Читать онлайн Кабала, автора - Дэвис Пэтти, Раздел - 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Кабала - Дэвис Пэтти бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.43 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Кабала - Дэвис Пэтти - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Кабала - Дэвис Пэтти - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дэвис Пэтти

Кабала

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

21
Сара

До приезда Энтони у Сары оставалось около часа. Он сказал ей только, что их ждут где-то на ужин – в маленькой компании его друзей. И ни слова больше. Впервые он изъявил желание представить Сару кому-то из своих приятелей. На протяжении всех тех месяцев, что они были вместе, Сара встречалась лишь с его деловыми партнерами, с актерами, снимавшимися в его фильмах, – но ни разу с его друзьями.
История их взаимоотношений вполне могла бы начаться на необитаемом острове; они жили как бы в изгнании, за пределами мира обычных людей. Предоставленные сами себе – большую часть времени, во всяком случае. Эллисон явилась исключением, равно как и Рэнди. Оба были всего лишь гостями – и задержались они ненадолго. Сегодняшний же вечер нес с собой перемены; Сара изо всех сил старалась скрыть некоторое беспокойство.
Против ожидания, Энтони подъехал раньше, чем обещал. Сара в это время была занята тем, что разгружала сумку с купленными продуктами; входную дверь она оставила открытой. Возня в кухне настолько поглотила ее, что, до тех пор пока Энтони не подошел к ней вплотную, она не слышала его шагов.
– Господи, как же ты напугал меня! – воскликнула Сара, поворачиваясь к нему лицом.
– Прости меня, но дверь была распахнута. Я принес тебе подарок. – Он протянул ей небольшой пакет с маркой фирменного магазина дамского платья. – Мне хочется, чтобы ты надела их сегодня вечером, хорошо?
Сара развернула пакет и вытащила из него пару черных нейлоновых чулок, украшенных сверху широкой кружевной лентой, под которой совсем не видна была эластичная резинка.
– Значит, долой подтяжки? – спросила Сара.
Она почувствовала, что краснеет, – так бывало всегда, когда Энтони говорил ей, как она должна одеться. В последнее время подобное случалось все чаще.
Энтони отвел рукой ее волосы, прижался губами к шее.
– По-моему, сейчас нет нужды говорить тебе, что еще следует надеть, а что – нет. Согласна?
– Да.
– До встречи.
– Спасибо, Энтони.
Но это было сказано уже ему в спину.


Чулки лежали на кровати, а Сара копалась в шкафу, пытаясь посмотреть на себя со стороны глазами Энтони. В конце концов выбор был сделан: черное шелковое платье без рукавов, а сверху длинный жакет. Платье с боковым разрезом доходило до колен. Держа его в руках перед зеркалом, Сара прикидывала, насколько высок разрез, позволит ли он, как хотелось Энтони, обойтись без белья, и не арестуют ли ее за безнравственный туалет. Если не забывать о том, что ноги все время должны быть скрещенными, то, похоже, обойдется.
На приготовления ушел почти час – для Сары это было неслыханно. Обычно ей хватало пятнадцати минут. Она сунула голову в вырез платья, позволив шелку скользнуть вниз, по черному лифчику, затем холодком прошелестеть по обнаженной коже и упасть наконец на нейлон чулок. Постепенно Сара привыкала надевать платья прямо на голое тело; когда она сидела в ресторане, воздух из кондиционера ветерком пролетал меж ее ног, от ощущения свежести по животу шла приятная легкая дрожь. Вот уже несколько месяцев Энтони не давал ей раздеться самой – и срывал он с Сары не только одежды. Как бы наждачной бумагой он тер ее душу в тех самых местах, на полировку которых у Сары ушли годы, – слой за слоем осыпался вниз лак, обнажая под собой голую древесину. Иногда Сара сбрасывала одежду, становилась перед зеркалом и долго рассматривала в нем свое тело, походившее на ежесекундно меняющееся изваяние. И поражалась тому новому, что обнаруживала вдруг в своей наготе.
Вот так же стояла она сейчас, изучала взглядом собственное отражение и хмурилась. Она заметно похудела. Платье в талии казалось слишком свободным. Саре пришлось подойти к шкафу, чтобы разыскать пояс.
В последнее время поздние трапезы потеряли для Сары всякую привлекательность. Еда во рту приобретала какой-то странный привкус, желудок с трудом воспринимал даже самые изысканные блюда. Причина была Саре известна: продолжавшиеся телефонные звонки. В трубке теперь звучал мужской голос, грозивший возмездием за то, что она выбрала себе в подруги человека с душой Иуды. «Ляжет на тебя печать проклятия Господня», – возвещал голос.
Сара никому не говорила об этих звонках. Пару раз телефон начинал трещать в присутствии Энтони. В обоих случаях она отвечала, что ошиблись номером. У родителей ее новых проблем пока не возникало, и Сара старалась уверить себя в том, что до тех пор, пока они живут в покое, она будет в состоянии справиться с неприятностями, выпадавшими на ее долю. Желудок с этим не соглашался.
