Читать онлайн Невеста мастера, автора - Дэвис Сьюзан, Раздел - 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Невеста мастера - Дэвис Сьюзан бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.08 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Невеста мастера - Дэвис Сьюзан - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Невеста мастера - Дэвис Сьюзан - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дэвис Сьюзан

Невеста мастера

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

4

Холодный ветер, продувавший насквозь Тремонт-стрит, не мог охладить горящих щек Констанс. Слава Богу, было темно, и никто не видел ее позора. Она выбежала из зала, даже не накинув пальто, и теперь от влажного февральского холода на ее голых руках и плечах выступили пупырышки гусиной кожи. Не очень-то умно было с ее стороны рассчитывать, что она не замерзнет, пока доберется до дома Алекса на Бикон-стрит. Хотя она вряд ли была способна тогда что-то толком соображать. Вот за это она и расплачивается. Впрочем, физические муки были ничто в сравнении с душевными.
— Вот дуреха! И зачем только тебе это понадобилось? — ругала она себя.
Констанс перебежала улицу, увертываясь от проезжавших экипажей. Стук лошадиных копыт молотом отдавался в голове. Вот она пронеслась мимо надгробий Центрального кладбища, вот углубилась в темень заснеженного парка.
— Дуреха! Дуреха!
Ее атласная юбка стала вся грязная, туфли насквозь промокли, она уже вся дрожала от холода. Морозный воздух обжигал легкие, кровь стучала в висках. Вдруг она скорее почувствовала, чем услышала явственный шум шагов.
Погоня! Повинуясь голосу инстинкта, а не рассудка, она нырнула под полог сухих, обледеневших ветвей и замерла как преследуемая охотником лань.
Отряхнув юбку от снега, она огляделась. Кое-где снега не было, виднелась лишь голая земля с безжизненной, сухой травой.
Шаги приближались, и рос ее страх, превращаясь уже в панический ужас. Она рванулась с места, перепрыгнула низенький барьерчик и ринулась по снежному склону по направлению к какому-то плоскому, открытому участку парка. Кто-то схватил ее сзади, и она громко вскрикнула.
— Стой, дуреха! — сильная рука рванула ее назад. — Туда нельзя!
— Пусти! — отчаянно царапаясь, она пыталась вырваться.
— Констанс! Да это же я! — Лок прижал ее к себе, тяжело дыша. — Ты что не понимаешь?.. Ну, посмотри же!
Он схватил какую-то палку и кинул ее вниз. Раздался треск, затем всплеск, и палка исчезла под тонким слоем льда.
— Это пруд, — сказал он ей прямо в ухо. — Ты же могла утонуть!
Констанс теперь увидела воду и живо представила себе, как она оказалась бы там, под этой темной поверхностью, под этой твердью, не в силах выбраться наружу, и серебряные пузырьки как пустые молитвы — это было бы последнее в ее жизни. Образ был такой яркий, такой жуткий, что она пошатнулась, колени ее подогнулись и, прежде чем Лок успел ее подхватить, она мягко спустилась на сугроб.
— Констанс! — Лок опустился на колени рядом с ней, потрогал ее — нет ли где крови? Нет, ничего, только вся холодная как лед. Выругавшись про себя, он снял с себя пальто и закутал ее в него, прижав к себе, чтобы побыстрее согреть. Непривычный запах разогретого мужского тела заставил ее вздрогнуть.
— Черт подери! Что случилось? Ты не ушиблась?
— Я… я не люблю воду, — шепнула она, не в силах унять дрожь в теле.
Он еще сильнее прижал ее к себе, слегка покачивая как ребенка.
— Ну, все, все… Теперь ты в безопасности, принцесса!
В безопасности… Да, она чувствовала это. Это чувство порождали в ней эти сильные руки, эти простые слова. И это чувство властно притягивало ее к нему — как мошку на огонь. Это было неизбежно как судьба, необъятно как космос. Она подняла голову, обратив к нему взгляд, полный облегчения, удивления и признательности.
Лок глядел на Констанс, в ее затуманившиеся глаза. Какая она беззащитная, уязвимая, как тянется к нему, мужчине-защитнику. Между ними как будто проскочила искра — яркая и сильная. Жадными губами он внезапно прикоснулся к ее губам — и искра превратилась в пламя. Она нерешительно ответила на его ласку — и пламя превратилось в огненный вихрь.
