Читать онлайн Телохранитель, автора - Дэвис Мэгги, Раздел - 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Телохранитель - Дэвис Мэгги бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.58 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Телохранитель - Дэвис Мэгги - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Телохранитель - Дэвис Мэгги - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дэвис Мэгги

Телохранитель

Читать онлайн


Предыдущая страница

20

Когда Франческа открыла дверь и увидела его напряженное, но все равно красивое лицо, то сразу же вспомнила: она сидит на полу полицейского фургона, который несется сквозь непроглядную ночь в больницу, а Джон Тартл прижимает ее к себе, чтобы она не упала на поворотах.
Теперь он взял ее за руку, поднес к губам и поцеловал.
— Здравствуй, Франческа, — негромко произнес он.
Она тут же отвела взгляд в сторону, ее сердце болезненно сжалось. Вплоть до этой минуты Джон Тартл был просто воспоминанием, постепенно стирающимся из памяти, и ей так хотелось верить, что всего случившегося с ней никогда не было на самом деле. Но теперь он стоял перед ней, казалось, заполняя собой весь проем двери, взгляд его был устремлен на нее.
— Я не желаю тебя видеть, — сказала Франческа, поворачиваясь к нему спиной. — Не знаю, кто дал тебе мой адрес, но следовало бы сначала узнать, хотят ли тут тебя видеть.
Какое-то время он молчал, потом произнес:
— Ты ведешь себя как капризный ребенок.
Он оглядел ее с головы до ног, задержался взглядом на соблазнительных бедрах в обтягивающих джинсах.
— Слегка пополневший, — добавил он с улыбкой.
Лицо Франчески порозовело от смущения.
Джон Тартл, судя по всему, чувствовал себя как дома. Он бросил куртку из грубого материала на небольшой столик и сел на кровать. Стоя рядом, Франческа видела, что жесткие черные волосы у него на макушке слегка влажны от осеннего дождя, одна капля медленно стекает по загорелой шее. Она быстро отвела взгляд в сторону.
Своим обычным бесстрастным тоном Джон произнес:
— Я давно уже хотел прийти и поговорить с тобой, а тут Гарри Стиллман как раз сказал мне, что сейчас самое время сделать это.
Он взглянул на нее снизу вверх, и Франческе показалось, что его взгляд говорит гораздо больше, чем все слова. Очень тихо он произнес:
— Франческа, я обещал Гарри, что отвечу на любые твои вопросы о случившемся тогда в поместье. Гарри считает, что ты никак не оправишься от всего, связанного со смертью Курта Бергстрома, потому что все держишь в себе. Так вот у тебя есть шанс выговориться.
Франческа отвернулась к окну, чувствуя, как ею овладевает странное волнение. Слова, произнесенные Джоном Тартлом, не просто вернули ее память к событиям, разыгравшимся в день ее замужества в поместье, но всколыхнули еще какие-то чувства. В памяти внезапно всплыли разрозненные картины недавнего прошлого: вот Джон Тартл, стоя на коленях, снимает с нее кроссовки после пробежки в «Золотых Воротах»; вот Джон Тартл напряженно застыл на переднем сиденье «Ролле-Ройса», внимательно глядя по сторонам; вот он, облаченный в темный костюм, строгий и неприступный, обедает в столовой для высшего руководства корпорации; вот он прижимает ее к себе в их апартаментах в отеле «Плаза».
Франческа постаралась тут же вызвать в памяти образ улыбающегося золотоволосого Курта Бергстрома и ничего не почувствовала.
— Я не знаю, для чего ты сюда явился! — воскликнула она сорвавшимся голосом. — Это моя спальня — и хочу напомнить, что ты находишься в доме выходцев из Сицилии! У нас не разрешается посторонним мужчинам входить в спальню женщины!
— Франческа, — мягко окликнул ее Джон.
Но она не успокаивалась:
— Если бы мой дядя Кармин был дома, он бы вышвырнул тебя!
— Франческа, — сказал Джон, начиная терять терпение, — перед тем как подняться сюда, я около часа разговаривал с твоим дядей. Он знает, что я здесь.
От удивления Франческа не нашлась, что сказать, а он продолжал:
— Почему бы тебе не присесть и не выслушать меня?
Жестом Джон пригласил ее присесть на кровать рядом с ним, но Франческа резко повернулась спиной, подошла к окну и стала смотреть на косые струи осеннего дождя. Она не могла понять, почему ее тело и сознание так странно реагируют на Джона Тартла. Похоже, она не смогла изгнать его из своей памяти. В ее мозгу продолжали всплывать тревожащие душу странные картины.
Она вспомнила, как поглядывала на него Баффи Амберсон, когда они вместе с ней загорали у бассейна. Как Джон Тартл перехватил ее, вне себя от ярости, в темной аллее по дороге к домику Курта Бергстрома. Тогда по выражению его лица было совершенно ясно, что он едва сдерживает себя.
Но почему она думает обо всем этом? Франческа провела по лбу дрожащей рукой. Его внезапное появление было подобно встрече с призраком. Все тени прошлого явились снова, чтобы мучить ее. Но было здесь и еще что-то, она сознавала это вполне отчетливо.