Белинда не говорила ей ничего, и все же Сара подозревала, что ее подруге тоже звонят. Или шлют письма. Либо и то и другое сразу. Выглядела Белинда такой же похудевшей и изможденной, как сама Сара. Но ничего – еще пару недель, и все будет кончено, так или иначе. Во всяком случае, Сара очень надеялась на это.
Когда, открыв дверь, она замерла на пороге перед Энтони, тот послал Саре более долгий, чем обычно, взгляд. Затем он ступил в дом, осторожно поцеловал Сару, чтобы не смазать помаду, так редко появлявшуюся на ее губах, оценивающе кивнул. Обе ладони Энтони неуловимым движением прошлись по затянутым в черный шелк бедрам.
– Умница, – произнес он.
Они вышли из дома. Энтони направил машину к бульвару Сансет и, выехав на него, свернул в сторону океана. На минуту Саре подумалось, что они едут к нему домой. Может, Энтони просто разыгрывает ее? Дремавшее в ней недоверие неожиданно подняло свою отвратительную голову.
– Где же живут твои друзья?
– В Пэсифик Пэлисэйдс, прямо вдоль рифа. Со второго этажа открывается великолепный вид на океан. Ты и сама поймешь. Восхитительный.
– Ты говоришь как агент по продаже недвижимости.
– Правда? Но их особняк не продается. К сожалению. В общем, мы едем в дом Джея Пэгано. Ты ведь слышала о нем? Он выпустил два моих фильма. Мы с ним старые друзья. Там же, наверное, будет и его приятельница, временами она туда наезжает – в зависимости от того, разговаривают они друг с другом или нет. Кристина. А потом еще Стивен Сэдлер с супругой. Великий актер! Не теряю надежды когда-нибудь поработать с ним вместе.
При упоминании имени Джея Пэгано Сара внутренне содрогнулась и уже вполуха слышала конец фразы Энтони. Пэгано и вправду был продюсером – с весьма сомнительными знакомствами, следом за ним ползли слухи и предостережения; чаще всего люди говорили что-то типа «его лучше не раздражать» и «у него есть друзья, способные на все».
– Компания у тебя довольно опасная, – заметила Сара в тот момент, когда, свернув с дороги, машина остановилась перед массивными металлическими воротами. Если Энтони и услышал реплику Сары, то, во всяком случае, вида не подал.
Сам дом был скрыт от глаз не только тяжелыми створками ворот, но и кронами высаженных вдоль ограды деревьев. Энтони нажал на кнопку переговорного устройства. Женский голос из динамика спросил:
– Да?
– Энтони Коул.
Из динамика не последовало ни звука, зато створки ворот стали с негромким гудением расходиться в стороны, открывая взору двухэтажный особняк, расположенный как бы в глубине сцены, в самом конце длинной подъездной дорожки. По обеим сторонам двери изящно роняли к земле свои ветви две ивы, повсюду виднелись цветущие азалии и кусты роз. Пейзаж в стиле Моне, подумала Сара.
Дверь распахнула служанка.
– Добрый вечер, мистер Коул. – Поворотом головы она пригласила их пройти в гостиную. До Сары донесся приглушенный гул голосов, но на какое-то время ее внимание привлекла широкая, прихотливо изгибающаяся лестница, на стенах которой были развешаны картины, каждая в дорогой резней раме, с индивидуальным освещением; по ступеням спускался восточной работы ковер, стоивший, по-видимому, дороже всего Сариного дома, половина которого запросто уместилась бы в вестибюле. Энтони взял Сару за руку и повел на звук голосов.
Они ступили в гостиную, залитую мягким светом. Вокруг огромного, сложенного из камней камина в продуманном беспорядке были расставлены глубокие кожаные кресла. В гостиной сидели четверо.
– Энтони, рад видеть! – поднялся с кушетки Джей Пэгано.
Саре приходилось видеть его только на фотографиях, она была поражена тем, что макушка Джея едва доходила ей до плеча. Вот кого, должно быть, любят телохранители, подумала она, ведь в случае опасности Пэгано можно просто перекинуть через локоть, как полотенце. Под расстегнутой рубашкой на шее его виднелась золотая цепочка. Мужчины заключили друг друга в объятия, и лишь затем Энтони вспомнил, что с Сарой здесь еще никто не знаком.
Джей обеими руками сжал ее ладонь, но выражение его лица при этом было менее теплым, чем рукопожатие. В тонких, поджатых прямых губах, в глазах его пряталось нечто такое, что напомнило Саре птицу, озабоченную поиском корма. Джей жестом предложил гостям расположиться в креслах, рядом с теми тремя, кто пришел раньше.
– Тебе, Энтони, здесь все знакомы. Сара, это Стивен и Вероника Сэдлер, а эту даму зовут Кристина Дрэйк.
Кристина, бывшая, как Сара поняла, подругой Джея, оказалась не выше, чем он сам. Ее длинные белокурые волосы были стянуты на затылке в подобие конского хвоста. Пройдя мимо Сары с коротким «Привет!», она обняла Энтони.
