Читать онлайн Рыцарь и ведьма, автора - Дэвис Мэгги, Раздел - 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Рыцарь и ведьма - Дэвис Мэгги бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.43 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Рыцарь и ведьма - Дэвис Мэгги - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Рыцарь и ведьма - Дэвис Мэгги - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дэвис Мэгги

Рыцарь и ведьма

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

12

Крестьянская вдова стояла в дверях своей хижины, наблюдая за Магнусом, который как раз заканчивал колоть дрова.
Начинался дождь или оседал туман – трудно было различить. Вдова не вышла во двор, а стояла под выступом соломенной крыши, похожим на навес, когда Магнус положил полено на пень и размахнулся топором. Полено, еще сырое, неохотно раскололось надвое, и обе половины упали в грязь.
Магнус даже не глядя мог бы сказать, что вдову это не впечатлило.
– Мне не удастся поддерживать огонь, – крикнула она из дверей, – если ты будешь швырять в грязь сухие дрова! С таким же успехом ты мог бы бросить их вон в тот пруд!
Магнус в ответ только крякнул.
Чтоб наколоть дров, он разделся до пояса, и, как ему показалось по блеску в глазах вдовы она оценила красоту его телосложения. Теперь дождь усиливался, и он ощущал, как холодные капли стекают по потной обнаженной спине и плечам. Но, покончив с одной поленницей дров, он должен был приняться за другую. Магнус уныло подумал о том, что в этом деле ему недостает сноровки и приходится компенсировать этот недостаток грубой силой.
Вдова захотела также, чтобы он доил коров, потому что она кормила его и считала, что за еду он должен выполнять и эту работу. Но даже ей было ясно, что Магнус не умел доить коров и даже коз, поэтому вместо него она послала заняться дойкой своего хмурого сына-подростка, а Магнусу велела притащить кучу жердей для изгороди. Эту работу гораздо лучше сделал бы мул, но и Магнус тоже с ней справился. А теперь он колол дрова и уже наколол целую гору.
Следя за вдовой краем глаза, Магнус подумал, что женщина недурна собой. Она была еще молода, с большой грудью, тонкой талией и лукавыми черными глазами, оценившими его, как только он вошел к ней во двор. Она знала, чего он хочет, еще до того, как он заговорил.
Магнус не ел с тех пор, как помог одному из членов дикого племени разыскать в чаще у реки корову и новорожденного теленка, а это было вчера. В награду за труды он получил от пастуха половину его хаггиса.
Одно только воспоминание об этом вызывало у Магнуса серьезные размышления о том, не лучше умереть с голоду, чем снова есть прогорклый овсяный пудинг, приготовленный в овечьем желудке, и выходило, что, пожалуй, для того, чтобы умереть, требовалось меньше отваги, чем для того, чтобы есть эту гадость. Потом он пошел сквозь дождь и набрел на мызу вдовы. Она вышла из дома и, с пристрастием оглядев его с головы до ног, обещала дать ему хлеба и пива. Она даже намекнула, что уделит от щедрот своих еще и кусок сыра.
Магнус наклонился, взял еще одно полено и положил его на пень. Он уже наколол порядочную кучу древ, но, вспомнив о сыре, решил, что готов сделать что угодно, если вдова проявит к нему двойную щедрость. Он начал думать, что ему не добраться до Эдинбурга, если он не будет питаться получше: когда у человека нет даже медного фартинга, такое путешествие становится рискованным делом. К тому же у него буквально нечего было продать, кроме меча.
Теперь Магнус начинал по-иному смотреть на вилланов, нищих, цыган и прочий скитающийся по дорогам голодный сброд, мимо которого он прежде проезжал, не обращая на него никакого внимания. С седла боевого коня мир выглядел совсем по-другому.
А теперь, думал он, водружая на пень следующее полено… А что теперь? Ну, а теперь сэр Магнус фитц Джулиан, этот галантный поэт, этот красивый, не знающий себе равных трубадур, этот певец красоты благородных английских дам, украшавших двор графа Честера, теперь он надеялся, что сумеет наколоть достаточно дров, чтобы умаслить какую-то крестьянскую вдову, с тем чтобы она дала ему его единственную за этот день трапезу, за что он был бы ей безмерно благодарен.
