Читать онлайн Дочь куртизанки, автора - Дэйн Клаудиа, Раздел - Глава 23 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дочь куртизанки - Дэйн Клаудиа бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.53 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дочь куртизанки - Дэйн Клаудиа - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дочь куртизанки - Дэйн Клаудиа - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дэйн Клаудиа

Дочь куртизанки

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 23

Они поженились в одиннадцать утра на следующий день. Все было просто. Мама получила особое разрешение в тот же день, когда выплатила долги лорда Эшдона. Естественно, лорд Уэстлин был приглашен на свадьбу, но предпочел не явиться.
Казалось, Эшдону это безразлично. Ему вообще ни до чего не было дела. Считается, что человек на своей свадьбе должен проявлять какие-то эмоции, но Эшдон проявлял только решимость. Каро посчитала, что решимость не слишком уместна во время свадьбы, но она вообще вознамерилась игнорировать все, что касалось лорда Эшдона, и решила быть счастливой во что бы то ни стало. Она завоевала мужчину, которого хотела. И она готова была насладиться и свадьбой, и женихом.
Не стоило отказывать себе в удовольствии только потому, что это было очень необычное сватовство. Теперь у нее есть муж, о котором она мечтала. Он женился на ней добровольно, можно даже сказать, с наслаждением, после случая в карете. И теперь, когда всё закончилось, будущее представлялось прекрасным. Все должно было наладиться. Лорд Эшдон перестанет демонстрировать свою решимость, и ей больше не придется обнажать грудь ради того, чтобы он сделал самое мирское дело, женившись на ней, возжелав и полюбив ее.
Как вполне рассудительная девушка, она расстроилась, обнаружив, что, заполучив мужа, которого желала, засомневалась, что этот муж был именно таким, как она планировала.
Ей казалось, что до встречи с лордом Эшдоном она могла думать более логично. От одного только его взгляда все ее мысли приходили в полный беспорядок. Такие способности могли привести к большим неудобствам в браке, если только его собственные мысли не приходили в замешательство при одном только взгляде на нее. Это было бы очень мило. Но, глядя на нее через стол за прекрасным свадебным завтраком, который организовала ее мать, он вовсе не испытывал смятения.
– Замечательная свадьба, – проговорила мама, сидя во главе стола в просторной комнате. – Осмелюсь сказать, одна из самых прекрасных за сезон.
Анни и герцог Кэлборн издали какие-то звуки. Эшдон не сказал ни слова. Вероятно, он не был уверен, как именно следует отображать решимость.
– У вас есть какие-то планы, лорд Эшдон, относительно того, где вы с Каро проведете месяц или два?
– Нет, леди Дэлби.
Казалось, что настроение. Эшдона начало смещаться от решимости к угрюмости. Очаровательно!
– Я могу предложить Францию. После подписания договора там теперь почти все. Если желаете увидеть Францию, то сейчас самое время. Осмелюсь предсказать, что этот мир не продлится долго, если такой мир вообще возможен. Тем не менее во Франции самая прекрасная мода и совершенно бесподобные парки.
– Какие у вас циничные взгляды на политику, леди Дэлби, – сказал Эшдон. – Особенно при том, что, как говорят, вы француженка.
– Я? – улыбнулась София. – Я не француженка. А что касается политики, возможно ли не быть циничным в политике?
– Не знал, что вы интересуетесь политикой, леди Дэлби. Возможно, это единственное, что не вызывает сплетен о вас.
– Неужели? Как странно, – тихо произнесла она. – Тем не менее одно из удовольствий семьи, дорогой Эшдон, заключается в том, что у нас не должно быть секретов.
– Позвольте извиниться? – Лорд Кэлборн отодвинулся на стуле.
– Вовсе не обязательно, ваша светлость, – произнесла София. – Просто не понимаю, откуда берутся все эти глупые слухи и почему они никогда не кончаются. Я не француженка и никогда не заявляла, что француженка, хотя не возражала бы, если бы была француженкой.
– Тогда вы… – заинтересовался Эшдон.
– Я англичанка. Кто же еще? – удивилась София и улыбнулась. – Разве это не очевидно?
София и Каролина были непохожи, как следует быть похожими матери и дочери. Как только Эшдон поймет, что в Каро нет ничего, кроме прелестной груди, которая в итоге может надоесть даже ему, брак распадется, если в высшем свете вообще был возможен брак. Он начнет жить своей жизнью, она – своей. Они родят парочку детишек и станут изредка видеться друг с другом на балах.
Эшдон, вероятнее всего, об этом уже подумал, что объясняло его решимость и угрюмость.
– Куда бы ты хотела поехать, Каро? – спросила София.