– Приятно видеть тебя снова, дорогой, – проговорила Кристина неожиданным для ее телосложения низким голосом. Рука, которую она положила Энтони на бедро, заставила Сару задуматься: кто же еще – помимо Джея – был ее приятелем? Одета Кристина была в казавшуюся мятой блузку и юбку колоколом – Сару ничуть не радовало возвращение в моду этого, казалось бы, навсегда ушедшего стиля.
Стивена Сэдлера Сара узнала по его ролям, хотя сейчас ей никак не удавалось вспомнить ни одной конкретной. Его супруга восседала с видом высокомерного величия, оскорбительным и завораживающим одновременно. Вероника – удачнее для нее имени не придумаешь, решила про себя Сара. Для женщин этого типа фамилия представляется даже излишней. Такая в любом обществе сразу же даст почувствовать свое присутствие, и для этого ей не придется произнести даже слово. И внешность у Вероники тоже была броской: коротко подстриженные черные как смоль волосы, полные, чувственные губы, широкие миндалевидные глаза. Строгий черного бархата костюм от Донны Кэран и черные же туфли дополняли облик. Из драгоценностей Сара заметила только бриллиантовое обручальное кольцо и золотые, в виде тонких колец, серьги.
Они сидели полукругом, пили шампанское, о чем-то болтали. Сара не пыталась принять участие в общей беседе. Ощущение у нее было такое, что она впервые вышла в свет, что с Энтони она абсолютно незнакома и ей необходимо сейчас понаблюдать за ним со стороны. Кроме того, Сару пугала непринужденность, с которой общались хозяин и его гости. За темами, являвшимися предметом беседы – работа, Голливуд, съемки, – скрывалось нечто большее, но что именно, Сара не понимала.
В гостиной бесшумно, как и полагается в таких домах, появилась прислуга. Девушка остановилась на пороге и ждала, пока на нее обратят внимание, чтобы сообщить: ужин накрыт.
Профессиональный разговор продолжился и за столом – совместная работа Энтони и Джея на съемках в Греции, обсуждение новых лент. Сдержанный и элегантный обмен мнениями. Великолепная и явно очень дорогая сервировка, вышколенный официант, кружащий по столовой с огромным серебряным блюдом – рис, жареная лососина, овощи. И все же Сара никак не могла избавиться от ощущения, что в безобидных словах этих людей таился иной, лишь ей одной недоступный смысл. Вино из бокала она отпивала осторожными, крошечными глотками, так как заметила, что возникавший из ниоткуда второй официант внимательно следит за тем, чтобы уровень драгоценной влаги не понижался.
– Энтони сказал, что вы художник по костюмам, – обратился к Саре Джей, сверкнув через стол глазами.
– Да, главным образом на съемках телефильмов.
– Надо будет иметь вас в виду. Есть у меня на подходе пара картин.
Вот удача, подумала Сара, теперь мне светит заказ от мафии. Во всяком случае, если и не строчка в денежной ведомости, то хотя бы почтовый перевод.
– Благодарю, – ответила она вежливо. – От работы я не откажусь.
– И она вас не разочаровывает? – спросила Кристина. – Магазины, покупка туалетов, которые никогда не будут вам принадлежать?
– К счастью, я никогда бы и не надела большую часть того, что приходится покупать, – ровным голосом ответила Сара.
Ее не покидала мысль, что наряд Кристины был как раз одним из тех, которые она с удовольствием бы примерила на себя. Легкая неприязнь, возникшая к этой женщине в тот момент, когда Сара впервые увидела ее, с чудовищной скоростью разрасталась.
– Если вам понадобится совет, куда лучше пойти за покупками, я всегда буду рада помочь. К разочарованию Джея, я часто хожу по магазинам.
– Благодарю вас, но у меня уже появился и некоторый свой опыт. Обычно я знаю, куда мне пойти.
– Энтони и Джей ужасно сердились, когда мы были в Европе. Мне пришлось купить несколько новых чемоданов, чтобы упаковать все свои туалеты. А откуда вы родом, Сара? – Голос Кристины постепенно наполнился убийственным радушием.
– Я выросла в долине.
Повернувшись к Веронике, Кристина негромко сказала ей что-то по-французски. Обе рассмеялись, и Сара испытала внезапное желание задушить их – сначала одну, затем другую.
– Давно вы с Энтони знаете друг друга? – поинтересовалась Вероника глубоким грудным голосом, выговаривая каждый слог на французский манер.
– Около пяти месяцев, да? – присоединился к их беседе Энтони, отвечая за Сару.
Рука его под столом легла Саре на бедро, но поднялась не выше полоски кружев.
– Сара до сих пор не уверена, подходим ли мы друг другу. – Рука вынырнула на поверхность.
Кристина засмеялась.
– Еще бы, ведь ты такой независимый. Вы хорошо знаете нашего Энтони, Сара? Он до сих пор остается мужчиной-загадкой, или же от вас у него уже нет секретов?
– Кристина, прекрати, – резко сказал Энтони.
Она повернулась к нему с видом невинного возмущения.
– Но ведь теперь Сара – член семьи, не так ли?
– Я сказал – прекрати.
