Читать онлайн Телохранитель, автора - Дэвис Мэгги, Раздел - 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Телохранитель - Дэвис Мэгги бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.58 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Телохранитель - Дэвис Мэгги - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Телохранитель - Дэвис Мэгги - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дэвис Мэгги

Телохранитель

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

8

Франческа знала, что ее новый облик не останется незамеченным, когда она появится на публике. Поэтому, следуя за метрдотелем по залу ресторана «La Ronde» в Палм-Бич и приближаясь к столику, из-за которого навстречу уже поднимался Герберт Остроу, она ничуть не удивлялась, что головы сидящих за столиками поворачиваются в ее сторону, — она уже стала привыкать ко всеобщему вниманию. Чему она не переставала удивляться, так это тому, как много людей за относительно короткое время понаслышке узнали ее. Разумеется, любопытство окружающих вызывало само ее появление — «Роллс-Ройс», за рулем которого сидел Питер Пиви в элегантной серой униформе, и Джон Тартл, выпрыгивающий из него, чтобы расчистить для нее дорогу, лишь только автомобиль останавливался. Когда Франческа подходила к парадной двери заведения, ее обычно встречала целая толпа — управляющий, официанты, швейцары. И метрдотель ресторана «La Ronde» отнюдь не был исключением из общего правила.
Подавая руку Герберту Остроу, Франческа с удовольствием следила за его реакцией. На ней был летний костюм из шелка золотистого цвета, туалет дополнял красный шелковый шарфик от Фюрстенберга, завязанный замысловатым узлом и очень удачно оттенявший темные волосы и легкий слой косметики. Когда писатель поднес ее руку к губам, в его взгляде читалось неприкрытое восхищение.
Ей было приятно сознавать свою привлекательность, и она улыбнулась. Пораженный происшедшими в ней переменами, Герберт Остроу не сразу нашелся что сказать.
Метрдотель отодвинул ее стул, а Герберт Остроу тихо произнес:
— Вы стали совершенной красавицей! Даже не мог себе представить, что человек способен так измениться, и совершенно ошеломлен. Вы, кажется, сменили прическу.
Она снова улыбнулась:
— Да вот, начала транжирить деньги.
Ее ответ развеселил Герберта:
— И каковы ощущения?
Франческа вздохнула:
— Довольно любопытно.
Метрдотель стоял, почтительно склонившись, вся его фигура выражала исключительное внимание к ее особе.
— Вы приглашали меня на салат из лобстера, но я бы предпочла соевый паштет с соусом из спаржи и стакан морковного сока.
— Думаю, вы сможете выбрать что-нибудь поинтереснее, — произнес он, открывая меню.
Франческа заколебалась. Если она позволит себе забыть о диете и соблазнится на все эти гастрономические изыски, то через какое-то время не сможет надеть привезенные из «Золотых Ворот» туалеты. Пять с половиной фунтов были сброшены ценой таких усилий, что Франческа не хотела, чтобы они пропали даром.
Внимательно изучая меню, Франческа краем глаза заметила Джона Тартла, сидевшего за угловым столиком так, чтобы все время держать ее в поле зрения. Поначалу метрдотель принял его, одетого в легкий летний костюм, белую рубашку и галстук в полоску, за ее мужа.
Обед с Гербертом Остроу удался. Франческа наслаждалась его остроумием, ощущая, помимо всего прочего, чувство облегчения от того, что покинула «Золотые Ворота».
Когда наступила очередь десерта и появилось специальное меню, то, взглянув мельком на бесконечное перечисление сладостей, все эти взбитые сливки, «наполеоны» и лимонные торты, Франческа отрицательно покачала головой. Она была довольна собой, тем, что смогла проявить силу воли и не поддаться искушению.
Франческа рассказала Герберту Остроу, что полудила приглашение в «Сихэмптон», дом миссис Карлтон Хэмптон. Эту даму, которой шел девятый десяток, называли не иначе, как «королева Палм-Бич».
— Вам повезло. Есть люди, которые всю жизнь мечтают получить приглашение от Квинни Хэмптон, — заметил Герберт. — Обязательно навестите ее. Не упустите случая.
— Даже не знаю, — тихо произнесла Франческа. — Я вообще-то собиралась пожить уединенно. Я просто не создана для светской жизни. Мне не позволят забыть, что я всего лишь дочь шофера, недавняя служащая. И совершенно понятно, что меня приглашают на чашку чаю для того, чтобы поглазеть на нечто любопытное.
— Ну и что в этом такого? В Палм-Бич живет разношерстная публика. Его, конечно, строгие дамы, слепо соблюдающие традиции, не хотят допускать в свой узкий круг откровенных выскочек. И это не так уж плохо. Эти леди поддерживают определенные правила общественной жизни, которые держатся десятилетиями. Правда, традиции, как и нравы, постепенно меняются. Разводы уже давно перестали быть редкостью, мужчины больше не заводят любовниц, после развода они снова женятся на молоденьких подругах. А женщины в возрасте остаются одинокими, чувствуют себя никому не нужными. Им не так уж просто выйти замуж, даже обладая изрядным состоянием. Женщин по-прежнему больше, чем мужчин, соотношение примерно четыре к одному. Думаю, не стоит говорить, что такие женщины ненавидят молодых удачливых соперниц, вышедших замуж по третьему и четвертому разу.
Франческа отпила кофе.
— Я видела подобные пары, — пробормотала она. — Совсем молодые девушки при солидных мужчинах.
— Да, теперь такое встречается все чаще. — Он усмехнулся. — Вы встретите в местном обществе самые странные семьи. Есть одинокие женщины в возрасте, получившие при разводе поместья и особняки, а порой и довольно крупные состояния, с другой стороны, их бывшие мужья со своими юными подругами, а то и с новыми семьями, в которых дети годятся им во внуки. А здешние свадьбы — это вообще кошмар! Ты подходишь пожелать, что положено, к невесте в возрасте старшеклассницы — а она оказывается четвертой женой какого-нибудь старика! Порой невеста выглядит моложе будущей падчерицы. Вам, безусловно, придется иметь со всеми ними дело.
Такая перспектива, говоря откровенно, не слишком-то привлекала Франческу. Герберт Остроу тем временем продолжал:
— Квинни Хэмптон, наверное, единственная из старожилов, у которой еще остались влияние и авторитет в этих краях. Квинни до сих пор живет в собственном особняке и не желает перебираться в дом престарелых. Разумеется, она уже нигде не бывает и живет в Палм-Бич круглый год. Злые языки утверждают, что она живет лишь для того, чтобы совать нос в чужие дела. У нее феноменальная память, она могла бы перечислить вам все, что произошло в Палм-Бич за все эти годы. Если захотите, она может многое рассказать вам о семействе Бладвортов.
Франческа в задумчивости произнесла:
— Немного побаиваюсь ходить на приемы. В ее записке всего несколько слов: «Приходите на чай, четыре пополудни» и потом адрес: «Сихэмптон». Моя горничная сказала, что приглашение на чай в былые дни подразумевало длинное вечернее платье со шляпой и белыми перчатками.
