Читать онлайн Полет сокола, автора - Морье Дафна дю, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Полет сокола - Морье Дафна дю бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Полет сокола - Морье Дафна дю - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Полет сокола - Морье Дафна дю - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Морье Дафна дю

Полет сокола

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Его глаза не отрывались от моего лица. Этот досмотр. Я его хорошо помнил. Альдо всегда проводил его, прежде чем выйти со мной из дома: причесаны ли у меня волосы, начищены ли ботинки. Иногда он посылал меня назад сменить рубашку.
– Я всегда говорил, что ты не вырастешь, – сказал Альдо.
– Во мне пять футов и пять дюймов.
– Так много? Не верю.
Он дал мне сигарету и поднес спичку. В отличие от моих, его руки не дрожали.
– И кудрей нет. Я знал тебя другим, – сказал он.
Он потянул меня за волосы – грубый жест, который в детстве неизменно обижал меня. Обидел и теперь. Я тряхнул головой.
– Франкфуртский парикмахер, – сказал я. – Заразил меня лишаем, и с тех пор волосы не вьются. Я хотел походить на бригадного генерала и на какое-то время преуспел в этом.
– Бригадный генерал?
– Янки. Она жила с ним два года.
– Я думал, это был немец.
– Сперва был немец. После нашего отъезда из Руффано он протянул только полгода.
Я опустил окно машины, высунул голову и посмотрел на голубую гору, которая виднелась впереди. Монте Капелло. Мы часто смотрели на нее из окон нашего дома.
– Она жива? – спросил Альдо.
– Нет. Умерла от рака три года назад.
– Я рад, – сказал он.
Вдали я заметил птицу, какую-то разновидность ястреба. Он парил высоко в небе. Мне показалось, что ястреб собирается броситься вниз, но он, кружа, взмыл еще выше и снова застыл.
– Откуда это взялось?
Альдо вполне мог иметь в виду болезнь нашей матери, но, зная своего брата, я понял, что он спрашивает про сорок четвертый год.
– Я и сам часто размышлял об этом, – сказал я. – Не думаю, что виной тому была смерть отца и известие о твоей гибели. И в том и в другом она, как многие, увидела перст судьбы. Возможно, ей было одиноко. Возможно, она просто любила мужчин.
– Нет, – сказал Альдо. – Я бы знал об этом. Такие вещи я всегда могу определить. – Он не курил и сидел, положив руку на спинку моего сиденья. – Военная добыча, – сказал он после непродолжительного молчания. – На женщин ее сорта – нетребовательных, во всем покорных мужу – это действует возбуждающе. Сперва – немецкий комендант, потом, когда германский миф лопнул, – янки. Да… да… Знакомая модель. Очень интересно.
Ему, возможно, и интересно. Как чтение книг по истории. Но не мне, кто во всем этом жил.
– А почему Фаббио? – спросил он.
– Я собирался тебе рассказать. Это было уже в Турине, после того как янки уехал из Франкфурта в Штаты. Энрико Фаббио мы встретили в поезде. Он был очень обходителен и помог нам с багажом. Через три месяца – он служил в банке – она вышла за него замуж. Человека добрей нельзя себе представить.
Отчасти поэтому, отчасти, чтобы порвать с прошлым, я и взял его имя. В конце концов, он платил.
– Это верно. Он платил.
Я взглянул на брата. Он недоволен появлением отчима? В его голосе прозвучала какая-то странная интонация.
– Я ему до сих пор благодарен, – сказал я. – Когда бываю в Турине, всегда наведываюсь к нему.
– Дело только в этом?
– Да, конечно. В чем же еще? Он не заменил мне ни отца, ни тебя. Это был просто добрый человек и хороший семьянин.
Альдо рассмеялся. Я не понял, почему мое описание отчима показалось ему таким смешным.
– Во всяком случае, – сказал я, – общими у нас были только крыша да пища, которую мы ели, и, получив диплом Туринского университета, я мог идти на все четыре стороны. Работа в банке, которую он предлагал, мне не улыбалась, и я со своими языками занялся туристическим бизнесом.
– В каком качестве?
– Младшим администратором, администратором, гидом и, наконец, групповодом.
– Зазывала, – сказал он.
– Ну… да… Грубо говоря, я и есть зазывала. Старший зазывала. На степень выше малого, который торгует открытками на пьяцца Маджоре.
– В какой фирме ты служишь? – спросил он.
– "Саншайн Турз", Генуя, – ответил я.
– Боже правый!
Он снял руку со спинки сиденья и завел машину, словно мое признание положило конец допросу. В дальнейших вопросах не было необходимости. Дело закрыто.
– Они хорошо платят, – сказал я в свою защиту. – Я встречаю разных людей. Как-никак опыт. Я все время в пути…
– Куда? – спросил он.
