Читать онлайн Рыцарь и ведьма, автора - Дэвис Мэгги, Раздел - 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Рыцарь и ведьма - Дэвис Мэгги бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.43 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Рыцарь и ведьма - Дэвис Мэгги - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Рыцарь и ведьма - Дэвис Мэгги - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дэвис Мэгги

Рыцарь и ведьма

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

5

Когда они добрались до вершины холма, Магнус остановился и огляделся. Внизу лежала бухта, где они провели ночь, пока бушевал шторм. Усыпанный валунами берег расстилался насколько хватало глаз.
Позже кто-то скажет им, что эта часть шотландского побережья стала могилой многих кораблей. Но с холма Магнус не мог разглядеть ни обломка мачты, ни обрывка паруса, которые были бы приметой того места, где произошло крушение корабля с графской податью. Только усыпанное камнями скалистое побережье и Ирландское море, по которому ветер гнал покрытые белыми шапками пены волны.
Магнус сделал над собой усилие, чтобы стереть страх со своего лица. Не стоило волновать девушку, но он все-таки надеялся, что они найдут кого-нибудь из его людей, уцелевших после кораблекрушения. Возможно, одного из моряков, кто мог бы им сказать, где они находятся, и помочь добраться до границ земель графа Честера.
Приложив ладонь к глазам, Магнус долго смотрел на море. Буря отнесла судно к северу, и он предположил, что они находятся где-то у южного побережья Шотландии. Но это было только предположением. Магнус не думал, что они оказались в пределах земель диких горцев или западных островов, расположенных за ними.
Но и оказаться в Шотландии тоже было достаточно скверно.
Он посмотрел на девушку. Ее одежда была еще влажной, и она дрожала, зубы выбивали такую дробь, что ей приходилось сжимать их. Она повязала волосы своей изорванной вуалью, но золотые пряди выбивались из-под ткани, обрамляя лицо, а ветер играл ими. Она была стройной и для женщины высока ростом, а соблазнительные изгибы ее тела были заметны даже под мокрым плащом. Несмотря на то, что она едва не утонула, это не испортило ее красоты, и Магнус усомнился в правдивости историй, рассказанной ему управляющим де Бриза, о том, что тот будто бы собирался выдать девицу замуж, чтобы воспользоваться своим правом сеньора. Гораздо правдоподобнее было предположить, что эта редкостная красавица на самом деле была любовницей или наложницей де Бриза. А мудрая жена де Бриза заставила его избавиться от этой девицы. И еще больше, чем прежде, золотоволосая девушка с чуть раскосыми изумрудными глазами напомнила ему статуи святых, украшенные золотом и драгоценными камнями, Она казалась чужеземкой, непохожей на женщин Франции и Англии, в этом он готов был поклясться. Управляющий де Бриза уверял его и божился, что девушка – сирота, взращенная монахинями в монастыре Сен-Сюльпис, что она провела там свои детские и отроческие годы и что никто ничего не знает о ее происхождении.
– Не повредит, если мы пройдем немного на север вдоль побережья, чтобы посмотреть, не спасся ли кто-нибудь с нашего корабля, – сказал Магнус.
Он не очень в это верил, но ничего другого придумать не мог, кроме как сдаться на милость первым же встреченным шотландским крестьянам, если, конечно, поблизости есть хоть какая-нибудь деревушка. Но это, без сомнения, было рискованно, поскольку эти берега приобрели дурную славу тем, что местные жители нападали на уцелевших после кораблекрушения людей и требовали выкуп, а тех, у кого денег не было, убивали. Шотландский король пытался цивилизовать этих людей и с этой целью поселил здесь множество нормандских дворян, дав им наделы. Теперь в Аннандейле жили нормандские Брюсы, в Эйршире – де Морвили, а в Лодердейле – фитц Аланы, из которых, по слухам, Уильям Лев подбирал себе дворян на должность стюартов
type="note" l:href="#n_6">[6]
, передававшуюся по наследству. Поэтому невежественные шотландцы уже начали называть фитц Аланов Стюартами.
