Читать онлайн Кабала, автора - Дэвис Пэтти, Раздел - 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Кабала - Дэвис Пэтти бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.43 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Кабала - Дэвис Пэтти - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Кабала - Дэвис Пэтти - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дэвис Пэтти

Кабала

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

17
Сара

Грозовой фронт едва коснулся своим крылом побережья Калифорнии, так что в Лос-Анджелесе нечастые дождливые дни перемежались ясной солнечной погодой. Ознакомившись с прогнозом, режиссер принял решение внести коррективы в график съемок картины, которая теперь почему-то называлась «Опасности любви» (Саре куда больше по душе было старое название «Первобытная любовь»). Пока небо оставалось безоблачным, одна за другой отснимались сцены на открытом воздухе, павильонные съемки велись только в плохую погоду. Причиной осадков был, скорее всего, устойчивый южный ветер, гнавший вдоль побережья облака, набухшие над океаном влагой. Земля вышла из равновесия, думала Сара. Весьма кстати.
Как-то раз съемки велись на одном из пляжей Санта-Моники. В фильме была сцена, где девушка и женатый дрессировщик идут вдоль берега моря, обсуждая, как им поступить с его женой, которая должна была умереть, но все никак не торопилась сделать это. Рядом с ними, переваливаясь, ковыляет орангутан – Саре это представлялось верхом абсурда, поскольку если вход на пляж запрещен даже с собаками, то каким же образом герою удалось провести с собой обезьяну? Логично было бы предположить, что кто-нибудь заметит это. Так нет же – троица сидела на песке, хрустела жареным картофелем и болтала, а режиссер так и не сказал: «О'кей, парни, я вижу, что у вас там по берегу шляется огромная обезьяна. Интересно, на это хоть кто-нибудь среагирует?» Само собой, никто из съемочной группы не увидел в этом ничего из ряда вон выходящего – обычный лос-анджелесский день.
Имя настоящего дрессировщика орангутана было Рэнди. Немногим за тридцать, блондин, он производил впечатление завзятого любителя серфинга, а его загар любого ньюйоркца привел бы в исступленную зависть. Он так нежно, по-матерински обращался со своим питомцем, что у видевших это женщин подгибались колени. Если этот человек настолько ласков с двухсотфунтовой образиной, думали они, то каким он может быть с ними?
Когда Сара впервые увидела Рэнди, тот был занят расчесыванием рыжей гривы орангутана – длинные, плавные взмахи щетки вдоль головы и рук животного. На мгновение остановившись, он протянул правую руку:
– Привет, меня зовут Рэнди. А это – мой друг, партнер и ребенок, а к тому же основной кормилец – Ганнибал. Ганнибал, пожми даме руку.
Огромная, чернопалая ладонь осторожно пожала руку Сары. Как застенчивый принц, подумала она.
– Сара. Я художник по костюмам. Значит, Ганнибал? Как в «Лектере»?
type="note" l:href="#n_11">[11]
– Нет, как в Карфагене. Был такой генерал, он сражался против римлян. Помните Вторую Пуническую войну?
– Да, конечно. – Сара надеялась, что это прозвучало убедительно. – Вы, случаем, не специалист по истории?
– По антропологии. История – это так, мелочи.
О'кей, решила Сара. Привлекателен, остроумен, наверняка, образован. И все же он не заставит меня таращить на него глаза – как, похоже, делают все женщины в округе.
К тому же, сказала себе Сара, у нее куча других проблем. Энтони перекраивал, перешивал ее всю – новые одежды требовали нового короля. Сара могла бы сравнить себя с Россией – та же неопределенность, то же балансирование на грани хаоса, то же полное незнание истории собственной жизни. Эту историю отнял у нее Энтони – ей казалось, что он попросту стер ее, а теперь писал новые главы.
Несколько раз, когда, усталая после съемок, она возвращалась домой, не чуя под собою ног, Энтони приносил ей поесть, бутылку вина, напускал в ванну воды. У ванны он становился на колени и мыл Сару, время от времени поднося стакан с вином к ее губам и наклоняя его так, что вино бежало по ее щекам и капало в воду. Он не позволял ей стирать эти капли ладонями – он слизывал их с ее щек.