– Полагаю, во Франции было бы забавно, – ответила девушка, уставившись на свою салфетку.
– Кажется, моя дочь переживает свадебную истерику, – тихо произнесла София. – Эшдон, вы это учтете?
Вместо ответа Эшдон мрачно уставился на нее.
– Думаю, леди Дэлби, Эш сам немного переживает, – постарался заполнить неловкую паузу лорд Кэлборн. – Во время свадьбы нервы сдают не только у невест.
– Вы сильно нервничали, когда были женихом, ваша светлость? – спросила Анни.
– У меня от волнения так стучали зубы, что мне казалось, я потерял три из них.
– И вы женились охотно? – поинтересовалась София.
– Скажу даже, что очень желал этого, – ответил Кэлборн. – Мне было всего двадцать, и в голове у меня не было ничего, кроме карт, охоты и…
– Конечно, женщин, – прервала его София со смехом. – Хотелось бы встретить мужчину двадцати лет, у которого мысли не заняты женщинами.
– Заняты, да, – признался Кэлборн. – Смесью страха и желания, которая лишь ввергала меня в смятение.
– Как честно сказано, – заметила Анни. – Позвольте поздравить, ваша светлость? Большинство мужчин никогда не признаются, что испытывают смущение и страх.
– Не придавайте этому слишком много значения. Я могу признаться в этом теперь, потому что прошло много времени и я это уже перерос. Женщины меня больше не пугают, – криво улыбнулся он.
– Какое счастье для женщин. – София улыбнулась в ответ и повернулась к Анни. – А ваш муж нервничал во время свадьбы, миссис Уоррен?
– Думаю, нервничал. – Анни улыбнулась воспоминаниям. – Но, конечно, в тот момент я этого не знала. Мне он казался сильным, честным и храбрым.
– Именно так невеста и должна представлять своего мужа, – подтвердила София.
В этот момент все взоры обратились к Каро. На нее смотрели даже лакеи, стоявшие вдоль стен.
Решимость, решимость, решимость.
К сожалению, она не могла найти в себе решимости. Все, что она чувствовала, – страх, вожделение и очень много злости. Пускай решительным будет Эшдон. Она исполнена зла, хотя и более совершенного. Это ярость.
– И снова я выступаю невпопад, – произнесла Каро, глядя на мать с застывшей саркастической улыбкой. – Я совершенно необычная невеста… с самым необычным мужем.
Эшдон резко оторвался от созерцания своего бифштекса и уставился на нее. Он совсем не казался решительным, и она посчитала это огромным достижением.
– Если не ошибаюсь, – вежливо проговорил Кэлборн, – в этом все дело, большинство мужей во время свадьбы чувствуют себя совершенно необычно, хотя большинство невест не способны это заметить. Вы очень проницательны, леди Каролина.
– Ваша светлость, осмелюсь сказать, что не стоит меня хвалить за то, что может заметить любой слепой нищий. Лорда Эшдона искусно довели до алтаря, и, вместо того чтобы воспринимать его как сильного, храброго и правдивого человека, более честно было бы назвать его загнанным в угол, пойманным. Но поскольку он джентльмен, то его можно назвать еще и решительным. Я к вам несправедлива, лорд Эшдон? – сладко произнесла она.
– Вы несправедливы к себе, Каро, – ответил Эшдон, пристально глядя ей в глаза. – Такие сети расставляют все женщины, на самом деле их учат этому с пеленок, но когда мужчина загнан в угол, как вы говорите, то лишь он один решает, быть ему пойманным или нет. А поскольку у нас теперь общие, как замечательно сказала леди Дэлби, семейные тайны, то я согласен разделить и вот это: нет ни одного женатого мужчины, который не знает, что именно он был охотником, расставившим ловушки, загнавшим в угол и поймавшим женщину, которую хочет.
София легонько похлопала в ладоши.
– Отлично сказано, лорд Эшдон. Очаровательно сказано.
– Вы согласны с тем, что я сказал, леди София? – спросил Эшдон.
– Было бы глупо спорить, – безмятежно произнесла София.
Конечно, Каро обязательно бы с этим поспорила. Было бы глупо не спорить.
– Простите меня, – сказала молодая женщина, взглянув на Анни, Кэлборна и мать. – Но я уверена, что не сказала ничего нового для вас, как бы вульгарно это ни выглядело.
– Вульгарностей лучше избегать, где возможно, Каро, – посоветовала мать. – Может, нам лучше оставить вас, чтобы вы могли обсудить все с глазу на глаз? Думаю, кофе мы выпьем в желтой гостиной.
Не успела Каро перевести дух, как Анни, Кэлборн и София удалились из столовой, закрыв за собой дверь.