Он властно овладел ее ртом, нежно покусывая ее нижнюю губу. Констанс вновь вся задрожала — на этот раз не от холода, а от охватившего ее жара. Все внутри у нее пылало. Она раскрыла губы и сама дотронулась кончиком языка до него. Молния пронизала всю ее с головы до пяток и зажгла в ней такое, чего она никогда не знала и о существовании чего не подозревала.
Нет, конечно, она и раньше целовалась. Она всегда любила нарушать правила и табу. Но эти парни-островитяне были такие неуклюжие и неопытные, а моряков она старалась избегать — не только свое потеряешь, но и подхватишь еще что-нибудь. Впрочем, она бы решилась и на это, если б не было другого выхода, но вот, благодаря дядюшке Сайрусу, она сохранила свою невинность, впрочем, приобретя, по крайней мере, в его глазах, устойчивую репутацию потаскухи. Но никогда до этого момента она не подозревала, что все это значит. Все эти проповеди насчет слабости плоти были для нее пустым звуком. И только теперь она обнаружила, что ее плоть действительно-таки слаба, причем очень и очень.
Она сама не помнила, как обвила Лока за шею, как сильно-сильно прижалась к нему. А он продолжал ласкать ее все более и более смело. Ее мягкое, гибкое тело так чувствовало его — жесткое, твердое, особенно то место, которое стало особенно твердым — как камень — и которое своим прикосновением так ее возбуждало.
Она уже не могла больше дышать, не могла ни о чем думать, забыла обо всем, кроме этого сверкающего великолепия его объятий и ласк. Уж не архангел ли это, в самом деле, унес ее с грешной земли в райские кущи? Но нет, это было земное, реальное, вот она может погладить его по щеке, потрогать уголки рта… Он целовал теперь кончики ее пальцев, уголки ее глаз…
— Лохлен… — прошептала она с какой-то болью в голосе.
Он замер, звук их прерывистого дыхания и бешеный стук сердец — это было единственное, что можно было услышать. Он бросил взгляд, на ее красиво очерченный рот со следами его страстных поцелуев и содрогнулся.
— Господи! — произнес он низким, грубым голосом. — Я, должно быть, не в своем уме!
Эти слова подействовали на нее как удар бича. Реальность вернулась, и, Боже, как она мстительна! Эта темнота, эта ледяная вода там, внизу, этот холод, этот мужчина. Чувствуя унижение и почти физическую боль, она отшатнулась от него. Схватив ее за руку, он помог ей встать, — хотя она отчаянно пыталась вырваться.
— Констанс!
— Пусти! — сказала она не допускающим возражений тоном, не глядя на него.
— Я не знаю, что сказать…
— Ничего и не говори. Просто уйди. — Она сделала шаг и снова чуть не упала.
— Черта с два! — взорвался он, успев подхватить ее. — Мороз же! Ты обморозишься.
— Господи, как я ненавижу этот проклятый городишко! — пробормотала она, ковыляя на своих онемевших ногах.
— Я должен тебе помочь, а то ты тут совсем загнешься, — и полуповел, полупонес ее к дорожке.
— Черт тебя возьми! Не нужна мне твоя помощь!
— Ладно. — В голосе его мешались иронические и извиняющиеся нотки. — Я не хотел тебя испугать, или еще что-нибудь…
Ее это не очень удовлетворило, и вот, чтобы он не заметил, что она все еще вся дрожит, — причем, не от холода, а от последствий его ласк, Констанс перешла в наступление:
— А зачем ты тогда меня преследовал?
— Ну, ты была такая… вся не в себе, когда убегала из зала…
— А, и ты хотел меня утешить? Какой рыцарь! — Она ухмыльнулась и толкнула его.
— Уйди, я сказала!
— Перестань строить из себя!.. Как джентльмен я не могу позволить тебе идти одной! — По его голосу было очевидно, что его терпение истощается.
— Ну, за сегодняшний вечер я нарушила уже все предписания миссис Фаррар, так что моя репутация переживет и это… — едко заметила она. Нервы ее были на пределе.
— Неблагодарная девчонка! Если бы не я, ты бы сейчас была по шею в этом лягушатнике!
— Я бы никогда не стала сходить с дорожки, если бы ты за мной не тащился! Хватит с меня твоей помощи, оставь меня!
— Еще раз говорю — хватит! Я доведу тебя до дома — это недалеко и тебе надо переодеться, снять все мокрое…
Они были уже почти у самого начала Бикон-стрит. Вдоль улицы выстроилась как на параде шеренга солидных, ухоженных особняков — все из красного кирпича, с черными ставнями, с белыми карнизами — свидетельство безупречного происхождения и финансового благосостояния их владельцев.