– Пусть продолжают играть, – заметил Джей, но настолько тихо, что Саре показалось: никто, кроме нее, этого не расслышал. Тонкие губы Джея сложились в подобие улыбки, он неотрывно смотрел на Кристину.
Стивен нервно кашлянул, прочищая горло.
– Надеюсь, что мы не на просмотре новой версии «Кто боится Вирджинии Вулф»?
Глядя Кристине прямо в глаза, Сара постаралась придать своему голосу все доступное ей спокойствие.
– Секретов у Энтони остается все меньше. Я вычисляю их в алфавитном порядке.
Она с трудом поборола в себе искушение спросить Кристину, не она ли один из секретов, скажем, на букву «Т» – «трахнуться побыстрее»?
Под невозмутимой гладью продуманно организованного ужина шла невидимая борьба двух течений. Пытаясь ослабить охватившее ее внутреннее напряжение, Сара сделала большой глоток вина. Повела глазами по сторонам в поисках союзника, остановила взгляд на Стивене – в случае нужды он единственная подходящая кандидатура. Однако и в этом Сара не была уверена: то, как Стивен посматривал на Веронику, выдавало, кто из этих двоих привык контролировать ситуацию.
Джей отодвинулся от стола.
– Может быть, с кофе нам подождать? Энтони еще не видел моих последних усовершенствований, а Сара просто должна осмотреть весь дом.
Кристина одарила его улыбкой.
– Почему бы тебе тогда не захватить их с собой? А мы втроем посидим, поболтаем.
Сара последовала за мужчинами, глядя Энтони в спину и напоминая себе, что он тот, кого она любит. Хотя сегодня вечером Энтони больше походил на совершенно незнакомого человека. Это чувствовалось в том, как старательно он избегал ее взгляда, как убрал с ее бедра руну. Сара мучительно пыталась осознать: что происходит? Что связывало или связывает его с этими людьми? О каких, в конце концов, секретах говорила Кристина?
Второй этаж был декорирован с тем же безукоризненным вкусом, что и первый, и все же у Сары мелькнула мысль, что великолепие, которое она видит вокруг, ничуть не отражает вкусы самого хозяина. Отличная журнальная иллюстрация и не более – все обезличено, можно повесить табличку – «Я нанял лучшего специалиста по интерьеру».
Джей ввел их в спальню. Напротив кровати – огромный телевизионный экран: высокие, от пола до потолка двери распахнуты на балкон. Сара прошла через них. Перед нею расстилалась темная громада океана, в неподвижной воде едва заметно покачивалось отражение звезд, в небесной вышине висел месяц. Чистый ночной воздух бодрил, освежал, и на мгновение Саре показалось, что она преувеличивает собственные сомнения и страхи. Может быть, это просто игра нервов, может, ей давно нужно было сделать глоток воздуха вместо вина.
Размышления ее прервал Энтони. Он тоже вышел на балкон, но не подошел к Саре, а остановился футах в двух в стороне. Сара испытала что-то похожее на разочарование – что-то было не так.
– Какой вид, а? – обратился Энтони скорее к океану, чем к Саре.
– Ага.
– Пойдем, Джей хочет, чтобы мы спустились вниз.
– Да ну? Посмотреть на комнату Синей Бороды?
– Успокойся, Сара.
Она ненавидела эту фразу. Однажды, когда ей было пятнадцать, Марк учил ее включать заднюю передачу. У Сары ничего не выходило, и от собственной тупости она проклинала все на чем свет стоит. Тогда брат сказал:
– Успокойся, Сара. Расслабься.
И она с такой силой ткнула его локтем в ребра, что синяк был заметен еще неделю.
Почему люди всегда предлагают тебе успокоиться именно в тот момент, когда у тебя есть все основания для бешенства, размышляла Сара. И спускать им это просто так?
Джей повел их в подвал. Покои Синей Бороды, залитые кровью его бывших жен, должны были быть где-то совсем рядом.
Шаги по деревянному полу тревожным эхом отдавались под сводами. Сара прошла мимо стеллажа, где в ячейках лежало такое количество бутылок с вином, которого хватило бы, чтобы напоить половину Парижа. Подвал оказался огромным. В Калифорнии вообще нечасто встретишь дома с подвалами – а тут трехметровые потолки.
Перед закрытой дверью все трое остановились. Джей положил ладонь на ручку: Сара заметила его заговорщический взгляд, брошенный на Энтони. Она уже подумывала было о том, чтобы развернуться и направиться к лестнице, заглушая все звуки перестуком своих каблучков. Но вместо этого вслед за мужчинами послушно переступила через порог. Джей повернул выключатель, и помещение мгновенно как бы наполнилось кровью: красноватый свет падал с потолка, красными были стены – бархат, решила Сара после секундного замешательства, всматриваясь в окружавшие ее предметы, о которых она только слышала, но которые никогда не видела собственными глазами.
– Помнишь, я как-то говорил, что хочу оборудовать у себя в доме донжон?
type="note" l:href="#n_14">[14]
 – обратился Джей к Энтони. – Ты, наверное, подумал, что я шучу, а?
Сара прошла вперед, голоса мужчин доносились теперь из-за спины; ее манило к себе алое, лишенное окон пространство. Донжон. Слово было новым – но в последнее время Сара открыла для себя много нового.