– Полагаю, вы тоже собираетесь отчитать меня за вульгарность, – обратилась Каро к Эшдону, когда они остались наедине.
– Вовсе нет, – ответил Эшдон, пристально глядя на лакеев, пока они не покраснели и не вышли из столовой. – Скажите, что вам нужно. Не хочу быть суровым с собственной женой.
– С вашей женой вы никем не хотите быть, – огрызнулась Каро. – Жена вам даже была не нужна!
– Не говорите глупостей, – проговорил он, вонзив нож в бифштекс. – Жениться был мой долг.
– Это не то же, что хотеть жениться.
Эшдон взглянул на нее. Ей все ужасно надоело. Он может идти со своим пронзительными глазами куда угодно и пронизывать ими какую-нибудь другую женщину.
Но это лишь доказывало, в какой ярости была она, готовая убить любую, на кого случайно или еще как-то Эшдон положит глаз… или какую-то другую часть своего тела.
– Вы отлично знали, что я вас хотел, – сказал он.
– Я очень хорошо знала, почему вы меня хотели, – парировала она, отодвинув стул и встав из-за стола. У нее появилось желание пройтись, и она не нашла причин, почему бы не удовлетворить свое желание.
– Определенно, вы знали – улыбнулся он, откинувшись на спинку стула. – Вы отлично поработали, чтобы довести меня до высшей степени желания.
– Стало быть, вы признаете, что я вас поймала.
– Ничего такого не признаю. Думаете, я наслаждался только вашими поцелуями? Только вашу грудь я ласкал?
– Да-да, понимаю. – Она почувствовала, как заливается краской.
– Не уверен, Каро, что вы так думаете. – Он отломил кусочек булочки и положил в рот. От того, что он сидел спокойно и ел, в то время как она дрожала от страха, желания и смущения, как любая нормальная невеста, ей вдруг захотелось ткнуть чем-то острым ему в глаз.
На самом деле, пока она не встретила Эшдона, жестокие мысли никогда не приходили ей в голову. Он оказывал на нее ужасное, разрушительное влияние. Она имела полное право убить его за это.
– О? – резко произнесла она. – Выходит, что вы повидали тысячи женских грудей и выбрали мою только потому, что настало время жениться?
– Вообще-то у вас красивая грудь, – улыбнулся он. – Вполне такая, как рекламировалось.
Он имел наглость смеяться над ней? Каро огляделась в поисках чего-нибудь острого. Подсвечники на столе вполне сгодились бы. Она бы могла сказать, что у него был какой-нибудь приступ и он упал на подсвечник. Какая замечательная картина!
– Как я рада, что вам понравилось, лорд Эшдон. Не знаю, что бы я сделала, если бы вы нашли мою грудь недостаточно приятной для ваших взоров.
– О, я вовсе не так требователен, – отозвался он, положив себе в рот еще кусочек хлеба. Кажется, лет пятьдесят тому назад был случай, когда один генерал умер, подавившись булочкой. Вполне может быть, что такое случится снова, возможно, не без посторонней помощи.
– Еще булочку, лорд Эшдон? – предложила она. – Уверена, у повара их много.
Эшдон отряхнул руки и отодвинулся на стуле от стола.
– Нет, спасибо.
– Не стоит благодарности. – Если не булочка, то можно опять подумать о подсвечнике.
– Мы говорили о моих пресыщенных глазах и о вашей прелестной груди, – напомнил он, положив салфетку на стол.
– Если у нас была такая вульгарная тема, – проговорила она, – то лишь потому, что я хотела подчеркнуть, что вы женились на мне по принуждению.
– А разве мы не говорили о том, что большинство мужчин вынуждены жениться по той или иной причине?
– Звучит не слишком лестно. – Встав, она направилась к одному из трех окон, выходивших во двор дома.
– Это очень лестно, Каро. – Он подошел к ней сзади так близко, что от его дыхания у нее зашевелились волосы на затылке. – Мужчина должен жениться, но это не значит, что он обязан жениться на ком угодно.
– Мы оба знаем, почему вы женились на мне, – прошептала она, и от ее дыхания запотело стекло.
Ей вдруг отчаянно захотелось выброситься из окна, выкинуть туда Эшдона или свалиться вместе с ним на ковер в страстном объятии и горячем поцелуе.
Какая она взбалмошная!
– Каро, прошлой ночью я пытался вам это сказать, пока вы не атаковали меня своей грудью. – Он положил руки ей на талию, чтобы она не отошла от него. – Я очень старался, даже отчаянно пытался не жениться на вас.
– Очень рада, что вы мне об этом сообщили, – промолвила она, пытаясь больно наступить ему на ногу.
