Читать онлайн Французов ручей, автора - Морье Дафна дю, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Французов ручей - Морье Дафна дю бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.69 (Голосов: 48)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Французов ручей - Морье Дафна дю - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Французов ручей - Морье Дафна дю - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Морье Дафна дю

Французов ручей

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Дона подергала шпингалет – окно, похоже, не открывали многие месяцы, и задвижку, конечно, заклинило. Она широко распахнула створки, впуская в комнату струю свежего теплого воздуха.
– Фу! Духота, словно в склепе, – проговорила она.
Солнечный луч скользнул по стеклу, и в нем, как в зеркале, отразилась физиономия лакея, стоявшего за ее спиной. Дона могла бы поклясться, что он ухмыльнулся, но, когда она обернулась, лицо его было так же мрачно и неподвижно, как и все последнее время с момента их приезда. "Что за странная личность, – подумала она, – откуда он взялся – тощий, костлявый, неестественно бледный, с крохотным ротиком, похожим на пуговку?"
– Ты давно служишь в Нэвроне? – спросила она. – Прошлый раз я тебя, кажется, не видела?
– Нет, миледи.
– Тогда здесь работал какой-то старик… как же его звали? У него еще был жуткий ревматизм, он с трудом передвигал ноги. Где он сейчас?
– В могиле, миледи.
– В могиле?
Дона закусила губу и отвернулась к окну. Что это, неужели он над ней смеется? Нет, не может быть. Наверное, показалось.
– Значит, ты работаешь на его месте? – спросила она, не оборачиваясь, глядя на далекую полосу деревьев.
– Да, миледи.
– А как тебя зовут?
– Уильям, миледи.
Какой забавный акцент! Ах да, ведь он корнуоллец, у корнуоллцев вообще очень странное произношение, но этот выговаривает слова совсем уж на иностранный лад – а может быть, он и не корнуоллец вовсе? Она повернулась и быстро взглянула на него: ну вот, опять он ухмыляется, точь-в-точь как в прошлый раз, когда она поймала его отражение на стекле.
– Наверное, наш приезд доставил всем немало хлопот, – произнесла она.
– Мы нагрянули так внезапно, пришлось срочно открывать комнаты… По правде говоря, дом слишком долго простоял запертым. Всюду скопилось ужасно много пыли. Неужели ты не заметил?
– Заметил, миледи, – ответил он. – Но я решил, что если вы не изволите нас навещать, то и убирать не обязательно. Что за удовольствие выполнять работу, которую некому оценить?
– Пожалуй, ты прав, – согласилась Дона, с любопытством поглядывая на него. – У нерадивых хозяев, как известно, и слуги нерадивые.
– Вот именно, миледи, – невозмутимо откликнулся он.
Дона прошлась по длинной комнате, потрогала обивку кресел – поблекшую, выцветшую, – провела рукой по резьбе камина, подняла глаза на картины, развешанные по стенам: вот портрет ее свекра кисти Ван Дейка – что за унылая физиономия! – а вот и сам Гарри. Миниатюра написана в тот год, когда они поженились. Да, да, теперь она вспоминает – каким же он был тогда юным и самовлюбленным! Неожиданно она почувствовала на себе взгляд лакея – нет, в самом деле, что за странный тип! – и поспешно отложила миниатюру в сторону, но тут же одернула себя: не хватало еще считаться с мнением лакея!
– Позаботься, чтобы в доме побыстрей навели порядок, распорядилась она. – Пусть вытрут везде пыль, выкинут мусор, начистят серебро, расставят цветы в вазах – словом, придадут дому такой вид, будто его хозяйка никогда отсюда не уезжала.
– Хорошо, миледи, я с удовольствием займусь этим лично, – ответил он.
Затем поклонился и вышел, и Дона с досадой отметила, что в дверях он опять ухмыльнулся. Впрочем, в усмешке его не было ничего наглого или вызывающего – он улыбался явно не напоказ, а словно бы про себя, украдкой.
Она подошла к балконной двери и, перешагнув через порог, вышла на лужайку. Садовник, слава Богу, не забыл своих обязанностей: трава была аккуратно подстрижена, живые изгороди подровнены. Очевидно, это делалось вчера, в спешке, а может быть, позавчера, когда пришло известие о ее приезде. Бедняги, наверное, для них это было как гром среди ясного неба – жили себе столько лет без забот и хлопот, и вдруг на тебе – какая-то там хозяйка! Можно представить, как они все огорчились, в особенности этот чудаковатый Уильям – что же это у него за акцент? Корнуоллский? Не похоже.
Уж он-то, наверное, сполна насладился здесь бездельем.