— Подумайте, как следует, мистер Мак-Кин! — отвратительно фальшивым тоном произнесла Констанс. — Если вы уж так следуете общепринятым правилам, то учтите, — коль скоро вас увидят со мной наедине, то вам придется сделать мне официальное предложение о вступлении в брак. Как вам эта перспективочка?
— Какой шанс! Видимо, мне следовало бы им воспользоваться! — фыркнул Лок.
— Шанс, но не для меня! Я была бы очень обязана, если бы вы, наконец, убрали свои руки и сами бы убрались восвояси!
— Ты можешь помолчать? — рявкнул он. — Хотя ладно, слава Богу, хоть не дерешься. После этого сегодняшнего представления от тебя посуду будут подальше убирать!
— Ах ты! — Она попыталась влепить ему пощечину, но, плотно укутанная в пальто, не смогла этого сделать. Ярость сразу согрела ее. — Смеешься надо мной? Издеваешься? Да, конечно, тебе же приятно, когда с Латэмами происходит что-нибудь скандальное. Я видела, как ты радовался!
— Ну, отчасти! — В свете уличного фонаря было видно, как он слегка улыбнулся. Они остановились, одна его рука была у нее на талии, другая — сжимала полы пальто у ее горла. Он притянул ее к себе.
— Вот что я тебе скажу — один маленький секрет. Роджер Латэм — это просто надутый индюк. Это купание на него должно хорошо подействовать.
— Он меня боится, — сказала она почти про себя и вновь вздрогнула — от страха, от холода и от близости этого мужчины. — Я не могу здесь оставаться.
— Думаешь, бегство решит все проблемы?
Этот простой вопрос заставил ее вновь вспомнить о своем преступлении, — у нее перехватило дыхание.
— Ты ничего не понимаешь…
— Перестань! Я вполне понимаю, каково это — стать предметом всеобщих толков и пересудов, — резко сказал он.
— Да уж кому, как не тебе это понимать! — Она как-то вся увяла, от всего ее вызывающего поведения не осталось и следа.
Наверное, бессознательное стремление бросить вызов всем этим сплетням и толкнуло ее на то, чтобы строить из себя дурочку на этой Ассамблее. И, наверное, она просто заставила себя поверить, что ей хорошо в его объятиях, а все объясняется тем, что они просто товарищи по несчастью. Да, это было не более чем иллюзия, но от ее утраты было как-то невыразимо больно.
— Бежать — это трусость, — продолжал между тем Лок, подходя уже к гранитной громаде дома Латэмов. — Это только затянет решение проблемы.
— Я не такая сильная, как ты. — В ее голосе вдруг послышались слезы.
— Ну да! Как ты разделалась сегодня с этими горгонами и драконами бостонского света! На это такая смелость нужна — и у тебя, я смотрю, ее не занимать.
— Да нет, все не так. — Констанс остановилась — вот они, те же деревья, которые она каждый день видит из окна своей спальни. Ей вдруг захотелось все объяснить насчет себя ему, этому сильному, такому привлекательному мужчине.
— Это была не я, — сказала она очень серьезно. — Ну, то есть не совсем я. Не знаю, почему я делаю все эти ужасные вещи. По-моему, я иногда себя не вполне контролирую, как будто кто-то мной управляет со стороны. — Ее голос оборвался. — Может, я какая-то чокнутая…
— Играешь на жалость, Констанс? Я, пожалуй, не встречал никого, кто бы меньше в ней нуждался.
— Если бы только знал… — Она глубоко вздохнула, и из ее груди вырвалось что-то похожее на рыдание.
— Да ладно тебе… — Он неуверенно посмотрел на нее. — У тебя было что-то вроде нервного шока, а потом ты еще замерзла.
Из-под ее ресниц скатилась слеза, потом другая, оставляя мокрые дорожки на щеках.
— Ну не надо, черт! — пробормотал он. — Слушай, Конни, ну, пожалуйста!
Слезы не останавливались. Она повернулась, чтобы убежать, но он не отпустил ее, а наоборот, мягко, но решительно обнял, и она громко зарыдала, уткнувшись ему в грудь.
Лок не знал, что делать, однако бессознательно сделал как раз то, что было ей больше всего нужно, — поглаживая ее по спине, прикрыв ее своим большим, теплым телом от ветра, начал шептать ей на ухо что-то нежное, успокаивающее. В этой ласке не было и следа той страсти, которая жарким, коротким языком пламени вспыхнула между ними всего несколькими минутами раньше. Это было скорее похоже на то, как утешал ее в свое время ее учитель рисования, бедный Жером.