Я не ответил. Действительно, куда… Альдо включил сцепление, и машина с ревом рванулась с места. Дорога взбиралась вверх по холмам. Она то и дело сворачивала, петляла, извивалась змеиными кольцами. Внизу под нами простирались поля, виноградники, оливковые рощи; вверху, венчая два холма, парил сверкающий в лучах солнца Руффано.
– А ты? – спросил я.
Он улыбнулся. Привыкнув к тому, как Беппо водит автобус по горным дорогам Тосканы и Умбрии, где приходится выбирать между скоростью и безопасностью, я поражался беспечности моего брата. На каждом крутом повороте узкой дороги он раскланивался со смертью.
– Ты видел вчера вечером, – сказал он. – Я кукольник. Дергаю за нитки, и куклы танцуют. Для этого нужна большая сноровка.
– Я тебе верю. Но не понимаю зачем. Вся эта подготовка, вся эта пропаганда ради одного-единственного дня в году, ради студенческого фестиваля?
– Фестиваль, – сказал он, – это их день. Это мир в миниатюре.
Он не ответил на мой вопрос, но я не настаивал. Затем он неожиданно подверг меня допросу, к которому я не был готов.
– Почему ты не приехал домой раньше?
Лучшая защита – нападение. Не помню, кто первым произнес эту фразу.
Немецкий комендант ее часто цитировал.
– Какой смысл мне было приезжать, если я думал, что ты погиб? – сказал я.
– Спасибо, Бео, – сказал Альдо. Кажется, мой ответ удивил его. – Как бы то ни было, – добавил он, – теперь ты приехал и я могу этим воспользоваться.
После двадцатидвухлетней разлуки он мог бы сказать это иначе. Я раздумывал, не пришло ли время рассказать ему про Марту. Но решил пока промолчать.
– Проголодался? – спросил он.
– Да.
– Тогда возвращаемся. Ко мне домой, на виа деи Соньи, два.
– Я знаю. Вчера вечером я заходил к тебе, но ты еще не вернулся.
– Возможно.
Ему это было неинтересно. Он думал о чем-то другом.
– Альдо! – спросил я. – Что мы скажем? Всем расскажем правду?
– Какую правду?
– Как – какую? Что мы братья.
– Я еще не решил, – ответил он. – Пожалуй, лучше не говорить.
Кстати, ты здесь давно? Тебя уволили из "Саншайн Турз"?
– Нет, – сказал я, – не уволили. Я взял отпуск.
– Тогда все просто. Что-нибудь придумаем.
Машина спустилась в раскинувшуюся у подножия холмов долину и стрелой полетела по направлению к Руффано. Мы въехали в город с южной стороны, по крутому склону поднялись на виа 8 Сеттембре, проехали мимо студенческого общежития и свернули направо. Альдо остановил машину перед двойной аркой своего дома.
– Выходи, – сказал он.
Я огляделся со слабой надеждой, что нас увидят, но улица была пустынна.
Все сидели по домам за вторым завтраком.
– Вчера вечером я видел Джакопо, – сказал я, пока мы вместе шли к двери. – Но он меня не узнал.
– С чего бы ему тебя узнать? – спросил Альдо.
Он повернул ключ и втолкнул меня в холл. Я вернулся на двадцать лет назад. Мебель, отделка, даже картины на стене были из нашего старого дома. Я увидел то, что искал, но так и не нашел в доме номер 8 по виа деи Соньи.
Улыбаясь, я поднял глаза на Альдо.
– Да, – сказал он. – Все здесь. Все, что осталось.
Он нагнулся и поднял с пола конверт. Наверное, тот самый конверт, который Карла Распа накануне вечером опустила в почтовый ящик. Он мельком взглянул на почерк и, не раскрывая, бросил конверт на стол.
– Проходи, – сказал Альдо. – Я позову Джакопо.
Я вошел в комнату, видимо гостиную. Стулья, письменный стол, диван, на котором обычно сидела моя мать… все это я узнал. Рядом с книжным шкафом висел портрет нашего отца. Отец казался на нем помолодевшим, подтянутым, но от него все так же веяло ласковой твердостью, которая всегда вызывала во мне чувство приниженности. Я сел, положил руки на колени и огляделся.
Единственной уступкой более позднему времени были картины с самолетами на противоположной стене.
Самолеты в бою. Взмывающие вверх, пикирующие вниз, со шлейфом дыма и пламени на хвосте.
– Скоро Джакопо принесет второй завтрак, – сказал Альдо, входя в комнату. – Через несколько минут. Выпей.
Он подошел к столу в углу комнаты – его я тоже узнал – и налил на двоих кампари в стаканы, которые тоже были нашими.
– Альдо, я и не знал, что все это так много для тебя значит, – сказал я, показывая рукой на комнату.
