Читать онлайн Дом на берегу, автора - Морье Дафна дю, Раздел - Глава четырнадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дом на берегу - Морье Дафна дю бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.36 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дом на берегу - Морье Дафна дю - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дом на берегу - Морье Дафна дю - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Морье Дафна дю

Дом на берегу

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава четырнадцатая

Я лежал там и ждал, пока исчезнет тошнота и головокружение. Я знал, что нужно набраться терпения – чем спокойнее я буду себя вести, тем скорее все пройдет. Было уже светло, и я сообразил взглянуть на часы. Двадцать минут шестого. Если полежать без движения минут пятнадцать, все придет в норму. Даже если на Тризмиллской ферме уже встали, маловероятно, чтобы кто-то отправился через дорогу к сараю, вплотную прилегавшему к стене старого сада. В нескольких ярдах от места, где я лежал, протекал ручей – это было все, что осталось от бухты.
У меня бешено колотилось сердце, но постепенно оно успокаивалось, а головокружение, которого я так опасался, не было столь ужасным, как в предыдущий раз, когда я очнулся в Граттене и потом, с трудом добравшись до машины, повстречался с доктором.
Пять минут, десять, пятнадцать… Я с усилием поднялся на ноги и медленно побрел вверх по склону. Пока все шло неплохо. Я забрался в машину и еще минут пять посидел не двигаясь, затем включил мотор и осторожно поехал назад в Килмарт. У меня будет достаточно времени, чтобы поставить машину в гараж и запереть флягу в лаборатории; затем самым разумным было бы отправиться прямиком в постель и попытаться хоть немного отдохнуть.
Все равно теперь уже ничем не поможешь, говорил я сам себе. Роджер отвезет Изольду обратно в Триджест, местонахождение которого оставалось для меня тайной, а о теле несчастного Бодругана позаботятся монахи. Кто-то должен будет сообщить о случившемся Джоанне в Бокенод. Я не сомневался, что Роджер возьмет это на себя. Теперь я проникся к нему уважением, даже симпатией – он был искренне потрясен гибелью Бодругана, и мы вместе пережили весь этот кошмар. Значит, тогда, на пляже у Церковного мыса, меня не обмануло предчувствие беды, возникшее незадолго до того, как мы – я, Вита и мальчики – поплыли назад в Фауи. Вита и мальчики…
Я вспомнил о них как раз в тот момент, когда въезжал в гараж, и только тут я, наконец, понял, что со мной происходит. Все время, пока я ехал домой, я передвигался в одном мире, тогда как мое сознание еще продолжало пребывать в том, другом. Я ехал домой, и какая-то часть моего мозга четко реагировала на то, что я держу в руках руль, и целиком принадлежала настоящему, и одновременно я все еще оставался в прошлом, в полной уверенности, что Роджер с Изольдой в эти самые минуты держат путь в Триджест.
От всего этого меня даже пот прошиб. Я продолжал сидеть в машине, руки у меня дрожали. Нельзя допустить, чтобы подобные вещи повторялись. Необходимо себя контролировать. Было только шесть утра. Вита с мальчиками и наши гости – будь они неладны! – спокойно спят в доме, а Роджер, Изольда и Бодруган уже более шестисот лет как мертвы. Я снова в своем двадцатом веке…
Я вошел через черный ход и подальше запрятал флягу. За окнами стоял день, но в доме еще; царило полное безмолвие. Я прокрался на кухню и включил электрический чайник, чтобы приготовить чаю. Дымящаяся чашка чая – как раз то, что требовалось. Вскоре чайник негромко заурчал, и я почему-то сразу успокоился, уселся за стол и только тогда вспомнил, как много мы все выпили накануне вечером. На кухне еще чувствовался запах омара, которого мы ели, и я встал, чтобы открыть окно.
Я допивал вторую чашку чая, когда услышал, как заскрипели лестничные ступеньки. Я уже был готов броситься в подвал подальше ото всех, чтобы меня никто не трогал – хотелось остаться незамеченным, perdu, как говорят французы, но тут дверь распахнулась, и в кухню вошел Билл.
– Привет, – сказал он, смущенно улыбаясь. – Две умные головы озабочены одним и тем же. Я проснулся – мне показалось, машина подъехала – и вдруг почувствовал, что умираю от жажды. Ты что пьешь? Чай?
– Да, – сказал я. – Выпей и ты чашечку. Диана проснулась?
