Читать онлайн Кабала, автора - Дэвис Пэтти, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Кабала - Дэвис Пэтти бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.43 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Кабала - Дэвис Пэтти - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Кабала - Дэвис Пэтти - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дэвис Пэтти

Кабала

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2
Сара

Событие, от которого Сара ожидала, что оно перевернет всю ее жизнь, таковым не оказалось. Ей было семнадцать лет, когда она потеряла невинность, – а готовилась она к этому долгие годы, внимательно вслушиваясь в детализированные описания Марка, катаясь ночами по постели в обнимку с подушкой, примеряясь к тем позициям, о которых узнавала в разговорах с братом. Она открыла, что ее собственное колено очень хорошо подходит для тренировки поцелуев, и, невзирая на то что подушка являлась весьма отдаленной копией мужчины, она училась обнимать ее ногами или запихивала под себя. Сара представляла, что, когда это произойдет на самом деле, скорее всего, оно будет похоже на россыпь сияющих звездочек, остающихся в небе после фейерверка. И земля у нее под ногами будет уже иной, и сама она, Сара, вдруг преобразится. Не так, конечно, чтобы это сразу бросилось в глаза – нет, но все же заметно. Знакомые будут останавливаться и озадаченно задавать вопросы типа «Ты решила сменить прическу?» или «Ты, никак, сбросила вес?».
Она чувствовала, как это приближается, будто сама судьба наступает ей на пятки. И она уверилась в этом, когда однажды после обеда отправилась с Марком в Санта-Монику, где наткнулась на цыганку, которая посмотрела в хрустальный шар, разложила перед собой карты и известила Сару о том, что вот-вот в жизни ее наступят перемены. Сара заплатила ей пятнадцать долларов и вышла из темной будки под яркое солнце, где ее ждал Марк.
– Ну, что она тебе наговорила? – спросил брат, когда под крики чаек они пошли вдоль пирса, в бетонные опоры которого с шумом ударяли волны. Ветер с океана приносил мельчайшие солоноватые брызги и запах попкорна.
– Она сказала, что скоро меня ждут перемены.
– Какие?
– Не знаю. За детали, наверное, нужно платить дополнительно. Видимо, чтобы не жалеть о потраченных пятнадцати долларах, мне придется самой побеспокоиться об этих переменах.
Но цыганке Сара поверила, ей казалось, что она знает, чего ей ждать. В ту ночь она еще прилежнее отдалась тренировкам, используя пальцы в качестве зонда и погружая их в себя на всю имевшуюся в ее распоряжении длину. Исследование проводилось с помощью двух пальцев, поскольку, как она вычислила, их толщина ближе всего соответствовала диаметру члена, хотя, и Сара была в этом уверена, последнему полагается быть все же чуточку длиннее. Единственной информацией, которую до сих пор никак не удавалось получить ни от Марка, ни от его друзей, являлись усредненные параметры. Послушать их всех, так выходило, будто у каждого эта штука достигает таких размеров, что ее приходится складывать – для того, чтобы застегнуть брюки. Сара отдавала себе отчет в том, что это явное преувеличение, и все же, все же – очень может быть, что два пальца – явная недооценка реального предмета.
Уже перед самым началом летних каникул Сара внезапно поняла, кто это будет. Натан. Ошибиться здесь невозможно. Оба они аутсайдеры, за годы учебы так и не ставшие в школе своими. Подруги недолюбливали Сару за то, что она предпочитала им общество ребят, а мальчишки-сверстники – за то, что она без всякого труда определяла, кто из них чего стоит. Уж слишком умной и ловкой она была, а еще плевать всегда хотела на то, что о ней подумают. Так что свой обед Сара, как правило, съедала в одиночестве, листая последний номер журнала для автомобилистов «На дорогах и треках» или зачитанный томик «Постороннего» Альбера Камю.