Магнус решил, что, возможно, лучше всего пройти вдоль берега и попытаться найти кого-нибудь из команды, В тоже время они могли бы поискать усадьбу какого-нибудь нормандского дворянина, поселившегося в этих краях. Магнус подумал, что, если бы они оказались вблизи Эйршира, он мог бы найти де Морвилей, происходивших из того же городка в Нормандии, что и семья его деда, и напомнить о своем отдаленном родстве с ними.
Он задумчиво потер щеку, покрытую мягкой порослью, появившейся за ночь. Продвигаться вперед в этой части Шотландии было нелегким делом. Первой помехой тому был их вид. Хотя Магнус потерял свой прекрасный рыцарский шлем тонкой работы, смытый во время кораблекрушения, на нем все еще была дорогая кольчуга столь редко встречающаяся на жителях севера. И, конечно, не пришлось бы долго искать босоногого шотландца, которому приглянулись бы его латы испанской работы, и тот, не задумываясь, убил бы его из-за них.
Иисусе, подумал Магнус, то же можно было сказать и о его мече! Отец подарил его ему в тот день, когда его посвятили в рыцари, вместе со стальными шпорами. Это оружие высоко ценилось и должно было служить всю жизнь, и граф не зря подарил его своему первенцу и наследнику. Даже король Генрих восхищался лезвием и намекал на то, что был бы не прочь получить такой же, если бы граф де Морлэ проявил щедрость и сделал ему подобный подарок. Если не принять на этот счет мер, размышлял Магнус, он будет просто ходячим приглашением к разбою и убийству.
Но не одно это вызывало его опасения – с ним была девушка.
Она стояла рядом, с беспокойством вглядываясь в море, а он тем временем разглядывал ее профиль. На лбу она носила серебряный обруч, такие же серебряные браслеты красовались на ее запястьях. Платье ее было порвано. Морская соль пропитала его и оставила на нем пятна, но оно было из шелка и украшено изящной вышивкой. Ноги ее были босыми – прошлой ночью во время бури она потеряла башмаки или их смыло волной, зато плащ ее был из самой тонкой шерсти.
Ведь на ней брачный наряд, сказал себе Магнус, вспомнив историю, рассказанную ему управляющим о праве сеньора. Но по тому, как эта девица выглядела и вела себя – особенно когда он поймал ее за разглядыванием интимных частей его тела, – можно было предположить, что она все-таки наложница де Бриза. Именно таким и было его первое впечатление о ней.
Магнус снова потер небритую щеку, размышляя; что он, черт возьми, будет с ней делать. Ему и о себе-то позаботиться будет нелегко, а уж иметь при себе эту девицу все равно что размахивать красным флагом, приглашая разбойников напасть на них. Если он не хотел тратить все свое время только на то, чтобы защищать ее от посягательств, гораздо разумнее бросить ее здесь.
Господь свидетель, размышлял Магнус, разглядывая ее, оставить ее здесь – весьма серьезное искушение. Ведь он так было и сделал, впервые увидев ее на берегу. Но теперь почему-то ему представилось, что воля божья заключалась в том, чтобы эта девица стала его бременем, его ношей, его крестом. Его епитимьей.
И теперь, оказавшись перед лицом ужасной правды, состоявшей в том, что господь, безусловно, наказывает его за беспутную жизнь, Магнус вновь почувствовал отголосок все еще не изжитого похмелья. Это было карой за пьянство, пристрастие к азартным играм и хвастовство.
Все это и привело его к сегодняшнему несчастью. За время, проведенное при дворе графа Честера, он порядком набедокурил, и теперь ему приходилось весьма сожалеть о своей разгульной жизни и расплачиваться за нее.
Он понимал, что у всевышнего много причин для недовольства им: и то, что он растерял всю подать, собранную для графа, и то, что выбросил весь груз за борт, и то, что вся его команда, вероятно, погибла.
