Читать онлайн Кабала, автора - Дэвис Пэтти, Раздел - 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Кабала - Дэвис Пэтти бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.43 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Кабала - Дэвис Пэтти - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Кабала - Дэвис Пэтти - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дэвис Пэтти

Кабала

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

19
Белинда

С подступавшей к ней время от времени депрессией Белинда боролась самым простым средством – мыла волосы. Бог знает по каким причинам процесс намыливания головы отгонял прочь скопившиеся над нею мрачные тучи. Если хандра все же не проходила, Белинда приступала к окраске волос – вот почему цвет их на протяжении года менялся столь часто. Депрессия для Белинды была постоянной угрозой, но так плохо ей еще никогда не было. Даже после рождения и потери ребенка (оба акта в мозгу ее были связаны воедино) выпадали дни, когда отчаяние ослабевало, дни, когда она видела, что может находиться на противоположном конце неизбывной печали. А вот в последнее время облегчения не наступало. Подавленное настроение тянулось и тянулось – долгая, грустная дорога, ведущая в царство еще больших страданий.
Спустились сумерки. Это время дня – приближение ночи – стало для Белинды любимым, поскольку она получала возможность опустить шторы и сделать вид, что мира за пределами ее домика не существует. Свечей она больше не зажигала – только лампы. Пламя свечей будило воспоминания – отвратительные, а к тому же Белинда считала, что у язычков огня нет таких прав плясать столь беззаботно. Разве не этим же занимались они в тот злосчастный вечер? Ее насиловали при свечах. Она собиралась вышвырнуть их из дома все – маленьких восковых предателей, пропитанных сладкими благовониями.
Несмотря на то, что волосы она вымыла уже дважды, облака так и не расходились, желудок превратился в ледяной комочек.
Когда во второй половине дня они вернулись из суда, Сара захотела остаться у подруги, но Белинда отказалась от ее общества. В последние дни она в нем почти не нуждалась. Высушив волосы, она принялась листать записную книжку, вычеркивая имена, адреса и телефоны людей, которые для нее исчезли. Таких набралось немало. Некоторые оказались к тому же учениками Филлипа – они дали ей свои номера, когда кому-то пришла в голову мысль организовать еженедельные курсы медитации. Вполне возможно, что идея эта осуществилась. Белинда представила себе, как они сидят где-то и медитируют – о ней, о ее предательстве. Имя и телефон Филлипа она тоже вычеркнула, но в этом было мало толку – и то и другое навсегда отпечаталось в ячейках ее памяти. Вот и сейчас, когда жирная чернильная черта рассекла пополам его номер, цифры продолжили в ее мозгу свой бег, назойливые, как строчка рекламы, – раз услышанная, она начинала жить своей самостоятельной жизнью.
Звонок от Айрис раздался в тот момент, когда Белинда добралась до буквы «У». От Айрис она узнала, что предварительное слушание прошло так, как и предполагалось. Суд назначен через пять недель. Судья (чернокожая женщина) постановила, что Филлип «будет держать ответ».
«Будет держать ответ» – повторила про себя Белинда, глядя, как на телефонной трубке конденсируется влага от ее дыхания.
– Это звучит так невинно, – сказала она.
– Юридический термин, – ответила Айрис. – Как бы там ни было, сегодня ты выглядела великолепно. Все очень убедительно и никаких перегибов. Мне понравилось. Ну хорошо, поговорим через пару дней.