Герберт Остроу улыбнулся:
— Не думаю, что Квинни Хэмптон ждет к себе персонаж из «Моей прекрасной леди», но про шляпу можно подумать. Во всяком случае, если приглашает на чай одна из почтенных пожилых обитательниц Палм-Бич, то почти всегда вас ожидают сыры, крекеры и кофе «Манхэттен». Они просто помешаны на этом кофе! Но если миссис Хэмптон зовет на чашку чаю, то она имеет в виду именно его. А еще — чайный сервиз XIX века от Спода, сандвичи со спаржей и слугу, выросшего в ее доме и еле держащегося на ногах от старости. Он, по рассказам, очень похож на фельдмаршала Монтгомери в старости.
Франческа неожиданно для себя самой произнесла:
— Очень признательна вам за советы. Ваши рассказы о местных нравах очень помогут мне адаптироваться здесь. — Она на секунду задумалась. — Никак не могу понять, почему миссис Хэмптон пригласила меня.
Герберт Остроу закурил и пустил вверх струйку дыма:
— Скажем так: если бы вы унаследовали меньшую сумму, Квинни вряд ли обратила бы на вас внимание, но на состояние Бладвортов трудновато закрыть глаза, вы это понимаете. Квинни хорошо знала всех членов этой семьи. Сказать откровенно, именно она и создала Палм-Бич таким, какой он есть. Она помогла Хастлеру, когда он был неопытным новичком в нефтяном бизнесе вместе с Рокфеллером, а потом строил железные дороги во Флориде, заманить сюда важных шишек. По ее приглашению здесь бывал в двадцатые годы принц Виндзорский, он приезжал играть в поло, общался здесь с Уитни, Меллонами и Вандербильдтами. Она чуралась киношников, но приглашала сюда Рузвельтов. И, уж конечно, именно она помогла старине Чакки Бладворту войти в местное общество.
Первая жена Бладворта ничего особенного собой не представляла, вышла из низов, в свое время стояла за прилавком и помогала ему создавать свою торговую империю. Думаю, именно Квинни посоветовала Чакки развестись и жениться на этой куколке Эдне Майерс, отец которой сделал миллионы на торговле с Китаем через Сан-Франциско, а мать была в родстве с нефтяным бизнесом в Техасе. Эдна тоже ничего собой не представляла, но перед ней открывались все двери. Она родила ему сына — в чем, кстати, первая жена не преуспела, — наследника и продолжателя семейного дела. А сын дал нам Карлу, которая, по слухам, была просто вылитая бабушка Эдна. Лично мне не довелось встречаться с Карлой, и я не смогу вам ничего особенного о ней рассказать.
Тщательно подбирая слова, Франческа спросила:
— Ведь Карла очень долго болела, не так ли?
Герберт Остроу жестом попросил официанта принести счет.
— Я не очень хорошо знаю эту историю. Палм-Бич в определенных отношениях довольно закрытое общество. Очевидно, с ней долгое время было что-то не в порядке, это так. Последние годы Карла провела затворницей, ни с кем из здешних друзей не встречалась, не выходила из дома. У нее был Курт, похоже, он держал там все в своих руках, ухаживал за ней и вплоть до ее смерти управлялся с домом. Почти не уделял времени своей яхте, а она — все в его жизни. Вы уже видели «Фрейю»?
Она отрицательно покачала головой.
— На нее стоит взглянуть! В Палм-Бич трудно удивить яхтой, здесь на рейде стоят шедевры мирового яхтостроения. Но яхта Курта, построенная в Индокитае, — настоящее произведение искусства. Как, кстати, и сам Курт — только поглядите, как он выглядит. Говорят, он может ходить на этой океанской яхте в одиночку и управляется с парусами, а это, поверьте, совсем непросто. Здешние морские волки просто молятся на него. Они считают его чем-то вроде Эйрика Рыжего
l:href="#note_5" type="note">[5]
.
Франческа улыбнулась:
— Звучит не очень обнадеживающе. Похоже, вы хотите посоветовать мне держаться подальше от него, не так ли, Герберт? Мне казалось, Курта Бергстрома здесь все любят.
Герберт Остроу подписал чек и откинулся на спинку кресла.
— Я вовсе не хочу сказать, что вам надо держаться от него подальше. Да это и невозможно — ведь вы сейчас дали этому викингу пристанище, я прав? Но лично мне скандинавы всегда казались непонятными людьми, особенно морские бродяги вроде Курта Бергстрома. Даже Карла не могла заполучить Курта, пока не приобрела его яхту. Он, похоже, прибыл вместе с ней, вроде как неотъемлемая ее часть.
— Что? — воскликнула изумленная Франческа.
— Разве вы не знаете, что Карла приобрела на свое имя яхту и Курт лишь пользовался ею? Наверное, она сделала это, чтобы держать его при себе. Вполне может быть, что перед смертью она передала ему права на яхту, но кто может быть уверен в этом? На всякий случай надо проверить документы. А вдруг вы ее владелица?
Франческа изумленно смотрела на него. В ее голове царил такой сумбур, что она была рада непрекращающейся болтовне собеседника.
Он продолжал:
— Как вы знаете, я пишу книгу о Палм-Бич. Приходится вести розыски в архивах. Я несколько раз обращался в Фонд Бладвортов за разрешением поработать в семейных архивах, но они не отвечали на мои запросы.
Помолчав, Герберт Остроу сказал:
— Юридическое агентство в Майами тоже не очень-то спешит с помощью, проще общаться с выводком крокодилов. Франческа, не считайте меня корыстным, но вы можете мне очень помочь, если позволите покопаться в семейных архивах. Особенно времен старины Чарли, когда он возводил свое знаменитое палаццо.
Наступило молчание. Предыдущую тираду Герберта Франческа слушала лишь краем уха и лихорадочно вспоминала — в завещании не было ни полслова о яхте Курта Бергстрома. Копия завещания Карлы у нее была; надо найти и перечитать его. Но кто именно сказал ей, что яхта и «Порше» принадлежат Курту? Она никак не могла вспомнить этого.
Франческа произнесла, тщательно подбирая слова:
— Как мне сказали, второй муж Карлы был писателем. Он написал о доме брошюру. В ней вроде бы есть перечень всех редкостей, если вас интересует именно это. Я могу разыскать эту брошюру для вас, но для этого надо позвонить моим юристам в Майами.
Просьба Герберта была не такой уж сложной, но Франческа уже стала очень осторожной во всем том, что касалось ее частной жизни, и надо было признать, что для этого у нее имелись все основания. Ей вовсе не улыбалась идея, что самые интимные подробности ее жизни могут всплыть в любом месте и в любое время. И уж тем более не хотелось получать впредь писем с угрозами.
— Франческа, прошу вас. — Герберт накрыл ее руку своей. — Давайте снова как-нибудь пообедаем. Я пригласил вас в «La Ronde» вовсе не для того, чтобы выпросить позволение покопаться в семейных архивах Бладвортов. Думаю, вы мне верите. Мне приятно ужинать с вами, потому что вы живой дух La belle Otero.
Франческа убрала руку со стола.
— Вы правильно сделали, что приберегли это напоследок. Наверное, теперь я должна сказать: «Ну что ж, в следующий раз вы мне расскажете о La belle Otero».
— Ну так как? — спросил Герберт.
— Я не против, — пожала она плечами. — В следующий раз за обедом вы расскажете мне о La belle Otero. Когда это будет? Позвоните мне заранее.