Откуда-то издалека, из распахнутого окна в другой части дома, долетел сварливый голос Пру, требующей горячей воды для детей, и оглушительный рев Джеймса – ох уж эти взрослые, вечно они пристают со своим раздеванием и умыванием, нет бы просто накрыть человека одеялом и дать ему спокойно заснуть. Дона постояла, послушала и двинулась дальше, туда, где за полосой деревьев пряталась – да, так и есть, значит, она запомнила правильно – тихая, спокойная, сияющая река. Лучи заходящего солнца переливались на воде золотыми и изумрудными бликами, слабый ветерок слегка рябил поверхность.
"Жаль, что поблизости нет лодки, – подумала она, – нужно спросить у Уильяма, может быть, он знает, где ее раздобыть". Она забралась бы в нее, уселась на скамейке, и лодка понесла бы ее к морю. Да, превосходная идея!
Это будет так необычно, так рискованно. Можно взять с собой Джеймса, они погрузят в воду лицо и руки, речные брызги будут вылетать из-под кормы, за бортом будут резвиться рыбы, над головой с криками носиться чайки. Господи, наконец-то она вырвалась, наконец-то обрела желанную свободу! Просто не верится, неужели и правда все осталось позади, за триста миль отсюда – и Сент-Джеймс-стрит, и парадные обеды, и "Лебедь", и запахи Хеймаркета, и противная, многозначительная улыбка Рокингема, и зевки Гарри, и укоризненный взгляд его голубых глаз? А самое главное – та Дона, которую она ненавидела, та глупая, взбалмошная особа, которая из озорства или от скуки – а может быть, и от того, и от другого – согласилась сыграть эту идиотскую шутку с графиней и, переодевшись в платье Рокингема, закутавшись в плащ, спрятав лицо под маской, отправилась в Хэмптон-Корт, чтобы там вместе с Рокингемом и остальной компанией – Гарри, ни о чем не подозревая, валялся мертвецки пьяный в "Лебеде" – изображать разбойников и, окружив карету графини, заставить ее выйти на дорогу.
"Кто вы такие? Что вам нужно?" – дрожа от страха, причитала бедная старушка. Рокингем, задыхаясь от беззвучного хохота, уткнулся в шею коня, а Дона, исполнявшая роль главаря, холодно отрубила:
"Кошелек или честь!"
Бедная графиня, которой давно перевалило за шестьдесят и которая уже лет двадцать как похоронила мужа, принялась судорожно рыться в кошельке, нашаривая соверены и трепеща при мысли, что этот молодой повеса может в любую минуту швырнуть ее в канаву. Протягивая Доне деньги, она робко заглянула под маску и прошептала трясущимися губами:
"Пощадите меня, умоляю, я так стара и так немощна!"
Дона почувствовала, что на глазах у нее выступают слезы; сгорая от стыда, жалости и раскаяния, она сунула кошелек в руку графине и отвернулась, не обращая внимания на Рокингема, который бранился и вопил:
"В чем дело? Какого черта? Что случилось?"
Тем временем Гарри, которому они сказали, что хотят всего лишь прогуляться под луной до Хэмптон-Корта, успел уже добрести до дома и собрался было подняться в спальню, но столкнулся на лестнице с женой, почему-то переодетой в костюм его лучшего друга.
"Разве сегодня был маскарад? – пробормотал он, растерянно протирая глаза. – Надо же, а я и забыл… И король присутствовал?"
"Нет, черт побери, – ответила Дона, – не было никакого маскарада. Не было и не будет. С маскарадами покончено – я уезжаю".
А потом они поднялись в спальню и проговорили всю ночь напролет, спорили, обсуждали и не закончили даже утром, когда явился Рокингем, которого Дона приказала не впускать. Потом начались сборы, Гарри отправил нарочного в Нэврон, чтобы предупредить слуг о ее приезде; потом было это долгое, утомительное путешествие, и вот, наконец, она здесь, одинокая, независимая – и не правдоподобно, немыслимо свободная.
Солнце скрылось за лесом, окрасив воду тусклым багровым цветом; грачи поднялись в воздух и принялись кружиться над деревьями; из труб тонкими струйками потянулся дымок; Уильям зажег в зале свечи. В столовую Дона спустилась поздно, теперь она могла себе это позволить: ранние ужины, слава Богу, остались в прошлом. Она уселась в полном одиночестве за длинный стол, испытывая радостное и слегка боязливое возбуждение. Уильям молча стоял за ее спиной, время от времени меняя блюда.
Странно было видеть их вместе: слугу в скромной темной ливрее с маленьким непроницаемым личиком, крохотными глазками и ротиком-пуговкой и хозяйку в нарядном белом платье, с рубиновым ожерельем на шее и пышными локонами, уложенными за уши по последней моде.