– Нет, – ответил он. – Насколько я знаю свою жену, она еще не скоро продерет глаза после вчерашнего. Мы все здорово накачались, да? Надеюсь, ты на меня не в обиде?
– Нет, вовсе нет, – успокоил я его.
Я налил ему чашку чая, и он уселся за стол. Вид у него был довольно помятый, а бледно-розовая пижама совсем не шла к землистому цвету его лица.
– Ты одет, – отметил он. – Давно встал?
– Да, – ответил я. – Мне не спалось, и я решил прогуляться.
– Значит, это твою машину я слышал?
– Наверное.
От чая мне в целом становилось лучше, но на лбу выступила испарина, Я чувствовал, как у меня по лицу струится пот.
– Ты неважно выглядишь, – критически заметил он. – С тобой все в порядке?
Я вынул из кармана носовой платок и вытер им лоб. Снова учащенно забилось сердце – должно быть, чай подействовал.
– Так случилось… – медленно произнес я, слыша как бы со стороны свой голос, с трудом выговаривающий слова, словно в чашке был не чай, а приличная доза алкоголя, которая на время вышибла меня из равновесия. – Так случилось, что я оказался невольным свидетелем ужасного преступления, и это не выходит у меня из головы.
Он поставил чашку и вытаращил глаза.
– Что-что?
– Мне захотелось подышать свежим воздухом, – начал я торопливо, – и тогда я отправился на машине в одно хорошо известное мне место, примерно в трех милях отсюда, неподалеку от морского рукава, и увидел там, как село на мель одно судно. Был ужасный шторм – и парень, что находился на борту судна со своей командой, был вынужден спустить на воду шлюпку. Они благополучно добрались до противоположного берега, но тут случился весь этот ужас…
Я налил себе еще чаю; руки у меня дрожали.
– Эти бандиты, – сказал я, – эти головорезы на том берегу… У парня с судна не было ни малейшего шанса спастись. Они не стали пускать в ход ножи или что-нибудь еще, они просто сунули его головой под воду и держали, пока он не захлебнулся.
– Боже мой! – воскликнул Билл. – Боже, какой ужас! Ты уверен?
– Да. Я сам все видел. Видел, как его утопили, беднягу…
Я встал из-за стола и принялся шагать взад и вперед по кухне.
– Что ты собираешься предпринять? – спросил он. – Может, лучше позвонить в полицию?
– В полицию? – переспросил я. – Полиции тут делать нечего. Я вот думаю о сыне этого бедолаги. Он ведь болен, и кто-то должен будет рассказать обо всем ему и другим родственникам.
– Но, черт возьми, Дик! Это же твой долг – известить полицию. Я понимаю, тебе неохота впутываться в эту историю, но ведь речь идет об убийстве, разве не так? И ты говоришь, что знаешь парня, которого утопили, и его сына?
Я уставился на него, отодвинул в сторону свою чашку с чаем. Случилось. Боже милостивый, опять! Снова эта путаница. Смешение двух миров… Меня прошиб пот, на этот раз с головы до ног.
– Нет, не совсем так, – сказал я. Я не знаком с ним лично. Мне случалось видеть его издали, он держит яхту на том берегу залива. До меня доходили разные слухи о его семье. Ты; прав, у меня нет желания быть замешанным в это дело. К тому же, я не единственный свидетель. Там был еще один человек, и он все видел. Я уверен, что он доложит кому следует, возможно, уже доложил.
– Ты с ним говорил? – спросил Билл.
– Нет, – ответил я. – Нет, он меня не видел.
– Прямо не знаю… – проговорил Билл. – Я по-прежнему считаю, что ты должен позвонить в полицию. Хочешь, я сам позвоню?
– Нет, ни в коем случае. И еще – Диане и Вите об этом ни слова. Обещай мне, Билл.
Он выглядел крайне обеспокоенным.
– Да, я понимаю, – сказал он. – Зачем их расстраивать. Хватит того, что тебе самому пришлось пережить такой ужас.
– Со мной все в порядке, – успокоил я его. – Все в полном порядке.
Я снова уселся за кухонный стол.
– Может, еще чайку? – предложил Билл.
– Нет, спасибо, – ответил я, – не хочется.