Сейчас день представлялся Белинде полным абсурда – телекамеры, зал суда, ее собственные показания – как будто она была актрисой из какого-нибудь бродвейского театрика. Мир, обустроенный средствами массовой информации, – она загнана в него, как в ловушку.
Белинда достала из морозильника бутылку «Столичной», плеснула из нее в стакан. В морозильнике она держала ее вовсе не потому, что так делают все настоящие ценители, – она просто не хотела, чтобы бутылку увидела Сара. В последнее время Белинда пила слишком много и сама знала об этом. Однако это еще не причина для того, чтобы прекращать пить. Эффект от выпитого она едва ощутила, наверное, само по себе это было неким предупредительным знаком – тело оказывалось слишком бесчувственным для того, чтобы понять, что его отравляют. По крайней мере в дневное время она все же не пьет. А вот ночами становилось хуже. Ночь заставала Белинду в кухне – стоящей у морозильника и льющей слишком большую порцию в слишком большой стакан.
Вчера телефон зазвонил за несколько минут до полуночи, и Белинда сняла трубку, не успев окончательно проснуться. На том конце провода она услышала лишь чье-то дыхание, и все же, вместо того чтобы положить трубку на место, продолжала вслушиваться – лежа в темноте. Она была уверена в том, что это Филлип, но неужели ей так хорошо знаком звук его дыхания? Разве по дыханию можно узнать человека? Или оно подобно отпечаткам пальцев – нет на свете двух одинаковых вдохов или выдохов?
Другими ночами до слуха Белинды доносился снаружи шум чьих-то шагов. Во всяком случае, так ей казалось. Шаги были мягкими, таящими угрозу, едва слышимыми, вряд ли громче, чем удары ее сердца, – как в детском кошмарном сне.
Как-то вечером, направляясь в магазин, Белинда вышла на улицу, и тут же ее ослепил яркий свет фар припаркованной у самых ворот машины. Белинда замерла от ужаса, в мозгу позади глаз разливалась чудовищная боль. Уже после того как она добралась до супермаркета и стала расхаживать вдоль прилавков, ее неотступно преследовало ощущение того, что со стороны за ней кто-то наблюдает. По дороге домой Белинда внимательно посматривала в зеркало заднего вида: все время казалось, что чьи-то фары держатся уж больно близко к ее машине. В тот вечер водка подействовала, только вместо того чтобы охладить разум, она, похоже, устроила в нем настоящий пожар.
Сегодня Белинда включила единственную небольшую лампу, усевшись там, куда лучи света уже не достигали. Пробивавшегося сквозь разрез штор слабого мерцания фонаря над крыльцом было вполне достаточно, чтобы различить, сколько водки еще оставалось в стакане. Во втором за вечер стакане. Вдруг вспомнился сон, увиденный несколько ночей назад. На ней лежит Филлип – не насилующий, нет, движения его неторопливы, нежны. Белинда проснулась оттого, что в горле комом застряло его имя, и ей тут же захотелось вернуться в сон; когда же из этого ничего не вышло, она заплакала – впервые за несколько недель. В снах он посещал ее и раньше, несколько раз, и она не знала, получается ли так само по себе, или же он делает это намеренно. Неужели он настолько всемогущ? Ответа Белинда не находила.
Однажды кто-то из знакомых рассказал Белинде о гадалке, известной точностью своих предсказаний будущего. Она решила было уже пойти к ней, но тут приятельница предупредила:
– А примерно через неделю она начнет являться тебе во сне.
И Белинда тут же отказалась от своего намерения. Мысль о чужаке, вторгающемся в ее сны, ужаснула ее.
Когда Белинда поднялась, чтобы добавить в стакан водки, послышался стук в дверь. Может, Сара… Но тогда за стуком последовал бы ее голос: «Это я» или что-то в этом роде.