Легкий ветерок, влетая в распахнутое окно, колыхал пламя высоких свечей, стоявших на столе, отчего по лицу ее то и дело пробегали быстрые тени. "Да, – думал слуга, – моя хозяйка очень красива и была бы еще красивей, если бы не это капризное и печальное выражение, которое застыло на ее лице, не досада, притаившаяся в складке губ, не легкая, еле заметная морщинка, пролегшая между бровями". Он вновь наполнил ее бокал и подумал о портрете, висевшем наверху, – портрете своей хозяйки, который он мог наконец сравнить с оригиналом. На прошлой неделе, когда он стоял перед этим портретом с одним своим знакомым, тот шутливо проговорил: "Как ты думаешь, Уильям, увидим ли мы когда-нибудь эту женщину, или она навсегда останется для нас символом неведомого?" И, вглядевшись в изображение, добавил с тихой улыбкой: "Посмотри, Уильям, в этих больших глазах прячутся тени. Они лежат на веках, словно кто-то провел по ним грязной рукой".
– О, что я вижу – неужели виноград? – послышался в тишине голос его хозяйки. – Обожаю виноград! Особенно такой – черный, сочный, с матовым налетом.
– Да, миледи, – возвращаясь к действительности, промолвил слуга. Он отрезал одну гроздь серебряными ножницами и положил перед ней на тарелку.
Губы его еле заметно дрогнули – он подумал о том, какую новость ему предстоит сообщить друзьям завтра или послезавтра, когда корабль вернется сюда вместе с первым приливом.
– Уильям, – снова обратилась к нему хозяйка.
– Да, миледи?
– Няня сказала мне, что в доме новые горничные. По ее словам, ты нанял их, когда узнал о моем приезде. Одна из них живет в Константайне, вторая – в Гвике, а повар совсем недавно прибыл из Пензанса…
– Да, миледи, это так.
– Но зачем тебе понадобилось их нанимать? Я всегда считала – да и сэр Гарри, по-моему, так думает, – что в Нэвроне вполне достаточно слуг.
– Простите, миледи, возможно, я ошибся, но мне показалось, что для пустующего дома их даже более чем достаточно. Поэтому я позволил себе их распустить и весь последний год жил здесь один.
Дона отщипнула виноградину и взглянула на него через плечо.
– А ты понимаешь, что я могу уволить тебя за самоуправство?
– Понимаю, миледи.
– Наверное, я так и сделаю.
Она отщипнула еще одну виноградину и изучающе посмотрела на него.
Странное поведение слуги сердило ее и в то же время вызывало любопытство.
Нет, увольнять его она пока не будет.
– Ну а если я тебя оставлю?
– Я буду преданно служить вам, миледи.
– Почему я должна тебе верить?
– Я никогда не обманываю тех, кто мне симпатичен.
Она не нашлась, что ответить. Взгляд его был по-прежнему бесстрастен, ротик-пуговка крепко сжат, но что-то подсказывало ей, что на этот раз он не шутит, а говорит истинную правду.
– Звучит как комплимент, – наконец произнесла она, вставая из-за стола и ожидая, пока он отодвинет ее стул.
– Это и есть комплимент, миледи, – бесстрастно ответил он.
Дона молча вышла из столовой. Ей вдруг показалось, что в этом странном маленьком человечке, разговаривающем с ней одновременно почтительно и фамильярно, она может обрести надежного и преданного друга. Она усмехнулась, представив удивленное лицо Гарри: "Не понимаю, почему ты церемонишься с этим наглым лакеем? Высечь его – и дело с концом".
Ведет он себя действительно слишком вольно. Что за нелепая идея – распустить всех слуг и жить одному в таком большом доме? Неудивительно, что здесь полно пыли и запах как в склепе. Хотя понять его, конечно, можно – разве сама она не за этим же сюда приехала? Кто знает, может быть, он удрал от сварливой жены или ему приелось тяжелое, безрадостное существование в каком-нибудь глухом уголке Корнуолла, а может быть, ему, так же как и ей, просто захотелось убежать от себя самого? Она сидела в гостиной, перед камином, в котором Уильям недавно разжег огонь, и, забыв про лежащую на коленях книгу, думала о том, что до ее приезда он тоже, должно быть, любил сидеть здесь, среди накрытых чехлами диванов и кресел, и что ему, наверное, очень обидно уступать это уютное местечко кому-то другому. А в самом деле, до чего же приятно отдохнуть в тишине, подложив под голову подушку, чувствуя, как ветерок из раскрытого окна тихонько шевелит волосы, и зная, что ни одна живая душа не нарушит твоего уединения, не потревожит его грубым голосом или чересчур громким смехом, что все это осталось в прошлом так же, как пыльные мостовые, уличная вонь, шустрые подмастерья, грязные кабаки, назойливая музыка, лукавые друзья и отчаянная пустота в душе. Интересно, что сейчас поделывает Гарри? Наверное, ужинает в "Лебеде" с Рокингемом – жалуется на жизнь, накачивается пивом и, позевывая, режется в карты. "Черт возьми, Роки, почему она говорила о птицах? При чем тут птицы, Роки? Что она имела в виду?" А Рокингем, улыбаясь своей недоброй, едкой улыбкой, поглядывает на него узкими глазами и понимающе бормочет – он всегда делал вид, что понимает ее как нельзя лучше: "Да, интересно, интересно…"
