаясь к манере хозяйки, которая спешит выпроводить уходящего гостя.
– Я тоже надеюсь, синьора, – сказал я, и тут муж позвал ее в кабинет.
Она махнула мне рукой и исчезла.
По мощеной дорожке сада я вышел на улицу, где комиссара ждала машина, за рулем которой сидел водитель в полицейской форме. Чтобы не проходить мимо него, я свернул налево и стал быстро спускаться с холма. Неважно, куда идти, лишь бы оказаться подальше от полицейской машины. Я решил немного побыть в своей комнате и затем возвратиться к дому моего брата. Известие о смерти Стефано Марелли глубоко потрясло меня, но, пожалуй, не меньше расстроило и то, что ректор рассказал про анонимные телефонные звонки.
Дойдя до виа Сан Микеле и направляясь к пансионату Сильвани, я увидел, что у двери стоит какой-то мужчина и разговаривает с синьорой. Я сразу узнал фигуру, обнаженную голову и профиль. Это был полицейский агент из Рима, тот самый агент в штатском, которого во вторник я видел в церкви.
Я находился около дома номер 5 и, инстинктивно нырнув в открытую дверь, поднялся на второй этаж. Постучал в дверь квартиры Карлы Распа. Никто не ответил. Я взялся за ручку, дверь подалась. Я вошел и закрыл за собой дверь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Полет сокола - Морье Дафна дю


Комментарии к роману "Полет сокола - Морье Дафна дю" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100