Джон пристально посмотрел на нее и тихим голосом произнес:
— Франческа, знаешь ли ты, что твоя семья боится за тебя? Ты закрылась здесь, наверху, не желаешь ни с кем разговаривать, не отвечаешь на письма, не хочешь ни словом обмолвиться о том, что произошло с тобой в Палм-Бич летом. Твои дядя и тетя боятся сказать или сделать что-то, что могло бы навредить тебе. Неужели жизнь затворницы тебе по душе?
Он помолчал, по-прежнему не отводя от нее взгляда.
— Похоже, ты делаешь все, чтобы заставить родных относиться к тебе как к полупомешанной.
Эти слова неожиданно подействовали на нее. Франческа резко повернулась к нему и с раздражением бросила:
— Тебе лучше помолчать! Именно из-за тебя я потеряла мужа!
Черные глаза на смуглом красивом лице прищурились.
— Нет, Франческа, из тебя не получится безутешная вдова, хотя ты и очень стараешься. Как ты, возможно, знаешь, вы с ним никогда не были законными супругами.
В ответ на ее удивленный взгляд он пояснил:
— Черт возьми, это совершенная правда — брак не может считаться законным, если в момент его заключения какая-то из сторон находится под действием наркотиков.
Франческа вздрогнула и отступила на шаг, словно он ударил ее. Но Джон Тартл продолжал:
— Извини, если это так потрясло тебя, но я в любом случае должен был тебе об этом сказать. Послушай, я совершенно не представляю, какого романтического героя ты сделала в своем воображении из Курта Бергстрома, человека, сведшего в могилу наркотиками Карлу и пытавшегося проделать то же самое с тобой, но я попытаюсь себе это представить. Наверное, на тебя произвел впечатление способ, которым он покончил с собой? Не надо плакать, на меня слезы не действуют. Но к тому времени, когда пограничники загнали Курта в угол, на нем висело несколько весьма серьезных преступлений и здесь, и за границей. Если бы его взяли, он вполне мог бы до конца дней просидеть за решеткой, и даже чокнутая сестричка не вытащила бы его оттуда. Но такой конец не в стиле этого викинга наших дней. По крайней мере, он избавил суд от лишних расходов.
Его голос утратил свою жесткость.
— Больше всего мне жаль его яхту. Как я могу судить, это было нечто выдающееся.
— Я больше не хочу тебя слушать! — вне себя от ярости выкрикнула Франческа.
Она бросилась было к двери, но он встал и загородил ей дорогу.
— Разумеется, тебе не понять его, — презрительно бросила она. — Он был замечательный яхтсмен, аристократ, э… э… парашютист, сражавшийся на войне, когда ты отсиживался дома…
При этих словах Джон гневно прищурился и схватил ее за плечи. Франческа сжалась, увидев, как в его черных глазах вспыхнуло пламя гнева.
— Не смей говорить того, чего не знаешь. — Голос его стал обманчиво тих. — Я четыре года провел во Вьетнаме. Ушел на эту войну девятнадцатилетним молокососом, а пришел сам не знаю кем. И повидал там кучу таких типов, как Бергстром. Они торговали наркотиками, пытаясь приучить к ним американских солдат. Я работал тогда в военной контрразведке и боролся с подручными этого графа, которые рассматривали наших американских солдат лишь как громадный рынок наркотиков.
Джон разжал руки, резко отвернулся, лицо его еще больше, чем прежде, напоминало маску. Он сказал:
— Бергстром и его дружок Анджело доставляли туда наркотики из Бирмы и имели миллионные доходы, пока от большого ума не решили обвести вокруг пальца своих хозяев. Тогда им пришлось в спешке уносить ноги из Юго-Восточной Азии. Но, Франческа, я хочу, чтобы ты поняла, что такие типы, как Бергстром, которые называют себя наемниками, покрыли себя позором. Не умея командовать, он уложил в горах несколько десятков парней, а сам едва унес ноги. Естественно, живой и здоровый.
Джон замолчал, сумрачно глядя на нее сверху вниз.
— Знаешь, почему ты не видела на его теле следов уколов? Он знал один довольно старый трюк: делал себе уколы в рот, в одну из вен, которые проходят под языком. Это довольно рискованно — в нее трудно попасть, но зато следов никаких.
Франческа замахнулась обеими руками, но он перехватил их.
— Ты негодяй! — в бессилии крикнула она. — Ты убил его! Ты всегда ненавидел его!
Его лицо было бесстрастно. Очень тихо он произнес:
— Ты ведь застала его врасплох, когда он начинял себя этой дрянью, правда? Я знаю, это не очень приятное зрелище. Франческа, ты просто не могла себе представить, что все это божественное обаяние было создано героином. До тех пор пока не поймала его на этом, ведь так?
— Прекрати! — крикнула она.
Ее плечи начали судорожно вздрагивать, и она обхватила их руками. Слова Джона Тартла пробудили в ее сознании картину, которую она так отчаянно старалась забыть. Картину, которая ужасала ее куда больше, чем попытка Герды Шенер убить ее в той удушливой, наглухо запертой комнате особняка.