На нем были ботинки, а на ней легкие домашние туфельки. Попытка оказалась неудачной, но от того, что она хотя бы постаралась это сделать, ей стало легче.
– Каро, послушайте меня. – Его дыхание вызывало в ней трепет удовольствия. К сожалению. Она постаралась не обращать внимания на это и на ту несправедливость, которая творилась с ней. – Вы думаете, что между нашими родителями существует вражда.
– Во всем виноват только ваш отец, – сказала Каро, уверенная, что услышит подробную лекцию о том, почему он не хотел на ней жениться. – Моя мама даже никогда не думает о лорде Уэстлине. И, конечно же, никогда о нем не говорит.
– Неужели? – тихо произнес Эшдон. – Интересно, так ли это?
– Конечно, так!
– Хорошо, – согласился он, обхватив ее руками так, что его ладони легли ей на грудь.
Она снова изо всех сил попыталась вывернуться.
– Вы даже не представляете, как жаждет Уэстлин отомстить Софии, – произнес Эшдон, медленно гладя ее грудь. А она притихла в его объятиях, плутовка. – Он превратил это в цель своей жизни, и он научил меня стать его… орудием.
– Как мило! – Она постаралась оттолкнуться от его ладоней, что должно было показать ее полную решимость избавиться от него. А то, что ее грудь еще сильнее уперлась ему в ладони, было чистой случайностью.
– Нет, Каро. – Он крепко прижал ее к себе, и дыхание его вдруг стало тяжелым и частым. – Это совсем не мило.
От боли, которую она услышала в его голосе, у нее перехватило дыхание, и все кокетливые уловки, и спущенный корсет, и даже мысли о серебряном подсвечнике мгновенно вылетели из ее головы. Она была уверена в одном: ей больше не хотелось слышать ни единого слова о его отце.
– Вы никогда не задумывались, почему я играю? – спросил он.
– Полагаю, это потому, что вам нравится игра, хотя вы плохой игрок, – ответила она.
Она хотела, чтобы эти слова прозвучали дерзко и отважно, но получилось неуверенно и испуганно. Смешно. Играют все. Так устроен мир. В этом нет ничего таинственного.
– Я не плохой игрок, – сказал он, все еще прижимая ее к себе.
Они стояли, не шевелясь. Она едва осмеливалась дышать. На душе у Эшдона была какая-то тяжесть, навязанная ему отцом, и он, без сомнения, пытался избавиться от нее теперь. Несправедливо! Тем не менее разве супруги не делятся своими проблемами друг с другом? Безусловно, делятся, но только не до того, как они доверят друг другу свои сердца.
Каро пыталась не вздрогнуть от невероятно больной мысли: Эшдон не отдал ей свое сердце и, что ужаснее всего, не попросил ее поделиться с ним ее сердцем. Неужели этот брак – всего лишь сделка? Неужели она будет не более чем несостоявшаяся куртизанка, заполучившая мужа, соблазнив его?
Еще вчера эта мысль казалась ей удачной и забавной.
Сегодня ей было не до смеха.
– Кажется, вы в этом не очень преуспели.
– Да, не так ли? – спросил он. – Понимаете, это была идея Уэстлина. Он велел мне играть в карты и, по возможности, проигрывать.
Эшдон осторожно положил подбородок ей на макушку, держа ее очень нежно, но не позволяя повернуться и посмотреть на него. Она сама поняла, что он нарочно избегает ее взгляда.
– Это кажется довольно глупым, – проговорила она. – Зачем нарочно терять деньги?
– Мой отец, – начал объяснять Эшдон, – не хотел, чтобы я проигрывал много денег, – только столько, чтобы привлечь внимание вашей мамы. Понимаете, он верит, что леди Дэлби совершенно безжалостна к мужчинам и особенно по отношению к нему. Он посчитал, что она не сможет устоять перед его наследником. Выходит, он был прав. София купила меня, как вам известно, выплатив мои долги.
– Она просто пыталась помочь мне найти мужа, – произнесла Каро. – К Уэстлину это не имело никакого отношения.
– Неужели? – Эшдон поцеловал ее макушку почти по-отечески. Ситуация становилась все хуже. – Я проиграл гораздо больше, чем велел Уэстлин, отчего он пришел в ярость. Но я пытался разочаровать Софию, сделав такие долги, которые никому не хотелось бы выкупить. А она выкупила, Каро.
Пока они стояли, огонь желания в ее взоре постепенно угас. Они смотрели в окно на чаек в небе и на вершины деревьев за роскошными домами Мейфейр. Под ними слышались невнятные голоса людей, извозчиков, конюхов, лакея, игравших в карты, вместо того чтобы работать.