Нет, она не заслуживает этого, это ее очередная фантазия — плод одиночества и неустроенности.
Он и она — сами по себе, бремя ее вины отделяет ее от всех, она не может позволить себе так распускаться. В опасности ее свобода, ее жизнь, все остальное — безумие…
Вырвавшись из рук Лока, Констанс бегом перебежала пустынную улицу, даже забыв, что на ней его пальто. Он ее не окликнет, она знала это, и он не окликнул. Ладно, пусть она поступила как трусиха, но бежит она не в поисках надежного убежища — вряд ли дом Латэмов можно считать таковым, а, просто спасаясь от самой большой опасности, которая встретилась ей с тех пор, как она покинула Лахайн.
— Констанс! Ты проснулась, моя девочка? — Осторожный стук в дверь и мягкий вопрос деда вырвали Констанс из мира ее мрачных мыслей о своей несчастной доле. Она поднялась со своей мягкой пуховой перины, поспешно стерла с лица слезы и с виноватым видом скатала валиком пальто Мак-Кина: сунув его затем под подушку. Сумрачный свет пробивался сквозь занавески, но было трудно сказать — утро это или уже полдень. После вчерашнего было бы лучше вообще впасть в спячку, чтобы избежать всех этих неизбежных упреков и вопросов.
«Тоже бегство своего рода», — подумала она с отвращением и заставила себя откликнуться. — Входи!
Вошел Алекс, как всегда импозантный, в костюме из черной шерсти, седые виски и бакенбарды придавали ему неуловимое сходство со стареющим львом. В руках у него была накрытая салфеткой тарелка. Вид какой-то странно смущенный и неуверенный.
— Доброе утро, Констанс! Ну, ты уже в порядке? Поджав колени и прижавшись к спинке кровати, она испуганно глядела на него, как он приближается к ней.
— Все хорошо, Алекс. Я хочу объяснить…
— Жара нет?
Она отрицательно покачала головой, копна ее темных волос мягко скользнула по высокому сборчатому воротнику ее скромного пеньюара.
— Нет… Я…
— Ну, хорошо, хорошо… Мэгги говорит, ты еще не ела. Не поешь со мной? — Он сел на краешек постели, положил тарелку прямо на пододеяльник между ними и торжественно снял салфетку — там был нетронутый яблочный пирог и две вилки.
Констанс сглотнула.
— Я… я не очень голодна…
— Тогда это действительно серьезно! — пошутил он. Констанс юмор показался неуместным, а острый запах корицы и яблок вызывал тошноту. Она еще раз с усилием проглотила комок в горле и выдавила из себя:
— Насчет прошлого вечера. Я хочу извиниться. Я вела себя скверно. Я знаю, ты сердит на меня.
— Нет, на себя. — Алекс слегка скривил губы. — К моим манерам и моим выходкам здесь уже привыкли, но вот к новеньким отношение построже. Я как-то совсем выпустил это из виду. Я тебя бросил прямо на съедение акулам, да, девочка?
— Ну, не настолько уж это было опасно, — пробормотала она, теребя край салфетки.
— Молодец, что так к этому относишься, — сказал Алекс. Он задумался о чем-то глубоко личном. — Вот если бы Джеймс мог бы так же…
— Почему мой отец уехал отсюда? — спросила Констанс. — Его тут наверняка многое удерживало.
Алекс бросил на нее быстрый взгляд.
— Мы поссорились. — Из-за чего?
— Обычные вещи, из-за чего сталкиваются лбами отец и необузданный сынок — роль в семейном бизнесе, выпивки, женщины… — Он пожал плечами. — Когда наше партнерство с Мак-Кинами распалось, вся фирма висела на волоске, тогда мне было просто некогда с ним возиться, слушать эти его извинения… Я даже был рад, что он отправляется в это плавание. Думал, это поможет ему повзрослеть, он перестанет быть таким… бесхребетным, и тогда вернется, чтобы продолжить наше дело…
— Наверняка он хотел вернуться! — Это она сказала ради утешения. Все, что касалось ее отца, было в ее мозгу окружено какой-то пеленой непроницаемого тумана.
— Я слишком жал на него — и вот расплата. — Алекс помолчал, потом, отбросив эти мрачные мысли, вновь обратил свои взоры к внучке. — И вот я опять забежал слишком далеко вперед. На тебя тоже жал, жал, а ты еще просто не готова…
— Это не твоя вина. Ты так щедр ко мне: платья, уроки, все это, но…
Алекс тревожно вскинул голову.