Раздирающий душу визг циркулярной пилы встретил Франческу, когда она поднялась на галерею второго этажа, направляясь к себе в спальню. Она не могла себе представить, что ее затея расширить свою комнату за счет соседней спальни, сделав ее одновременно и кабинетом с рабочим местом для секретарши, вызовет столько шума.
Задумав это переустройство, она уповала на магическую силу бладвортовских денег, решив, что с их помощью сможет проделать это так же быстро, как в свое время изменила обстановку спальни, но не тут-то было. Приходилось терпеть присутствие рабочих, спотыкаться о банки с краской и какие-то инструменты, слушать визг пилы и стук молотков.
Комната, отделанная теперь в лимонных и белых тонах, приводила Франческу в восторг, равно как и мебель, сверкающая лакированным деревом, стеклом и хромированной сталью. Ее апартаменты являли совершенный контраст безвкусным мрачным помещениям «Дома Чарльза».
Миссис Шенер разложила на кровати туалет, приготовленный для визита в «Сихэмптон».
Бросив сумочку на кровать, она мельком подумала, что ее гардероб начинает представлять собой проблему. Новая, побывавшая в «Золотых Воротах» Франческа, как оказалось, не могла довольствоваться ассортиментом местных магазинов, даже самых модных. В результате все шкафы старомодной гардеробной оказались забиты ненужными тряпками, и надо было обзаводиться чем-то более современным. С этим была согласна даже миссис Шенер.
На невысоком столике рядом с кроватью секретарша оставила несколько сообщений. Франческа быстро их просмотрела.
Сверху лежал листок бумаги, исписанный убористым почерком Дороти. Дважды звонили из «Золотых Ворот». Клиника не переставала делать запросы по поводу обязательств, которые она подписала в связи с операцией носа Баффи Амберсон. Франческа постепенно прониклась уверенностью, что руководство «Золотых Ворот» пытается сделать так, чтобы она, Франческа, просто-напросто оплатила счет Баффи за операцию, в то время как она просто поручилась сделать это, если Баффи не сможет заплатить сама. Франческа посмотрела на записи, пытаясь сообразить, как лучше решить эту проблему. Она могла бы посоветоваться с юристами из Майами, но тогда придется рассказывать им о ситуации с Баффи, а этого ей не хотелось делать. Или все же отправить в «Золотые Ворота» чек на необходимую сумму?
Франческа вздохнула. Дороти сегодня ушла пораньше, чтобы встретить машину, которая должна была доставить ее вещи из Майами в новую квартиру в Палм-Бич. У сына секретарши наступили летние каникулы, и он приезжал, чтобы провести лето с матерью. У противоположной стены снова взвизгнула пила и что-то с грохотом упало. Франческа подумала, не следует ли ей попросить Питера Пиви помочь Дороти с вещами. Если бы она была прежней Франни, служащей из Бостона, то сама отправилась бы на помощь Дороти.
«К черту, к черту», — подумала она, чувствуя, что внутри нарастает раздражение. Розовый листок бумаги на столе извещал ее, что звонил Джинки и приглашал на ужин. Она отбросила листок в сторону.
На столе ее дожидалась стопка писем, вскрытых и просмотренных Дороти, в основном приглашения от жителей Палм-Бич, которых Франческа совершенно не знала. На тех приглашениях, которые, по мнению ее секретарши, ей следовало бы принять, Дороти карандашом сделала пометки, но среди всей этой макулатуры не было того единственного сообщения, которого она с таким нетерпением ждала.
Франческа присела на кровать, стараясь не помять разложенные сверху вещи. Сколько еще ей придется ждать его звонка? Она уже не могла больше плакать, думая об этом, не могла снова и снова бессонными ночами переживать все случившееся, испытывая чувство унижения и оскорбленной гордости. Почему же Курт даже не попытается увидеться с ней? Домик, в котором он жил, стоял всего лишь в трех минутах ходьбы от ее особняка. Почему он так надолго исчез?
Франческа гнала приходившие в голову мысли. Она вела себя как совершенная дура! С первого дня в «Доме Чарльза» она сделалась одиозной фигурой — перезревшая двадцативосьмилетняя девственница, не нашедшая в свое время мужчину. И вот в порыве необузданной страсти, в отчаянной попытке хоть что-то разрешить в своей жизни она бросилась в объятия этого необычайно притягательного мужчины. Обо всем случившемся с ней она не могла думать без краски стыда на щеках.
Идиотка! Распласталась перед Куртом Бергстромом, даже не намекнув ему про свою совершенную неопытность в любовных делах. И, обдумав все случившееся, он почел за лучшее пуститься в бега. И какой мужчина не поступил бы точно так же?
Но ведь он так страстно хотел ее. В этом она не сомневалась.
Ну хорошо, пусть так. Франческа отдавала себе отчет, что не может достоверно судить о том, как ведут себя влюбленные мужчины, как добиваются женщин, что при этом говорят. Возможно, точно так же он вел бы себя и с любой другой женщиной.
Франческа обхватила голову руками, пытаясь отогнать одолевавшие ее мысли. Она уже была готова отправиться к Курту Бергстрому и просить его уехать. Может быть, с его отъездом исчезнет чувство непереносимого унижения.