Внезапно пришедшая в голову Магнусу мысль о небольшом кусочке жареной баранины придала ему сил, он размахнулся и ударил топором полено точно посередине.
Палено с треском раскололось, и половинки его просвистели в воздухе. Дубовые щепки просвистели мимо двери, и вдова едва успела нырнуть в дом, издав при этом сдавленный крик.
Магнус пожал плечами и водрузил на пень следующее полено.
Да, сказал он себе с горечью, вот вы где сейчас, сэр Магнус фитц Джулиан, непобедимый участник всех турниров в северной Англии, непревзойденный наездник и боец, победитель более чем в двадцати кулачных боях только при дворе графа Честера. Другие рыцари старались держаться в турнирах подальше от него, боясь подмочить свою репутацию. И, господь свидетель, отец Магнуса имел все основания гордиться им, что он и делал, хотя угодить ему было трудно, потому что и сам он, граф де Морлэ, был непобедимым рыцарем.
Магнус припомнил, что при дворе кто-то сложил песню и назвал его в ней «совершенным юным паладином» и «бесстрашным метателем копий в турнирных схватках». И хотя сам Магнус считал, что выражено это было слишком цветистым и напыщенным языком, но образ его был все же обрисован в этой песне довольно точно.
И вдруг Магнус подумал, что сейчас готов был бы продать душу дьяволу за миску горячей ячменной похлебки с говядиной.
Он заметил вдову, которая подобрала дубовые щепки, чуть был о не угодившие ей в голову. Она держала их под мышкой и сейчас шла через двор, приподняв уголок шали, чтобы защитить себя от мелкого дождя. В это время Магнус положил на пень следующее полено и на этот раз разрубил его несколько удачнее.
Вдова бочком проскользнула мимо него, чтобы положить щепки в деревянный ларь. Когда Магнус снова принялся размахивать топором, вдова не сводила глаз с его обнаженного торса и мускулов, игравших на руках.
Вздохнув, она легонько провела языком по верхней губе.
– Ты не боишься до смерти застудиться, работая в такую погоду полуголым? – спросила она. – Мне тошно думать, что ты заболеешь из-за меня лихорадкой, потому что это я заставила тебя до полного изнеможения выполнять такую тяжелую работу.
Магнус тщательно расколол еще два полена и бросил их в кучу.
– Я не заболею, если мне дадут достаточно еды, чтобы восстановить силы.
Вдова задумалась.
– Да, – наконец с энтузиазмом согласилась она, – сохранить силы – это самое главное для такого пригожего и ладного парня, как ты.
Выражение ее лица стало мечтательным, когда она дотронулась кончиком пальца до его обнаженного плеча.
– Ах, какой ты мокрый и холодный!
Она оглянулась, ища глазами сына, и успокоилась, заметив, что он ушел и скрылся за углом амбара.
– А теперь перестань копоть дрова и войди в дом, – торопливо сказала женщина. – Посмотрю, что смогу найти, чтобы… э-э… влить немного сил в твое тело.
Магнус отложил топор и посмотрел ей прямо в глаза. Они могли бы поразвлечься, решил он, когда женщина дотронулась до него кончиком пальца.
– Похлебка, – сказал он. – Кажется, я готов отдать свое сердце за горячую ячменную похлебку с большим куском баранины или говядины.
А если у нее нет похлебки, сказал себе Магнус, он готов подождать, пока она ее сварит.
Ее сын как раз вернулся с ведрами молока, когда Магнус приканчивал баранью похлебку, которую вдова состряпала удивительно быстро. Мальчик поставил ведра и плюхнулся на свое место у огня, уставившись на них обоих. У вдовы был раздраженный вид, потому что сын вернулся слишком скоро.
– А теперь, – сказал ей Магнус, подбирая остатки похлебки куском хлеба, – ты обещала мне пиво и кусочек сыра?
Женщина со вздохом поднялась и проследовала к буфету.