В переднюю стену помещения был вделан огромный деревянный крест в виде буквы «X», футов восьми в высоту, с прикрепленными вверху и внизу к поперечинам металлическими кольцами и кожаными ремнями. Мысленно Сара увидела Энтони висящим на этом кресте с распростертыми в стороны руками и ногами.
Рядом в стену были вделаны крючья, с которых свешивались несколько дубинок и хлыстов, две пары наручников, какие-то отсвечивавшие серебром зажимы и тиски – для наиболее чувствительных частей тела, решила Сара, хотя это могло быть только догадкой.
В центре комнаты стояла кровать. Собственно говоря, не кровать, а обтянутая кожей кушетка, примерно четыре на восемь футов, со свисавшими по бокам тремя парами металлических колец. Сара представила себя на этом ложе и тут же, внутренне содрогнувшись, отогнала образ прочь. В углу к потолку была прикреплена короткая металлическая перекладина, нечто вроде цирковой трапеции, но кожаные ремни и тонкий, плетенный из проволоки тросик проясняли предназначение устройства. Шедший от перекладины, тросик наматывался на торчавший из стены ворот, походивший на лебедку. На полу, прямо под перекладиной, лежал металлический брус, но вместо кожаных ремней там были оковы из железа, а к середине приварено довольно большое кольцо. Присев, Сара коснулась рукой холодного металла.
– А для чего здесь это кольцо? – спросила она. Энтони с Джеем негромко рассмеялись.
– Чтобы привязывать к нему определенные части тела, – объяснил Джей.
Выпрямившись, Сара двинулась в противоположный угол – ее внимание привлек исходивший оттуда блеск. Красноватым отсветом сверкал кинжал – сталь клинка покрыта узорами, в резную рукоять вправлен прямоугольник из кроваво-красного мрамора, лезвие дюймов трех в длину отточено до остроты бритвы. Чуть в стороне лежали две тонкие веревки и длинные куски витого шнура. Кинжал вызывал в воображении пиратов; красный пол представлялся лужей крови. Желание задавать новые вопросы пропало.
Раздался голос Энтони, спрашивавшего ее о чем-то, но Сара расслышала лишь собственное имя.
– Что?
Она обернулась. Энтони остался один. Джей вышел.
Странное ощущение испытывала Сара в этой комнате, куда извне не проникал ни один звук. До сих пор она не могла понять, для чего Энтони понадобилось привести ее в этот дом. Она смотрела на стены и думала о Синей Бороде, о маленьком золотом ключике от потайной комнаты, право входа в которую принадлежало ему одному.
– Я говорю, что ты, наверное, заинтригована?
Энтони стоял теперь совсем близко, их разделяло всего несколько дюймов, и все же он не изъявлял никакого намерения прикоснуться к Саре. Воздух в комнате уплотнялся, сгущался, как всегда бывает в помещениях со звукоизоляцией, – голос в нем растворялся, тонул.
– Не знаю. Наверное. – Слова прозвучали совсем глухо.
Сара подошла к стене и принялась рассматривать ее с видом разборчивого покупателя, озабоченного качеством предлагаемого ему товара. Сняла с крюка один из хлыстов, тот, что выглядел не так устрашающе; меньших размеров, он походил на почти изящную игрушку викторианских времен. Дамский хлыст, подумала Сара и едва не рассмеялась. Улыбка еще не исчезла с ее губ, когда Сара обернулась, зная, что выражение ее лица ошеломит Энтони. Она сразу же увидела охвативший его страх. Это была ее награда; от ощущения томительного удовлетворения лоно Сары наполнилось влажным жаром.
Медленно, как бы нехотя, она направилась к Энтони.
– Ты заинтригован, а, Энтони?
Он не ответил. Он стоял и смотрел на нее. Это была игра в выжидание, и сейчас это была ее игра.
Обойдя Энтони сзади, Сара откинула правую руку. Хлыст со свистом рассек красный воздух. В точно угаданный момент Сара сделала резкое движение кистью, и хлыст петлей обвился вокруг его ног. Мышцы на спине Энтони вздрогнули. Единственная его реакция. Даже руки продолжали все так же висеть вдоль тела, даже пальцы не сжались. И все же Сара не поверила ему, зная, каким хорошим актером он умеет быть. Вновь выбрасывая правую руку назад, Сара целилась теперь выше. Удар пришелся по ягодицам, и Энтони слегка покачнулся – но только слегка. Тогда она подошла вплотную, прижалась к его спине и быстрым движением схватила его меж ног.
– Расставь их пошире.
Энтони повиновался; Сара почувствовала, как волна страха прошла по его телу. Сейчас ей не составляло никакого труда читать его мысли. Энтони боялся, что в следующий раз она выстрелит хлыстом туда, где в данный момент находилась ее рука. Сара и в самом деле обдумывала такой вариант, но куда больше ей хотелось как можно дольше держать Энтони в напряжении – теперь его очередь испытать то, что испытывала она сама в течение всего этого вечера.