Как-то ночью, после того как его руки обмыли ее, растерли под водой ее тело, после того как его пальцы скользнули в нее – на мгновение, оказавшееся достаточным для того, чтобы она вскрикнула, – он вышел из ванной комнаты, чтобы через минуту вернуться с шарфом. Повязав ей шарф на глаза, он вновь опустил руки в воду, меж ее ног. Вслед за его пальцами в лоно ее устремилась теплая вода. Тело скользнуло вниз, вода подступила к самым ушам, но ее это не беспокоило. Другая рука поддерживала ее за груди, не давая совсем скрыться под водой. Сара полностью находилась в его власти и была близка к умоисступлению. Одной рукой он ласкал ее соски, пальцы другой заставляли ее кричать от наслаждения. От покрытых кафельной плиткой стен отражалось эхо. Вот игра пальцев прекратилась, дыхание Сары выровнялось, и он шепнул ей:
– Поднимись, я помогу тебе. Пока еще я не хочу, чтобы ты видела.
По-прежнему с завязанными глазами, Сара вдруг ощутила, что на нее набросили полотенце, начали растирать – где с нажимом, где нежно, едва касаясь. Волосы ее были подобраны и скреплены заколками – он освободил их, и она услышала, как он берет с полки щетку. Расчесывать их Энтони принялся от корней и вниз – неторопливыми, осторожными взмахами – но там, где они кончались, Энтони продолжал вести щетку вниз, по пояснице, ягодицам – не царапая ножу, но достаточно сильно для того, чтобы ее начала бить дрожь. А еще Сару мучило любопытство. Он как бы заигрывал с болью – он не причинял ее, а лишь провоцировал, хотя Сара знала, что мог бы и причинить. Подавшись назад, она ногтями вцепилась сквозь рубашку ему в бок. Пусть и он знает.
Он остался у нее, и где-то после полуночи Сара проснулась, обнаружив, что лежит, свернувшись калачиком у его спины, касаясь губами его позвоночника. Но проснулась не окончательно – сон еще висел в ее глазах – и поэтому собственный голос доносился до нее как бы издалека. Едва слышно она как бы выдохнула:
– Я люблю тебя.
И тут же ощутила, как тело Энтони чуть заметно дрогнуло.
– Я люблю тебя, – почти неслышно ответил он. Сара не была уверена, что разбудила его, она сомневалась в этом. Точно тан же, как утром она сомневалась в том, что слова эти были произнесены. Ни один из них не вспомнил о них – и вряд ли когда-нибудь вспомнит, подумала Сара.
На съемочной площадке, следя за тем, как актеры облачаются в свои костюмы, Сара время от времени погружалась в размышления о том кратком моменте, как бы зависшем между пробуждением и сном. Возможно, именно в такие моменты звучит правда, а может быть, всего лишь нечто похожее на нее. Слишком уж много было других – когда ее чувства к Энтони не имели ничего общего с любовью.
А еще ее мучила тревога за Белинду. Через пару недель предстояло предварительное слушание, почти наверняка впереди ждал суд, и Сара не знала, насколько Белинда окажется готовой к нему.
К Рэнди она относилась с ровным дружелюбием, будучи, похоже, единственной женщиной на съемках, не пытавшейся соблазнить его. И, как обычно это случается в подобных ситуациях, именно поэтому привлекла к себе его интерес. Сама же Сара была очарована Ганнибалом – в антропологическом, или, точнее, психоаналитическом смысле. Когда Ганнибал не был занят перед камерой, Рэнди возил его в специальном кресле на колесиках, доставляя таким образом своему питомцу радость общения с людьми. Он объяснил Саре, что ходить на задних конечностях для Ганнибала все-таки противоестественно, поэтому кресло, сберегая его энергию, позволяет орангутану быть все же достаточно общительным существом. Сара поймала себя на том, что все больше поддается обаянию примата. Его пальцы, касавшиеся ее лица, всегда были нежными и любопытствующими, а во взгляде светилось нечто, напоминавшее вековую мудрость. Сара допускала возможность того, что Рэнди может истолковать ее привязанность к орангутану как проявление интереса к нему самому, однако это соображение нисколько не отдалило ее от Ганнибала, который начинал ей нравится куда больше, чем остальные участники съемок.