Она тоже играла, не так ли? Ее ставкой был Эш, и она больше не знала, каким должен быть выигрыш. Он стал ее мужем. Разве этого не достаточно? Чего она ждала от мужа? Теперь она знала только то, что хотела Эшдона.
Разумно ли это?
Возможно, нет.
– Она выплатила долги, – прошептала Каро. – Купила мне мужа, но, перед тем как жениться на мне, он уничтожил меня. Это входило в ваш план?
Теперь следовало молчать и быть осторожной, потому что все начало разваливаться, рассыпаться на части, и, если она не будет осторожной, на части рассыплется она сама.
– Я женился на тебе, Каро, – сказал он, развернув ее к себе лицом. Она взглянула в его глаза, потому что должна была это сделать. Ей надо было увидеть, что в них: обман, или преданность, или что-то еще. – Я женился на тебе, и теперь ты графиня Уэстлин. Этого в планах отца не было.
– Тогда что он замышлял? Почему карточные долги и внимание моей мамы должны были стать местью?
Он не ответил, и от его молчания ей стало больно. Она всегда была очень рассудительной, очень чувствительной девушкой. Она знала, что такое месть. Ничего не разваливалось, все только собиралось, теперь картина событий прояснилась.
Какая же она глупая!
– Как вы, должно быть, смеялись, – прошептала она, уставившись на его начищенные ботинки. Ей больше не хотелось смотреть ему в глаза. Какой это должен быть странный брак. – Конечно, теперь, когда я все поняла, могу представить, как ты старался не встречаться со мной, пока привлекал внимание моей мамы. Как было трудно застать ее одну, произвести на нее впечатление, в то время как ее наивная и смехотворно неискушенная дочь вешалась тебе на шею. Мама об этом знала? – Каро усмехнулась. – Конечно, она все знала. Красивые мужчины приходят к ней в дом, чтобы повидаться с ней. Они не приходят сюда, чтобы повидаться с ее несмышленой дочерью. Ни один мужчина не хочет Каролину. Глупо даже думать об этом.
Эш схватил ее за плечи и прижал к себе. Но теперь это не имело значения.
– Я хотел тебя, Каро. Хотел так сильно, что женился на тебе.
– Возможно, это новый вариант коварного плана, – тихо произнесла она, не обращая внимания на горючие слезы, наполнившие ее глаза. – Существует, наверное, сотня вариантов наказания мамы с помощью ее доверчивой дочери за то, что случилось двадцать лет тому назад. Должно быть, вы с лордом Уэстлином очень веселились, замышляя все это. Настоящий союз отцов и детей, какого прежде не бывало. Какой замечательной парочкой вы станете, когда лорд Уэстлин будет расхаживать по салонам Лондона, рассказывая гадости о леди Дэлби, а лорд Эшдон в это время будет держать дочь леди Дэлби подальше от города, чтобы издеваться над ней во имя своего отца. Какая изощренная забава!
– Все совершенно не так, – процедил он сквозь стиснутые зубы.
– Ты рассказал об этом своему отцу, да? – Она вывернулась из его объятий и направилась к двери, ведущей в желтую гостиную. В узком платье было трудно ходить, но она очень постаралась. В два шага Эш догнал ее и преградил путь. Ему хватило ума понять, что прикасаться к ней теперь нельзя. – Что случилось, Эш? Разве моя мама проигнорировала тебя? Разве она не попалась на твои совершенно откровенные прелести, заставляя тебя сойтись с ее второсортной дочерью? Не думаю, что сгожусь для мести. Я такая незаметная, что и месть может пройти незамеченной.
– Ты все неправильно поняла, – зарычал он. – Совершенно неправильно.
– Не думаю. – Она посмотрела на него, гордо подняв подбородок, и глаза ее стали сухими. – Мне повторить урок, как я его заучила? Твой отец злится на мою маму и злится на нее уже двадцать лет, что, несомненно, его истощило. Но, будучи настойчивым и изобретательным, он возложил на тебя часть обременительной мести. Ты должен был стать его орудием, как ты сказал, и как его орудие тебя направили… как бы поделикатнее выразиться? Но поделикатнее невозможно, не так ли, Эшдон? Тебе было предназначено посредством долгов стать игрушкой для моей мамы. Мужчина-куртизан, если можно так сказать. Она должна была купить тебя, и она это сделала, но проблема заключалась в том, что она купила тебя не для себя, а для своей невзрачной дочери. Как же еще раздобыть мужа для бедной Каро, если не купить его? Конечно, моей маме не надо покупать мужчин для себя, когда они сами являются к ней дважды в день в самую плохую погоду и по шесть раз в день, когда погода хорошая.