Огонь догорел, в комнате сделалось прохладно. Дона решила подняться в спальню, а по дороге заглянуть в детскую. Генриетта лежала, слегка приоткрыв рот, светлые локоны обрамляли хорошенькое, как у восковой куколки, личико;
Джеймс сердито хмурился во сне, его круглая смешная физиономия напоминала мордочку мопса. Дона поцеловала его сжатую в кулачок ручку и осторожно спрятала ее под одеяло. Он приоткрыл один глаз и улыбнулся. Дона на цыпочках вышла из детской, ей было немного стыдно: она понимала, что ее примитивная, необузданная любовь к Джеймсу объясняется всего лишь тем, что он мальчик.
Пройдет несколько лет, мальчик превратится в толстого, неуклюжего мужлана, и какая-нибудь женщина обязательно будет из-за него страдать.
Войдя в спальню, она увидела, что кто-то – скорее всего, Уильям – срезал ветку сирени и поставил на камин, под ее портретом. По комнате разливался сладкий, пьянящий аромат. "Какое блаженство, – подумала она, раздеваясь, – улечься одной в эту просторную, мягкую кровать и не слышать шарканья собачьих лап по полу, не чувствовать противного запаха псины!" Она посмотрела на портрет, тот ответил ей пристальным взглядом. "Неужели шесть лет назад у меня был такой капризный вид, – подумала она, – такие сердито поджатые губы? А может быть, я и сейчас такая?"
Она надела ночную сорочку – белую, шелковую, прохладную, – потянулась и выглянула в окно. Темные ветви деревьев слегка подрагивали на фоне ночного неба. Где-то внизу, за садом, бежала по равнине река, спеша навстречу приливу. Ей представилось, как бурливые речные струи, напоенные весенними дождями, стремительно врываются в море и, смешавшись с солеными морскими волнами, с силой обрушиваются на берег. Она раздернула шторы – комнату залили потоки лунного света. Она отошла от окна, поставила свечу на столик возле кровати и забралась в постель.
Полежала немного, сонно следя глазами за игрой лунных пятен на полу, и уже собралась заснуть, как вдруг почувствовала, что к запаху сирени, наполнявшему комнату, примешивается какой-то другой, крепкий, резкий и удивительно знакомый запах. Она повернула голову – запах сделался сильней.
Похоже, он шел из столика возле кровати. Она протянула руку, выдвинула ящик и заглянула внутрь. В ящике лежали книга и табакерка. Ну конечно, как же это она сразу не догадалась – разумеется, это табак! Она вытащила табакерку – листья были коричневые, твердые и, судя по всему, недавно нарезанные.
Неужели у Уильяма хватило наглости спать в ее комнате? Неужели он осмелился валяться в ее кровати, покуривая трубку и разглядывая ее портрет? Нет, это уж слишком, это переходит всякие границы! Да и не похоже как-то, что Уильям курит трубку. Наверное, она ошиблась… Хотя, с другой стороны, если он целый год жил здесь один…
Она раскрыла книгу – ну-ка посмотрим, что он там читает? Ого, вот это сюрприз! Книга оказалась сборником стихов – стихов, написанных на французском и принадлежащих перу Ронсара. На титульном листе от руки была сделана надпись: "Ж.Б.О. – Финистер". А под ней – крошечный рисунок чайки.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Французов ручей - Морье Дафна дю



Прекрасное произведение, увлекательно, с послевкусием...
Французов ручей - Морье Дафна дюСветлана
5.08.2013, 14.58





Это настоящий алмаз в коллекции произведений сайта. С первой страницы мне захотелось рыдать, а мое сердце оставалось сжатым тисками печали и чувством сожаления о чем-то упущенном в моей жизни. Я просто в шоке от силы вызванных у мня эмоциональных переживаний.
Французов ручей - Морье Дафна дюБелла
23.06.2014, 14.58





Все описано прекрасно. Но чувства от романа двойственные. Описывать не буду, лучше прочтите сами, советую!
Французов ручей - Морье Дафна дюЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
30.10.2014, 16.38





А чувство это, какой-то горечи и не завершонности. Ради детей, но без любимого или с любимым, но без детей?
Французов ручей - Морье Дафна дюАлекса
10.11.2014, 22.10





Как по мне, то фильм лучше. И Гарри не такой однозначный, и противостояние с дочкой колорита добавило.
Французов ручей - Морье Дафна дюSean
31.03.2016, 11.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100