Всхлипнув, Франческа прислонилась к мускулистому плечу Джона Тартла. Не могла же она любить чудовище вместо того прекрасного мужчины, каким считала Курта! И неужели он просто влюбил ее в себя, чтобы приучить к наркотикам и манипулировать в своих грязных целях ею самой и ее наследством? Неужели во всем этом не было ничего хорошего, ничего настоящего? Она не могла взглянуть правде в глаза. Весь мир, который она создала, рухнул.
Джон Тартл одной рукой обнимал ее за плечи, а другой гладил по голове, как маленького ребенка.
— Я не могу смотреть в глаза людям, — прошептала Франческа, не стесняясь слез. — Я была так глупа. Наивная доверчивая дура!
Его голос был мягким и ласковым:
— Франческа, не принимай все так близко к сердцу. Может быть, я не прав. Вполне возможно, что у Курта Бергстрома была благородная душа, только никто этого не замечал. Тебе будет легче так думать?
Она подняла глаза и взглянула ему в лицо.
— Тебе обязательно надо быть таким жестоким? — горько спросила она.
— Да, — ответил он.
Но его ладони ласково гладили ее по затылку, скользили по воротнику старого свитера.
— Франки, мне хотелось поймать Бергстрома с того самого времени, как он с сестрой приучил Карлу к наркотикам. Когда я был мальчиком, Карла много возилась со мной, и я должен был сделать это ради памяти о ней.
Его пальцы осторожно коснулись ее густых волос, гладили и перебирали их. Минуты уходили за минутами, но Франческа не могла пошевелиться. Прикосновение этих рук несло ей успокоение. Она испытывала странное чувство, в истинной сути которого не хотела признаться даже самой себе.
Неужели Джон всегда присутствовал где-то в тени, на периферии ее сознания? Но ведь женщина не может быть увлечена одним мужчиной и при этом выйти замуж за другого, это ненормально. Франческа застонала. Подумать только, сколько же ошибок она наделала. Может быть, наконец-то она поступит правильно? Франческа хотела, чтобы он ушел из ее дома, оставил одну, дал возможность спокойно все обдумать, но пальцы ее сами собой вцепились в его рубашку.
Едва слышно она спросила:
— За что ты ненавидишь меня?
— Ненавижу тебя? Кто мог внушить тебе такую мысль?
Франческа услышала, как у него дрогнул голос. Наверное, никогда она не видела его таким взволнованным.
— Как я могу ненавидеть тебя, — сказал он, — когда тебя невозможно не любить?
— Не надо, — произнесла Франческа, отводя от него взгляд.
Но Джон Тартл решил высказаться до конца, понимая, что, может быть, это его единственный шанс.
— Когда я впервые увидел тебя, — едва слышно говорил он, — ты показалась мне прекрасным, просто неземным существом, случайно оказавшимся в Палм-Бич. Ты была слишком чистой и невинной для этого погрязшего в грехах и пороках места. Я не мог поверить своим глазам — красивая, словно созданная для любви женщина, которая, как я сразу понял, понятия не имеет о том, с чем ей предстоит столкнуться. Должен сказать, последняя моя мысль, увы, оказалась верной.
Почувствовав, что она пытается освободиться из его объятий, Джон еще крепче обнял ее и слегка повысил голос:
— Франческа, что с тобой происходит? Разве ты не понимаешь, как действуешь на меня? Ты же не можешь не знать силу своей красоты. Даже избалованный женским вниманием граф поддался твоему обаянию. Одним своим появлением в «Доме Чарльза» ты сломала все его планы, и он в тебя по уши влюбился. Это он-то, избранник признанных красавиц, контрабандист и морской бродяга, и то не устоял перед взглядом твоих серебристых глаз, твоим чудесным телом и твоей ослепительной улыбкой. Если бы не его сестричка, думаю, он бы не решился осуществить свой гнусный план.
— Не надо, — всхлипнула Франческа, пытаясь обеими руками оттолкнуть его.
Но Джон только покачал головой:
— Выслушай меня, Франческа. Я и сам был околдован тобой. Когда я думал о том, как ты лежишь в его объятиях, представлял, как вы занимаетесь любовью, мне хотелось убить его. И пару раз я едва не сорвался, с трудом сдержал себя, чтобы не подставить под удар операцию, которая продолжалась более года, только потому, что я влюбился в одну из ее участниц.
— Не говори мне таких вещей! — воскликнула Франческа, пытаясь закрыть руками уши. — Я не хочу больше слышать про любовь!
— Как ты это себе представляешь? — усмехнувшись, произнес он. — Как женщина, созданная для любви, может забыть о ней?
Его руки легли ей на затылок и мягко развернули ее лицом к нему. Франческа старательно избегала его взгляда. Все ее мысли и чувства смешались. Она не могла поверить, что Джон Тартл держит ее в своих объятиях и говорит ей подобные вещи. И как смеет ее собственное тело тянуться к нему, желать его, хотя она ненавидела его всем своим существом…
Он наклонился к ней, взгляд его обычно непроницаемых глаз казался глубоким.
— Тебе не удастся забыть о любви, Франческа, — тихо сказал он.