Она отступила на прежнее место, занесла хлыст. «Еще разок по заднице, Энтони, как непослушного ребенка». Слова эти остались непроизнесенными, а хлыст опустился слишком низко, и кончик его лишь чиркнул Энтони по левой икре.
– Давай-ка поменяемся местами, – сказал он, быстрым движением поворачиваясь к Саре лицом. – Если ты такая вдруг стала храбрая. Здесь полно игрушек – какую ты предпочтешь?
С этими словами Энтони подошел к ней, взял из руки хлыст.
– Думаю, что этим ты уже натешилась. Как насчет кушетки, Сара? Или креста – тебе не кажется, что на нем будет очень уютно? Или он все-таки немножко пугает, а?
Сара смотрела на него в упор, надеясь, что в глазах ее бушует пламя. Но теперь во взгляде Энтони тоже вспыхнули искры. Она вспомнила Прометея, укравшего у богов их огонь и прикованного за это преступление цепями к вершине горы. Неужели она только что сделала то же? Похитила никогда не принадлежавшую ей власть, и теперь, в качестве наказания, должна вынести пытку?
– Ну же, Сара, куда делась твоя любовь к приключениям? – испытующе спросил Энтони. – В донжоне ты впервые. Неужели тебе не хочется узнать, что же это такое? В конце концов, нас же здесь только двое.
Она медленным шагом приблизилась к деревянному кресту, развернулась, вжалась в него спиной, расставив ноги и воздев над головой руки. Энтони подступил ближе и без всяких колебаний заключил ее щиколотки и кисти в кожаные путы. После того как с этим было покончено, он не отошел в сторону, а накрыл Сару своим телом, прижал свои руки к ее – как будто их обоих распяли вместе. Затем руки его упали на подол ее платья, подняли ткань вверх. Саре не хотелось сдаваться, она ощущала потребность сопротивления – но слишком поздно. Внутри нее все горело – ее распалил пережитый Энтони только что страх. Уже знакомое сочетание двух чувств – злости и нетерпения – охватило Сару.
Энтони принялся целовать ее, играть ее языком: осторожно сжав зубами ее нижнюю губу, он с такой силой впился в нее, что Сара тут же поняла – нового синяка не миновать. Мысленно она приказывала глазам оставаться открытыми, но веки отказывались подчиняться. Из горла рвался стон, однако Саре удалось каким-то чудом проглотить его, не выпустить наружу. Затем она услышала звук расстегиваемой молнии, и через мгновение Энтони был уже внутри нее – зная, какими движениями привести ее в экстаз, зная, насколько она близка к этому. Сара чувствовала, что еще немного и… воля испарилась куда-то – но в этот момент Энтони оставил ее, и она широко раскрыла глаза. Чьи-то две тени качались перед нею, по комнате плыл смутно знакомый аромат.
Сара моргнула несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд. Вероника – черный бархат и одержимость во взгляде – бешено отталкивала Энтони в сторону. И она пришла не одна – трое других стояли у двери, молча взирая на происходившее.
Сара с отчаянием смотрела на Энтони. Тот лишь улыбнулся ей, застегивая молнию на брюках. Не вздумай заплакать, приказала себе Сара, почувствовав жжение в глазах. Ее сознание какой-то своей частью отказывалось поверить, что Энтони мог допустить подобное, но другая часть знала, что ЭТО всегда было написано на стене, той самой, на которую она отказывалась смотреть.
Теперь игра перестала быть игрой двоих – она превратилась в спортивное зрелище. В устремленных на нее глазах Сара видела нетерпение – болельщикам требовалась развязка. Она могла бы поклясться, что губы Кристины улыбаются, хотя различить улыбку сквозь застилавшие глаза слезы было трудно. Не смей плакать, повторила себе Сара.
Вероника опустилась на колени. Саре пришла на память грязная узкая улочка, незнакомка, и ей захотелось вдруг оказаться там, в прошлом. Что угодно было лучше, чем ЭТО. Что угодно, только не висеть пригвожденной к стене на виду у них.
Язык Вероники постепенно нашел все, к чему стремился, а Энтони стоял и смотрел на свою узницу, отданную им на время во власть стриженой черноволосой француженки, чей рот сейчас познавал вкус Сариного тела.
Стоявшие у порога начали медленно приближаться. Дожидался ли каждый из них своей очереди или же всех троих удовлетворит только созерцание?
Сара пыталась заставить себя не ощущать того, что с ней делала Вероника, ей хотелось отключиться от реальности, но по мере приближения Джея, Стивена и Кристины язык Вероники двигался все быстрее. Таким же быстрым становилось и дыхание Сары, хотя она всеми силами старалась сдерживать его. Стивен не спускал взгляда со своей жены, стоящей на коленях между Сариных ног. Хорош союзничек, пронеслось у Сары в голове, – похоже, что эту картину он видел и раньше.
Внезапно память ее совершила скачок назад, в прошлое, перенесла ее из красной темницы в апельсиновый сад, где Томми и Лэйн прижимали к земле десятилетнюю девчонку, а стоявший меж ее ног на коленях Джером пытался справиться со своими нервами и своим маленьким петушком. Под взглядами мальчишек Сара казалась тогда себе барахтающейся в грязи. Сейчас все повторялось – только распята она была не на земле, а на стене и зрителей собралось больше.