Пожалуй, ей только и остается, как счесть Курта Бергстрома самой большой ошибкой в своей жизни и попытаться забыть о нем, но она совершенно не представляла, хватит ли у нее сил на такой поступок.
Франческа протянула было руку к телефонной трубке, но тут снова пронзительно взвизгнула пила. Вести серьезный разговор в такой обстановке было совершенно невозможно! Она отдернула руку. Такие вещи можно сказать человеку только с глазу на глаз. И если она решилась покончить отношения с Куртом, то надо сделать это немедленно.
Франческа поспешно вышла из дома, боясь, что решимость ее скоро иссякнет. Кондиционеры в главном зале снова сломались; Джон Тартл и Питер Пиви возились с ними, стоя снаружи на террасе. Воздух в доме был спертый, но, когда Франческа вышла на улицу, на нее обрушился весь жар летнего дня Флориды.
Франческа направилась по дорожке, усыпанной толчеными ракушками, потом свернула на боковую тропинку, которая вела к домику для гостей. Еще не увидев домика, она услышала голоса: громкий и раздраженный женский и низкий бас Курта. Что там происходит? Было ясно, что Курт с кем-то переругивается, но она совершенно не представляла себе, кто бы это мог быть. Меньше всего она ожидала оказаться свидетельницей подобной сцены.
Не постучав, Франческа открыла дверь и остановилась на пороге.
Разговор прервался на полуслове, его участники обернулись к ней. Герда Шенер держала в охапке ворох постельного белья, ее обычно флегматичное лицо сейчас пылало гневом. Франческа не знала языка, на котором они только что изъяснялись, но это был определенно не английский. Лицо Курта Бергстрома тоже хранило гневное выражение. Его голубые глаза напоминали две ледышки.
— Что здесь происходит? — недоуменно спросила Франческа.
Ее больно задела реакция Курта Бергстрома на ее появление. Она столько мечтала об их встрече, представляла, какое восхищение прочтет в глазах Курта, но ее ожидало жестокое разочарование. Похоже, он смотрел сквозь нее, ничего не замечая.
Франческа спросила:
— В чем дело, миссис Шенер?
Ответа не последовало. Франческа прервала какой-то яростный спор, злость до сих пор висела в воздухе. Она вспомнила, что далеко не все в поместье были довольны пребыванием здесь Курта Бергстрома. Как к нему относилась миссис Шенер, было теперь совершенно ясно.
Но свое отношение к самой Франческе они очень хорошо скрывали. Пусть она была всего лишь дочерью шофера-итальянца из прошлой жизни Карлы, но она стала обладательницей всех денег Бла-двортов, в то время как Бергстром был всего лишь лишенным наследства любовником.
— Будьте добры, закончите это потом, — сказала Франческа, обращаясь к горничной. Слова эти холодно упали в атмосферу неприязни.
Миссис Шенер молча положила белье на ручку кресла и вышла из домика. Когда дверь за ней закрылась, Курт повернулся к Франческе спиной, оперся локтем на каминную доску и закрыл лицо ладонью.
— Прости меня, — тихо произнес он.
Франческа едва услышала эти слова. Она не знала, как себя вести — уйти или остаться и выслушать его объяснения. Его взгляд даже не коснулся ее, словно она осталась такой же, как раньше, и вообще ничего не изменилось. Взгляды всех других замечали новый облик Франчески. Но не его взгляд. И этому могла быть только одна причина.
— Я на секунду, — холодно сказала она, не глядя на него. — Мне сказали, что ты вернулся.
— Да, — ничего не выражающим тоном произнес он. — Я вернулся, когда ты была в отъезде, и собирался исчезнуть до твоего возвращения, Франческа.
Внезапно взор голубых, как море, глаз остановился на ней. И только сейчас Курт увидел новую Франческу. «Просто посмотри ему в глаза», — посоветовала Баффи Амберсон. Теперь эти глаза наконец-то отметили ее элегантное платье из шелка, обнаженные загорелые плечи, новую прическу. Но, продолжая думать о своем, Курт произнес:
— Ты… ты должна понимать, почему мне необходимо уйти.
Это было отнюдь не то объяснение, на которое рассчитывала Франческа. Она закусила губу, борясь с навернувшимися на глаза слезами. Неужели он вот так хочет порвать с ней?
— Все бессмысленно, — резко произнес Курт. — И разговоры бесполезны. — Он снова опустил голову. — Франческа, послушайся моего совета. Уезжай отсюда. Вернись в Бостон. Или уезжай в дом на Гавайях, вот увидишь, тебе там понравится. — Его голос внезапно упал почти до шепота: — Только ради бога уезжай! Беги из этого проклятого места!
Ее поразило отчаяние, звучавшее в его голосе. Но слова Курта спровоцировали у нее вспышку гнева.
— Спасибо за совет, но я никому не позволю вертеть мной! В этом доме меня принимают за марионетку. И напрасно!
Он поднял голову и удивленно произнес:
— Что?
— И ты ничем не лучше других! — выкрикнула Франческа. — Всем от меня что-то нужно. Я больше не хочу тебя видеть…
— Франческа, — сказал Курт, делая шаг навстречу.
Она резко выпрямилась, почти ничего не видя сквозь слезы:
— Я должна идти, меня ждут.
Как слепая, она повернулась и пошла было к двери, но натолкнулась на кресло, на ручке которого лежало постельное белье, оставленное миссис Шенер.
— Франческа, вернись, — попытался остановить ее Курт.
Но она громко хлопнула дверью и вышла из домика.