На уроках истории Натан вечно усаживался за ней, и затылком Сара постоянно чувствовала его взгляд, скользящий от макушки вниз, вдоль спины. Изящного сложения, с интересной бледностью, почти блондин – если бы волосы его почаще бывали на солнце. Он выглядел так, будто в то время, когда все ребята болтаются где-нибудь на улице, его родители заставляют сына отрабатывать гаммы на пианино. Походка у него была довольно странной, раскачивающейся – словно нога его ступала не на твердь земную, а на пружинный матрас.
Сара отдавала себе отчет в том, что оценивает его, примеряет к себе, – хотя и не совсем понимала, почему именно его. Не желая размышлять на эту тему, она решила пойти на поводу у провидения – и рванулась вперед. Придя на вечеринку, которую устроил кто-то из одноклассников, пользуясь отъездом родителей, Сара сразу увидела Натана. Он сидел на кушетке и прихлебывал пиво, вежливо отвернувшись от соседствовавшей с ним парочки, готовой растаять в объятиях друг друга. Тут-то Сара и вспомнила о пророчестве цыганки. Она пересекла комнату и опустилась на колени у самой кушетки.
– Привет, Натан. Можно я глотну из твоей банки?
– Давай.
Он передал ей банку с пивом и, чуть повернув голову, уставился на то, как Сара будет пить.
Она кивнула на обнимающуюся парочку.
– Им стоит подняться наверх, во всяком случае, если они не хотят оскандалиться прямо здесь, а?
– Пожалуй. – Он неуверенно рассмеялся.
– Или это нужно сделать нам.
– Нам?
Сара поднялась, протянула ему руку.
– Пойдем.
Пока они поднимались по лестнице, в комнате звучала «Сатисфэкшн»
type="note" l:href="#n_2">[2]
в исполнении «Роллинг Стоунз», и Сара от всей души надеялась, что так оно и будет.
– А мне и в голову не приходило, что я тебе нравлюсь, – признался Натан, когда они закрылись в одной из гостевых спален.
Вся штука заключалась в том, что Сара вовсе не была в этом уверена. Решение подняться с ним наверх родилось только что – вспыхнуло в мозгу картинкой, и чей-то голос произнес: «Сделай это сегодня же вечером, с ним». Но, может быть, ей следовало бы испытывать другие, более острые чувства – волноваться или нервничать? Собственное спокойствие пугало ее. Ощущение вины уже положило на плечо Саре свою руку, холодные пальцы скользнули к горлу, и, чтобы вырваться из этих объятий, она потянула Натана на кровать и стала целовать его. Ответные его поцелуи оказались страстными и влажными, он напоминал соскучившегося по ласке щенка, шея сзади покрылась бисеринками пота. Сара провела ладонями по его плечам – они тоже были мокрыми. Мелькнула мысль: нужно успеть закончить все это до того, как один из них утонет, однако она понимала, что он ждет ее согласия.
Опустив руки, Сара потянула за ремень, начала расстегивать пуговицы на его джинсах. Пальцы Натана тоже пришли в движение: он задрал вверх ее юбочку, принялся стаскивать с нее трусики. Сара же, положив руки ему на бедра, спихивала с него штаны до тех пор, пока, по ее мнению, Натан не оказался достаточно раздетым. Затем правая рука ее скользнула глубже, нашла его член и обхватила его – по своим размерам он оказался больше, чем два ее пальца, которыми она тренировалась. По-видимому, ей будет больно. Но ведь кроме боли будет что-то еще?
– Что это ты делаешь? – спросил ее Натан, отпрянув в сторону.
Только сейчас до Сары дошло, что пальцы ее ощупывают, изучают каждый сантиметр его плоти.
– Ничего, – ответила она, притягивая его к себе. Не могла же она сказать, что занималась измерениями!
На какое-то мгновение она мысленно сделала шаг назад, готовя себя к той боли, что вот-вот, она знала, придет. Слушая прерывистое, резкое дыхание Натана, Сара думала о том, какая это несправедливость, что в самый первый раз девушка должна испытывать боль, а ее напарник – нет. Значит, скорее всего, Бог – тоже мужчина.