— Но что?
— Но я думаю, что было бы лучше, если бы я побыстрее отправилась в Париж. — Она вновь проглотила жесткий комок в горле. Ей не хотелось обижать старикана, но она понимала, что оттяжка только усложнит все дело. — Знаю — я тебя разочаровала, но если бы ты мог выплатить мне эти деньги или хотя бы часть… Я была бы очень благодарна.
Алекс помедлил, провел рукой по шее, как будто его высокий накрахмаленный воротничок душил его.
— Констанс, я не ожидал этого… Она покраснела.
— Ну, понимаю, я говорю как продажная тварь — ведь так меня Роджер назвал…
— Да причем здесь Роджер! — грубо рявкнул Алекс. — С ним-то просто все уладить.
— Роджер никогда мне не доверял, а после случившегося даже извинение, наверное, не поможет.
— Обойдется! — взорвался Алекс. Он вскочил и зашагал туда-сюда по зелено-золотистому турецкому ковру. — Ты же, в конце концов, не стреляла в него!
Она не могла сдержать улыбки.
— Вроде нет. Но я уверена, что мнение Роджера обо мне изменится к лучшему только тогда, когда между нами будет океан — не раньше.
— По правде говоря, девочка, у нас сейчас определенные финансовые трудности. Я сейчас как раз начал весьма деликатные переговоры о покупке нового клипера на сан-францисскую линию, и мои партнеры требуют наличные.
— Ах ты, Господи! — В голосе Констанс было почти отчаяние.
Алекс снова присел к ней и взял ее за руку.
— Ты получишь свое вознаграждение, раз я обещал. Но я выдал этому Мак-Кину всю наличность, какую смог наскрести. Поэтому я должен просить тебя потерпеть.
— Я… я понимаю…
— Неужели тебе здесь ничего не нравится? — спросил он.
— Да, конечно же, нравится! Ты такой добрый и хороший! — Он выглядел таким уязвленным, несчастным, что она решила слегка ободрить его.
— Да, да. — Взмахом руки он отмел эти сантименты. — Но я всегда понимал, что у молодой женщины должны быть свои собственные интересы. Ты нашла что-нибудь, что возбудило бы твой интерес? Или кого-нибудь?
Ей сразу пришел в голову образ Мак-Кина, но об этом, разумеется, лучше помалкивать. Она выбрала более осторожный ответ.
— Я занимаюсь живописью и, кстати, мисс Филпот прошлым вечером была так добра, что пригласила меня в свой литературный клуб.
— Вот это дело! — твердым, не допускающим возражений тоном, произнес Алекс. Чем стараться выполнять мои дурацкие директивы, лучше следуй зову своего сердца. С сегодняшнего дня все уроки отменяются!
— Но Алекс…
— Ни слова больше, давай ешь, а я пошел… — Он неловко чмокнул ее в щеку.
— Тут всего не съешь! — пробормотала она. Действительно, столько всего на нее навалилось, и она не знала, плакать ей или смеяться.
Алекс остановился в дверях. Хмыкнув, он кивнул ей почти заговорщически.
— Литературное общество, да? Забьем им там баки!
Констанс посмотрела на закрывшуюся за ним дверь, потом на пирог и покачала головой — она проиграла! Этот хитрюга опять все переиначил по-своему. Но что ей остается делать? Без денег она не попадет даже на другой берег Чарльз-ривер, а уж о том, чтобы пересечь Атлантику, — об этом и думать не приходится.
«Да, в конце концов, может быть, не все так уж и плохо», — подумала она, отламывая кусочек хрустящей корочки. Если дедуля и впрямь отказался от слишком амбициозных замыслов в отношении ее, она может какое-то время поиграть в кроткую овечку, а там все и устроится…
Может быть… Взяв в руку вилку, она вонзила ее в самый центр пирога и с удовольствием отправила в рот здоровенный кусок печеного яблока. Стараясь не уронить пирог на пол, она вытащила из-под подушки пальто Лока и разложила его на коленях.