Магнус беззвучно застонал. В резком и беспощадном свете дня он как нельзя более ясно понимал, что единственно разумным было бы вернуться в Честер с тем, что у него осталось после всех его злоключений. Да «что еще он мог бы предпринять? Девушка была его единственной свидетельницей. Кто, кроме нее, мог бы выступить в его защиту и сказать, что, несмотря на невезение, он старался делать все, что только было в его силах.
Магнус знал, что если поступит так, то навлечет на себя недовольство, а возможно, и наказание. Но он зная также, что, если хочет когда-нибудь снова заслужить графскую милость, ему следует привезти девушку в Честер. И рассказать графу вир историю с начала и до конца.
Магнус глубоко вздохнули спросил:
– Как тебя зовут?
– Идэйн, – робко прошептала она.
– Идэйн?
Имя это звучало как-то по-ирландски.
– А как дальше?
Она не ответила, и Магнус снова нетерпеливо спросил:
– Ну, говори же, другого имени у тебя нет?
Она отрицательно покачала головой.
Магнус издал сквозь зубы какой-то звук, означавший, вероятно, нетерпение.
– Ладно, девушка, пусть будет так. Полагаю, мы где-то на землях шотландцев. Ты должна понимать, что у нас нет еды, кроме той, что нам удастся найти или украсть, и так будет, пока мы не набредём на какую-нибудь усадьбу, если таковая есть поблизости. И нам придется расстаться кое с чем из своих пожитков, а, иначе нас ограбят только за то, что на нас надето.
Идэйн подняла голову, и Магнус встретил взгляд ее широко раскрытых изумрудных глаз. Ему не хотелось говорить ей о том, что только что пришло ему в голову. А именно: если здешние шотландцы проведают, что он сын и наследник графа де Морлэ, то их алчность возрастет непомерно, и они потребуют за него огромный Выкуп. Поэтому он сказал только:
– Следуй за мной за скалы, туда, где стоит сухое дерево.
И двинулся вперед по тропинке. Она пошла за ним. Магнус знал, что ее босые ноги зябнут на покрытой камнями и галькой земле, но в данный момент не мог придумать, как ей помочь.
Придется ему купить или украсть для нее пару башмаков. Или смастерить какую-нибудь обувь из ткани, соломы или еще чего-нибудь, как это делают вилланы. Но сначала, сказал он себе, им нужно избавиться от всего, что может вызвать у воров искушение напасть на них. Стоя возле сухого дерева, Магнус стащил с себя кольчугу, нагрудные латы и надгортанник. Кое-что из доспехов он спрятал за подкладку своего плаща, думая, что, возможно, когда-нибудь все это понадобится ему снова, если придется вступить в бой. Самым скверным было то, что приходилось жертвовать драгоценной кольчугой.
Выкопав кинжалом яму под деревом, Магнус уложил туда нагрудные латы. Потом, присев на землю, снял шпоры и положил их поверх лат. И торопливо, боясь бросить взгляд на то, что было символами его рыцарского звания, начал забрасывать яму землей, потом встал и утрамбовал ее сапогами. Покончив с этим, подкатил ближайший камень и положил его сверху.
Девушка молча наблюдала за его действиями.
– Никто их не найдет.
Он чуть не забыл о ее присутствии. Пока копал яму, а солнце согревало ему спину, Магнус был полон мыслями о доме, о замке Морлэ, о матери, брате и сестрах, о прекрасных лошадях, которых разводил его отец, о полях золотистой пшеницы и о том, как их земля выглядит теперь, в это время года. Ему не хотелось вспоминать о жизни при дворе графа Честера, которую он вел с тех пор, как расстался с семьей.
Магнус всем сердцем хотел надеяться, что господь не накажет его за его легкомыслие, за то, что он вел никчемную и расточительную жизнь и тратил свою молодость и силы без всякого смысла. И вот он оказался в чужих краях, потерпев кораблекрушение, всеми покинутый и всего лишенный, кроме одежды, меча и маленького мешочка с серебряными монетами, который он чудом сохранил во время последней своей проклятой игры в кости. Одной монеты едва ли было достаточно, чтобы купить каравай хлеба и кружку пива.