«Его губы такие мягкие и теплые», — подумала она, пораженная этим открытием. Этот поцелуй доказал его чувства лучше любых слов. Сомнений не было, он страстно хочет ее! Этот суровый молчаливый человек так хочет ее, что все его тело дрожит от желания.
Франческа отбросила все страхи и сомнения, дав волю своим чувствам. Она обняла Джона, прижалась к нему всем телом, словно вверяя себя в его власть.
— Ты прекрасна, — прошептал Джон.
Кровь стучала у Франчески в висках, она едва поняла, что ее собственные губы так же страстно отвечают на его поцелуи. Все ее тело желало раствориться в его силе и страсти.
Не отстраняя своих губ от ее, он прошептал:
— Возвращайся со мной, Франческа. Ты не можешь вот так все бросить.
Все очарование момента тут же разрушилось. Она отстранилась и вопросительно посмотрела на него. Джон ответил на ее немой вопрос:
— Ты сейчас уже в силах вернуться в поместье и продолжить дела.
Глядя в его блестящие черные глаза, Франческа услышала, что в глубине ее сознания словно раздался предостерегающий звонок. Ей не хотелось верить в то, что она только что услышала.
— Что? — спросила она.
Вопрос «Что она делает в объятиях Джона Тартла?» во всей своей прямоте предстал перед ней. Что надо от нее Джону Тартлу, вдруг ставшему таким нежным и страстным? Ответ был ясен и прост.
— И именно для этого они послали тебя в Бостон? — воскликнула она. — Поговорить со мной и убедить вернуться? Некому присматривать за бла-двортским состоянием?
Джон внимательно посмотрел на нее из-под густых темных бровей.
— Черт возьми, Франческа, — пробормотал он. — Ты снова за свое?
Она рванулась из его объятий, и он нехотя выпустил ее. Повернувшись, Франческа отошла и остановилась у противоположной стены небольшой комнаты, чтобы быть как можно дальше от него.
— Ну, давай же, продолжай, — с сарказмом в голосе произнесла она. — Юристы из Майами уже здесь побывали. Возможно, тебе еще не доложили, но мне предложено занять место в совете директоров Фонда Бладвортов — именно теперь, когда компания находится в довольно тяжелом положении.
Она откинула за спину волосы.
— Но можешь передать им мой ответ: «Нет!» Я не собираюсь вам помогать. Да, я могла бы продать кое-что из недвижимости Бладвортов, например ранчо в Вайоминге, да еще все драгоценности, а потом меня убедили бы вложить все деньги в дело, разве не так?
Франческа повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Ну почему ты беспокоишься об этом? — воскликнула она. — Я никогда не захочу вернуться обратно в поместье, в Нью-Йорк или в любое другое место до конца своих дней!
Когда Джон Тартл протянул руку, желая привлечь ее к себе, она кулаками в отчаянии ударила его, но с таким же успехом могла бы ударить каменную стену.
— Оставь меня в покое! — крикнула Франческа.
Слезы хлынули из глаз, и она ничего не могла с собой поделать.
— Из всего этого я сделала один-единственный вывод, — всхлипывая, произнесла она. — Люди готовы убивать, унижаться, лгать только для того, чтобы получить то, что им надо! Интересно, что пообещали тебе, Джон Тартл, за твои услуги? За то, что ты проделал весь этот путь из Флориды сюда и теперь убеждаешь меня вернуться обратно?
Он смотрел на нее ничего не выражающим взглядом, и, когда заговорил, голос его звучал спокойно:
— Мне никто ничего не обещал. Я пришел сюда только за тем, чтобы поговорить с тобой, и мне совершенно не нужны твои деньги, можешь быть абсолютно спокойна. — Джон глубоко вздохнул. — Мне никто ничего не обещал за то, чтобы я притащил тебя назад. Все это твои выдумки. Все это из-за того, что у тебя чертова куча денег и ты не знаешь, что с нею делать. Если тебе не повезло, и ты столкнулась с алчными, корыстными людьми, я все-таки не советую тебе всех считать такими.
Его взгляд не отрывался от ее лица.
— Я не очень-то хорошо понимаю, о чем мы сейчас говорим. Если в Фонде Бладвортов хотят, чтобы ты была в числе членов правления, можешь согласиться. Компания принадлежит тебе, и ты, во всяком случае, наломаешь не больше дров, чем ребята, которые там уже сидят. А может быть, и принесешь какую-нибудь пользу. Не забывай, я видел тебя в деле там, в Нью-Йорке.
Она продолжала сердито всхлипывать, но и выражение его лица смягчилось.
— А что до моего появления здесь, в Бостоне, то я думал, мне удастся убедить тебя, что этот граф — просто-напросто ошибка, которую вполне может сделать любая женщина. Он использовал свое профессиональное обаяние…
Ее рука взметнулась в воздух, чтобы ударить его, Джон перехватил ее на полпути, и еще до того, как она смогла что-то сделать, другая рука, запутавшись в тяжелой массе ее волос, отвела голову назад, а его губы очень нежно прижались к ее губам. Она попыталась уклониться от поцелуя.