Миссис Хэмптон оказалась седовласой полной женщиной. Это открытие почему-то разочаровало Франческу.
В своем воображении она нарисовала образ худенькой маленькой старушки, просто, но изысканно одетой, с непременной ниткой жемчуга на шее, сидящей в небольшой комнатке, уставленной давно вышедшей из моды мебелью.
Но вместо этого лучи полуденного солнца вливались сквозь огромные окна в просторную гостиную «Сихэмптона», лишь слегка сдерживаемые бархатными занавесями темно-лилового цвета, и падали на персидские ковры. Множество безделушек и фотографий делали комнату похожей на музейный зал. Трудно было понять, на что прежде всего стоит обращать внимание — на совершенно необычную комнату или столь же впечатляющую хозяйку.
Громадный портрет, написанный маслом, висел над мраморным камином XVIII века. Вся каминная полка была уставлена фотографиями с автографами особ королевских кровей, президентов и сильных мира сего. Здесь же красовались бесценные китайские статуэтки из нефрита, миниатюрные часы, золотое пасхальное яйцо работы Фаберже, античная мраморная голова Афродиты вперемежку с флаконами с какими-то лекарствами, пожелтевшими конвертами и засохшими цветами в вазах.
Портрет над камином запечатлел женщину в белом бальном платье из шелка, с глубоким декольте, открывающим взгляду плечи и тонкие руки. Кожа этой женщины поражала своей белизной. Франческе, которая привыкла к современной моде на загорелых дочерна красавиц, было странно видеть подобное. Чувственный ротик женщины слегка кривился. Создавалось впечатление, что она свысока смотрит на окружающих. Искусный художник сумел передать ощущение движения — в повороте головы, в складках шелка, во взмахе руки.
Франческа приняла из рук хозяйки чашку из почти прозрачного фарфора. Чай едва закрывал дно. «Наверное, так принято», — догадалась она, взглянув на миссис Хэмптон, сидящую в кресле с высокой спинкой как раз под своим портретом во всем блеске былой красоты.
— Именно так наливал Август Джон, — сказала Квинни Хэмптон, заметив легкое замешательство Франчески. — То лето мы проводили в Дейвоне — немцы бомбили Лондон, — и все, что можно было видеть, это дирижабли, заграждения и мешки с песком, которыми были заложены витрины магазинов. Поэтому мы отправились в деревню и, представьте себе, очень хорошо проводили время. Я носила тем летом туалеты от Борта. — Миссис Хэмптон мечтательно вздохнула, вспомнив молодые годы. — Август Джон рисовал местные пейзажи, потом на какое-то время оставил меня, чтобы написать портрет герцогини Мальборо. Кстати, живописцы льстили ей, она была далеко не так хороша.
Франческа с любопытством посмотрела на нее поверх чашки.
Миссис Хэмптон и сегодня была одета в платье из белого шелка, спадающее свободными складками с массивной фигуры. Ее шею украшали несколько ниток чудесного желтоватого жемчуга, на грудь спускались три длинные золотые цепи. Франческа долго не могла отвести взгляда от висящих на них драгоценностей — бриллианта величиной с голубиное яйцо в оправе из великолепных рубинов, обрамленной в золото камеи и византийского креста из ограненных изумрудов. Звеня браслетами при каждом движении, Квинни Хэмптон налила себе капельку чая из громадного серебряного чайника, стоявшего на специальной подставке справа от нее.
— Да, времена тогда были ужасные, — продолжала старушка на удивление молодым голосом. — Военные действия затянулись, но тут в войну вступили американцы, и у нас появилась надежда. Вер-нон и Ирен Кестл как раз организовывали для них развлечения.
Она помолчала, пристально глядя на Франческу черными глазами.
— Я рассказываю о первой мировой войне. Вы ведь немного знаете историю?
— О да, — пробормотала Франческа.
Она почему-то почувствовала себя школьницей перед лицом строгой учительницы. Она выпрямила спину и поправила на коленях юбку.
Франческа побаивалась встречи с некоронованной королевой Палм-Бич и, одеваясь, тщательно обдумывала свой наряд. Особая роль отводилась белым перчаткам. Теперь же она понимала, что ее страхи были совершенно напрасными. Миссис Хэмптон, похоже, вообще не обратил внимания на ее одежду. В первые полчаса у нее даже не было шанса открыть рот — старушка делилась воспоминаниями о каких-то людях, о которых Франческа понятия не имела.
— Да, вы их не знаете, — фыркнула миссис Хэмптон в ответ на ее признание. — И не только вы. Мало кто из живущих сейчас в Палм-Бич слыхал о Верноне и Ирен Кестл или о бедняге Гасси Джоне. А ведь всем нам тогда казалось, что Гасси обретет бессмертие! Мы ведь тогда понятия не имели о Пикассо или Модильяни. Кстати, как раз за вами висит Коро.
Франческа повернулась, стараясь не забыть о хрупкой чашечке в руках. Стена за ее спиной была увешана картинами. Здесь были натюрморты и пейзажи, виды замков, дворцов и вилл. Большая акварель изображала знаменитого Нижинского в роли Пана, играющего на свирели.
Франческа осторожно поставила чашку на один из маленьких, покрытых бархатными накидками столиков, которыми была уставлена комната. В доме стояла невыносимая духота; похоже, кондиционеров здесь не признавали. Где-то в глубине дома часы пробили половину пятого, их бой тут же подхватили с полдюжины других. Франческа стала прикидывать, когда можно будет откланяться.
Миссис Хэмптон взяла с серебряного подноса, стоявшего на столике перед ней, несколько крошечных бутербродов и откинулась на спинку кресла. Ее узловатые пальцы были усыпаны кольцами.
— А теперь расскажите мне, как ваши дела, — перешла хозяйка на другую тему, но не успела Франческа открыть рот, как тут же продолжила: — Вы слишком молоды, чтобы управляться со всем этим — но ведь вам, наверное, помогают юристы Бладвортов? Скажите, а орган по-прежнему на своем месте? Это была любимая игрушка Чакки Бладворта, подобный орган был в Уайтхолле у Флэглера, у Диринга стояло что-то чудовищное, а потом и Джон Ринглинг заказал такой же для своего особняка в Сарасоте. Но Чакки хотел, чтобы у него был самый большой и самый лучший орган, такой и установил. Приглашал знаменитых музыкантов из Нью-Йорка и Бостона. А сам не мог взять ни единой ноты и ждал месяцами, когда кто-нибудь приедет и сыграет. В конце концов нанял органиста, часами слушал его, сидя далеко за полночь, совершенно пьяный. Больше всего любил Верди. Правда, тот писал оперы, и, насколько я знаю, у него нет вещей для органа, но Чакки просил музыкантов, чтобы они играли для него арии из «Аиды» и «Риголетто». От этих мелодий он буквально сходил с ума.
Внезапно изменив тон, миссис Хэмптон спросила:
— Что вы почувствовали, когда узнали, что стали наследницей состояния Бладвортов?