– Кто там? – громко спросила Белинда, но получилось у нее «Убирайтесь вон!» Сгорбленная старуха, пьющая за опущенными шторами водку и криками отпугивающая посетителей, – в этом образе было мало утешительного.
– Это Марк.
Спрятав стакан в книжный шкаф, Белинда подошла к двери. Никогда раньше не замечала она, как Марк и Сара похожи друг на друга. Собственно говоря, Сара являла собой смягченную, более женственную копию своего брата – те же высокие, выдающиеся скулы, тот же крупный рот и слегка выпяченная нижняя губа.
– Привет, Марк. Вот так сюрприз! Заходи.
При ходьбе Марк заметно прихрамывал, и шрам на его лице, почти невидимый под висевшим на крыльце фонарем, сразу бросился в глаза, после того как Белинда зажгла еще одну лампу.
– Прошу прощения за неожиданный визит. У меня нет твоего телефона – я просто запомнил, где ты живешь, еще тогда, когда мы заходили к тебе с Сарой. Она и понятия не имеет, что сейчас я у тебя. Мне хотелось кое о чем поговорить с тобой, и я решил, что лучше это сделать без нее.
– Ну и хорошо. Садись. Выпьешь чего-нибудь?
– Нет, спасибо, со мной все в порядке.
Марк уселся на кушетку, и Белинда постаралась не думать о том, когда в последний раз в ее доме был мужчина и что он делал в этой самой комнате. Она села рядом с ним, подумав при этом: неужели точно так же она сидела рядом с Филлипом? Вспомнить эту деталь ей никак не удавалось.
– Белинда, то, о чем я хотел с тобой поговорить, может оказаться для тебя сейчас не особенно приятным, если принять еще во внимание предстоящий суд. И все же я советовал бы тебе подумать о возбуждении гражданского иска – вне зависимости от исхода суда.
– Гражданский иск? – Белинда попыталась собраться с мыслями.
– Даже если его признают виновным и он окажется в тюрьме, ты сможешь предъявить ему иск. И это не только твое право, это еще одна возможность законным образом развенчать его авторитет, лишить его власти. Задача заключается в том, чтобы максимально дискредитировать этого человека, не дать никому забыть того, что он совершил и к чему стремился.
– А если его оправдают?
– В таком случае у тебя будет дополнительный повод предъявить ему этот иск. Слушай, Белинда, я готов представлять твои интересы. Заплатишь мне только в том случае, если мы выиграем. Я знаю, тебе вовсе не по нраву затевать все это, и уж тем более я не собираюсь уверять тебя в том, что выиграем мы без особого труда. Такого не будет. Но, по-моему, тебе следует хорошенько подумать над этим.
– Для чего тебе это, Марк? А потом, то, что Сара не просила тебя приходить сюда, это и в самом деле правда?
Слыша собственный голос, Белинда вдруг поняла: верить в то, что хоть кто-то сейчас говорит правду, почти невозможно.
– Идея принадлежит исключительно мне. Я просто считаю, что Филлип опасен, очень опасен. Он полон какой-то темной силы. В вечернем выпуске новостей показывали его мракобесов, толпившихся у двери суда – ведь эти люди ради него резали собственное тело. Что же будет дальше? Новый мессия? Я хотел бы увидеть падение кумира. Я ненавижу подобных ему людей и признаю, что с радостью взял бы на себя ответственность за помощь в его ниспровержении. Видишь ли, в нашей юридической системе не может быть дел со стопроцентной гарантией победы. Он ДОЛЖЕН быть признан виновным, но…
– А если виновной признают меня? – не дала договорить Марку Белинда.
– О чем ты говоришь? Тебя изнасиловали.
– Временами я сама не уверена в тех чувствах, что испытывала к нему. Я не знаю даже, ни почему он мне все еще снится, ни сколько это уже продолжается. Может быть, я все это заслужила. Может быть, это наказание за мои ожидания и фантазии.