В то время, когда Саре приходилось стискивать зубы, дыхание Натана сделалось еще быстрее, с губ его срывалось «Боже! О Боже!», что было абсолютно понятно, поскольку Господь был явно на его стороне. Но его заклинания и боль, которую он ей причинял, Сара еще могла вытерпеть. Звук же, который он издал в тот момент, когда кончил, пронзил ее, как током – словно ножом провели по стеклу. Натан сделал выдох, тихий и печальный, какой вырвался бы у человека, увидевшего через окно искалеченную кошку.
– С тобой все в порядке? – спросил Натан, как она и ожидала, зная, что все парни обязательно об этом спрашивают после первого раза. Господь предначертал им терпеть боль, а парням так хочется услышать, что никакой боли и вовсе не было.
– Угу. А с тобой?
– Да, да! Это что-то невозможное!
Ступени лестницы вернули Сару в шум и хаос вечеринки. Ощущение вины вновь навалилось на плечи. Ей казалось, что ее тяжелая поступь сотрясает весь дом. Значит, она все-таки сделала это – вовлекла себя в такое, откуда не так-то просто выбраться.
С банкой пива в руке Сара вышла на воздух и направилась к бассейну. Ей не хватало драматизма ситуации; она ждала, что вложенные в пророчество гадалки пятнадцать долларов обернутся вдруг бурей чувств – изменившим всю ее жизнь очистительным дождем, цена которому – миллионы. Ну ладно, что-то и в самом деле случилось – она потеряла невинность, – но в этом ощущении Сара не находила ничего особенного. Зато Натан теперь наверняка считает, что она будет носить его бейсбольную шапочку, или свитер, или какой-нибудь символ, обозначавший их принадлежность друг другу.
В темноте она молча смотрела в черную воду бассейна. Странное дело: придя в возбуждение, он показался ей совершенно иным; внезапно ей захотелось, чтобы ничего этого не было. Неужели теперь всегда будет так? Сбрасывая одежду, принцы станут превращаться в лягушек? Значит, секс окажется делом более трудным… в отличие от ее представлений.
Возвратившись в гостиную, Сара заметила, что Натан не сводит с нее взгляда, а лицо у него такое, будто он сочиняет поэму. В конце концов она подошла к телефону, позвонила Марку и попросила его забрать ее.
– В зависимости от того, как на это смотреть, – сказала она брату, усевшись в его «мустанг» 64-го года с замененным двигателем, – либо цыганка все наврала, либо потеря невинности вовсе не такое уж великое событие в жизни, как я ожидала.
Марк посмотрел на нее. Салон машины освещался желтоватым светом уличных фонарей.
– Ты разочарована? Испытываешь злость? Что?
– Я просто чувствую себя… ужасно. Боюсь, что буду вынуждена обидеть его. Или уже сделала это, о чем сам он еще не догадывается.
Натан стал тан часто звонить ей, что Сара уже подумывала, не попросить ли родителей сменить номер их телефона. Говорил он в трубку с такими предыханиями, как будто разговор застал его в момент оргазма.
– Тебя просит Натан! – нараспев кричал через весь дом Марк.
– Меня нет!
– Поздно! Я сказал, что ты сейчас подойдешь!
– Сукин ты сын!
– Сара, следи за своим языком, – внезапно возникал в воздухе голос матери, обычный в тех случаях, когда дети позволяют себе малейшее отступление от литературных норм.
– Марк, он сведет меня с ума, – заявила Сара через неделю.
Они сидели на крыше, единственном месте, откуда акустические колебания воздуха, вызванные их беседой, не достигали чутких ушей матери. Стояла теплая летняя ночь. Ветер нес с собой запахи океана, в ясном звездном небе висела половина луны. Там, в немереных далях, куда-то шагал Орион.