Он его носил и отдал ей, когда оно еще хранило тепло его тела. Эта мысль была ей почему-то приятна. Глупо… Глупо и опасно думать о нем. Он всего лишь проявил к ней типичное для янки грубоватое покровительство. Еще более глупо и опасно вспоминать, какие у него сладкие, жаркие и властные губы…
С тихим стоном она отодвинула тарелку с пирогом. Желудок как-то сжался, тут не до еды. Этот мужчина привлекал, интриговал и пугал. Ведь она уже решила, что должна держаться как можно дальше от этого Лока Мак-Кина. Но, с другой стороны, разве она когда-нибудь поступала как должна была поступать? Но нет, на этот раз здесь особый случай — нарушать данное себе слово она не будет. Пусть эта напасть обрушится на кого-нибудь другого.
Она даст неделю срока Алексу, и если он не выделит ей денег из ее доли, она сама устроит себе заем из той суммы, которую положила в банк для Дайлана и этого его несносного брата. И — в Париж, в Париж! Конечно, до этого еще кое-что нужно уладить: извиниться перед Роджером, побывать на вечере у мисс Филпот, закончить картину, изучить расписание пакетботов в Европу, запастись дерзостью для этого нового морского путешествия и отдать Локу его пальто.
Констанс встала с постели, взяла пальто, чтобы завернуть его, и почувствовала, что ей трудно расстаться с ним, с этим тонким запахом шерсти, мыла и… и мужчины, который его носил. Раздраженная, злая на себя за эти нюни, она сложила пальто. Чем скорее это уйдет в прошлое, тем лучше. С глаз долой… Она уговорит Мэгги сегодня же совершить очередной — и последний — вояж на верфь, закончит там картину и занесет пальто в контору так, чтобы даже не встречаться с ним. Она решительно кивнула сама себе и стала одеваться.
Все так и произошло, как она задумала, хотя и не совсем так.
Лок бросил свое перо на чертежный стол, выпрямился, расправил уставшие плечи и потер воспаленные глаза. Вышла из строя паровая лебедка; двое из наиболее нервных инвесторов потребовали обратно свои деньги с весьма путаными и малоубедительными объяснениями — цифры в расчетах не сходятся. Плюс еще обычные неурядицы на верфи, плюс еще какое-то взвинченное состояние самого Лока — чертовски трудный выдался день. В печурке весело горели дрова. Комната представляла собой нечто среднее между рабочим кабинетом и приемной: большое удобное кресло с протертыми подлокотниками, полки, заставленные справочниками по кораблестроению, книгами по математике и макетами кораблей, большой чертежный стол — его освещали масляная лампа и дневной свет от окна, выходившего на строительную площадку верфи, — вот и все, что в ней было, скупая роскошь холостяка. Одна дверь выходила на наружную лестницу, которая вела на второй этаж — там он жил. Через другую дверь виднелась маленькая комнатушка для отдыха: изящный чайный столик, ширма, украшенная изображением огнедышащего дракона, лежанка с покрывалом из роскошного китайского шелка — неожиданный контраст с деловой строгостью его кабинета.
На чертежном столе перед ним был приколот большой чертеж, но тонны и футы сегодня словно смеялись над ним, а он, по правде говоря, думал вовсе не о них, а об этой чаровнице с золотистыми глазами. Мрачно выругавшись, Лок вынул кнопки, скатал чертеж и сунул его в цилиндрический футляр — целый ряд их выстроился вдоль стены. Остается только надеяться, что хороший ужин в компании Джедедии в отличном пансионе миссис Пибб повысит его тонус. Он подошел к окну, чтобы закрыть ставни — комната не так вымерзнет за ночь. Рабочие давно уже ушли, была видна только одинокая фигурка у массивной балки. Или это плод его воспаленного воображения? Да нет…
Черт побери эту несносную девицу! После всего, что было прошлым вечером, какого дьявола ее опять сюда занесло? Он видел ее несколько раз на верфи, с этими ее красками и кистями, — то из окна модельного цеха, то со стапелей «Одиссея», но они благоразумно держались друг от друга подальше — до вчерашнего вечера.
Ну и штучка! И в общество успела свой нос сунуть и этого своего надутого кузена выкупать, но с каким детски испуганным лицом она тогда бросилась из зала! Лок просто не мог не пойти за ней. А потом… Если бы кто-нибудь сказал ему, что он, Железный Мак, будет, сидя в сугробе, целоваться с внучкой своего заклятого врага и что они оба совсем потеряют голову от этого занятия — да он бы просто посмеялся!