Марк придвинулся к Белинде ближе, обхватил ее за плечи. У нее возникло ощущение, что он старается удержать ее руками, не дать ей расколоться – сверху донизу. Надо же, а она и не подозревала, что трещина так заметна.
– Ты же сказала ему «нет», верно? – Их лица разделялись всего несколькими сантиметрами.
– Да, но…
– Но ничего. Ты сказала «нет»; он не остановился, это – изнасилование. Я прекрасно понимаю твои чувства, Белинда, честное слово…
– Нет, не понимаешь. Людям только кажется, что они что-то понимают. На самом деле это не так. Они и близко подойти к этому не в состоянии.
Марк нахмурился, и бровь его поползла к переносице – точно так же, как у Сары, когда ее голову переполняли мысли.
– А что слышно о консультанте из клиники? Ты встречаешься с ней? Уж она-то, наверное, может тебе помочь – для этого ее и держат.
Белинда покачала головой.
– Дело тут заключается в том, что я не хочу ничего объяснять людям, не имеющим к этому прямого отношения, но еще меньше мне хочется быть окруженной теми, кто МОЖЕТ его иметь. – Смолкнув, она задумалась над собственными словами, над тем, что стояло за ними. – Думаю, мне вообще никого не хочется видеть.
Марк убрал руки с ее плеч, поднялся, осторожно перенося тяжесть тела с одной ноги на другую, медленно выдвинул вперед больную.
– Прости меня, Марк, – негромко сказала Белинда.
– Все нормально. Я не собираюсь усложнять твою жизнь. И все же тебе стоит подумать об этом – о гражданском иске, я имею в виду. Не только ради себя. Ведь могут появиться и новые жертвы – если его не остановить, если не показать людям, какой он подонок. – Я знаю. Спасибо тебе – я подумаю. Открывая ему дверь, Белинда собиралась спросить, не заметил ли Марк возле дома чего-нибудь странного – сидящего в машине человека или подозрительную фигуру, слоняющуюся вдоль тротуара. Но она так и не сделала этого – она не испытывала ни малейшей уверенности в своих ощущениях. Она не знала, видела ли на самом деле знаки беды или же сигналы опасности висели в чистом и прозрачном воздухе без всякой опоры. Вполне возможно, что шаги за окном являлись всего лишь отзвуками ее собственных страхов – безликие, безголосые шаги в темноте. А самый жуткий страх внушала мысль, которой нельзя было ни с кем поделиться: очень может быть, что она все это действительно заслужила – боль, расплату, долгие ночи без слез, когда так хочется плакать.
Видимо, сама судьба решила вмешаться, чтобы доказать: ее отец был прав. «Дрянная девчонка», – повторял он изо дня в день, после того как Белинда забеременела… А ведь всем известно, что случается с дрянными девчонками. Последние в жизни отца слова прозвучали приговором, они оказались пророческими, как проклятие цыганки. Отец умер дома, в собственной постели, как и хотел. Раковая опухоль взяла его тело в плен, бежать из которого было невозможно. Дома все знали, что смерть бродит где-то совсем рядом. С остекленевшим взглядом беззвучно плакала мать. Белинда, глядя на бледное, иссохшее лицо отца, сказала: «Я люблю тебя». Потому что, несмотря ни на что, это было правдой, а еще потому, что вряд ли у нее было время сказать ему эти слова позже. Скрипучим шепотом отец прошептал ответ: «Ты разочаровала меня. Как же ты можешь называть это любовью?»
А потом он умер. В душе Белинды навсегда отпечатался кровавый рубец. Прощальный дар. С таким же успехом отец мог выгравировать свои слова на медальоне, вручить его ей и сказать: «Никогда не снимай». Как будто у нее был выбор.