– Все это только лишний раз доказывает, что я прав. Сколько можно говорить: число преступлений неуклонно растет во всех цивилизованных странах. И власти должны, наконец, что-то предпринять, чтобы овладеть ситуацией! Кто бы мог подумать, что такое может произойти здесь, в корнуоллской глуши? Говоришь, банда головорезов? У тебя есть какие-нибудь соображения, кто они и откуда? Кто-то из местных?
Я покачал головой.
– Нет, – сказал я. – Не думаю. И вообще, нет у меня никаких соображений.
– Ты и в самом деле уверен, что тот, другой, все видел и заявил в полицию?
– Да, я заметил, как он побежал на ближайшую ферму. У них наверняка есть телефон.
– Дай Бог, чтобы ты оказался прав, – сказал он.
Какое-то время мы сидели, не говоря ни слова. Он непрестанно вздыхал и качал головой.
– Представляю, чего ты натерпелся. Чертовски неприятная история.
Я сунул руки в карманы пиджака, чтобы он не заметил, как они дрожат.
– Послушай, Билл. Я поднимусь в спальню, прилягу. И лучше если ни Вита, ни Диана не будут знать, что я вообще выходил из дому. Пусть это останется между нами. Все равно уже ничего не поделаешь. Так что забудь об этом.
– Хорошо, я ничего не скажу. Но я не смогу забыть того, что ты мне рассказал. И я буду следить за сообщениями по радио и в печати. Кстати, мы должны сразу же после завтрака уехать, иначе нам не успеть на рейс из Эксетера. Ничего, что я тебя бросаю?
– Конечно, – сказал я. – Жаль только, что я испортил тебе утро.
– Дорогой Дик, это мне жаль, я очень переживаю за тебя. Ну ладно, сейчас я вернусь в спальню и попытаюсь еще немного поспать. И ты тоже ложись, и знаешь, не надо вставать, чтобы попрощаться с нами. Потом можешь сослаться на похмелье. – Он улыбнулся и протянул мне руку. – Мы провели вчера восхитительный день, – сказал он, – громадное спасибо тебе за все. Надеюсь, больше не произойдет ничего такого, что могло бы омрачить ваш отпуск. Я напишу вам из Ирландии.
– Спасибо, Билл, – сказал я – Большое спасибо.
Я поднялся наверх, разделся в гардеробной, затем минут пять стоял над унитазом – меня рвало. Очевидно, я разбудил Виту. Из спальни донесся ее голос:
– Это ты? – спросила она – Что с тобой?
– Не надо мне было мешать мускат с виски, – сказал я. – Извини, меня валит с ног. Я прилягу здесь на тахте. Спи, еще только полседьмого.
Я закрыл дверь гардеробной и рухнул на тахту. Я окончательно вернулся в нынешний мир, но одному Богу известно, надолго ли. Было ясно: как только Билл и Диана уедут, я должен немедленно связаться с Магнусом.
Подсознательное и вправду занятная штука. Я был всерьез обеспокоен полной путаницей в голове – ведь из-за этого я чуть было не выболтал Биллу всю подноготную о самом эксперименте. Однако стоило мне лечь и закрыть глаза, как я ту же погрузился в сон, и снилось мне что-то очень странное – совсем не Бодруган и его страшный конец, а крикетный матч в Стоунихерсте, когда один игрок, получив удар мячом по голове, спустя сутки умер от кровоизлияния в мозг. Я не вспоминал об этом происшествии по меньшей мере лет двадцать пять.
Я проснулся в начале десятого, с ясной, свежей головой, но с отвратительным ощущением похмелья; мой правый глаз еще больше налился кровью. Я принял ванну, побрился; за стеной слышался шум – наши гости готовились к отъезду. Я подождал, пока Билл и Диана спустятся на первый этаж, затем набрал номер Магнуса. Неудача. Его не оказалось дома. Тогда позвонил его секретарше, в университет, и попросил ее передать Магнусу, что мне хотелось бы срочно с ним поговорить, но пусть он не перезванивает, лучше я сам с ним свяжусь. Затем я высунулся в окно, выходившее во внутренний дворик, и крикнул Тедди, чтобы он принес мне чашку кофе. Я решил появиться в холле и пожелать нашим гостям счастливого пути ровно за пять минут до их отъезда, и ни минутой раньше.
– Что у тебя с глазом? С кровати упал? – спросил мой старший пасынок, когда принес мне кофе.
– Нет, – ответил я, – наверно, продуло в понедельник.
– И поднялся ты рано, – сказал он. – Я слышал, как ты разговаривал на кухне с Биллом.