– Ну так скажи, что тебе просто захотелось попробовать, что не стоит ему видеть в этом ничего иного, – предложил Марк.
– Типично мужская психология.
– Другой у меня нет.
– Ты и в самом деле так холоден со своими девушками? То есть ты ложишься с ними в постель, а потом говоришь, что это ровным счетом ничего не значит?
– Между нами?
– Абсолютно.
– Нет, но своим друзьям я говорю, что это именно так.
Сара расхохоталась.
– Это как зарубки на прикладе ружья?
– Нечто вроде. Да.
Так Сара смогла вписать еще один параграф в день ото дня уточняющийся справочник по практическому поведению мужчин. Секреты – и не только от девушек, но и от своих же приятелей – все должно работать на создание и сохранение имиджа. Все – во имя игры.
В тридцати пять лет Сара могла вспомнить всего несколько переживаний, которые и в самом деле ломали привычное течение ее жизни, хотя она постоянно ждала и искала их. Это было ее больным местом в отношениях с мужчинами – чрезмерные надежды. С каждым из них, во всяком случае, в самом начале, ей казалось, что пучины морские вот-вот расступятся перед ней, что горы сдвинутся со своих мест. Но повторялось одно и то же: ужин становился все менее волнующим и все более молчаливым; секс, начинавшийся с марафонских дистанций и всех мыслимых позиций, да еще стимулировавшийся маслом для массажа и нежными словами команд, начинал походить на безнадежную и скучную стометровку. Флакон с маслом пылился под кроватью, а сам сеанс стал настолько кратким, что никому из партнеров и в голову не приходило проявить хоть какую-то изобретательность.
В своем стремлении раскусить мужчин Сара преуспела – ни одному уже не удавалось подарить ей ощущение чистой, ничем не замутненной радости. Она никогда не опускалась до различных уловок, к которым обычно прибегают женщины. Да взять хотя бы Белинду, ее лучшую подругу, – та даже удовольствие получает от этих хитростей. Сара несколько раз пыталась предупредить ее, но Белинда вечно отмахивалась:
– Ты же ничего не понимаешь. Он совсем другой. Он по-настоящему искренен.
Само собой разумеется, что «он», кем бы ни был, вовсе не стремился к искренности. К ней, насколько Сара могла судить, не стремился никто из мужчин.
Последним увлечением Белинды стал продюсер из Голливуда, женатый на довольно-таки способной актрисе и, по-видимому, уже не живущий с нею. Он сообщил Белинде, что после нескольких попыток примирения и последовавших за ними неурядиц он уже вполне созрел для развода.
– Теперь я в этом просто уверен. В эмоциональном плане мы с ней давно уже не муж и жена. Фактически нам осталось только оформить бумаги, – заявил он Белинде, а та по телефону рассказала об этом Саре сразу же после первого свидания, которое закончилось всего лишь холодной пиццей у него дома.
– Ради Бога, – ответила ей Сара, – скажи, пусть приходит к тебе тогда, когда закончит с разводом. Иначе ты можешь сойти с ума в ожидании.
– Но он сказал, что хочет быть со мной по-настоящему честным. Все мне рассказал о своем браке, да и о предыдущем тоже. Это чтобы я ничему не удивлялась.
– Вот как? Держу пари, что его жена все-таки удивится, поскольку она пока еще не бывшая его жена. А что он вообще МОГ БЫ тебе сказать, Белинда? Только то, что, по его расчетам, поможет уложить тебя пару раз в постель.
В этом Сара оказалась на удивление прозорливой. Роман с продюсером свелся к нескольким вечерам, когда они занимались любовью; спать вместе они не спали, в ресторанах и кинотеатрах не появлялись, и звонил-то он ей только изредка. А последний раз из своей машины – чтобы поставить ее в известность о том, что «в плане эмоциональном» он «еще не готов порвать со своей женой». Поэтому встречаться с Белиндой больше не может.
Белинда явилась к ней вся в слезах, и Саре пришлось одновременно успокаивать подругу и заниматься ее образованием.