Своим ребячеством обстановка на съемочной площадке напоминала школьный двор – главным образом, благодаря присутствию Ганнибала. В трейлерах, где располагались гримерная, костюмерная, бар, висели отпечатанные на машинке объявления, предупреждавшие женщин о необходимости держаться подальше от «звезды» в периоды своих регулярных недомоганий. После появления этих бумажек взрослые люди стали еще больше походить на компанию подростков. Каждый день можно было увидеть по меньшей мере раз или два, как кто-нибудь из девушек с хихиканьем бросался прочь при приближении Рэнди с его приятелем. Отбежав на безопасное расстояние, они принимались махать руками и выкрикивать что-то вроде: «Я бы с радостью поболтала с тобой, только через пару дней». В съемочной группе фыркали от смеха и перешептывались. Саре все это представлялось довольно комичным, а поскольку в данный момент тело ее не готовило никаких сюрпризов, она могла позволить себе делать то, что хочет. Хотя, безусловно, знала, что наступит время, когда и ей придется действовать с большей осмотрительностью.
– А что, собственно говоря, может произойти, если женщина в период месячных подойдет к Ганнибалу? – спросила она как-то Рэнди в тот момент, когда две девушки торопливым шагом обходили стороной орангутана.
– Он почувствует возбуждение, он захочет ее, отчаянно, дико – и тогда уж наверняка достанется мне. Он будет видеть во мне самца-соперника.
– А кого он видит в тебе сейчас?
– Безусловный авторитет, – ответил Рэнди. – А также неисчерпаемый банановый источник.
– Значит, он предпочитает бананы? – Саре всегда было интересно: не стереотип ли это, есть ли среди человекоподобных существ хотя бы отдельные представители, которых нельзя купить за связку бананов.
– Он их очень любит. Но молочный шоколад ему еще больше по вкусу.
В этот день режиссер был на грани помешательства, поскольку все небо обложили тучи. Он никогда не доверял метеорологическим прогнозам, а сейчас вообще невозможно было определить, то ли на площадку опустился густой туман, то ли идет мелкий дождь. Его движения и команды стали торопливыми и резкими, он начал терять терпение.
– Время – деньги! – то и дело повторял он, как будто у всех остальных были какие-то сомнения на этот счет.
В такой неудачный день посторонний человек почувствовал бы себя на площадке особенно неуютно, и Сара уже жалела о том, что сказала Энтони, где именно будут вестись съемки. Энтони собирался заехать, и Сара напряжением мысли пыталась удержать его от этого. Она знала, что стоит ей позвонить Энтони и попросить не приезжать, как он наверняка заявится, так что теперь оставалось только полагаться на веру в собственную силу воли.
Но именно этих двух вещей – веры и силы воли – Саре никогда не хватало. Расположившись рядом с креслом Ганнибала, Сара держала его за руку и смотрела, как съемочная группа готовит очередную сцену. В эту минуту краем глаза она заметила, что на стоянку медленно вползает темно-синий «мерседес».
– Черт! – негромко произнесла она сквозь зубы.
Ганнибал посмотрел на нее тан, будто ему было досконально известно, что Сара имела в виду, а Рэнди, прекратив расчесывать его шерсть, повернул голову и спросил:
– В чем дело? Что-нибудь не так?
– Нет, ничего. Просто подъехал мой приятель.
– Это плохо?
– Он выбрал не самый лучший день. Постарайся быть объективной, сказала себе Сара.
Вряд ли Энтони не понимает, какое напряжение царит на площадке в такую погоду.
То, что произошло дальше, казалось, заняло какую-то долю секунды, но время часто оказывается совсем не тем, чем мы его себе представляем.
К ним медленно приближалась фигура Энтони, шагавшего по песку и не отбрасывавшего на него тень – солнце так и не выглянуло. Сара смотрела на него, повернувшись всем телом, и это ее движение скопировал Ганнибал, тоже уставившийся на Энтони. Помимо склонности преследовать женщин в их определенные дни, у Ганнибала был еще один пунктик: он терпеть не мог некий тип мужчин. Это было нечто инстинктивное, заложенное в него самой природой, и с этим приходилось считаться – поскольку воздействовать словом в данном случае было просто бессмысленно. Двое членов съемочной группы категорически избегали его общества. На одного Ганнибал постоянно скалил зубы, в другого как-то раз швырнул чашку с молоком. Никто не знал почему. По-видимому, у животного были свои явные симпатии и антипатии.
Энтони находился метрах в десяти от них, когда Сара почувствовала, как Ганнибал высвободил свои пальцы из ее. Посмотрев на него, Сара увидела разомкнутые губы и горящую в глазах ярость. Рэнди стоял к ним спиной – к нему с каким-то вопросом подошла девушка – Саре же показалось, что до него целая миля.