Но, как Магнус узнал позже, вдова не отказалась от своей затеи. Она приготовила ему соломенный тюфяк и постелила на чердаке в хлеву, сказав, что утром его ждет другая работа по дому. Особенно важно для нее было, чтобы он почистил канавы возле пруда, давно уже нуждавшиеся в этом. За это она обещала Магнусу столько овсяной каши, сколько он сможет съесть, разумеется, если он хорошо поработает.
Вдова задержалась в хлеву и стояла, бросая на Магнуса нежные взгляды, пока не вошел мальчик с вилами, чтобы поворошить подстилку для животных. Уходя, он захватил с собой и мать.
Магнус поднялся на чердак, улегся на соломенный тюфяк, ощущая блаженную сытость в желудке после похлебки, пива, хлеба и большого куска соленой говядины, выделенных ему вдовой.
Он не сразу смог заснуть. Сквозь стропила сочился дождь, коровы внизу ворочались и жевали свою жвачку, а потом шумно укладывались на ночь. Куры клохча взлетали на свой насест у дальней стены.
Магнус прислушивался к этим звукам, к ровному шуму дождя и думал, что его путешествие в Эдинбург с целью найти там Идэйн было бы чистым безумием. Это и дураку было ясно.
Он растянулся на своем соломенном ложе, подложив руки под голову и уставившись на соломенную кровлю хлева.
Но будь он проклят, решил Магнус, если решит вернуться на юг и пересечет границу без нее. Конечно, сейчас он был в ужасном нищенском состоянии. У него не было коня, он потерял латы, деньги – все, что смогло бы свидетельствовать о его привилегированном рыцарском положении. С того момента, как корабль с собранной им для графа податью потерпел крушение у берегов Шотландии, он стал еще одним безденежным и безымянным бродячим солдатом. Он мог бы поискать нормандский дом и достойный способ одолжить деньги, но в этом случае ему пришлось бы признаться, что он сын и наследник графа де Морлэ. А при данных обстоятельствах это было бы совсем уж глупо, потому что в этой дикой Шотландии за него самого могли назначить выкуп.
Что касалось Идэйн, то ему было все равно, что она о нем думает. Он должен был отобрать ее у Уильяма Льва, равно как и у всемогущих тамплиеров, для ее же собственного блага, и неважно, как она восприняла его объяснения тогда, в лесу. Магнус считал, что достаточно внятно и убедительно разъяснил ей, что хочет увезти ее в Англию, чтобы она засвидетельствовала его невиновность в потере кораблей графа. И это вполне логично.
У него не было времени сказать ей, что это было не все. Что правда заключалась в том, что он желал сохранить ее из-за нее самой, такой сладостной и прелестной. С ее стороны было жестоко столь презрительно обвинять его в низости и чудовищном эгоизме. Если бы она вдруг оказалась сейчас во дворе вдовы, она и сама поняла бы, что, бог свидетель, он совершенно бескорыстно желал ее и нуждался в ней! Поглядела бы на те лишения, которые он терпит?
Святая Матерь Божия знает, что ему не нужна никакая другая смертная женщина. За столь короткий срок, всего за несколько дней после кораблекрушения, что они провели вместе, она завоевала, нет, похитила его сердце.
Но Магнус знай, что, если изложит ей все это, она только недоверчиво покачает головой, но он готов был поклясться господом богом, что все это было чистой правдой! Он готов был призвать в свидетели всех святых, что ему нетрудно было бы завоевать расположение этих диких шотландских женщин, которые бросались на него и домогались его. Он не сомневался, что эта вдова с манящим и горячим взором была не единственной, кто положил на него глаз.
Всего два дня назад, после того как Идэйн так предательски покинула его и вернулась к де ля Гершу, ему пришлось выпрашивать у жены фермера полкаравая черного хлеба. И до сих пор ему было мучительно вспоминать о том, каких унижений ему это стоило. Ему пришлось прибегнуть к грубой лести, но жена фермера совершенно неверно истолковала это и потом гналась за ним полдороги, прежде чем ему наконец удалось удрать от нее.