Щурясь от солнца, он думал, что им еще надо изыскать возможность поесть. Солнце поднялось уже высоко, близился полдень, А есть и пить было нечего, и Магнус чувствовал, что просто умирает от голода.
– Постой-ка, – сказал он девушке и снял с нее серебряные запястья и серебряный обруч, украшенный некрупными рубинами, и наконец тонкую серебряную цепочку, обвивавшую ее шею.
Все ее украшения поместились в ладони одной его большой руки, и он почувствовал, что ему претит отбирать их у нее. И всё же он опустился на колени и вырыл другую яму, положил в нее украшения и забросал землей.
Идэйн выглядела такой удрученной и несчастной, что Магнус почувствовал, что должен что-то сказать.
– Мы за ними вернемся, – сказал он. – Погляди, я отметил место под этим сухим деревом. Оно стоит на холме на берегу маленькой бухты.
Когда они спускались с холма, Магнус заметил, что девушка все время оглядывалась назад, и подумал, что эти вещи, несомненно, были единственными безделушками, которые она имела в своей жизни.
Разгневанный бог безжалостен.
«Мы никогда сюда не вернемся», – думала Идэйн, поворачиваясь спиной к холму и сухому дереву на нем. От этого она почувствовала себя как-то странно опустошенной, но делать было нечего, потому что им предстоял дальний путь, возможно, на восток. Ее Предвидение было особенно явственным, когда она смотрела, как он закапывал свои шпоры. В этот момент она ясно увидела, как высокий человек с такими же темно-рыжими волосами, как у него, казавшийся ей сильным и властным, но добрым, дал ему эти шпоры. Возможно, это было, когда его посвящали в рыцари? И кто это был? Его отец?
«Да, его отец», – подтвердило Предвидение.
Пока рыцарь закапывал свои доспехи, она вдруг увидела множество людей: молодых девушек, вероятно, его сестер, молодого человека, должно быть, брата, мать и отца, а также не очень ясно различимую картину какой-то окутанной туманом земли, лошадей, горожан и, наконец, замка. И надо всем этим царил дух любви, молодости, силы и счастливых и веселых перепалок между юными существами. Читая таким образом его мысли, она поняла, что он не был таким избалованным и испорченным, как ей показалось вначале, и что он даже не сознавал, как красив.
Его меч все еще при нем, говорила себе Идэйн, пробираясь по каменистой тропинке. В конце концов, самое главное для него – это меч.
Много позже они миновали горный перевал и оказались в небольшой долине, где паслось стадо овец. Пастуха видно не было. Они слышали, как он созывает свое стадо, до них доносился лай собаки. Магнус отдал Идэйн свой меч и осторожно заскользил по травянистому склону, чтобы украсть меховой мешок, в котором, судя по запаху, был обед пастуха.
Обратно вверх по склону Магнус бежал бегом. Лесок здесь был не слишком густым, а потому не слишком надежным укрытием. Теперь им хорошо был слышен лай собаки, возмущенной вторжением невидимых захватчиков.
Они изо всех сил помчались по горной тропинке, которая вела на север, и скоро морское побережье осталось далеко позади. Они бежали довольно долго и оказались далеко от долины, где паслись овцы. В конце концов, обессилев от бега, они скатились вниз по склону довольно крутой лощинки, поросшей рябинами и остролистом, по дну которой бежал мелкий и стремительный ручей.
– Ты оставил ему серебряную монетку? – спросила, задыхаясь, Идэйн, думая о пастухе, оставшемся без обеда.
Он изумленно взглянул на нее:
– Да. И заодно посвятил его в рыцари. Господи! Неужели ты думаешь, что я должен был заявить ему о нашем присутствии, оставив серебряную монетку?
Идэйн промолчала и подумала, что, вероятно, он прав и им следует хорониться и от обычных людей, и от разбойников, которые наверняка должны были им встретиться, и искать то, что один норманн мог бы счесть приютом у другого норманна, а значит, безопасным местом. Кажется, Магнус был уверен, что в этих краях есть несколько наделов, пожалованных шотландским королем нормандским рыцарям.