— Франческа, ради всего святого, — произнес он голосом, ставшим внезапно жестким, — что ты со мной делаешь? Неужели это только потому, что я могу предложить тебе самую обычную любовь, какой мужчина может любить женщину? Ты ждешь чего-то другого?
Не дожидаясь ответа, он приник губами к ее губам — властно, настойчиво, вынуждая ответить на поцелуи, передавая горящий в нем огонь желания.
Сознание Франчески содрогнулось под волной обрушившихся на нее чувств, которых ей никогда не доводилось испытать раньше. Ей не приходилось ощущать в другом человеке такую неприкрытую, чувственную страсть, а в себе — столь же откровенный отклик на это. Не было никаких сомнений: она так же страстно хотела его. Джон Тартл обладал какой-то магической силой.
— Нет! — прошептала она, но знала, что невозможно подавить это дикое, страстное желание принадлежать мужчине.
Желание быть любимой и любить боролось в ней со страхом вновь совершить ошибку, снова пережить горечь разочарования, разум и эмоции боролись в ней, и в этой борьбе не могло быть победителя. Она почувствовала, что сходит с ума, и, запаниковав, попробовала выскользнуть из кольца его рук.
— Погоди, — торопливо сказала она. — Ты же не знаешь всего, чтобы судить об этом! Ты не представляешь, какой идиоткой я себя выставила! Ты не знаешь, просто не можешь знать!
Не в силах вынести пристальный взгляд его темных глаз, направленный на нее, она запрокинула голову.
— Франческа… — Джон попытался ее успокоить.
— Я сама бросилась ему на шею! — воскликнула она. — Вела себя как совершенная идиотка. Ты никогда не сможешь это понять!
Из ее глаз брызнули слезы.
— У меня вообще не было никакого любовного опыта… — Признание тяжело давалось Франческе. — До встречи с Куртом я была девушкой!
— Что?!
Не в силах вынести его взгляда, она уставилась на какую-то точку на стене за его плечом, но это мало помогло — Франческе было неприятно даже думать обо всем с ней случившемся.
— Глупо, не правда ли? Старая дева двадцати восьми лет от роду! Думаю, Курта это сильно позабавило. Теперь-то я понимаю, что совершенно потеряла голову. Мне казалось, он был самым лучшим человеком во всем мире. Я предстала перед ним совершенной дурой, а он все это время оставался профессиональным охотником за приданым, да вдобавок к тому же еще и наркоманом…
— Не надо себя казнить, — тихо сказал Джон.
Франческа не пошевельнулась, и он осторожно обнял ее. Помолчал несколько минут, ожидая, пока она успокоится, свободной рукой гладя ее по волосам. Потом произнес уже другим тоном:
— Ты права, я многого не знал, хотя и думал, что знаю. Я просто болван.
Этими словами Джон Тартл приносил свои извинения. Франческа молча слушала его.
— Да, это несколько необычная прелюдия к любви, — пробормотал он, прижимаясь лицом к ее волосам. — Но послушай меня, милая. Ты меня слушаешь?
Однако Франческа больше ничего не хотела слышать. Она обеими руками держалась за него, закрыв глаза и прижимаясь к нему. Она только что призналась теперь уже абсолютно во всем, отбросив последние остатки стыда. Теперь она была свободна и могла выйти из своей старой детской, которая превратилась в ее темницу.
Теперь Джон знал всю правду. Она отнюдь не соблюдала траур по Курту Бергстрому, просто замкнулась в опустошающем ее ужасе, думая о том, что теперь ей уж никогда больше не суждено жить и чувствовать, как прежде. Вот и он тоже потеряет теперь интерес к ней как к женщине. «Мне удалось разрушить и это», — с горечью подумала она.
Внезапно ей страстно захотелось, чтобы ужасное лето исчезло из памяти людей и из ее памяти и она смогла бы начать все с самого начала.
Тихий голос Джона вернул ее к действительности:
— Франки, мне чертовски жаль, что все это приключилось. Теперь я понимаю то, что твой дядя пытался растолковать мне. Ты достойна всего самого лучшего в жизни. — Голос его обрел силу. — Я был бы счастливейшим человеком на земле, если бы стал твоим избранником. Думаю, ты об этом догадываешься. Как я могу убедить тебя, что ты сделала не такую уж страшную ошибку? Ведь большинство людей влюбляется не однажды, прежде чем удастся встретить настоящую любовь.
Он поднял руку и нежно обвел пальцами контур ее лица, задержался на подбородке.
— Когда я пришел сюда, то совершенно не собирался отвечать на вопросы по поводу случившегося в поместье или обсуждать с тобой Курта Берг-строма. Все это чушь! Я приехал сюда, чтобы обнять тебя, поцеловать твои чудесные губы и сказать, что прошло уже столько времени и я не могу больше ждать, когда ты соизволишь окончательно прийти в себя. Ты мне нужна. Я люблю тебя. — Джон наклонился к ней. — Милая, давай-ка выбираться отсюда. Давай постараемся обо всем забыть. Попробуем начать жизнь сначала…
Его губы приблизились к ее губам, и на этот раз Франческа не уклонилась от поцелуя. Джон сказал, что любит ее. Пока она пыталась свыкнуться с этой мыслью, он уже покрыл поцелуями ее опущенные веки, ее щеки, нежную кожу ее шеи; и с каждым его поцелуем уносились прочь все ее сомнения и страхи.