– Да, захотелось выпить чаю. Вчера вечером мы с ним немного перебрали.
– Так бы сразу и говорил. Вот оттого-то и глаз красный, и все прожилки видны, а ветер тут ни при чем, – сказал он, и чем-то вдруг так напомнил мне свою мать в минуты ее наивысшей прозорливости, что я не выдержал и отвернулся. И тут же меня осенило, что его комната находится прямо над кухней, и в принципе он мог подслушать наш разговор.
– Кстати, – спросил я, прежде чем он ушел, – о чем же, по-твоему, мы с Биллом говорили?
– А я откуда знаю? – ответил он. – Ты думаешь, я стану пол разбирать, чтобы послушать, про что вы там внизу говорите?
Нет, решил я, поразмыслив, навряд ли; а вот его мать вполне могла бы, если бы услышала, как ее муж разговаривает с гостем в шесть утра.
Я закончил одеваться, допил кофе и появился на лестничной площадке как раз вовремя, чтобы помочь Биллу спустить вниз чемоданы. Он поздоровался со мной с заговорщицким видом – женщины были внизу в холле – и шепнул:
– Удалось вздремнуть?
– Да, я в полном порядке.
Он уставился на мой глаз.
– Знаю, знаю, – сказал я, дотрагиваясь до глаза, – но объяснить не могу. Не исключено, что виновато виски. Кстати, – добавил я, – Тедди слышал, как мы разговаривали сегодня утром.
– Знаю. Он при мне говорил об этом Вите. Все в порядке. Не беспокойся.
Он похлопал меня по плечу, и мы поволокли вниз тяжелые чемоданы.
– Боже! – вскрикнула Вита. – Что ты сделал со своим глазом?
– Аллергия на виски с омаром, – сказал я. – Бывает. У некоторых это вызывает именно такую реакцию.
Обе женщины упорно хотели осмотреть мой глаз и советовали разные средства: от ромашковой примочки до пенициллиновой мази.
– Нет, тут дело не в виски, – сказала Диана. – Я не хотела говорить, но я еще вчера обратила на это внимание, сразу, как мы приехали. Я тогда подумала: «Что у Дика с глазом?»
– А мне ты ничего не сказала, – заметила Вита.
Пора было кончать с этим. Я обнял их обеих за плечи и подтолкнул к дверям.
– Вы бы лучше на себя посмотрели – по-моему, ни одна из вас на королеву красоты сегодня не тянет, – сказал я. – А проснулся я ни свет ни заря вовсе не из-за виски, а из-за Виты – так храпеть! И все, ни слова больше!
Потом Билл заставил всех расположиться на ступеньках лестницы, чтобы сфотографироваться на память, и когда они, наконец, укатили, было почти половина одиннадцатого. Напоследок Билл снова заговорщицки пожал мне руку.
– Надеюсь, в Ирландии нам тоже повезет с погодой, – сказал он. – Я буду следить за сообщениями радио и газет, чтобы знать, как дела здесь, в Корнуолле.
Он взглянул на меня и чуть заметно кивнул, давая понять, что мимо его глаз и ушей не проскочит и малейшее упоминание об этом подлом убийстве.
– Посылайте нам открытки, – крикнула Вита. – Жаль, что мы не едем с вами.
– Еще не все потеряно – как только тебе здесь наскучит, можешь к ним присоединиться, – сказал я.
Вероятно, это было не самое удачное замечание, и когда мы перестали махать руками и повернули назад к дому, Вита задумчиво сказала:
– Мне и вправду кажется, что ты бы был только рад, если бы я с мальчиками уехала вместе с ними. Тогда бы ты снова чувствовал себя полным хозяином в этом доме.
– Не говори ерунды, – сказал я.
– Что ж, ты очень ясно дал понять свое отношение ко мне вчера вечером, когда сразу после ужина бухнулся в постель.
– Я, как ты выражаешься, бухнулся в постель, потому что мне осточертело смотреть, как ты виснешь на Билле, а Диана ждет не дождется, чтобы то же самое проделать со мной: я не гожусь для такого рода светских забав, заруби себе это на носу раз и навсегда!
– Светские забавы! – Она рассмеялась. – Что за чушь! Билл и Диана мои давнишние друзья. Где же твое хваленое британское чувство юмора?