Что больше всего путало Лока, это то, что он с ней совершенно забывал обо всем, теряя контроль над собой. Он знал, к чему это ведет — он видел отца в те страшные годы после смерти матери. Он поклялся, что никогда не позволит себе подобной слабости. Мужчина всегда должен управлять своими эмоциями, быть в состоянии холодно оценивать ситуацию и достигать поставленных целей. Это никуда не годится, что сегодня он не менее десяти раз вспомнил, какие сладкие у нее губы. Какая-то вахиня! А ведь, честно говоря, она его вывела из терпения с самого первого дня их знакомства. И ведь он сразу понял, что она не такая, как кажется. Под внешностью девчонки-оторвы таилась такая мягкая, ранимая душа, и ему так хотелось разделить ее боли и заботы и поделиться с ней своими! Лок даже присвистнул от этих опасных мыслей и резким движением захлопнул ставни. Эк, куда его занесло! Он опустил засученные рукава рубашки и потянулся за своим видавшим виды гороховым пальто. Нет, у него не будет мира в душе, пока Констанс Латэм будет болтаться здесь по его владениям, а мысли о ней — у него в голове. Впрочем, видимо, это вещи связанные. Сейчас он ей раз и навсегда объяснит, что Латэмам тут не место.
Вот он уже на территории верфи, огибает распиловочный цех; там его гордость, последнее нововведение — паровая пила, которая почти мгновенно превращает бревно в ребро шпангоута; раньше это долго и со страшным напряжением сил делали два пильщика — один наверху, другой внизу глубокого колодца. Его тяжелые сапоги почти утонули в глубоком слое опилок. Обогнув штабель бревен, он подошел к ней.
Констанс сидела на балке спиной к нему, голова ее была закутана в шерстяной платок, кисть в ее руке быстро сновала от палитры к холсту, укрепленному на груде обрезков. Да, это был «Одиссей». Были уже набросаны очертания мачт, правда, без парусов, но корабль уже разрезал носом океанские волны, устремляясь прямо в багровые штормовые облака, клубящиеся на горизонте. Лок почти ощутил брызги от пены из-за борта — так живо была написана картина. Да, это работа не дилетантки. Все свидетельствовало о подлинном таланте и неплохой технике живописи. Лок сделал еще шаг, чтобы рассмотреть картину поближе.
— Еще минутку, Мэгги! — пробормотала Констанс. — Пока светло, я уже заканчиваю…
— Мне кажется, до конца еще далеко, — заметил Лок.
Констанс подскочила и от неожиданности поставила на картине белую кляксу.
— Черт, — выругалась она.
Бросив презрительный взгляд через плечо, она поспешно принялась за исправление неловкого мазка.
— У вас уже сложилась неприятная привычка, мистер Мак-Кин, преследовать меня.
— Преследовать вас — на моей собственной территории, мисс Латэм? Простите, но это звучит несколько странно. Кстати, мне нравится ваша работа, но, я повторяю, она не производит впечатления завершенности.
Восстановив нарушенную гармонию в картине, она завернула палитру и кисти, сложила их в холщовый мешок и встала.
— Ну, по крайней мере, мачты на месте, — отозвалась она, бросив взгляд на корабль, служивший моделью для ее картины. — Вы, я вижу, скоро спустите его на воду.
— Да, где-то через пару-другую недель, наверное.
— Ну, тогда, скажите, какие на нем будут паруса, чтобы вид был законченный.
Это ж надо — он ей сделал замечание, а в ответ получил задание! Не моргнув глазом, Лок сообщил ей полный список брамсов, кливеров и гиков, а в заключение спросил:
— А не проще ли было изобразить его в доке?
— А разве вы так его видите? Разве не бегущим по волнам под порывами норд-веста? — В ее голосе было почти презрение.
— Романтично, но лучше бы не надо, а то паруса порвутся, — откликнулся он. — Знаете, зачем ему нужна скорость? Это обеспечит самые высокие фрахтовые ставки. Я бы нарисовал, как «Одиссей» разгружает тюки с чаем и прочими товарами, и через год, я думаю, так и будет…
— Этот ваш практицизм не мешает вам мечтать?
— Никогда!
— Хорошо быть таким уверенным в себе. — Она задумчиво посмотрела на него, потом опустила глаза. — Я оставила пальто в вашей конторе. Спасибо. Рада, что вы вроде бы не пострадали из-за его отсутствия.
Лок поглубже засунул руки в карманы. Она довольно прозрачно напомнила ему об их вчерашней встрече, и чем она кончилась.
— Пожалуйста, не стоит вспоминать о таких мелочах.