Магнус позволил себе громко застонать. Идэйн, прекрасная, теплая, нежная Идэйн! Ах, как он тосковал по ней! С того самого момента, как впервые ощутил ее тело в своих объятиях, после того, как она, обнаженная, лежала рядом с ним, она околдовала его. Это нежное, гибкое, золотистое тело, ее изящные манеры, ее сладостные руки, умевшие так ласкать его, ее тихий голос, столь восхитительно и волнующе произносивший его имя.
Заниматься с ней любовью было несравнимо ни с чем из того, что он испытал прежде. Эти странные, удивительные молнии, пронизывавшие тело. Это походило на сладостную музыку. Он помнил, что там, на холодном берегу, где они впервые любили друг друга, в воздухе будто распространился аромат летних полевых цветов. И затанцевали сверкающие золотистые пылинки.
– Ах, вот ты где! – произнес женский голос, и на верхней ступеньке чердачной лестницы появилась голова. – Ты еще не уснул, паренек?
Магнус выругался про себя. В чердачном проеме появился торс вдовы, и он увидел, что она держит в руках.
– Я подумала, они тебе понравятся, – проворковала она.
Потом на чердаке она появилась вся целиком и опустилась на колени возле его тюфяка. Глаза ее жадно рыскали по его телу, распростертому во всю длину.
– Если, милый, у тебя такие же большие ноги, как у моего дорогого покойного мужа, ты будешь благодарен мне за эти сапоги, как бывает благодарен сын своей матери.
– Ну, ты едва ли годишься мне в матери, – ответил Магнус, не отрывая глаз от сапог, которые она держала перед самым его носом. – Во-первых, ты… ты слишком молода…
Она дразняще покачала сапогами перед его лицом.
– К тому же ты слишком хорошенькая, – добавил торопливо Магнус и потянулся за сапогами, чтобы лучше их рассмотреть. Уж если ему предстояло заплатить за них такую цену, он хотел знать, что товар того стоит.
Но, взглянув на сапоги, Магнус сразу же понял, что они стоят столько золота, сколько весят. Это не были обычные сапоги для верховой езды. Они были крепкими, как железо, и изготовлены из овечьей, хорошо выдубленной кожи, а внутри для тепла имелась подкладка из овечьего меха. И выглядели сапоги почти как новые. Должно быть, они не были самоделкой. Судя по всему, их изготовил какой-нибудь сапожник, мастер своего дела. В довершение всего подошва сапог была из прочной коровьей кожи.
Магнус понял еще до того, как надел их и отвернул овечью шерсть наружу, так что образовался манжет, что ниже колен будет выглядеть, как деревенщина, простой горский крестьянин.
Господь свидетель, он понимал, что будет представлять странное зрелище в такой обуви и в изящном рыцарском плаще, опоясанный своим драгоценным мечом! Если бы он оказался в таком виде при дворе Честера: выше колен – рыцарь, а ниже их – шотландский пастух, его бы приветствовали таким улюлюканьем, хохотом и насмешками его собратья по рыцарскому званию, что он убежал бы куда глаза глядят.
Как ни странно, размышлял Магнус, разглядывая одну ногу в сапоге, а потом столь же придирчиво другую, но ему это было все равно. Собственные его сапоги для верховой езды почти развалились и ходить в том, что от них осталось, было чистой мукой. В этих же прочных мокроступах он мог бы прошагать до Эдинбурга, а оттуда до середины Фландрии, если надо.
Магнус повернулся и поглядел на вдову, внимательно наблюдавшую за ним. И подумал, что ему следует достойно отблагодарить ее.
Вдова его несказанно удивила, потому что, как только потянула его к себе за рубашку и принялась ее расстегивать, охрипшим голосом вдруг спросила:
– Ну, мой ягненочек, расскажи мне, какая она, твоя девушка?
Магнус онемел от изумления. Откуда жене шотландского крестьянина было знать о таинственной, золотистой Идэйн?
Но следующей его мыслью было, что, вероятно, новости здесь распространялись со сказочной быстротой. И, возможно, в этих сельских местах уже сложили легенду о том, что Идэйн была похищена одним из местных вождей, а затем выкуплена тамплиером и увезена в Эдинбург, и легенде этой суждено пересказываться разными племенами еще многие и многие месяцы.