Франческа все еще судорожно прижималась к нему, но он уже осторожно убрал от себя ее руки, взялся за край ее старого свитера и через голову снял его. Тяжелые груди предстали его взору, и он нежно коснулся их. От остроты ощущения Франческа вздрогнула и всем телом подалась к нему. Он коснулся губами ее плеча и потом с завораживающей медлительностью двинулся к груди.
Франческа прерывисто вздохнула, ощутив, как его губы скользят по ее коже. От его языка словно бы исходил жидкий огонь, когда он обводил им ее соски. Этот огонь все сильнее охватывал ее, казался уже нестерпимым.
— Франческа, клянусь тебе, я не буду… — шептал он, — я не буду торопить тебя…
Его слова не доходили до ее сознания, Джон уложил ее в узкую кровать.
Нерешительно Франческа коснулась верхней пуговицы на его рубашке. Внезапно ей пришло в голову, что они просто сошли с ума. Как она могла забыть о том, что за стеной ее сицилийские родственники, верные строгим традициям! Но желание познать его любовь, восторг неожиданного открытия лишили ее способности рассуждать.
Франческа зажмурилась и отвернулась, пряча лицо от внезапно нахлынувшего чувства стыда, когда он осторожно опустился на нее всем телом. Плотская любовь с Куртом Бергстромом была дико-страстной и как будто бы нереальной. Сейчас все происходило иначе. При одной только мысли о том, что произойдет, если и здесь ее ждет неудача, она напряглась.
— Нет, — пробормотала Франческа, почувствовав, как ее лица коснулось его теплое дыхание, и услышала его слова:
— Не бойся, дорогая. Я не сделаю тебе ничего плохого.
Под ее пальцами полы его рубашки разошлись, обнажив загорелую мускулистую грудь, поросшую жесткими черными волосами. Снимая с него рубашку, она провела по ним ладонью.
— Ты мне нужна, — просто произнес он.
Франческа прижалась щекой, а потом губами к груди Джона, ощущая биение его сердца. Она поцеловала гладкую кожу его щеки и скользнула рукой по широкой груди.
Франческа расстегнула ремень с большой латунной пряжкой, но, когда ее пальцы коснулись пуговиц на поясе его джинсов, Джон перехватил у нее инициативу. Покрывая ее обнаженную кожу страстными поцелуями, он расстегнул «молнию» на ее джинсах. Каждая клеточка ее тела трепетала от прикосновений, желая поскорее утолить страсть.
Закрыв глаза, она замерла в предвкушении, но Джон неожиданно замер. Не понимая, что происходит, она открыла глаза и взглянула на него.
— Прежде чем сделать это, — тихо произнес он, — я хочу что-то сказать тебе.
Глаза ее расширились от удивления, когда он убрал руки с плеч и сел рядом с ней.
— Я хочу любить тебя до самой смерти, Франческа. — Лицо его было спокойно, только блеск темных глаз выдавал бушующие в нем чувства. — Надеюсь, что ты понимаешь, о чем я говорю.
Джон подошел к столу, достал что-то из кармана своей куртки и протянул ей. Удивленная Франческа машинально взяла небольшую коробочку, обтянутую голубым бархатом. Открыв ее, она увидела внутри кольцо с бриллиантом. Наверное, это было не слишком дорогое кольцо, но разве это было важно? Франческа подняла растроганный взгляд, стараясь сдержать слезы.
— Ты… — начала было она. Слезы мешали ей говорить. — Почему…
Не говоря ни слова, Джон избавился от остатков одежды и предстал перед ней во всем великолепии. Франческа взглянула на него и тут же поспешно отвела взгляд в сторону, чувствуя себя не только смущенной, но и глупой. Вовсе не надо было смотреть, подобно любопытной девчонке, чтобы знать, что он мужчина во всех смыслах, но сейчас это было особенно ясно. Вряд ли кто-то не смог бы оценить разворот его широких плеч, плоский мускулистый живот, узкие бедра и светло-золотистый тон кожи там, где она не была покрыта загаром.
Она взглянула прямо в его глаза и в первый раз в жизни почувствовала, как открылись закрытые ранее шлюзы наслаждения. Ее ошеломило внезапное ощущение счастья, овладевшее ею. Ничего подобного с ней раньше не бывало! Мужчина, державший ее сейчас в своих объятиях, был в одно и то же время нежным и властным, гордым и любящим. Голова ее кружилась от счастья. Франческа знала, что тоже любит его, нет необходимости спрашивать, где и когда эта любовь проснулась. Возможно, она всегда жила в ней.
Когда ее сияющие глаза утонули в его темном взоре, он тихо произнес:
— Так люби же меня, милая. — С этими словами Джон взял ее руку и увлек вниз, туда, где находилась в ожидании возбужденная плоть.
Возможно, он хотел показать ей, как сильна его любовь к ней, но, коснувшись тела Джона Тартла, Франческа испытала такую силу и остроту ощущений, словно никогда до этого не занималась любовью с мужчиной. А его руки нежно и осторожно знакомились с ее телом, возводя его к высотам страстного желания.