– Каро, это…
– Нет, ты это начал, и ты должен дать мне закончить, – холодно произнесла она. – Я участник этого фарса и, конечно же, должна воспользоваться шансом произнести слова своей роли беспрепятственно. – Эшдон промолчал, снова помрачнев. Теперь она отлично понимала это выражение его лица. – Не улавливаю только, каким образом, став постельной забавой моей мамы, можно было отомстить за Уэстлина. Вот это мне совершенно непонятно, Эш. Я вообще ничего не понимаю, верно?
Эшдон продолжал молчать. Суровой реальностью было то, что, как бы все ни началось, закончилось это свадьбой. Они теперь скованы одной цепью, и расковать их нет никакой возможности.
Жизнь никогда не казалась ей такой долгой и, она бы отважилась сказать, такой печальной.
– Ты знаешь, Эшдон? Скажи мне? Я такая, какою ты меня нашел, невыносимо невинная. Ты должен был оскорбить ее каким-то образом? – Он молча смотрел на нее. Это становилось совершенно невыносимо. – Как можно оскорбить женщину? – спросила она. За дверью желтой гостиной послышался мужской смех и женские голоса. Лорд Кэлборн, казалось, развлекался. – Особенно, когда эта женщина красива. Ты считаешь мою маму красивой, Эшдон? Конечно, ты думаешь именно так. Все мужчины считают маму неотразимой.
– Каро, это ты неотразима.
– Да, – равнодушно согласилась она. – Естественно. Но тебе она кажется красивой, не так ли? Очаровательной? Забавной? Соблазнительной?
– Нет. Я так не думаю, – произнес он мрачно.
– Не будь скучным. Конечно же, ты именно так думаешь.
Она вдруг устала от разговора. Разве имеет значение, чего ждал Уэстлин от Софии? Теперь Каро замужем за Эшдоном, а мама не соблазнилась Эшдоном ради разнообразия, как бы Уэстлин ни старался.
Неожиданно девушка оказалась в объятиях Эшдона и растеряла все свои мысли. Он впился ей в губы, и не было возможности попросить его не делать этого. Она бы, конечно, обязательно настояла на этом. Поцелуй его был пламенный, гневный и обезоруживающий, как будто он собирался лишить ее речи навсегда, словно вознамерился изгнать из ее ума и сердца все мысли, все возражения и догадки, словно хотел завладеть ею всецело.
К этому она, конечно, была совершенно готова. Они ведь женаты, не так ли? Они женаты, и сделать тут ничего уже нельзя.
Когда руки Эшдона скользнули по ее спине и добрались до груди, соски набухли от возбуждения, и она застонала. Когда его страсть слилась с ее страстью, она подумала, что, возможно, кое-что в этой ситуации сделать все-таки можно. Они могли, они должны были закрепить свой брак.
И немедленно.
Как показалось, у Эшдона были те же намерения.
Он оторвался от нее, чтобы посмотреть ей в глаза, едва касаясь ее губ своими губами.
– Ты сказала, что хочешь меня, – прошептал он. – Не хочу спрашивать, хочешь ли ты теперь. Но знаю, что я хочу тебя. И я тебя возьму.
Она не знала, предлагал ли он ей возможность отказаться, повернуть ситуацию в другую сторону, потому что, не успев сама понять, что делает, обвила руками его шею, пальцами зарылась в его волосы, губами потянулась к его губам. Он подчинился ей очень охотно.
Это была ее последняя трезвая мысль на ближайшее время.
Эшдон прислонился спиной к двери, ведущей в желтую гостиную, прижав ее к себе, руками заслонив ее от мира. Он целовал ее жадно, глубоко, словно ища то, что только что нашел, то, что потерял, – что-то драгоценное, редкое. Она отвечала ему с той же жадностью, страстно пытаясь утолить свой голод его губами.
Это было неистово, Это было прекрасно.
Он поднял ее юбки, зажав их в кулаке, провел пальцами от колена до трепетного бедра. Она задрожала, запылала.
Он не обратил на это внимания и не остановился.
Как прекрасно это было!
Смутно она слышала голоса за дверью: низкий голос Кэлборна, высокий голос Софии и тихий, добрый голосок Анни. Она испугалась. Они были за дверью. В любой момент через другие двери столовой в комнату мог войти лакей. Две двери! Какой скандал, как небезопасно, неразумно обниматься с Эшдоном у двери. Любой может помешать им.
Но никто не смел им мешать. Никогда больше.
Он обхватил ее за бедро, целуя шею, нежно покусывая, спустился к груди, к соскам, укусил ее через тонкий муслин, и она со стоном вздрогнула.
– Ш-ш-ш, – выдохнул он, подняв голову, чтобы поцеловать ямочку в основании ее шеи, языком обводя шею до самого подбородка.