– Эй, Рэнди, – позвала она не тан громко, как ей хотелось.
В тот момент, когда он повернулся, Сара заметила, что одна из девушек, та, что панически убегала от Ганнибала, направляется теперь к Энтони – то ли потому, что знала его раньше, то ли потому, что просто узнала его, – в то мгновение это не имело никакого значения. Выпрыгнув из кресла, Ганнибал на четвереньках бросился в сторону Энтони; он вновь вернулся в джунгли, на его территорию вторгся чужак, запах незнакомого самца бесил, не давал покоя – необходимо немедленно проучить это двуногое дерьмо. Сара не могла поверить, что обезьяна в состоянии передвигаться с такой скоростью.
Энтони остановился как вкопанный, спешившая к нему девушка вскрикнула и со всех ног бросилась к стоянке машин, Рэнди кинулся вслед за Ганнибалом, на бегу пытаясь вытащить из кармана свисток, который Сара никогда раньше у него не видела. В полуметре от Ганнибала он замер, поднес свисток к губам, и раздался высокий, пронзительный звук, пригвоздивший орангутана к земле, заставивший его заткнуть уши каким-то детским, беспомощным жестом, так не вязавшимся с видом разъяренного, агрессивного обитателя джунглей. Энтони превратился в недвижимое изваяние. В этот исчезающе короткий миг, отделивший надвигавшийся хаос от восстановленного покоя, Сара заметила, что Энтони остановившимся взглядом смотрит прямо в глаза Ганнибала. Неужели все это время он так и смотрел на него, подумала Сара. Постойте, ведь она где-то читала, что прямой зрительный контакт с диким животным несет в себе потенциальную опасность?
Рэнди отвел Ганнибала в сторону, к фургону, где был расстелен матрас, на котором орангутан любил вздремнуть.
Подойдя к Саре, Энтони сказал:
– Еще бы совсем немного, а?
Подобное выражение его глаз Сара уже видела. Избавление от смертельной опасности, радость остаться в живых – вот о чем говорил его взгляд.
– Не самый удачный день для приезда сюда, – произнесла Сара. – Наверное, мне стоило позвонить.
– Да, для гориллы день и в самом деле тяжелый. Склонившись, Энтони поцеловал ее в лоб.
– Ганнибал – орангутан.
– О, я вижу, ты с ним уже подружилась.
– А не позвонила я тебе потому, – Сара поддалась своему раздражению, – что ты в любом случае приехал бы. После звонка ты просто примчался бы сюда.
– За что ты на меня сердишься? – спокойным голосом спросил Энтони. – Ведь я же не упрашивал его наброситься на меня.
– Я сердита из-за того, что, где бы ты ни появился, события тут же принимают драматический оборот. Скажи, хоть когда-нибудь вокруг тебя бывает покой, или же все дело в твоей сверхъестественной способности разрушать его всюду? Повергать все в хаос?
– Все? Это что же, Сара? Что я поверг в хаос? Она ненавидела его за это спокойствие.
– Мою жизнь – для начала.
Подошел Рэнди вместе с режиссером, настроение которого стало совсем отвратительным. Несколько минут мужчины говорили меж собой, затем Энтони протянул Рэнди руку со словами:
– Спасибо, приятель. Похоже, ты спас мне жизнь. – Следом за этим он обменялся рукопожатием с режиссером. – Энтони Коул. Рад нашему знакомству.
– Я слышал о вас. – Польщенный, режиссер тут же наполовину унял свою злость.
– Я уеду сию же минуту, – сообщил ему Энтони. – У меня вовсе нет желания мешать вам. Уж я-то знаю, каково вам приходится.
Ему пора в офис, подумала Сара.
– Вы же понимаете, никогда не знаешь, чего ждать от этих животных, – сказал режиссер и повел взглядом по сторонам в поисках кого-нибудь, на кого можно наорать, – вспомнив внезапно, что время – деньги, а он уже потерял неизвестно сколько на какую-то ерунду.
– Ну же, за работу! – раздался его крик. – Я что, снимаю здесь новую версию «Кинг Конга»? Пойдите кто-нибудь на стоянку и разыщите там Фэй Рэй, если только она не украла уже чью-то машину, чтобы свалить домой!