– Знаешь, почему он никогда не появлялся с тобой в городе? – спросила она, пока Белинда опустошала картонку с бумажными носовыми платками. – Да он просто боялся, что об этом пойдут сплетни и жена устроит ему разнос. Вот какое понятие о совести у этого ничтожества. Ему не хотелось, чтобы тебя видели рядом с ним.
С самой Сарой такого не случалось. Она сразу же понимала, что этот – лжец, и вариант «почему бы нам не поесть пиццы у меня дома» никогда бы не сработал. Не бывало у нее и таких приступов тоски, как у Белинды, – у той слезы брызгали из глаз всякий раз, как только из автомобильного приемника раздавалось что-нибудь вроде знаменитого хита «Мост над бурными водами». Для Сары проблема состояла в том, что и взлетов у нее тоже не было – обезопасив свое сердце от посягательств со стороны мужчин, она лишила последних возможности даже приблизиться к нему.
Фантазия ее не знала пределов. Лежа ночью в постели, Сара позволяла воображению довести себя до такого оргазма, который не мог бы вызвать ни один мужчина в реальной жизни. Безусловно, они присутствовали в ее ночных видениях, как, впрочем, и женщины, хотя в действительности Сару не очень увлекала мысль заняться любовью с существом во всем себе подобным. Но тем и прекрасны были фантазии, что в них не существовало никаких запретов или ограничений.
При желании там можно было сменить все: сцену, действующих лиц, декорации. Две женщины и мужчина вдруг превращались в двух мужчин и женщину – если так было интереснее. Но чаще это все-таки были две женщины и мужчина, и Сара могла представить себя кем угодно – хоть мужчиной. В ночном мире это было совершенно естественным: иметь член и чувствовать, как он все глубже проникает в женское тело, которое становится все более влажным, которое напрягает все свои мускулы, чтобы выжать из него все до капли. Однако тут же Сара могла стать женщиной – любой из двух, собственно говоря. Той, что лежала на спине, раскрыв свои ноги навстречу мужчине и свой рот – навстречу женщине, что сидела на ней верхом. Она знала вкус женщины – густой и сладкий, она стремилась к нему, ей не терпелось ощутить его кончиком языка. Она слышала, как женщина, сидящая на ней верхом, просит ее войти еще глубже, до конца, до самого конца.
Но в реальной жизни Сара даже мимоходом не возвращалась к этим видениям. С повседневностью у ее фантазий не было ничего общего.
Естественно, время от времени игра ее воображения несколько заземлялась. И тогда в ночных сценах присутствовали лишь двое – он и она. И тогда она уже не металась между телами наподобие некоего беспокойного духа, способного вселяться в кого угодно. Тогда ей хотелось быть самой собой. В таких мечтаниях Сара была более ненасытна, нежели в обычной, непридуманной жизни. Она слышала его голос, шепчущий о том, как он истомился по ней; она чувствовала, как ладони его ласкают ее груди, как губы его скользят вниз и зубами он начинает покусывать ее соски. И сама она в ответ начинала шептать, что любит, что не может никак насытиться им.
На самом же деле ни одному мужчине Сара не говорила еще, что любит его. Однажды ей показалось, что она полюбила, но это прошло. А занимаясь любовью, она редко шептала что-то, не имеющее отношения к гениталиям.
Удовлетворение, которого она достигала ночными фантазиями, было куда глубже и острее ее переживаний с мужчинами. Низкий стон плыл по комнате, и Сара осознавала, что это ее голос, равно как и ощущения и, иногда, слезы. Ей так хотелось, чтобы все повторилось на самом деле, ей хотелось заблудиться, потеряться в настоящем мужчине, из плоти и крови. К сожалению, это были лишь сны, лишь героям видений удавалось проделывать с ней такое. Только все они были безлики.