Когда он прильнул всем своим сильным телом, замер и оставался недвижим несколько секунд, Франческа обвила руками его шею, желая продлить невыразимо приятную ласку. Потом он вошел в нее, властно, но мягко, и Франческа с трепетной радостью встретила его. Он целовал ее, не переставая шептал ее имя, и она отвечала ему тем же. Вместе они погрузились в водоворот любовной страсти и также вместе вынырнули из него.
Бушующие волны любовного наслаждения постепенно стихали, когда они лежали в объятиях друг друга. Франческа с нежностью смотрела на его лицо, на темные волосы, влажные от испарины, и снова почувствовала прилив страсти, коснувшись его тела пальцами.
— Я была просто слепа, — прошептала она.
— Угу, — только и произнес он в ответ, потом снова потянулся к ней, поцеловал плечо и прошелся губами по груди.
— Не заставляй меня вернуться туда, — внезапно сказала она.
Это прозвучало неожиданно, он с удивлением воззрился на нее.
— Я не могу вернуться в «Дом Чарльза»! — воскликнула она.
Ей показалось, что он не принимает ее слова всерьез.
— Ага, — отозвался Джон, поудобнее устраиваясь рядом с ней, и, прижимаясь губами к нежной коже, простонал: — Франческа, я снова хочу тебя.
— Я бы хотела жить здесь, в Бостоне, — сказала она.
При этих словах он приподнялся, опираясь на локоть, и посмотрел на нее.
— О чем ты?
Встретившись с молящим взглядом ее глаз, он сказал:
— Франческа, поступай, как знаешь. Послушай, если ты не хочешь жить в поместье, отдай его штату Флорида. Карла собиралась сделать именно это. Вообще, похоже на то, что половина домов Палм-Бич скоро станут музейными экспонатами.
Когда она прикрыла глаза, ища доводы, чтобы возразить, Джон сказал:
— Возвращайся вместе со мной, Франки. Ты не можешь бросить все это, у тебя просто не получится. Ты умная женщина, у тебя характер сицилийки и кровь Бладвортов, а это невероятное сочетание! Ты вполне способна возродить род Бладвортов.
От удивления Франческа широко открыла глаза и несколько секунд смотрела на него, не в состоянии произнести ни слова — так подействовали на нее эти небрежно произнесенные слова.
— Что ты сказал? — прошептала она.
На его лице появилось лукавое выражение, но губы растянулись в улыбке:
— Что ты дочь Карлы. Мисс Луккезе, вы вряд ли знаете гуляющие по Палм-Бич сплетни, но мой дед может много рассказать тебе про эти дела. Он много лет был садовником в поместье, а глаза и уши у него слава богу есть. Он всегда называл тебя «маленькая девочка мисс Карлы» и никогда не мог понять, почему она позволила тебя увезти.
Франческа не могла отвести от него изумленного взгляда. Семейная тайна перестала быть тайной. Теперь уже не существовало обета молчания, который они были обязаны хранить.
— Не принимай это близко к сердцу, милая, — прошептал Джон, нежно прижимая ее к себе. — Мне, например, очень нравится узнавать в твоих глазах характер старика Чарли Бладворта, всегда готового обрушиться на своих противников и стереть их с лица земли. Ты здорово гоняла своих телохранителей — я когда-нибудь говорил тебе об этом?
Его губы ласкали ее шею и подбородок.
— Я никак не могу насытиться тобой, — бормотал он.
Она покачала головой:
— Ты не понимаешь, — и обеими руками попыталась отстранить его сильное тело, но он только плотнее прижался к ней. — Ты можешь выслушать меня? Гарри Стиллман сказал, что бывший муж Карлы, Деласи, подал иск в суд…
— Знаю, — сказал Джон.
Его губы и язык нащупали уютное местечко за ее ухом и теперь осваивали его.
— Перестань, — сказала она, пытаясь устоять перед этой лаской. — Ты должен меня выслушать! Мой отец был…
Но он накрыл ее губы.
— Франческа, — прошептал он, не отстраняясь от нее, — я снова хочу тебя. Теперь ты принадлежишь мне, и я собираюсь любить тебя до конца своих дней… — Его смуглое, красивое лицо с блестящими черными глазами пылало страстью. — Все остальное не имеет никакого значения. Ты слышишь меня?
Франческа несколько секунд смотрела прямо ему в глаза. Джон Тартл отнюдь не шутил, он имел в виду именно то, что сказал. И если кто-нибудь из людей и был способен держать свое слово, то этим человеком был именно он.
Она вздохнула, и в ее вздохе не было ни капли сожаления. Выбор сделан, и Франческа знала, что этот выбор верный. Если они вдвоем сумели справиться с трудностями, значит, смогут разделить и счастье, каким бы огромным оно ни было.
Отбросив всякие сомнения, Франческа обвила руками его шею и поцеловала в губы.
— Я люблю тебя, — прошептала она. — Ну почему только я не поняла все это раньше? Тогда бы я не сделала…
— Ни слова больше! — остановил ее Джон, накрыв ее губы пальцем. — Мы с тобой справимся со всем, обещаю тебе.
— А если, — вставила Франческа, — деньги будут нам мешать, мы найдем способ, как избавиться от них!
И, услышав, как он рассмеялся, поняла, что Джон Тартл будет любить ее всю жизнь.