После того как режиссер отошел от них, Энтони повернулся к Рэнди.
– Слушай, я действительно у тебя в долгу. Может быть, ты согласишься сегодня вечером поужинать вместе со мной и Сарой?
Сара постаралась ничем не проявить своего удивления: даже ЕР! о сегодняшнем ужине ничего не было известно.
– Да, но сначала мне нужно будет завезти Ганнибала домой – это в долине. Но мы можем где-нибудь встретиться. Скажите где.
В голосе Рэнди Саре послышалось сомнение, но она не винила его в этом.
– Отлично. Сара, закажешь нам столик в том итальянском ресторанчике, куда мы ходили на прошлой неделе, – в Санта-Монике?
– А в чем дело? У тебя в машине сломался телефон? – холодно поинтересовалась Сара.
В ней продолжало расти раздражение. Тон Энтони как бы намекал на некие скрытые мотивы. К тому же он звучал покровительственно, а уж с этим она никогда не могла смириться.
– Хорошо, я с радостью сделаю это сам, – тем же отеческим голосом отозвался Энтони. – До вечера, Рэнди. Сара тебе все объяснит. В восемь тридцать, о'кей? Сара, я за тобой заеду.
Он поднялся с кресла, в котором сидел, со стремительностью человека, внезапно вспомнившего о важном деловом свидании.
– Пока, – бросил он через плечо.
Сара смотрела на цепочку его глубоких следов на белом песке. Такие следы могли принадлежать кому угодно – любому покидающему пляж мужчине. Но Энтони не был кем угодно, он по-прежнему делал все, чтобы утвердиться в ее мыслях, он заставлял ее сомневаться в незыблемых вещах, его шепот увлекал Сару за собой в бездонные колодцы, где она чувствовала себя как дома, – но лишь будучи связанной, ослепленной. Будучи его пленницей.


То ли из-за освещения в ресторане – рассеянного и приглушенного, то ли из-за того, что вино подействовало, а в течение всего дня она ничего не ела, Сара ощущала себя как бы на волнах. Энтони и Рэнди беседовали с осторожным энтузиазмом людей, которые ничего не знают друг о друге, но делают вид, что давно знакомы. Время от времени она вступала в разговор, более поглощенная видом их двигавшихся рук, отблесками света на их улыбках, колеблющимся пламенем свечей. Время от времени она окидывала взглядом зал: безусловно, она сидит в обществе двух самых привлекательных мужчин, и это обстоятельство изгибало уголки ее рта в загадочной, непонятной улыбке.
На десерт они заказали капуччино и шоколадный торт; сочетание того и другого было настолько восхитительным, что в душе Сара возносила Богу благодарственную молитву за то, что он не забыл дать человеческому языку вкусовые бугорки.
– Замечательный вечер, – произнес Энтони. – Так не хочется, чтобы он кончался. Сара, твой дом неподалеку – может, отправимся ненадолго к тебе?
Сара посмотрела на часы: начало одиннадцатого. Но сегодня пятница, на работу завтра не идти.
– Конечно, почему бы нет?
Зная Энтони достаточно хорошо, она попыталась понять, что заставило его выдвинуть это предложение, ощутила некие смутные подозрения. Все его слова и поступки были многослойными, и с каждым снятым слоем внутренняя суть куда-то отступала, становясь все более таинственной. Однако выпитое вино лишало ее возможности вычислить, что было в этот вечер у Энтони на уме.
Когда они приехали к Саре, он немедленно включил обогреватель, выключил мощную лампу, которую она оставила, уходя, а вместо нее зажег другую, послабее. Двигался он по дому так, будто жил в нем.
– Я никак не могу отделаться от мысли, что ты сегодня спас мне жизнь, – обратился он к Рэнди, усаживаясь на кушетку и приглашая того занять одно из стоявших напротив кресел. – Тебе же известна эта теория, не так ли? Теперь мы связаны узами.
– Не уверен, что все на самом деле было именно тан, – ответил Рэнди. – По-моему, ты слишком преувеличиваешь серьезность случившегося. Ганнибал очень хорошо выдрессирован, и к тому же достаточно умен. Скорее всего, он просто пытался напугать тебя.
– Ну хорошо – это ему удалось, согласен. Иди сюда, Сара.
Сара подошла, чтобы опуститься рядом с Энтони на кушетку, и в это мгновение он схватил ее за запястье, притянул к себе, усадил на колени. Уткнувшись лицом ей в шею, стал рукой ласково водить по спине.