Идэйн опустилась на колени и пила из ручья до тех пор, пока у нее не перехватило дыхание. Вода была чудесной, даже нужнее пищи. С того момента, как она проснулась с полным морской соли ртом, она так сильно страдала от жажды, что боялась умереть.
Идэйн присела и вытерла губы тыльной стороной ладони. Молодой рыцарь отогнул овечью шкуру, в которую был завернут обед пастуха, и замер, глядя на покрытый странными прожилками белый шар, оказавшийся внутри.
Если бы Идэйн саму не терзал смертельный голод, она бы рассмеялась при виде выражения его лица.
– Что это? – спросил Магнус таким тоном, будто не мог поверить глазам своим. Или обонянию. – Да хранит нас святой Георгий! Конечно, это несъедобно!
И в эту минуту Идэйн поняла, что красивый молодой рыцарь никогда в жизни не испытывал голод. По крайней мере настолько, чтобы есть грубую крестьянскую пищу. Она снова присела на корточки.
– Тебе ведь случалось есть пудинг из мясных обрезков, – сказала она. – Это то же самое. Только туда добавлена ячменная и овсяная мука, а приготовлен он в овечьем желудке.
– Приготовлен в овечьем желудке, – пробормотал Магнус. – Мне доводилось есть свиные и говяжьи рубцы. Это мое любимое блюдо. Но этот пудинг ни на что не похож.
Он взял пастушеский пудинг, понюхал его. Идэйн заметила, что он вздрогнул и отшатнулся.
– Матерь божия! А ты-то откуда знаешь? Ты уверена, что это то, о чем только что сказала?
Идэйн пожала плечами.
– Все, кто живет на этом побережье, знают, что такое хаггис
type="note" l:href="#n_7">[7]
. Пастухи готовят его после того, как зарежут овцу. Они даже говорят, что он долго и хорошо сохраняется. Иногда они весь сезон, когда пасут овец, питаются хаггисом. Просто зарывают его в…
– Неважно, – торопливо ответил Магнус. – Можешь больше не просвещать меня на этот счет.
Он срезал верхнюю оболочку и осторожно отрезал себе кусок. Положил в рот, подержал некоторое время, потом наконец решился проглотить. Со все еще недоуменным выражением лица отрезал еще кусок и предложил ей.
Идэйн взяла его и тут же съела. Она была голодна, к тому же пастушья еда была для нее не внове. Когда она жила в монастыре Сен-Сюльпис, иногда горцы уделяли сиротам часть своей пищи. Обычно это случалось по осени, когда пастухи пригоняли на убой свои стада.
И все же хаггис был не столь сытной едой, как твердая колбаса, которую шотландцы изготовляли из овечьих кишок, набивая их мясными обрезками, приправляя диким чесноком и мукой из желудей. Такую пищу можно было хранить месяцами и в любую погоду. Пастуха легко можно было отличить по одежде, потому что после такой трапезы он мог сколько угодно находиться на ветру в одной рубашке и никакой холод не был ему страшен.
После того как они поели и напились из ручья, рыцарь снял плащ и повесил его на ветку дерева.
– Мы должны попытаться смыть соль с одежды и кожи, – сказал он. – Если не сделаем этого, кожа воспалится и будет зудеть. Моряки предупреждали меня об этом.
Он подошел к ручью, сел на берегу и стянул сапоги. Потом перешел ручей вброд, снял камзол, но меч оставил на поясе, пока не скрылся из виду.
Идэйн последовала за ним к воде, радуясь возможности вымыть руки после хаггиса. Она тоже сняла плащ и, вздохнув, повесила на дерево.
По правде говоря, для купания было слишком холодно. Даже и подумать было страшно о том, чтобы снять одежду на таком ветру. Вода в ручье была ледяной. Но влажное, пропитанное солью платье и шерстяная нижняя сорочка Идэйн прилипали к телу, поэтому она медленно распустила шнуровку платья, и оно скользнуло в ручей.
Глядя на платье у своих ног, Идэйн гадала, как ей удастся согреться, пока высохнет одежда. Даже стоять под лучами солнца было явно недостаточно, чтобы согреться, и Идэйн дрожала от холода.