Вероника поднялась, утирая рот тыльной стороной ладони. Бриллиант на ее пальце сверкнул – он тоже издевался над Сарой.
– Ну, так что же нам с ней делать? – спросила Вероника остальных.
Сара прикрыла глаза. Несмотря на то что платье оставалось на ней, она чувствовала себя нагой. Вот так же ее могли привязать к позорному столбу в какой-нибудь деревне – выставить объятое ужасом тело на обозрение толпы, чужаков. Чужаки обступали ее и сейчас, и первым среди них был Энтони. А может быть, ей только казалось, что он чужак, – в таком случае он не совершил бы никакого предательства. Больше всего Сару унижало то, что она верила, будто он знает, где лежат границы дозволенного, и уважает их.
Подойдя к стене, Вероника положила руну на дубинки, пальцы ее ласково поглаживали дерево. Но сняла она с крюка хлыст. Джей ободряюще улыбнулся и кивнул. Сара надеялась, что сейчас ее исхлещут, причинят ей боль. Боль не так унижает, как наслаждение. Она проще – клочья кожи, кровь. Если же они заставят ее кончить…
Однако Вероника не отступила назад, как, казалось бы, должна была, если собиралась и вправду отхлестать Сару. Она прижалась к Саре всем телом, раздвинула языком ей губы, и Сара в свою очередь, правда, против собственной воли, узнала ее вкус. Затем губы Вероники скользнули через щеку к Сариному уху.
– А тебя когда-нибудь трахали с помощью хлыста? – прошептала она, и Сара ощутила, как внутрь нее входит кожаная рукоять.
Вероника подалась назад – ровно настолько, чтобы заглянуть своей жертве в глаза с отработанным за прожитые годы высокомерием. Прятавшиеся под тяжелыми веками зрачки были холодными, смотревшими как бы сквозь табачную дымку, и взгляд их завораживал.
У Сары кружилась голова, ей не хватало дыхания. Она знала, что если посмотрит на Энтони – на своего стража, которому она так верила и который без колебаний выдал ее врагу, – то потеряет сознание. Он и сам был врагом, всегда им был. Поэтому Сара предпочла смотреть на Веронику, на ее чувственный рот, на ниточки кровеносных сосудов, проступавшие под белой кожей высокой шеи. Сара ненавидела себя за то, что рукоять хлыста дарила ей наслаждение, за то, что тело ее принимает это бездушное орудие с такой охотой и даже отвечает ему своим ритмом. Из угла на Сару поблескивал своим лезвием кинжал.
Резким, внезапным движением Вероника вырвала рукоять, и Сара, не сдержавшись, громко всхлипнула. Женщина отступила от нее на несколько шагов. Вот, подумала Сара, вот сейчас она подымет хлыст. Она приготовилась испытать облегчение, надеясь, что полыхавший в лоне пожар вот-вот стихнет. Но палач ее вновь сделал шаг вперед. Теперь Вероника стояла не так близко, как раньше, но все же расстояние между ними было слишком маленьким для того, чтобы сделать замах. Она ввела в Сару гибкий и упругий конец кожаной плети и точными, уверенными движениями запястья стала вращать его. Кожаная змея уходила все глубже в изнемогавшее тело – неподвластная воле Сары, приближалась развязка. Кисть Вероники работала с ритмичностью метронома; взгляды стоявших вокруг людей скользили по телу Сары, подобно ручейкам разогретого масла. На сопротивление уже не оставалось сил. Теперь Сару предавало ее собственное тело, она проигрывала битву – это была безоговорочная капитуляция. В момент оргазма Сара вскрикнула – крик облегчения и ненависти к ним всем, но прежде всего – к Энтони.
Первыми он освободил от ремней ее запястья, затем – лодыжки. Видя его склонившимся перед собой, Сара испытала мгновенное желание ударить, задушить его. Но еще больше ей хотелось как можно быстрее выбраться из этого дома. Оказалось очень трудным даже тронуться с места. Несколько секунд Сара простояла перед крестом; фигура ее напоминала изображение, сошедшее с обрамленного рамой холста. Затем глаза различили в стене дверь, и Сара вышла, не удостоив взглядом никого из остававшихся в комнате.
В гостиной она отыскала свой жакет и сумочку, спокойно спустилась по ступенькам крыльца и пошла вдоль подъездной дорожки. Спокойствие было наигранным, хотя со стороны этого никто бы не заметил. Но она совсем забыла о воротах. А что, если они окажутся закрытыми и ей придется вернуться в дом? К чертям, решила Сара. Скорее уж я взберусь на ограду. Однако не дойдя до ворот нескольких шагов, она услышала щелчок автоматического замка, и створки начали раскрываться.