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Телохранитель - Дэвис Мэгги

Разделы:
Пролог

Часть I

123456

Часть II

7891011

Часть III

121314

Часть IV

15161718

Часть V

1920

Ваши комментарии
к роману Телохранитель - Дэвис Мэгги



Syper
Телохранитель - Дэвис МэггиLika
28.07.2012, 20.04





Бред......
Телохранитель - Дэвис МэггиNatali
20.11.2013, 19.40





Суперский бред.
Телохранитель - Дэвис МэггиNika
22.03.2014, 21.36





Бред суперский))
Телохранитель - Дэвис МэггиОльга
9.07.2014, 19.55





До чего же г.г-ня тупая!Похоже, что чем позже женщины начинают заниматься сексом, тем они тупее и озабоченнее, во всяком случае, такой вывод можно сделать, начитавшись романчиков на этом сайте.Перезрелые девственницы, которые вешаются на мужика сразу после нескольких минут знакомства, уже достали!
Телохранитель - Дэвис МэггиОльга
28.09.2014, 16.51





Предыдущие комментаторы либо вообще не читали роман, либо читали невнимательно. Роман однозначно интересный, вполне жизненный. По этому сюжету можно было бы снять неплохой фильм.
Телохранитель - Дэвис Мэггиren
24.12.2014, 12.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Пролог

Часть I

123456

Часть II

7891011

Часть III

121314

Часть IV

15161718

Часть V

1920

Rambler's Top100