Когда Сара временами встречалась взглядом с Рэнди, нечто в его глазах заставляло ее думать о том, что во время ужина, пока она где-то витала, мужчины достигли некоей договоренности.
– Ну, так что ты думаешь, Сара? – Голос Энтони звучал глуховато: он зарылся лицом в ее волосы.
– О чем?
– Да будет тебе. Как по-твоему, для чего мы втроем собрались здесь?
Она посмотрела прямо в глаза Рэнди, и тот не отвел свой взгляд. И тут опять на нее навалилось ощущение собственной покорности. Полной зависимости от Энтони. То же чувство, которое она испытывала при виде женщины, заставившей Энтони обратить на нее внимание. Внутри Сары континенты сдвигались со своих мест, она не принадлежала себе более, ее органами чувств командовал он один.
Сидя сейчас в доме, где все было так, как он любил, – и свет, и отопление, и обстановка – Сара видела ночь его глазами. Невозможно было определить, где его точка зрения, а где – ее. Долгий взгляд, принадлежавший в равной мере обоим, уносил ее навстречу его желаниям.
– О'кей, – сказала Сара, уже все поняв.
Энтони снял ее с коленей, поставил на пол и взял за руку. Из спальни розоватый свет лампы (Энтони заставил ее сменить лампочку несколько недель назад) падал в коридор; Сара услышала за спиной шаги Рэнди – ей следовало бы удивиться его уверенной походке, но никакого удивления она не испытывала.
Этим вечером Сара одевалась специально для Энтони – черный кружевной пояс с подвязками, никаких трусиков, пара черных чулок. Во время ужина, между салатом и горячим, Энтони положил ей на колено руку, Сара же потянула ее вверх, туда, где кончались чулки, к нежной ноже бедра, к тому же она расставила под столом ноги. Рэнди говорил что-то о предстоящем в следующем году выходе Ганнибала на пенсию, об отдыхе… Сара, слушая его, подалась чуть вперед, чтобы дать пальцам Энтони возможность проникнуть еще глубже.
Тогда Рэнди выглядел совсем невинным ребенком, не имеющим ни малейшего представления о том, как закончится их вечер. Сейчас же он стал для нее иным. Скинув рубашку, он опустился на ее постель, чтобы снять туфли. Глаза его тоже были уже другими – такими же, как у Энтони, что-то мерцало в их глубине, и блеск этот почему-то вселял в Сару желание проверить его удостоверение личности.
Повернувшись спиной к Энтони, Сара принялась расстегивать подвязки.
– Нет. – Он остановил ее руку. – Оставь их.
Он ведь раздел ее до кружевного пояса и чулок – ей запрещалось трогать то, чего не тронул он сам.
Энтони встал перед Сарой, и та расстегнула на нем рубашку, без вопросов подчиняясь его молчаливым приказам. Краем глаза она заметила в зеркале отражение Рэнди – обнаженный, он вытянулся на ее постели, наблюдая за ними.
– Тебе нравится его тело? – спросил Энтони, с безошибочным нюхом гончей следуя за ее мыслями.
– Мгм…
– Забирайся на него.
Пуговицы его рубашки холодными монетками вжались в ее спину, когда Энтони подтолкнул ее своим телом к постели. Уже сидя верхом на Рэнди, Сара еще раз бросила взгляд в зеркало: освещенное мягким розовым светом обнаженное тело мужчины, на нем – женщина, забежавшая перед этим в магазинчик дамских принадлежностей и успевшая уже нацепить на себя свои покупки, и еще один мужчина – полностью одетый, отдающий приказы, которым они должны подчиняться.
– Трахай же его, Сара, – услышала она из-за спины его голос.