– Просто оно отличается от твоего, – сказал я. – У меня юмор погрубее. Вот если бы я выдернул ковер у тебя из-под ног и ты бы грохнулась, я бы смеялся до упаду, ей-богу!
Не успели мы войти в дом, как тут же зазвонил телефон. Я решил снять трубку в библиотеке, Вита проследовала туда вслед за мной. Я боялся, что это Магнус, и не ошибся.
– Да? – осторожно произнес я.
– Мне передали, что ты звонил, но у меня очень загруженный день, – сказал он. – Я не вовремя?
– Да, – ответил я.
– Вита в комнате?
– Да.
– Ясно. Можешь отвечать мне «да» или «нет». Что-то случилось?
– У нас были гости. Приехали вчера и вот только что уехали.
Вита закурила.
– Если это твой профессор – а я не представляю, кто бы это еще мог быть, – передай ему от меня привет.
– Хорошо. Вита шлет тебе привет, – сказал я Магнусу.
– Взаимно. Спроси у нее, могу ли я приехать в пятницу вечером, чтобы провести с вами уикэнд?
У меня забилось сердце. От ликования или совсем наоборот – трудно сказать. Во всяком случае – с надеждой. Магнус возьмет ситуацию под свой контроль.
– Магнус спрашивает, можно ли ему приехать в пятницу вечером и провести с нами уик-энд, – сказал я Вите.
– Ну, разумеется, – ответила она. – В конце концов, это ведь его дом. К тому же это твой друг, и, надо думать, его ты встретишь с распростертыми объятиями, а не скрепя сердце, как моих друзей.
– Вита говорит: «Ну, разумеется», – повторил я Магнусу.
– Великолепно. Номер поезда я сообщу тебе позднее. Теперь вернемся к твоему срочному звонку. Это связано с тем, другим, миром?
– Да, – ответил я.
– Ты опять путешествовал?
– Да.
– Неприятные последствия?
Я секунду помедлил и посмотрел на Виту. Похоже, она не собиралась уходить из комнаты.
– По правде говоря, я чувствую себя довольно паршиво, – сказал я. – Наверное, я что-то не то выпил или съел. Меня сильно рвало, а один глаз стал совсем красный. Думаю, это все из-за виски с омаром.
– Да, в сочетании с путешествием это вполне возможно, – ответил он. – Путаница во времени?
– И это тоже. Я с трудом соображал, когда проснулся.
– Ясно. Кто-нибудь это заметил?
Я снова бросил взгляд на Биту.
– Как сказать, вообще-то мы все вчера вечером поднабрались, – продолжал я, – так что мужская половина нашей компании проснулась рано. Ночью меня мучили кошмары, и за чашкой утреннего чая я пересказал свой сон Биллу, приятелю Виты.
– Много ты ему наговорил?
– Пересказал свой сон, так, в общем виде. Да ты ведь знаешь, что такое ночные кошмары – кажется, будто все происходит на самом деле. Мне привиделось, что на одного человека напала банда убийц, и они его утопили.
– И поделом тебе, – бросила Вита. – Не надо было обжираться омаром. Виски тут, скорее всего, ни при чем.
– Это был кто-то из наших друзей? – спросил Магнус.
– Да, – ответил я. – Знаешь того парня, который когда-то давно держал парусник возле Церковного мыса и постоянно плавал через залив в Пар? Так вот, это он привиделся мне ночью, Мне снилось, что во время шторма у него на корабле сломалась мачта, а когда он, в конце концов, выбрался на берег, там с ним расправился ревнивый муж, который думал, что у парня роман с его женой.
Вита рассмеялась.
– Если хочешь знать мое мнение, – сказала она, – такие сны снятся, когда на душе неспокойно. Ты подумал, что я собираюсь изменить тебе с Биллом, и отсюда все твои ночные кошмары. Дай-ка я поговорю с твоим профессором.
Она пересекла комнату и выхватила у меня из рук трубку.