— Очень удивилась, — опустила глаза Франческа, стараясь изобразить приличествующую случаю скромность. Она не могла догадаться, что именно хочет услышать от нее миссис Хэмптон.
В глазах старушки мелькнуло скептическое выражение.
— Что ж, могу себе представить. Ведь до этого у вас практически не было денег?
У Франчески почему-то появилась уверенность, что миссис Хэмптон знает про нее все. Вполне вероятно, что следила за ней по газетным публикациям, но теперь хотела составить собственное представление.
— Абсолютно никаких, — призналась Франческа. — Я работала клерком на кафедре истории в университете. Должность чуть выше секретарши, не больше. И с трудом выплачивала кредит за автомобиль.
— Так, так, так, — задумчиво произнесла собеседница, испытующе буравя ее острым взглядом черных глаз. — Ну, и что же вы думаете о завещании? Там ведь сказано, что ваш отец был любовником Карлы.
Франческа решительно выпрямилась.
— Я так не считаю, — осторожно произнесла она. — Там сказано, что он был единственным человеком, которого она любила. А под этим можно понимать что угодно.
— Мак-Элрой спросил меня, — сказала миссис Хэмптон, — помню ли я этого человека, и я ответила: да, отлично помню Ванни. Карла привезла его из своей поездки в Европу в 1960 году, как раз накануне дня рождения Чакки — 17 ноября. Чакки в то время уже не было в живых. Как он пышно отмечал свой день рождения, какие закатывал невероятные пиры по этому случаю, даже после смерти Эдны! Тогда, чтобы облегчить похмелье, люди пили сырые куриные яйца с ворчестерским соусом, это было общепринятое средство. И вот после одного такого дня рождения весь Палм-Бич на неделю остался без яиц, пришлось привозить автомобилями из Джексонвилла. Помню, шофер Карлы был очень симпатичным молодым человеком. Он напоминал Рудольфе Валентино, только был гораздо привлекательнее. В те дни говорили, что Руди на самом деле предпочитал мальчиков, и в это можно поверить, глянув на его жену, Наташу. Вылитая лесбиянка.
Франческа не поняла и половину из этого монолога, но всем своим видом выразила вежливый интерес.
— Итак, вы собираетесь жить здесь постоянно, — продолжала старушка. — Мак-Элрой сказал мне, что один из Тартлов, внук старого Себастьяна, по-прежнему ухаживает за садом и домом. Наши дома, ваш и мой, весьма оригинальны, но, знаете ли, быстро ветшают в этом климате. Было безумием строить их практически на болоте. Сказать по правде, многие из домов в округе едва держатся. Наша «Ассоциация землевладельцев в Палм-Бич» постоянно взывает к своим членам, чтобы они уделяли должное внимание своей собственности. Сегодня здесь все заполонили иностранцы — арабы, южноамериканцы, немцы. Да еще застройщики — ох, милочка, вы уже, наверное, заметили, что творят на побережье эти разбойники! Они хуже всех. Эти ужасные люди готовы все снести и строить свои кондоминиумы. Они уже обезобразили места вокруг озера Ворт и южную часть острова! Вам надо будет вступить в нашу ассоциацию, поддерживать в прежнем порядке «Дом Чарльза». Надеюсь, вы присоединитесь к нашей борьбе с застройщиками.
— Я буду очень ра… — начала было Франческа. Но старушка даже не дослушала ее:
— У вас отцовские глаза, моя дорогая. О, я видела его много раз! Очаровательный парень, всегда такой любезный. Светлые глаза у итальянцев не такая уж редкость, вы сами это знаете. А как он улыбался! И просто поражал прекрасными манерами. По одним только манерам всегда узнаешь европейца, пусть даже не аристократа. Я думаю, горничные были от него без ума, но Карла держала их в строгости. Подумать только, чтобы утонченная Карла позволила себе роман с шофером — об этом тогда все говорили в Палм-Бич! Общий приговор был таков: «Кто угодно, но только не Карла».
Франческа во все глаза смотрела на миссис Хэмптон, не в силах произнести ни слова. Ей трудно было поверить, что хозяйка дома говорила о ее отце и Карле Бладворт.
На пороге молча возник древний дворецкий в чопорном черном костюме и крахмальной сорочке со стоячим воротничком. Миссис Хэмптон повернулась к нему и произнесла:
— Нет, она еще не уходит. Она мне нравится. И принеси нам еще бутербродов.
И тут же снова обратила все внимание на Франческу.
— Что примечательно, из той же поездки Карла притащила и всю его семью. Они расположились здесь всем своим цыганским табором — его жена, теща, братья. Надо сказать, что в этом что-то было. Вы ведь знаете, что ваше семейство мечтало эмигрировать. Карла любила Италию и, когда была замужем за Траммом, в основном жила на Капри. Вы, должно быть, были тогда совсем ребенком. Все ваши родственники переехали в Бостон?
— Да, — тихо ответила Франческа. — Мои дядья осели на востоке Бостона. У них большие семьи. У нас… у них там своя строительная компания.
— Хм-м, — протянула миссис Хэмптон и взяла с подноса очередной бутерброд. — Вы очень красивая девушка. В мои годы никому даже в голову не пришло бы худеть, девушки в теле были очень популярны. Тогда говорили, что девушка должна быть белой, как снег, и пышной, как сдоба. Как я понимаю, вам стремились придать внешность герцогини с картины Караваджо. Не смущайтесь, это довольно разумно. Вы похожи на отца, он был очень красивым. Тогда было много красивых молодых людей, куда только они все подевались? Должно быть, все уже старики. Теперь про мужчин не говорят, что они красивы, но молодой шофер Карлы был именно таким.
— Мой отец умер, — сдержанно произнесла Франческа. Ее уже стала раздражать манера говорить о ее отце и о ее семье как о каких-то предметах. — И он был очень хорошим человеком.
Миссис Хэмптон съела еще один бутерброд.
— Он был, как вы, конечно, знаете, любовником Карлы. Теперь в этом нет никакого сомнения, хотя Карла не любила распространяться о том, что происходило в стенах «Дома Чарльза», как и ее бабушка Эдна. Мне думается, им нравился один и тот же тип мужчин — дамские угодники. Я, конечно, не имею в виду их мужей — Чакки Бладворт был просто чудовищем, устраивал сцены по любым пустякам — даже из-за неправильно, по его мнению, смешанного коктейля. Да и Трамм тоже был тот еше фрукт! Вспомнить только первую свадьбу бедняжки Карлы! Уж мы-то знали, кто сосватал ей Гарольда Трамма. Но в пятьдесят девятом или шестидесятом он умер, а потом ее второй муж уехал в Голливуд и подал на развод, и Карла могла делать все, что хотела. Тут-то ей и подвернулся Ванни. Она просто сходила по нему с ума. Поселила в один из домиков для гостей, бегала к нему по ночам.
Франческа со стуком поставила чашку на блюдце.
— Мы говорим о моем отце, — напомнила она, повысив голос. — Мой отец родом из весьма достойной семьи, воспитан в строгих традициях. И мы вовсе не итальянцы, а сицилийцы, это большая разница.