Подняв, он повернул ее так, чтобы она прислонилась спиной к резной двери, а сам прижался к ней. Одной рукой он обхватил ее за талию, а другая устремилась в набухшую, разгоряченную, пульсирующую нежность, и коснулся ее единственным легким, как перышко, движением. Она ударила пятками в дверь и застонала.
– Ш-ш-ш, – прошептал он, нежно коснувшись пальцами заветного цветка, уже набухшего и влажного.
Как ему это понравилось! Она это поняла.
Узкую юбку и сорочку он поднял до самых бедер и приподнял ее так, что голова ее была над ним. Она обхватила его руками и стала ласкать его плечи и спину, привыкая к его контурам, впитывая его чистый запах, широко раскрылась перед ним, оказавшись совершенно беспомощной.
Он обхватил ее бедра, лаская их, и вошел в нее.
Удар, острое жжение и дальше только Эш! Она застонала и прикусила губу. Он отпустил ее и снова ворвался в ее недра, сильно и настойчиво. Она обхватила его талию ногами, шею – руками и полностью отдалась ему.
Он не разочаровал ее, снова и снова атакуя ее, шепча ее имя, целуя губы, шею и плечи. Он сорвал кружевную косыночку, украшавшую платье, чтобы насладиться вкусом ее кожи, застонал и снова мощно вонзился в нее, буквально пригвоздив ее к двери, такую хрупкую, покорную, близкую к вершине блаженства, жадно прильнувшую к нему, пылающую от каждого его прикосновения и поцелуя.
Он просунул руку между ними, коснувшись чувственного бутона, и, когда наслаждение унесло ее, когда на лице ее расцвела сладкая истома и раздался восторженный крик, стон Эшдона вернул ее в реальность.
Задыхаясь, она прижалась головой к двери, испуганно и устало опустив ноги с его талии. Он приподнял ее, поставил на ноги, отпустив юбки, чтобы они вернулись на свое прежнее место. Если бы не потерянная косынка и тяжелое дыхание, она выглядела бы совершенно так же, как несколько минут назад.
Разве что она совсем не могла стоять и беспомощно и неуклюже свалилась к ногам Эшдона. А этот неотесанный чурбан только улыбнулся ей.
– Я польщен, – сказал он и протянул к ней руку.
– Не стоит. – Она приняла его руку, чтобы подняться на ноги. – Совсем ничего не ела на завтрак, вот и все. Если собираешься прижимать меня к дверям, когда тебе захочется, особенно посреди застолья, ты должен быть готов к нежелательным последствиям.
– Как, например, твое падение к моим ногам? – произнес он. – Мне очень нравятся такие последствия, Каро.
– Еще бы, – огрызнулась она, поправляя прическу. Похоже, она сильно растрепалась.
– Я очень тебя обидел? – тихо проговорил он с совершенно невинным видом. – Прошу прощения. Постараюсь не прижимать тебя к каждой двери в каждом доме, где мы будем жить. Но не хочу давать поспешных обещаний. Перед тобой, моя дорогая жена, устоять невозможно.
Вдруг ей стало безразлично, в каком состоянии ее прическа.
– Ты действительно так думаешь? – спросила она, недовольная жадным тоном своего вопроса, но не смогла справиться с собой.
– А разве я только что это не продемонстрировал? – ответил он. – Я совершенно не собирался лишать девственности свою жену в столовой всего через час после свадьбы.
– Возможно, тебе не хватает благоразумия и самообладания.
– Прежде мне их всегда хватало.
Каро изогнула бровь и пристально посмотрела на него, буквально пронизала его взглядом. Это казалось справедливым.
– Я объяснил тебе про свое увлечение игрой. – Он поправлял галстук, который до этого казался совершенно в порядке.
– Возможно, стоит объяснить еще раз.
Каро села за стол, Эшдон сделал то же самое. Они вели себя так, будто ничего не случилось, хотя между ног у нее горело, а галстук Эшдона был смят.
– Теперь, когда ты моя безвозвратно, я, наверное, постараюсь объяснить.
Безвозвратно. Это прозвучало самоуверенно и совершенно варварски. Но ей очень понравилось.
– Постараюсь быть кратким, – пообещал он. – Поскольку мы договорились, что мне не хватает самообладания и благоразумия в отношении тебя, то не могу не присматриваться внимательно к другим дверям и даже окнам в этой комнате. Не знаю, как долго смогу сдерживать себя. Возможно, тебе стоит прикрыть декольте салфеткой?
– Не собираюсь этого делать, – жестко ответила она, чувствуя, что краснеет под его взглядом.