– Как ваши дела, Магнус? – проговорила она с хорошо рассчитанным кокетством. – Буду счастлива видеть вас здесь, в вашем же собственном доме. Может быть, вам удастся поднять настроение Дику. А то он мрачнее тучи! – Она улыбнулась, не сводя с меня взгляда. – Что у него с глазом? – переспросила она. – Понятия не имею. Дик выглядит так, будто его исколошматили на ринге. Да, конечно, я сделаю, все, что в моих силах, чтобы он вел себя спокойно до нашего приезда, но он такой упрямый! Да, кстати, может, вы мне скажете. Мои мальчики обожают верховую езду, а Дик говорит, что в воскресенье утром, когда мы были в церкви, он видел каких-то детей, которые катались на пони. Я подумала, что, может, на другом конце деревни – как там она называется, Тайуордрет? – есть какой-нибудь манеж. Вам ничего не известно? Ну что ж, не беда, миссис Коллинз, наверно, знает. Что? Подождите, не вешайте трубку, я спрошу у него… – Она повернулась ко мне. – Он спрашивает про детей, не дочки ли это некоего Оливера Карминоу и его жены? Его давних друзей?
– Да, – ответил я. – Я почти уверен, что это были они. Но я не знаю, где они живут.
– Дик полагает, что да, – сказала она в трубку, – хотя я не понимаю, как он догадался, если он с ними не знаком. Хотя если мама девочек молода и хороша собой, то, очень может быть, он где-нибудь ее и видел… И теперь вспомнил. – Она скорчила мне гримасу. – Да, так и сделайте, – добавила она, – и если вы сумеете связаться с ними, когда приедете, то можно пригласить их на коктейль, и у Дика будет случай представиться. Значит, до пятницы. Пока! Она передала мне трубку. Магнус смеялся.
– Что за идея – связаться с Карминоу? – спросил я.
– По-моему, я элегантно вышел из положения, ты не находишь? – возразил он. – И, кроме того, это действительно входит в мои намерения, если нам удастся избавиться от Виты с мальчиками. А пока я попрошу моего знакомого в Лондоне навести справки об Отто Бодругане. Так значит, его ждал печальный конец, и ты здорово распереживался?
– Да, – сказал я.
– И Роджер там был, разумеется? Он тоже приложил к этому руку?
– Нет.
– Рад это слышать. Дик, я хочу сказать тебе что-то важное: больше никаких путешествий, разве только мы отправимся туда вместе. Как бы ни был велик соблазн. Попотей и перетерпи. Договорились?
– Да, – сказал я.
– Как я тебе уже сказал, к концу недели я получу из лаборатории первые результаты анализов. До тех пор воздержись. Ну все, мне пора. Береги себя!
– Постараюсь, – сказал я. До свидания. Повесив трубку, я словно перерезал единственную нить, связывающую два мира.
– Радуйся, дорогой! – сказала Вита. – Не пройдет и трех дней, как он будет здесь. Разве не чудесно? А сейчас не хочешь ли ты подняться в ванную и обработать глаз?
Позднее, когда глаз был промыт, а Вита скрылась на кухне, чтобы сообщить миссис Коллинз о предстоящем визите Магнуса и, уж конечно, обсудить его гастрономические вкусы, я достал карту дорог и снова попытался найти Триджест. Нет, его там не было. Уже известный мне Тризмилл был, и Триверран, Тринадлин, Тривенна – три последние тоже значились в Переписной книге – и это все. Возможно, Магнусу удастся что-то выяснить с помощью лондонского студента.
Вита вернулась в библиотеку.
– Я спросила у миссис Коллинз про семейство Карминоу, но она о таких и не слышала. Они действительно хорошие друзья Магнуса?
На мгновенье я оцепенел, услышав от нее это имя. Мне следовало быть крайне осторожным, иначе в голове опять могла начаться путаница.
– Скорее всего, он давно потерял их из виду, – сказал я. – Сомневаюсь, чтобы он встречался с ними в последнее время. Он ведь не часто сюда приезжает.
– Я проверила – в телефонной книге их нет. Чем занимается Оливер Карминоу?
– Чем занимается? Право, не знаю. Кажется, он служил в армии, потом на какой-то государственной службе. Лучше спросить у Магнуса.
– И его жена действительно привлекательна?
– Да, была, – сказал я. – Я никогда не разговаривал с ней.
– Но ты видел ее этим летом?
– Лишь издали. Навряд ли она бы меня узнала.
– А была она здесь в те добрые старые времена, когда ты приезжал сюда студентом?
– Весьма вероятно, но я ни разу не встречался ни с ней, ни с ее мужем. Мне очень мало о них известно.
– Но все же достаточно, чтобы узнать ее дочерей, когда ты увидел их на днях.
Я почувствовал, что все больше увязаю в собственном вранье.