В два часа ночи Белинда сидела в полосе лунного света на растрескавшейся скамейке Линкольн-парка в Санта-Монике. Не дальше чем в двух футах от нее прямо на земле в спальных мешках лежали люди, какой-то мужчина бодрствовал, сидя совершенно прямо, охраняя свои пожитки, уместившиеся в магазинной тележке. Линкольн-парк был не самым опасным местом для ночных прогулок, однако и спокойным назвать его было бы трудно. Белинда могла бы запросто прийти в него днем – посмотреть на играющих ребятишек. Побыть наедине со своими фантазиями, с воспоминаниями, с надеждами увидеть мальчишку, походившего, по ее представлениям, на ее сына. Однако в эту ночь она думала о другом. Сидела в лунной тишине, сгорбившись под тяжестью вопросов, на которые никто не знал ответа, и чувства вины. Она подала на Филлипа в суд за изнасилование, но что-то говорило ей, что свершившееся – наказание за ошибки, которых в ее жизни было так много. Отец, будь он жив, сказал бы, наверное, что все это она получила «на десерт». В соответствии с его теорией, беды и несчастья в качестве «десерта» сваливались на великое множество людей – преимущественно тех, кого он не любил.
Белинда хорошо понимала, что, явившись сюда ночью, рискует быть изнасилованной вторично. Или же избитой до такой степени, когда лицо превращается в кашу – тошнотворно точное сравнение, поскольку примерно так она тогда и выглядела. Она пришла сюда, чтобы испытать Судьбу, чтобы смело пойти ей навстречу, вне зависимости от того, что могло ждать ее впереди. Ведь вполне допустимо, что если припасенные Судьбой напасти обрушатся на нее разом, то остаток своей жизни Белинда проживет спокойно и тихо. Может быть. Но единственным событием, случившимся за те полчаса, что она просидела на скамейке, было прекращение храпа, до этого раздававшегося из ближайшего спального мешка.
Повернув голову, Белинда увидела, что мужчина с магазинной тележкой направляется в ее сторону – тележку, правда, он оставил на газоне. А вдруг он нападет на меня, подумала Белинда, исполосует лезвием ножа? Ну что ж, тогда ее кровь станет искуплением, еще одним блюдом «на десерт».
Мужчина опустился на скамейку рядом с ней. Он казался старым – за семьдесят, решила Белинда, но возможно, что таким его сделала уличная жизнь. Из-под голубой вязаной лыжной шапочки свисали клочья жирных седых волос.
– Ты знаешь, почему они не смогли оторвать меч от камня? – спросил он.
– Боюсь, что нет.
– Потому что перед глазами у них стоял только камень. Для них вся сила заключалась именно в нем. Они и предположить не хотели, что ею же обладает и меч. А когда ты не видишь силы, то ее и нет. Они были рабами камня.
– Ага.
Вот она, подумала Белинда, разница между гением и безумцем. Похоже, что человек этот когда-то преподавал литературу, а теперь живет в тени своей тележки и отлично знает, где можно найти не до конца опустошенную консервную банку.
Она поднялась, пробормотала: «Спокойной ночи, мне пора» – как если бы собиралась уйти незаметно с вечеринки – и оставила на скамье бумажку в десять долларов.