Он залпом выпил свой кампари.
– Очевидно, больше, чем для тебя значила обстановка синьора Фаббио.
Загадочно, но что из того? Меня это не тревожило. Меня ничто не тревожило. Я во всей полноте ощущал благодать Вознесения. Нашего собственного.
– Я рассказал Джакопо, кто ты, – сказал Альдо. – Думаю, так лучше.
– Делай как хочешь, – ответил я.
– Где ты остановился?
– На виа Сан Микеле, номер двадцать четыре, у синьоры Сильвани. У нее полон дом студентов, но боюсь, не твоей веры. Все с факультета экономики и коммерции, к тому же совершенные фанатики.
– Это хорошо. – Он улыбнулся. – Даже очень хорошо.
Я пожал плечами. Соперничество между фракциями было по-прежнему выше моего понимания.
– Ты можешь быть посредником, – добавил Альдо.
Глядя в стакан с кампари, я размышлял над его словами. Кажется, в прошлом, когда он учился в руффановском лицее, тоже бывали такие поручения, правда, выполнял их я не всегда успешно. Послания, засунутые в карманы его однокашников, иногда попадали не по адресу. Такая роль имеет свои недостатки.
– Я в этом не разбираюсь, – сказал я.
– Зато я разбираюсь, – возразил Альдо.
Джакопо принес второй завтрак.
– Привет, – сказал я.
– Прошу прощения, что вчера не узнал вас, синьор Армино. – Он опустил поднос и, совсем как ординарец, встал по стойке "смирно". – Я очень рад вас видеть.
– К чему такая напыщенность? – спросил Альдо. – В Бео всего пять футов и пять дюймов роста. Ты все так же можешь качать его на колене.
Я и забыл. В сорок третьем Джакопо действительно проделывал такое.
Альдо его подбивал. Марта возражала и закрывала дверь кухни. Марта…
Джакопо поставил на стол еду и большой графин вина с местных виноградников. Позже я спросил брата, не Джакопо ли делает все по дому.
– Он вполне справляется, – сказал Альдо. – Убирать приходит одна женщина. Я держал для этого Марту, пока она не запила. Когда дело стало совсем безнадежным, я ее выставил.
Время пришло. Я закончил. Альдо все еще ел.
– Я должен тебе кое-что сказать, – начал я. – Лучше сделать это сейчас, поскольку дело касается и меня. Марта мертва. Скорее всего, ее убили.
Альдо отложил вилку и через стол уставился на меня.
– Что ты имеешь в виду, черт возьми? – резко спросил он.
Его глаза с немым обвинением пристально смотрели на меня. Я вытер рот, встал из-за стола и принялся ходить взад-вперед по комнате.
– Я, конечно, могу ошибаться, – сказал я. – Но думаю, что не ошибаюсь. Боюсь, что нет. И если это так, то здесь и моя вина.
Я рассказал ему всю историю. От начала до конца. Английские туристки, одинокий варвар и его чаевые в десять тысяч лир, мои ночные кошмары и их связь с алтарным образом в Сан Чиприано. Утренняя заметка в газете, посещение полиции, знакомое, как мне показалось, тело и внезапный порыв, который привел меня в Руффано. Наконец, мой вчерашний приход к часовне Оньиссанти и сапожник Джиджи, садящийся со своей сестрой Марией в полицейскую машину.
Альдо выслушал меня, ни разу не прервав. Я не смотрел на него, рассказывая свою историю. Просто ходил взад-вперед по комнате и говорил, говорил. Я слышал, что говорю невнятно и сбивчиво, как перед судьей, поправляясь в мелочах, которые не имели никакого значения.
Закончив, я снова сел на стул. Я думал, что его обвиняющий взгляд все так же прикован ко мне. Но Альдо невозмутимо чистил апельсин.
– Ты видишь? – спросил я, чувствуя себя совершенно измученным. – Ты понимаешь?
Он положил в рот крупную дольку апельсина и проглотил.
– Да, вижу, – сказал он. – Это довольно легко проверить. С полицией Руффано у меня очень хорошие отношения. Надо всего-навсего снять трубку и спросить их, правда ли, что мертвая женщина – это Марта.
– И если это так?
– Ну что ж, очень плохо, – сказал он, протягивая руку за следующей долькой. – Она бы все равно умерла, учитывая ее состояние. Джиджи не могли с ней справиться. Никто не мог. Спроси Джакопо. Она была пьяницей.
Он не понял. Он не понял, что если Марта убита, то убита лишь потому, что я вложил ей в руку десять тысяч лир. Я во второй раз объяснил ему это.
Он окунул пальцы в миску с водой, которая стояла рядом с его тарелкой.
– Ну и что? – спросил он.
– Разве я не должен был сообщить об этом римской полиции? Разве это не объяснило бы мотив убийства? – повторил я.