Она обвела взглядом комнату. Возможно, из-за этой жары она немного потеряла самообладание.
— Да, я уверена, что мои родственники хотели эмигрировать, миссис Хэмптон. Америка для них была страной новых возможностей. Мои дядья здесь много работали, стали удачливыми бизнесменами, обзавелись прекрасными семьями. И я хотела бы заметить, что они верны своим женам!
— Выпейте еще чаю, — миролюбиво предложила миссис Хэмптон. — Я ни разу не сказала, дорогая, что Ванни не был достойным человеком. Мы все знаем, что он никоим образом не зарился на ее деньги, иначе бы он не ушел от нее.
Франческа крепко сжала губы.
— И все, что вы можете сказать о нем, — что он не зарился на ее деньги? — Она внезапно вспылила и сказала запальчиво: — Боже мой, неужели люди здесь не могут думать ни о чем другом? Да ведь он тащил на себе всю семью! Если честно, я думаю, вы просто не представляете, каково приходится простым людям. Я хочу сказать, как живут люди за пределами Палм-Бич!
— Да будет вам, дорогая. — Старуха с симпатией следила за раскрасневшейся Франческой. — Не надо принимать все так близко к сердцу. Лучше выпейте еще чаю. Да, мне не пришлось узнать эту жизнь. До замужества я выступала на сцене, а это тогда было не очень престижное занятие. Поверьте, очень трудно найти правильную линию поведения — богатые люди очень скоро познают, что всех окружающих притягивают их деньги. Теперь, на склоне лет, я много думала о тех мужчинах, которых любила, и о тех, кто заверял меня в своей любви, и, должна признаться, до сих пор не могу понять, что за этим стояло. Не надо судить поспешно. — Она протянула Франческе новую чашку чаю. — Я знала Ванни и считаю, что он на самом деле любил Карлу, а не просто старался сохранить работу. Да и она была очень привлекательной женщиной, хотя и чрезвычайно избалованной. Если они на самом деле любили друг друга, то им можно только позавидовать.
— Он был моим отцом, — выделив последнее слово, произнесла Франческа.
Выдержка подводила ее. Недавнее объяснение с Куртом не прошло бесследно. Слова сами так и рвались у нее из груди.
— Мой отец был не просто шофером или мальчиком на побегушках — он был прежде всего прекрасным человеком и не заслужил, чтобы о нем говорили как о неодушевленном предмете! Знаете, как он умер? — Франческа уже едва владела собой. — Он сидел за рулем машины-бетономешалки, единственной такой машины, которой владели братья. Ехал по обледенелой дороге, машина стала сползать под гору. Она скользила так около километра, миссис Хэмптон, мой отец мог выпрыгнуть из нее, но он пытался спасти ее. Он погиб, спасая бетономешалку! Мои дядья тяжело переживали его смерть. Я боялась, что дядя Кармин умрет от горя! Мне было четырнадцать лет, и я сохраню в памяти светлый образ отца. Для меня он был самым лучшим человеком в мире. У него было очень доброе сердце.
Франческу душили слезы, и она умолкла. Миссис Хэмптон нарушила наступившую тишину:
— Ваш отец любил Карлу, ей очень повезло в жизни. Вы не знаете, какая она была, и не можете понять все тонкости. Она во всем была достойна старого Чакки. Ни его, ни ее нельзя было любить. Старина Чакки был просто чудовищем.
— Мне надо идти, — пробормотала Франческа, поднимая чашку и одним глотком допивая чай. «Совершенно очевидно, — сказала она себе, — что Квинни Хэмптон не отдает отчета в собственных словах».
Но старушка не унималась:
— Но я не оправдываю и Карлу. Старина Чакки к тому времени был уже в могиле, так что она была свободна, но такое поведение выходило за все рамки приличий! Завести роман с собственным шофером! Едва успел забыться скандал в семье Рокфеллеров из-за интрижки Рокфеллера-младшего с горничной-норвежкой. Пошли даже разговоры о неминуемой женитьбе, но дело как-то замяли. Поэтому про Карлу и ее шофера сплетничали на каждом углу. А старый Себастьян Тартл просто терпеть не мог этих итальянцев-эмигрантов с того самого момента, как они здесь поселились. Он тогда служил в поместье садовником.
— Миссис Хэмптон, — настойчиво произнесла Франческа. — Я чрезвычайно признательна вам за приглашение, мне было очень приятно познакомиться с вами, но сейчас мне надо идти.
Но хозяйка дома, похоже, не слышала ее. Она сидела в кресле, слегка склонив голову набок, словно прислушиваясь к своему внутреннему голосу. Потом сказала задумчиво:
— В те времена старый Себастьян как-то сказал Мак-Элрою, что та женщина, которая приехала с Ванни, вряд ли была его женой. «Почему Тартл так считает?» — спросила я Мак-Элроя, когда он мне об этом рассказал. И Мак-Элрой сказал, что их почти не видят вместе, они живут отдельно друг от друга и поэтому Тартл решил, что она ему не жена. Не говоря уж о том, что, если бы она была его женой, Карла бы ни минуты не потерпела ее присутствия в «Доме Чарльза».
Франческа поднялась с софы.
— Прошу вас, велите проводить меня, — твердо и решительно произнесла она.
— Да, конечно, дорогая, — кивнула миссис Хэмптон.
Она подняла с чайного столика серебряный колокольчик и позвонила, вызывая своего дворецкого.
— Во второй половине дня я очень устаю, а после чая всегда хочется спать. Вы обратили внимание на мои фотографии? У меня отличный снимок Айседоры Дункан, совершенно обнаженной. Его сделали в Лондоне, она приезжала туда в 1912 году, была тогда замужем за фабрикантом швейных машинок. Должна сказать, ужасное было зрелище, когда она бегала по сцене почти нагая и называла это классическим греческим танцем. Кстати, голову Афродиты, что стоит над камином, подарила мне именно она. С ней произошла такая ужасная история, она трагически погибла. Сидя в автомобиле, сказала: «Je vais a la gloire»
l:href="#note_6" type="note">[6]
, — забросила назад длинный шарф, тот намотался на колесо и задушил ее.
— Миссис Хэмптон, — нетерпеливо произнесла Франческа, делая шаг к двери.
Старушка в упор посмотрела на нее.
— Дорогая моя, — сказала она едва слышно, — спасибо, что выслушали откровения старухи. Мне уже восемьдесят девять лет, я мудра как черепаха, но я даже не знаю, что сказать вам на прощание.
Потом посмотрела по сторонам и добавила:
— Позаботьтесь о прекрасном доме, который построил Чарльз, не дайте ему погибнуть. Теперь вы его хозяйка. — Квинни Хэмптон снова позвонила в колокольчик. — Я теперь принимаю очень редко, но всегда буду рада видеть вас у себя.
— Благодарю вас, — смущенно пробормотала Франческа.
Ей казалось, что не два часа, а несколько лет провела она в этой душной комнате, наполненной призраками далекого прошлого.
— И не забывайте об «Ассоциации землевладельцев Палм-Бич», — напомнила ей хозяйка. — Мы все должны держаться друг друга.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Телохранитель - Дэвис Мэгги