— Для меня это не мелочь…
Лок бросил на нее тревожный взгляд. Опять это непередаваемое ощущение — как будто шагаешь со скалы в никуда… Вот сейчас он утонет в золотых глубинах ее глаз, упьется диким волшебством ее чувственных губ. Она не будет сопротивляться — он это знает (в нем уже говорило мужское самолюбие). Он сжал ладони в кулаки — нет, он не протянет своих рук к ней, хотя она и ждет его объятий.
— Вам не следует сюда больше приходить, — резко сказал он, сам удивленный грубой хриплостью своего голоса.
— Почему? — пораженная, расширенными глазами она уставилась на него.
— Вы знаете почему.
— Нет, не знаю. — Она попыталась засмеяться.
— Нельзя.
— Потому что мой дед подвел вашего? Но как? Никто не хочет мне об этом рассказывать…
— Алекс Латэм в самый критический момент прекратил финансирование и разорил нас. Мой отец все потерял. Жену, дело, потом и жизнь.
— Но почему, почему Алекс так сделал? Должна же была быть какая-то причина, какой-то мотив!
— Для Латэмов это не обязательно.
Это звучало как оскорбление и в ее адрес, ее щеки зарделись ярким румянцем. Она оборвала платок с головы и сделала шаг в его сторону.
— Это поэтому вы меня так боитесь, Лок Мак-Кин?
— Что за глупости!
— Ну, так почему же на этот раз вы убегаете? — спросила она, проведя рукой снизу вверх по его пальто.
Он перехватил ее кисть, и в его, еще более охрипшем голосе слились угроза и предупреждение.
— Играете с огнем, Констанс…
— Это лучше, чем замерзнуть в этой пустыне, — пробормотала она, слегка пошатнувшись в его сторону и глядя ему прямо в глаза.
— Обожжетесь! — резко сказал он, а сам подумал: «Мы оба обожжемся…»
— Может быть… Ну и плевать! — В ее лице появилось что-то бесшабашное.
Порыв ветра подхватил прядь ее волос и бросил прямо ему в лицо — в ноздрях у него защекотало от пряного аромата тропических цветов. Лок почувствовал, что он все меньше и меньше способен владеть собой. Он резко отстранил ее от себя.
— Черт тебя побери! Что за игру ты затеяла?
— Ну что ты! Какая уж тут игра с таким уверенным в себе мужчиной. — Констанс одарила его снисходительной улыбкой — так все понимающий взрослый улыбается несмышленому ребенку, и взялась за холст и мешок с красками.
— А вот и ты, Мэгги!
Лок повернулся и увидел ту самую рыженькую служанку, а рядом с ней одного из своих рабочих — широкоплечего темноволосого ирландца с лицом боксера по имени Тип Мэддок. Глаза у Мэгги сияли — чувствовалось, что одним поцелуем у них не обошлось. Он нежно поддерживал ее за локоток.
— Ой, простите, мисс! — сказала Мэгги, покраснев. — Мы заговорились и забыли про время…
— Ну, по крайней мере, хоть ты не потратила его зря, — отозвалась Констанс и бросила взгляд на Лока. Он заскрипел зубами. Вот и награда за его сдержанность! Боже, эта девчонка сведет его с ума!
Мэгги сделала Локу книксен и с любопытством посмотрела на Констанс.
— Тип готов нас проводить, если вы готовы. Констанс поймала яростный взгляд Лока и улыбнулась ей в ответ.
— Спасибо, Мэгги.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Невеста мастера - Дэвис Сьюзан

Разделы:
12345678910111213141516171819Эпилог

Ваши комментарии
к роману Невеста мастера - Дэвис Сьюзан



Мне понравилось. Автор описывает вражду двух семейств. Гг с сильными характерами...и долей юмора. Вот только никто не высказывает своего мнения такие высокие баллы. а сказать нечего?
Невеста мастера - Дэвис СьюзанGala
5.04.2014, 0.44





Мне тоже понравился. Интересные ГГ-и.10 из 10.
Невеста мастера - Дэвис СьюзанТико
8.04.2014, 21.45





Кто читал дайте аннотацию плиз.
Невеста мастера - Дэвис СьюзанВафля
8.04.2014, 22.10





Много жестокости.
Невеста мастера - Дэвис СьюзанКэт
23.09.2015, 14.29





Рекомендую.динамично,интересно и нет жестокости,в меру всего,хотя может небольшое несоответствие rnпо ист. Фактам, а так приятный слог и море удовольствия....
Невеста мастера - Дэвис СьюзанАгнушка
24.09.2015, 10.07








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100