Сара определила свой маршрут: добраться до бульвара Сансет, откуда из первого же телефона-автомата можно будет вызвать такси. Идти было, в общем-то, не слишком далеко – если забыть о том, что туфли на каблуке. А вот фонарей вдоль дороги явно не хватало. Отдаленный пригород с хорошо ухоженными газонами и гаражами на две машины. В некоторых окнах горел свет, кое-где из труб над крышами вился дымок. Семьи, наверное, в полном составе сидят сейчас за столом, думала Сара, или смотрят телевизор в гостиной. Обычная жизнь – но теперь она казалась Саре такой лишь снаружи. Вполне возможно, что все это – самая большая ложь. Видимо, под тонким слоем обыденности всегда кроются некие тайны: комнаты в доме, о которых ничего не говорится детям, приключения, о которых ни слова родителям, фантазии, воплощающиеся в реальность, – как в случае с этим донжоном. Средневековый язык для современных игр.
В спину Саре ударил свет фар, и, хотя уже по шуму мотора она могла определить, что это «мерседес», ее не оставляла надежда – может быть, Энтони все же остался там. Машина притормозила рядом, послышался его голос.
– Сара! Пожалуйста, подожди. Послушай, нам необходимо поговорить. Сара! Черт возьми, да остановись же на минуту!
И она остановилась. Мышцы были все еще напряжены, сердце продолжало усиленно перекачивать кровь, но слишком много сил пришлось ей затратить на то спокойствие, с которым она покинула дом. Теперь пришла пора расплачиваться за собственные иллюзии. Энтони выключил зажигание, погасил фары и выбрался из машины.
– Слушай, я понимаю, что ты испытывала… – начал было он.
– Заткнись, Энтони, – оборвала его Сара. – Убирайся к чертям со своей опекой. Играть в такие игры вдвоем – это одно дело, но ты никогда и не собирался только этим и ограничиться, разве не так? Все время именно к этому ты меня и подводил, поскольку единственное, что тебе в жизни нужно, это сломать другого человека. Но знаешь что? Меня ты так и не сломал. Унизил – да, поздравляю – и все же я как-нибудь переживу. Что ты теперь собираешься делать, Энтони? Рыскать по городу в поисках новой жертвы?
– Сара, все это не так. Я допускаю, что ты просто была не готова к тому, что имело место сегодня вечером. Это всего лишь новая игра. И я знаю, что тебя ждет впереди – позволь мне помочь тебе пройти через это.
– Я тебе очень признательна, но звучит уж больно похоже на предложение принять вместе душ из серной кислоты. Боюсь, что удовольствие не оправдает риска. Ты зашел слишком далеко, Энтони. Но больше тебе не удастся меня загипнотизировать. Сейчас, когда я смотрю на тебя, я вижу только очередного подонка, которого еще в школе научили обаянию.
Она прошла мимо, глядя прямо перед собой на видневшиеся уже огни бульвара.
– Пожалуйста, не делай этого, Сара. Мне очень жаль, – послышалось у нее за спиной.
– Тебе ничего не жаль – подонки не знают этого чувства. Они на него не запрограммированы!


Такси ехало вдоль знакомых улиц, мимо магазинов, которые она видела уже в тысячный раз. Открыв входную дверь, Сара прошла в дом, где все оставалось таким же, каким было до ее ухода. Переменилась сама жизнь. Еще долго придется ей спотыкаться о новые, не известные ранее препятствия.
Очень может быть, что уже никогда не будет она в состоянии смотреть на мужчин тан, как прежде, – или на женщин, если разница имеет какое-нибудь значение. Всегда зато придется задавать себе одни и те же вопросы: какую часть своей жизни и те и другие прячут от окружающих? Что таится за закрытыми наглухо дверьми? Какие игрушки? Какого цвета там стены?
Когда-то она была полна уверенности в том, что знает мужчин, что любого из них может разложить на составляющие. Но Энтони вновь вернул ее в апельсиновую рощу, показал ей, как мало значат ее знания. Он снова сделал ее десятилетней девочкой, распростертой на земле, пораженной поведением соседских мальчишек, так давно ей знакомых. Он вернул ее в прошлое – и оставил там. Даже ночь была той же самой, что в детстве, – влажный, теплый ветерок, усеянное звездами небо. Ей казалось, рядом с Энтони она учится доверию. Так же, как училась тогда обгонять в их играх мальчишек. Теперь уже она вряд ли кого-нибудь обгонит, и доверие всегда будет напоминать карту, принесшую перебор очков. Увидеть бы сейчас хотя бы его рукав…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Кабала - Дэвис Пэтти

Разделы:
Пролог123456789101112131415161718192021222324

Ваши комментарии
к роману Кабала - Дэвис Пэтти



Это просто шиздец
Кабала - Дэвис ПэттиЭлен
4.09.2011, 22.49





jkia jka
Кабала - Дэвис Пэттиvano
22.12.2012, 12.55





Да-а, есть над чем задуматься. В принципе интересно, но некоторые сцены коробили.
Кабала - Дэвис ПэттиКристина
19.03.2014, 10.05





Кошмар... Наверное,в детстве была обделена любовью родителей,отсюда и протест /а ведь автор - дочь 40-го президента США./
Кабала - Дэвис ПэттиЧитатель
19.03.2014, 10.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100