Она увидела их сразу же, как только подъехала к дому и выбралась из машины. Они стояли у ворот подобно стражам – трое; одновременно зашагали ей навстречу, похожие в предрассветном сумраке на каких-то призраков. Белинду ждали, и она тут же поняла, что и сама ждала их прихода. По мере того как фигуры приближались, она смогла различить, кто из них кто: Кеннет, Астрид и Мишелль, их имена она вычеркнула из своей записной книжки несколько часов назад. Белинда не остановилась, даже шаг ее не замедлился, она прошла мимо них без всяких усилий, как тень, – зная, что троица последует за ней, заранее соглашаясь принять то, что они принесли ей. На лбу каждого, меж бровей, был вырезан крест. Рука Белинды машинально поднялась, коснулась собственного лба. Почему-то он показался ей до странности голым.
– На нас лежит печать Господня, – произнес Кеннет.
– А на тебе? Кровь. Кровь Филлипа. Кровь агнца Божьего, – подхватила слова Кеннета Мишелль.
Оказавшись в доме, они окружили ее в сумрачной гостиной, едва освещенной светом единственной лампы. Даже если бы Белинда хотела дать им отпор, все равно она не смогла бы собраться с силами. Ощущение было такое, что внутри у нее что-то растаяло, потеряло жесткость. Она заслужила наказание, которое троица пришла возложить.
– Садись, Белинда, – сказала Астрид с необычной для нее властностью в голосе.
Белинда опустилась в кресло, купленное где-то на распродаже. С выцветшей обивки на нее смотрели розы.
Круг, в котором оказалась Белинда, сузился еще более, отступать было некуда. Кеннет уселся на угол кушетки, женщины устроились на стульях, поставив их прямо перед креслом.
– Ты заблудилась, – произнесла Мишелль. – В Библии говорится о войнах на земле, о том, что возникают они и в небесах.
– Михаил и его ангельское воинство сражаются с драконом, – добавила Астрид. – И в этой битве мы на стороне ангелов. Филлип послан на землю, чтобы призвать помощь. Ты же переметнулась к дракону.
– К зверю, – продолжила Мишелль. – К зверю из Откровения Иоанна Богослова, и пасть его изрыгает чудовищные богохульства и клевету на тех, кто обитает в небесах.
– Филлип – не Бог, – слабым голосом произнесла Белинда.
– «Поднявший меч от меча и погибнет», – громко возгласил Кеннет, как на проповеди. – Так написано в Библии. – Он извлек из кармана небольшой томик. – И меч этот – твое обвинение.
Поднявшись, они подошли к Белинде вплотную, и, когда чьи-то руки обхватили ее, лишив возможности двигаться, на мгновение Белинде показалось, что кровь ее уже льется на затканные красными розами подушки кресла. Однако видение тут же исчезло, кровь текла там, где и положено, по жилам, – пока, во всяком случае. Мишелль достала ручку и, оттянув голову Белинды за волосы назад, написала что-то у нее на лбу. Не похоже, чтобы это был крест, решила Белинда, значит, они не собираются насильно включить меня в свое войско.
И даже наоборот. Они приговорили ее к изгнанию.
Сильные руки вырвали Белинду из кресла, втолкнули в спальню, поставили перед высоким, в человеческий рост, зеркалом. Кто-то включил верхний свет. В зеркале Белинда увидела написанное посреди лба рукой Мишелль число «666». Кеннет раскрыл заложенную страницу своей Библии и принялся читать:
– «Кто поклоняется зверю и образу его и принимает начертание на чело свое или на руку свою, тот будет пить вино ярости Божией, вино цельное, приготовленное в чаше гнева Его, и будет мучим в огне и сере перед святыми Ангелами и пред Агнцем; и дым мучения их будет восходить во веки веков, и не будут иметь покоя ни днем, ни ночью поклоняющиеся зверю и образу его и принимающие начертание имени его».
type="note" l:href="#n_12">[12]
Все трое внезапно подались в стороны, освобождая Белинду. Лишенная поддержки, та рухнула на пол. Лежа, Белинда слышала, как они уходят – в ногу, так что шаги троих казались шагом одного человека. И лишь после того как дверь дома захлопнулась, Белинда нашла в себе силы приподнять голову и вновь посмотреть в зеркало. Она увидела в нем бледное лицо с выписанными на лбу черными цифрами.
Она попыталась встать – и не смогла. Ползком добралась до кровати, с трудом влезла на нее, закуталась в одеяло. В любое мгновение ее могла поразить молния гнева Господня, думала Белинда, и только натянутое на голову одеяло давало слабую надежду на спасение. Ощущение это хорошо знакомо детям, взрослые забывают его. Зубы Белинды выбивали дробь, чернила оставили пятна на наволочке – но до ванной комнаты слишком далеко, а ноги ее не слушаются.
Возможно, утром Господь переключится на другого грешника, и тогда выбраться из постели будет не так опасно. Но Белинда знала, что в любом случае Он вернется. Ей дали цену, меж глаз ее начертали имя зверя.
Если родной отец так и не простил ее, стоит ли ожидать прощения от Бога?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Кабала - Дэвис Пэтти

Разделы:
Пролог123456789101112131415161718192021222324

Ваши комментарии
к роману Кабала - Дэвис Пэтти



Это просто шиздец
Кабала - Дэвис ПэттиЭлен
4.09.2011, 22.49





jkia jka
Кабала - Дэвис Пэттиvano
22.12.2012, 12.55





Да-а, есть над чем задуматься. В принципе интересно, но некоторые сцены коробили.
Кабала - Дэвис ПэттиКристина
19.03.2014, 10.05





Кошмар... Наверное,в детстве была обделена любовью родителей,отсюда и протест /а ведь автор - дочь 40-го президента США./
Кабала - Дэвис ПэттиЧитатель
19.03.2014, 10.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100