Разделы:
Пролог

Часть I

123456

Часть II

7891011

Часть III

121314

Часть IV

15161718

Часть V

1920

Ваши комментарии
к роману Телохранитель - Дэвис Мэгги



Syper
Телохранитель - Дэвис МэггиLika
28.07.2012, 20.04





Бред......
Телохранитель - Дэвис МэггиNatali
20.11.2013, 19.40





Суперский бред.
Телохранитель - Дэвис МэггиNika
22.03.2014, 21.36





Бред суперский))
Телохранитель - Дэвис МэггиОльга
9.07.2014, 19.55





До чего же г.г-ня тупая!Похоже, что чем позже женщины начинают заниматься сексом, тем они тупее и озабоченнее, во всяком случае, такой вывод можно сделать, начитавшись романчиков на этом сайте.Перезрелые девственницы, которые вешаются на мужика сразу после нескольких минут знакомства, уже достали!
Телохранитель - Дэвис МэггиОльга
28.09.2014, 16.51





Предыдущие комментаторы либо вообще не читали роман, либо читали невнимательно. Роман однозначно интересный, вполне жизненный. По этому сюжету можно было бы снять неплохой фильм.
Телохранитель - Дэвис Мэггиren
24.12.2014, 12.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Пролог

Часть I

123456

Часть II

7891011

Часть III

121314

Часть IV

15161718

Часть V

1920

Rambler's Top100