Она посмотрела вниз, на лицо Рэнди, испытав мгновенное замешательство: ей показалось, что она смотрит на Энтони, прямо в его глаза. Но этого не могло быть. Глаза оказались голубыми – это были глаза Рэнди. Может, все это – игра, одна из тех, в которые так любил играть Энтони; может, он подчиняет себе каждого, с кем сталкивает его судьба? Рэнди сделал едва слышный выдох, когда она приняла его в себя; Сара прикрыла веки и легонько сократила мышцы, отчего Рэнди издал новый вздох. Она полностью отдалась движениям их тел, танцу, в котором два ритма соединялись, сливались в один. И опять к ней вернулось ощущение того, что ее уносят с собою волны. Она стала неистовой, невесомой, густой свет лампы обволакивал, как сироп, на пол беззвучно падали песчинки времени. На бедра ее легли руки – не Рэнди, другие. Она раскрыла глаза и увидела в зеркале Энтони, уже тоже обнаженного, – раздвинув у нее за спиной ноги Рэнди, он прижимал свой напряженный член к ее ягодицам. Вот руки его соскользнули с бедер, ладони чашечками накрыли груди, и Рэнди шепотом простонал:
– Подождите…
Резким, неожиданным движением, от которого всколыхнулся воздух, Энтони потянул ее вверх; матрас от этого перемещения чуть сдвинулся.
– Слезай и ложись на живот, – скомандовал Энтони. Сара подчинилась, но так и не выпустила из своей руки руку Рэнди, дыхание их по-прежнему было единым – связывавшая их нить еще не оборвалась. Энтони коленями раздвинул ее бедра, подтянул ее тело к себе, – теперь Сара как бы полусидела в постели на четвереньках – и стремительно ворвался в нее, куда ощутимее и грубее, чем Рэнди. Из горла Сары раздался низкий, хриплый стон – ну-давай-же! Лицо ее было спрятано в подушке, ощущение собственного веса так и не возвращалось. Рядом мелькнула тень Рэнди. Сара не имела представления о том, что он собирается делать, а смотреть на него ей не хотелось – она и сама не знала почему, – но через мгновение Рэнди оказался у изголовья постели. Щекой она почувствовала прикосновение его бедра, затем его ладони нежно приподняли ей голову, и у самого рта в щеку ткнулась его теплая плоть; она с готовностью сомкнула вокруг нее губы.
Саре казалось, что она раздвоилась, – сама земля разделилась пополам по экватору. Энтони полыхал жаром с одной стороны, Рэнди ласково главенствовал с другой – поглаживая ее по волосам, издавая негромкие стоны, когда она принималась работать языком.
Когда Энтони кончил, Сара ощутила злые, бескомпромиссные толчки – злые потому, что, несмотря на его безмолвные приказы, сама она так и не поднялась на вершину. Он любил наблюдать за ней, любил, сжав ладонями ее лицо, следить за тем, как искажались в оргазме черты. Во всех их занятиях любовью это был единственный предсказуемый момент. Однако сейчас Сара предпочла не услышать его призывов, ее внимание, расколовшись, металось от одного полюса к другому.
Заставив все ее тело вздрогнуть, Энтони схватил Сару за волосы и потянул с силой, принуждая расстаться с Рэнди.
– Брось, Рэнди, – сказал он. – Лучше трахни ее. Пусть кончит. Она великолепна, когда кончает, правда, Сара?
– Не знаю – как я могу это знать? – ответила Сара, переворачиваясь на спину.
Теперь Рэнди был сверху. Он был внутри нее, задавая взглядом вопрос, на который Сара пыталась ответить.
«Не волнуйся, это всего лишь игра. Игра по правилам», – старалась она объяснить ему глазами.
И тем не менее ей самой нелегко было определить, игра ли это на самом деле – в отдельные моменты происходившее представлялось слишком серьезным. Когда тело ее трепетало, а шея выгибалась дугой, Сара и сама не знала, чей это оргазм. Вполне возможно, что его испытывал и Энтони тоже. Вполне возможно, что ради него она и сдалась, ради Энтони, лежавшего рядом с ней и Рэнди и наблюдавшего за ними, дергавшего веревочки. Интересно, подумала Сара, а что было бы, если бы сейчас она находилась с Рэнди наедине? Никто не знает. Отчасти в этом-то и заключалась игра – в неизвестности, которую оба они, Сара и Энтони, накопили меж собой. Накопили с тем, чтобы каждый потом делал свои ставки. Но когда ставки эти начали расти, никто не решился воспользоваться своим преимуществом.
Так они лежали втроем бесформенной грудой тел, не успев перевести дыхание, шесть ног, шесть рук, касающихся друг друга. На самом верху покоилась левая нога Сары; она видела петлю, поползшую от колена до кончика большого пальца. У Энтони и Рэнди глаза были закрыты, и Сара знала, что если закроет свои, то тут же провалится в сон. А что, не так уж это было бы и плохо – наверное, час уже поздний. Сара опять отдалась убаюкивающему ритму волн, на этот раз уже в темноте – веки ее смежились.