– Дорогая, – сказал я, – чего ты добиваешься? Магнус мимоходом упоминает имена друзей и знакомых и среди прочих – Карминоу. Вот и все. У Оливера Карминоу раньше была другая семья, Изольда – это его вторая жена, и у них две дочери. Ты удовлетворена?
– Изольда? Какое романтичное имя!
– Не более романтичное, чем Вита, – возразил я. – Может, оставим ее в покое?
– Странно, что миссис Коллинз никогда не слышала о них. Уж она-то просто кладезь информации – знает в округе всех и вся. Но как бы там ни было, она мне сказала, что по дороге в Менебили Бартон есть превосходный манеж, так что я собираюсь пойти договориться с тамошними хозяевами.
– Слава Богу, – сказал я. – Почему бы тебе не пойти и не договориться прямо сейчас?
Она пристально посмотрела на меня, затем развернулась и вышла из комнаты. Я украдкой вынул свой носовой платок и вытер со лба вновь выступивший пот. Какое счастье, что род Карминоу угас, а то она непременно откопала бы кого-нибудь из потомков и пригласила его на обед в следующее воскресенье – то-то бедняга удивился бы!
Мне нужно было продержаться два – нет, почти три дня, прежде чем Магнус придет мне на помощь. Уж если что-то вдруг возбуждало любопытство Виты, отвлечь ее от этого было крайне сложно, и только такой человек, как Магнус; с присущим ему черным юмором, мог сознательно упомянуть в разговоре с ней имя Карминоу.
Остаток дня прошел без происшествий, и, благодарение Богу, мысли у меня больше не путались. Отъезд Билла и Дианы принес мне такое облегчение, что остальное уже было неважно. Мальчики отправились кататься верхом, а Вита, хотя она еще не пришла в себя после вчерашнего и мучилась с похмелья, благоразумно не жаловалась и не заводила разговора относительно вчерашней вечеринки. Мы рано легли и спали как убитые. А когда проснулись на следующее утро – это был четверг, – лил нескончаемый дождь. Меня это нисколько не волновало, но Вита и мальчики расстроились, так как наметили ещё одну морскую прогулку.
– Надеюсь, хотя бы в субботу и воскресенье дождя не будет, – сказала Вита, – иначе я просто не знаю, что делать с мальчиками. Ты же не захочешь, чтобы они весь день болтались в доме, когда здесь будет профессор.
– О Магнусе не беспокойся, – сказал я ей. – У него всегда полно всяких идей, хватит и на мальчиков, и на нас с тобой. К тому же мы с ним, скорей всего, будем заняты работой.
– Какой такой работой? Уж не собираетесь ли вы запереться в той странной комнате в подвале?
Она даже не догадывалась, как близка была к истине.
– Точно пока не знаю, – ответил я уклончиво. – Магнус отобрал кучу бумаг, возможно, он захочет просмотреть их вместе со мной. Исторические изыскания и все такое. Я уже говорил тебе о его новом увлечении.
– Ну что ж, это могло бы заинтересовать Тедди, да и меня тоже, – сказала она. – Было бы забавно устроить пикник в каком-нибудь историческом месте… К примеру, в Тинтэджеле. Миссис Коллинз говорит, что там непременно нужно побывать.
– Это не совсем то, что интересует Магнуса, да и к тому же там полно туристов, – сказал я. – Подождем, пока он приедет, тогда и узнаем.
Я все гадал, как нам, черт побери, отвязаться от них, если Магнус захочет наведаться в Граттен. Впрочем, об этом пусть у него голова болит.
Четверг, казалось, никогда не кончится, и скучнейшая прогулка по песчаным дюнам Пара не внесла разнообразия. Магнус советовал мне «попотеть и перетерпеть», и вечером я понял, что он имел в виду. «Попотеть» – это было очень подходящее выражение, в буквальном, физическом смысле. Я редко страдал (если не сказать вообще не страдал) потливостью, этим широко распространенным недугом. В школе еще бывало – после тяжелых физических упражнений, но далеко не так, как некоторые из моих товарищей. Теперь же, при малейшем усилии или даже когда я просто сидел не двигаясь, у меня из всех пор выступал пот, причем он отличался особым едким запахом, и я молил Бога, чтобы никто, кроме меня самого, этого не почувствовал.