Альдо встал. Подошел к двери и крикнул, чтобы Джакопо нес кофе. После того как кофе принесли и дверь закрылась, он налил его нам обоим и стал медленно, задумчиво помешивать свой.
– Мотив для убийства, – проговорил он, – время от времени есть у каждого из нас. В том числе и у тебя. Если тебе так хочется, беги в полицию и расскажи там то же, что и мне. Ты увидел лежащую на церковной паперти старуху, и она напомнила тебе алтарный образ, которым тебя стращали в детстве. Прекрасно. И что же ты делаешь? Ты склоняешься над женщиной, и она поднимает голову. Она узнает тебя, ребенка, который двадцать лет назад бежал с немецкой, армией. Ты узнаешь ее, и у тебя в мозгу что-то щелкает. Ты ее убиваешь в безумном порыве убить преследующий тебя кошмар и затем для успокоения совести вкладываешь в ее руку ассигнацию в десять тысяч лир.
Он залпом выпил кофе и направился в другой конец комнаты. Снял трубку.
– Я свяжусь с комиссаром полиции. Сегодня воскресенье, он, скорее всего, дома. По крайней мере, он сообщит мне последние новости.
– Нет, подожди… Альдо! – в панике крикнул я.
– Почему? Ты ведь хочешь знать, не так ли? Я тоже.
Он назвал номер. Я уже ничего не мог сделать. Теперь это была не моя тайна, не моя мука. Альдо разделил ее со мной, отчего смятение мое только усилилось. По его мнению, это убийство мог бы совершить и я. У меня не было свидетелей, которые подтвердили бы мое алиби. В предложенном им мотиве была своя страшная логика. Настаивать на невиновности бессмысленно. В полиции мне не поверят – да и с чего им верить? Мне никогда не доказать, что я здесь ни при чем.
– Ты ведь не собираешься впутывать меня в это дело? – спросил я.
С наигранным отчаянием Альдо поднял взор к небесам и заговорил в трубку.
– Это вы, комиссар? – сказал он. – Надеюсь, я не оторвал вас от завтрака. Это Донати, Альдо Донати. Очень хорошо, благодарю вас. Комиссар, я встревожен слухами, которые ходят по Руффано. Мне рассказал про них мой слуга Джакопо. По его словам, пропавшая несколько дней назад старая нянька нашей семьи Марта Зампини может оказаться той самой женщиной, которую убили в Риме… да… да… Нет, вы же знаете, я слишком занят и редко читаю газеты, во всяком случае, об этом мне ничего не попадалось. Джиджи, да. Она жила у них последние несколько месяцев… понимаю… да… – Он посмотрел на меня и кивнул. У меня упало сердце. Похоже, что это правда и я увяз еще больше. – Значит, нет никаких сомнений? Мне очень жаль. Да, она совершенно опустилась. Пока это было возможно, она служила у меня. Полагаю, Джиджи ничего вам не могут сообщить? Но почему Рим? Да, внезапный порыв… возможно… Вы надеетесь вскоре арестовать убийцу? Хорошо. Хорошо. Я буду вам очень признателен, если вы свяжитесь со мной, как только узнаете что-нибудь новое. Естественно, между нами. Благодарю вас… благодарю.
Альдо положил трубку. Затем взял нераспечатанную пачку сигарет и бросил ее мне.
– Успокойся, – сказал он. – Скоро ты будешь вне подозрений. Они рассчитывают арестовать убийцу в ближайшие двадцать четыре часа.
В том, что Альдо предположил, будто мое волнение объясняется страхом за собственную шкуру, сказывалось его давнее отношение ко мне, и возражать было бесполезно. Да, виновен. Виновен в том, что вложил деньги в ее руку и не оглянулся. Виновен в том, что перешел на другую сторону улицы.
Муки совести побудили меня перейти в нападение.
– Почему она пила? Разве ты о ней не заботился?
Его ответ поразил меня своей страстностью.
– Я ее кормил, одевал, но она все равно сорвалась. Почему? Не спрашивай меня, почему. Видовой атавизм, наследие предков-пьяниц. Если кто-то твердо решил покончить с собой, ты не можешь ему помешать. – Он громко позвал Джакопо. Тот вошел и забрал кофейный поднос. – Меня ни для кого нет дома, – сказал Альдо. – Мы с Бео потеряли двадцать два года. За несколько часов их не восполнишь.
Он взглянул на меня и улыбнулся. Комната, теперь такая знакомая и родная своей обстановкой, сомкнулась вокруг меня. Ответственность за мир со всеми его невзгодами на мне уже не лежала. Альдо возьмет ее на себя.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Полет сокола - Морье Дафна дю


Комментарии к роману "Полет сокола - Морье Дафна дю" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100