– Оказывается, моей жене нравится рисковать. Как это мило.
– А у меня муж, склонный к невоздержанности.
Каро почувствовала, что улыбается. Вынести это можно было только потому, что Эшдон улыбался ей в ответ.
– Будьте любезны продолжить, лорд Эшдон, – попросила она, – а то сегодня у меня много других дел.
– Конечно. В этом доме так много окон, – сказал он, подмигнув ей. – Так вот, вкратце. Уэстлин и София враги, признает это твоя мама или нет. Лет двадцать тому назад в их отношениях был какой-то разлад, и Уэстлин сделал целью своей жизни отомстить ей любой ценой. Должен заметить, что цена для него не имела значения.
Он произнес это очень быстро, очень небрежно, но глаза его говорили правду. Его глаза, как обычно, были меланхоличны. Какова цена мести Уэстлина? Конечно, Эшдон заплатил эту цену. Что он сказал? Он должен был стать орудием мести его отца ее матери. Двадцать лет стараний. Эшдону было всего десять лет, когда из него стали ковать это оружие.
Нет, цена была не в счет.
– Похоже, что он не очень умный человек, – сухо произнесла Каро. – Всегда надо учитывать цену. Или, как говорит моя мама, в любом случае следует определить цену как первое условие. Возможно, мелочь, но очень верная.
Эшдон улыбнулся и покачал головой.
– Знаешь, меня учили ее ненавидеть и держали на безопасном расстоянии от нее. Она была словно оспа, как говорил Уэстлин, и ее надо было избегать, пока он не решил, что я готов противостоять ей.
Сердце Каро растаяло и растеклось в низу живота. Она боялась именно этого. Ни один мужчина не захочет ее, если сможет заполучить ее мать. Она ее в этом не винила. София была легендарна и заслуживала такого отношения. Каро оставалось только выйти замуж за человека, которого для нее купили. И вот он перед ней. До свадьбы с лордом Дэлби мужчины платили, чтобы получить Софию. Для дочери Софии мужчину необходимо было купить.
В ней не было ничего очаровательного. Она оглядела стол в поисках подходящей салфетки для своего откровенного декольте.
– Конечно, – продолжил Эшдон, положив ногу на ногу, – Уэстлин был совершенно не прав, как я выяснил.
– Да? – рассеянно произнесла она, осматривая небрежно пол в поисках косынки.
– София уникальна, – сказал он, смотря на нее и заметив, что она избегает его взгляда. – Она мне нравится, но ты женщина, перед которой я не могу устоять, Каро.
Она метнула на него взгляд, позабыв про салфетку и косынку. Он снова это сделал, пронзил ее голубыми глазами.
– Прости, пожалуйста?
– Пожалуйста, – повторил он. – Двадцать лет меня учили противостоять Софии, но никто не научил меня противостоять тебе. Думаю, для этого двадцати лет вряд ли хватило бы. Хочу проверить это. Смогу ли я в течение двадцати лет удержаться от того, чтобы не поднять тебе юбки и не овладеть тобой в нашей столовой. Давай поспорим?
У нее снова перехватило дыхание, сердце опять бешено заколотилось, но на лице расцвела широкая улыбка.
– Думаю, тебе следует перестать спорить, Эш. Ты просто не умеешь этого делать. Не хотела бы тебя разочаровывать.
– Дорогая Каро, – проговорил он, вставая из-за стола и демонстрируя ей свое эффектное возмущение. – Ты уже покорила меня. Весь город говорит только об этом. Ты должна что-то предпринять, чтобы восстановить мое доброе имя.
– Ума не приложу, как это сделать.
Она наблюдала, как он обходит стол и приближается к ней. Внутри у нее все сжалось, соски снова стало покалывать, а он даже не прикоснулся к ней, если не учитывать пронизывающего взгляда его голубых глаз. В голове было пусто. С лордом Эшдоном учитывать надо все.
– Тогда позволь показать тебе.
Он взял ее за руку самым галантным манером и повел к двери, ведущей в белую гостиную.
Теперь он снял сюртук и галстук. На этот раз ее туфельки упали на пол.
Она могла только вообразить, что произойдет в следующий момент, и засмеялась при мысли об этом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дочь куртизанки - Дэйн Клаудиа



100 из 10rnИз за Софии
Дочь куртизанки - Дэйн КлаудиаА
30.12.2014, 21.00





Не поняла роль фредди. кто он?
Дочь куртизанки - Дэйн КлаудиаMaru
21.01.2015, 22.48





Не поняла роль фредди. кто он?
Дочь куртизанки - Дэйн КлаудиаMaru
21.01.2015, 22.48








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100