Когда это случилось со мной в первый раз, после прогулки по песчаным дюнам Пара, я подумал, что это связано с физическими нагрузками, и перед ужином принял ванну, но вечером, когда Вита с мальчиками смотрели телевизор, а я, удобно устроившись в музыкальном салоне, слушал пластинки, все началось снова. Внезапное ощущение липкого озноба – и у меня по голове, шее, подмышкам, спине потек пот. Так продолжалось, наверное, не больше пяти минут, но за это время рубашка у меня стала хоть выжимай. Потливость, как и морская болезнь, вызывает скорее смех, нежели сочувствие (когда речь идет о других, а не о тебе самом, разумеется), но я-то понимал, что в моем случае это связано с новой реакцией организма на препарат, и не на шутку перепугался. Я выключил проигрыватель и поднялся наверх, чтобы вымыться и переодеться – уже во второй раз за вечер – и все это время меня мучил вопрос, как же себя вести, если следующий приступ начнется, когда я уже буду в постели с Витой.
Нервы у меня были напряжены, и я со страхом ждал ночи, а тут еще Вита, как назло, настроилась поболтать: она без умолку трещала, пока переодевалась, и затихла, лишь когда мы улеглись бок о бок в постели. Я нервничал, как молодожен в первую брачную ночь, отодвигался потихонечку к краю кровати, нарочито зевая и всем своим видом показывая, что изнемогаю от усталости. Мы выключили ночники, и я принялся изображать глубокое, ровное дыхание человека, которого сморил сон. Уж не знаю, насколько убедительно я играл свою роль, но после одной-двух попыток прижаться ко мне потеснее, которые я попросту игнорировал, она отвернулась и, отодвинувшись на свой край кровати, вскоре заснула.
Я лежал с открытыми глазами и думал о том, какой нагоняй я устрою Магнусу, когда он приедет. Тошнота, головокружение, путаница в мыслях, воспаленный глаз, а теперь еще этот вонючий пот – во имя чего все это? Ради нескольких мгновений в далеком прошлом, не имеющих отношения к настоящему, совершенно в сущности не связанных ни с его жизнью, ни с моей, не нужных ни мне, ни ему, ни тому миру, в котором мы с ним живем; от них столько же пользы, сколько от старого, бог весть кому принадлежащего семейного альбома, валявшегося в пыльном ящике стола. Так рассуждал я, пока не настала полночь – и еще некоторое время спустя, но здравый смысл имеет обыкновение куда-то улетучиваться, когда в предрассветные часы нами овладевает демон бессонницы: я лежал и отсчитывал – час, два, три, следя за стрелками на светящемся циферблате дорожного будильника, стоявшего у меня в изголовье, и мне вспомнилось, как легко перемещался я в том, другом, мире – легко и свободно, как во сне, и в то же время воспринимая все ясно и живо, как наяву. И Роджер – не просто пожелтевший снимок в альбоме времени; в том четвертом измерении, куда я попал нечаянно, а Магнус умышленно, он – сейчас, в эту самую минуту – по-прежнему ходил, ел и спал у себя дома в Килмарте, то есть прямо тут, подо мной; и таким образом его настоящее, протекая бок о бок с моим, как бы сливались воедино.
Разве я сторож, брату своему? Этот протестующий возглас Каина, обращенный к Господу, вдруг наполнился для меня новым смыслом, пока я смотрел, как стрелки будильника приближаются к десяти минутам четвертого. Да, Роджер был мне сторожем, а я ему. Я чувствовал, что нет ни Прошлого, ни Настоящего, ни Будущего. Все живое суть частица единого целого. Все мы связаны друг с другом – сквозь время и вечность, и стоит нашим чувствам однажды открыть, как это случилось со мной под воздействием препарата Магнуса, и по-новому понять и тот, другой мир, и свой собственный, как произойдет чудо слияния, и не будет больше разъединения, не будет смерти… Вот в чем, без сомнения, состоит высшая цель этого эксперимента: благодаря перемещению во времени победить смерть. Вот чего до сих пор не понял сам Магнус. По его мнению, препарат запускает некую реакцию в мозгу, в результате которой мозг «выдает» все, что хранится в нем с незапамятных времен. Я считал, что прошлое продолжает жить, что мы одновременно и участники его, и свидетели. Я – Роджер, я – Бодруган, я – Каин: когда я был одним из них, я был по-настоящему самим собой…
Я чувствовал, что нахожусь на пороге какого-то потрясающего открытия – и тут я провалился в небытие, уснул.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дом на берегу - Морье Дафна дю


Комментарии к роману "Дом на берегу - Морье Дафна дю" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100