Она сняла сорочку и бросила ее туда же, куда и платье. Если ее одежда хоть когда-нибудь высохнет, она по крайней мере будет чувствовать себя чистой и ей будет удобно.
Набрав воду сложенными лодочкой руками, она плеснула ее себе на ноги, пытаясь не вскрикнуть от холода, потом вымыла плечи «руки до локтей. Наконец дошла очередь до груди и живота, но тут уж ей не удалось удержаться от крика, а потом, поливая свое тело, она глухо стонала.
Но, боже милостивый, несмотря на все усилия, соль все-таки не смывалась. Даже после того как она попыталась оттереть тело песком, Идэйн чувствовала, что кожа ее осталась липкой.
Она взяла из ручья свою сорочку и выжала ее, потом воспользовалась ею, чтобы вытереть тело. Кожа зудела, и, где бы она ни дотронулась до нее мокрой тканью, та становилась красной, как дикое яблоко. Но в конце концов липкую морскую соль все же удалось смыть.
Дрожа, как в лихорадке, Идэйн начала топтать свое платье, стараясь таким образом выдавить из него соль, потом подняла, выжала и бросила его на берег. Теперь на ней оставались только полотняные панталоны, доходившие до колен. Красными окоченевшими пальцами она развязала ленты и тесемки и сняла их.
Чтобы вымыть из них всю соль и отстирать до белизны, было недостаточно их топтать, но Идэйн уже так замерзла, что ей просто пришлось сплясать на них джигу, чтобы не окоченеть совсем. Ее ноги, стоявшие в ледяной воде ручья, настолько замерзли, что она почти не чувствовала их.
Близился полдень, и солнце медленно плыло по небу. То место в ручье, где стояла Идэйн, оказалось в тени. Ветер стонал и завывал в ветвях деревьев, и от этого руки и ноги девушки покрылись гусиной кожей.
Идэйн принялась выплясывать, высоко поднимая колени, как делают танцующие пастухи. Ноги ее молотили по лежащим в воде панталонам. Она хлопала в ладоши и трясла над головой руками, но после нескольких минут такого танца сердце ее бешено забилось. Все тело ее горело, и теперь она уже чувствовала пальцы ног.
Панталоны были основательно отстираны и выполосканы, но Идэйн не останавливалась. Святые угодники! Она убедилась, что если будет продолжать свою пляску, то согреется совсем, и потому продолжала кружиться.
Идэйн пришлось остановиться, чтобы передохнуть, но теперь ей стало гораздо теплее. Она надеялась, что не порвала свои панталоны настолько, что их уже невозможно будет починить.
Остановившись на мгновение, она почувствовала, что не одна здесь, и обнаружила его. Рыцарь, босоногий и одетый только в обтягивающие штаны, стоял в ручье недалеко от нее с обнаженным мечом в руке.
Волосы его были еще влажными и ниспадали на плечи темно-рыжими прядями. Он, оцепенев на месте, не сводил глаз с Идэйн, будто набрел на лесного духа или увидел привидение.
– Я слышал, ты кричала, – сказал он хрипло.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Рыцарь и ведьма - Дэвис Мэгги

Разделы:
12345678910111213141516171819202122232425Примечание автора

Ваши комментарии
к роману Рыцарь и ведьма - Дэвис Мэгги



Vot eto bred....
Рыцарь и ведьма - Дэвис Мэггиwitch
3.05.2012, 19.32





а вот и нет.оригинально без клише.7
Рыцарь и ведьма - Дэвис Мэггиая
28.10.2013, 17.22





а вот и нет.оригинально без клише.7
Рыцарь и ведьма - Дэвис Мэггиая
28.10.2013, 17.22





ведьма его как осла заколдовала и внушила что он ее любит. подальше бы парням от таких ведьм с такой их зомби-любовью
Рыцарь и ведьма - Дэвис МэггиВлада
24.11.2013, 13.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100