Возможно, что эта безликость и упрощала все дело. Ни имени, ни глаз, в которых можно утонуть, ни полуулыбки – загадочной или обольстительной, ни легкой грусти, напоминавшей бы о прежнем любовнике, – один секс, обжигающе-жаркий секс морозным зимним утром в номере парижской гостиницы. Или в летней полдень в Центральном парке. В мире ее воображения секс существовал в виде безымянных языков пламени, неизвестно откуда взявшегося и не оставляющего после себя ничего. И не было ничего опасного в том, чтобы этот огонь поглотил тебя.
И все же бывали иные мгновения. Сара никому не говорила об этом – ни Белинде, ни Марку. Грусть просачивалась по утрам сквозь оконные рамы с неясным, серым рассветом, и ни разу ей не удалось застать Сару спящей. Но и в эту минуту сны еще не уходили безвозвратно, их следы влажно поблескивали на внутренней поверхности ее бедер, прикрытые рукой, как бы не желавшей их отпускать. Сквозь тяжелые, но не сомкнутые веки грусть проникала в самое сердце. А оно, сердце, хорошо знало Сару, оно-то и облекало ее одиночество в такую четкую форму, оно-то и придавало ему тяжесть. Именно собственное сердце подсказывало, что никто, никто в реальной жизни не сумеет преодолеть высоченные стены, перебраться через ров, чтобы спасти ее из этого страшного замка и пустыми, холодными ночами согревать ее тело всеми возможными способами, думая о которых она сходит с ума. Да, вряд ли что-то в повседневных буднях сможет подействовать на нее с такой же остротой… вот что говорил этот мрачный гость, покидавший ее тут же, как только на небо поднималось солнце.
А может, и наоборот? Может, настоящий мир, в котором Сара жила, со всем его безразличием, с его предательствами и не уходил из ее комнаты?
Известие о том, что Сара стала художником по костюмам на киностудии, удивило всех, кто ее знал. Родители привыкли хвастать сыном-юристом, тот же факт, что она захотела одевать актеров, создавать их гардероб, смущал и отца, и мать.
– Они что, сами одеваться не в состоянии? – спрашивала мать.
– Дело вовсе не в этом, – объяснила ей Сара. – Ведь нельзя же позволить каждому следовать собственным представлениям о моде.
– Клэр, – добавлял отец, – да тебе радоваться нужно, что она не пошла в механики.
Попытки Сары объяснить Марку, почему она тан поступила, чуть было не вылились в покаяние. Сара едва не проговорилась.
– Иллюзии, фантазия – вот что мне больше всего нравится. Я помогаю людям создать вокруг себя мир вымысла.
Это было почти то же самое, что признание.
Белинда творила прически для актеров, занятых в первом Сарином фильме. Тогда-то они и подружились. Позже им пришлось бок о бок поработать еще в нескольких картинах, но даже и не будь этого, каждодневные и неоднократные телефонные звонки стали для них нормой. Про себя Сара решила, что если когда-нибудь она все же позволит кому-то заглянуть ей в душу, то это будет Белинда. Пока же ничего такого не намечалось. По-прежнему она жила скрытой от чужих глаз жизнью, играя в прятки с собственным воображением, не пуская в свой мир никого.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Кабала - Дэвис Пэтти

Разделы:
Пролог123456789101112131415161718192021222324

Ваши комментарии
к роману Кабала - Дэвис Пэтти



Это просто шиздец
Кабала - Дэвис ПэттиЭлен
4.09.2011, 22.49





jkia jka
Кабала - Дэвис Пэттиvano
22.12.2012, 12.55





Да-а, есть над чем задуматься. В принципе интересно, но некоторые сцены коробили.
Кабала - Дэвис ПэттиКристина
19.03.2014, 10.05





Кошмар... Наверное,в детстве была обделена любовью родителей,отсюда и протест /а ведь автор - дочь 40-го президента США./
Кабала - Дэвис ПэттиЧитатель
19.03.2014, 10.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100