Наверное, так начался ее сон – звуком открывающейся, а затем закрывающейся входной двери. Но ведь она еще не заснула. И откуда это странное чувство – будто в комнате раздается еще чье-то дыхание – как если бы воздух раздался в стороны, чтобы вместить в себя кого-то? Глаза Сары раскрылись, она повернула голову к двери спальни и увидела стоявшую на пороге Белинду.
– О Боже! Отвалите! Дайте же мне подняться! Белинда, подожди! – закричала Сара, потому что к тому моменту, когда ей удалось высвободиться из переплетения рук и ног, Белинды в комнате уже не было.
Схватив халат, Сара бросилась к двери, на ходу просовывая руки в рукава. На ступеньках крыльца она чуть было не упала – сказывалось отсутствие привычки бегать в нейлоновых чулках без какой бы то ни было обуви.
Белинда открывала дверцу своей машины, но, увидев Сару, замерла без движения.
– Прошу тебя, Белинда, не уходи так.
– Ты зря оставила входную дверь открытой. Войти мог кто угодно.
Саре было трудно понять, блестят ли в глазах Белинды слезы, или это всего лишь отсвет уличных фонарей. Она вновь покрасила волосы – теперь они стали пепельно-светлыми.
– Но ведь вошел не кто угодно, – ответила Сара. – Вошла ты. Я вовсе не собиралась оставлять дверь открытой, но… Слушай, не знаю даже, что сказать. У меня такое чувство, что уже случилось многое такое, о чем нам не хотелось говорить, и вот одной вещью теперь стало больше. Я и сама не понимаю, как я вляпалась в эту историю с Энтони. Это… Ничего подобного раньше у меня не было, да и с тобой мы никогда о таком не говорили…
Внезапно Сара почувствовала себя беззащитной и глупенькой – стоя на улице в халате, наброшенном прямо на черное, трахай-не-снимая, белье.
– А причиной нашей той ночи тоже был Энтони? – спросила Белинда.
Сара знала, что они обе поймут друг друга, употребляя эти два слова: «та ночь» – любые другие определения были от сути еще дальше, чем та дистанция, которая разделяла теперь ее и Белинду.
– Не знаю, – честно ответила Сара. – Иногда мне кажется, что после нашей с ним встречи он причина всему.
Белинда приблизилась к ней на шаг, обняла Сару, прижала к себе. Они простояли так, наверное, несколько минут, вдыхая запах плотской, физической любви – единственное в тот момент напоминание о двух мужчинах, которых Белинда не знала, а Сара могла знать, но могла и не знать – в зависимости от того, насколько честной она была сама с собой. Затем Белинда отклонилась назад, настолько, чтобы окинуть Сару взглядом. Тела их еще касались друг друга, но между лицами струился прохладный ночной ветерок. Губы их находились так близко, что Сара ощущала исходивший от Белинды мятный запах жевательной резинки. Разделявшая их узкая пропасть на этот раз полностью принадлежала Белинде; как мало нужно, чтобы преодолеть ее, – и очень может быть, что для этого потребуется все.
Сделав торопливый вдох, Белинда первая отвернула свое лицо.
– Спокойной ночи, – негромко произнесла она. Сара не пыталась остановить ее, когда подруга направилась к машине.
Уже у самой двери в дом Сара заметила, что проделала обратный путь, прижимая кончики пальцев к губам. Как будто ее только что поцеловали и сейчас она пытается осознать это. Или сделать вид, что так оно и было.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Кабала - Дэвис Пэтти

Разделы:
Пролог123456789101112131415161718192021222324

Ваши комментарии
к роману Кабала - Дэвис Пэтти



Это просто шиздец
Кабала - Дэвис ПэттиЭлен
4.09.2011, 22.49





jkia jka
Кабала - Дэвис Пэттиvano
22.12.2012, 12.55





Да-а, есть над чем задуматься. В принципе интересно, но некоторые сцены коробили.
Кабала - Дэвис ПэттиКристина
19.03.2014, 10.05





Кошмар... Наверное,в детстве была обделена любовью родителей,отсюда и протест /а ведь автор - дочь 40-го президента США./
Кабала - Дэвис ПэттиЧитатель
19.03.2014, 10.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100