Тем временем вдова стянула с него через голову рубашку, и, когда Магнус посмотрел в ее лицо с носом-картошкой и понимающей усмешкой на губах, он решил, что она, вероятно, вообще ничего не знает.
– Откуда тебе известно о девушке? – спросил он.
– Хочешь сказать, о твоей милой? – И вдова бросила на него лукавый взгляд. – О, такой красавец и великан, как ты, паренек, не замедлит найти себе пригожую подружку. Разве я не права?
Её пальцы уже деловито трудились над шнурками его обтягивающих штанов.
– Она премиленькая, верно? У нее черные вьющиеся волосы, большие и круглые, как октябрьские тыквы, груди и огромные озорные черные глаза. Так ведь?
– Нет! – сердито возразил Магнус.
Он подумал, что это ее собственный портрет. И тотчас же перед его мысленным взором предстала гибкая, как ива, золотоволосая Идэйн, и он представил ее всю, до мельчайших подробностей, и ему до боли не хотелось расставаться с этим образом. Он почувствовал, как тело его отвечает на это видение, как плоть его восстает, а в это время вдова стягивала с него сапоги и штаны.
Она взяла в руку его пенис и стала поглаживать, восхищаясь его размерами.
– Закрой глаза и думай о ней, – шептала она ему на ухо. – Хочу, чтобы ты был со мной горячим, как огонь, поэтому думай о своей дорогой овечке, паренек.
Магнус должен был признать, что мысль ее была здравой, потому что облегчала ему задачу. И решил, что должен отблагодарить вдову за такую прекрасную идею. Но, когда женщина выскользнула из своего платья и попыталась оседлать его, он схватил ее за талию и уложил на спину.
Так он мог бы думать об Идэйн с закрытыми глазами. И потому он прижал ее колени к своим бедрам и разом овладел ею, вызвав у нее крик изумления и восторга. Но, боже милосердный, как ему надоели женщины, желавшие восседать и приплясывать на нем. Он предпочел приплясывать сам.
«Идэйн, – думал Магнус, – Идэйн…»
От него потребовалось огромное усилие воли, чтобы делать то, что он делал, и в то же время мысленно видеть дорогой образ. И, чтобы укрепить свою волю, он протянул руку и положил ее на свои новые сапоги.
Идэйн пыталась спуститься по каменным ступенькам в помещение под залом, но чуть не упала.
В последовавшей суматохе приор тамплиеров и монах Калди выпустили ее из виду. Был момент, когда она подумала, что могла бы скрыться даже в своем теперешнем состоянии, когда в голове у нее мутилось и мир вокруг нее вращался. Но ей удалось сделать только несколько шагов, прежде чем ее схватили снова.
– В ее пищу не клали опий? – осведомился приор и встряхнул Идэйн, чтобы у нее пропала охота сопротивляться.
– Да, милорд, клали, – ответил кто-то из тамплиеров, стоявших сзади. – Сегодня мы дважды давали ей опий. Но, как вы видите, она не поддается его действию.
– Принесите чашу снова.
Они остановились в каменной комнате рядом с залом собраний. Высокий приор заставил монаха Калди и молодого тамплиера удерживать Идэйн, в то время как сам оттянул ее голову назад и силой заставил открыть рот, потом поднес к ее губам серебряную чашу, Идэйн задыхалась и давилась, поэтому большая часть горькой жидкости пролилась и стекала теперь из углов рта по подбородку и шее.
– Полегче, полегче, – наставлял монах Калди и сам взял чашу из рук приора. – Если будешь лить это зелье ей в рот такой сильной струей, она задохнется, приятель. Разве тебе это неизвестно? Кроме того, ей он не нужен. Я уверен, что транс в конце концов на ступит.
Но приор был нетерпелив.
– Все это хорошо на словах. Но все то время, пока мы без конца задавали ей вопросы, ничего не менялось, говорю я тебе! Погляди на нее! Как это возможно, что на нее не действует такое количество белладонны, которое усмирило бы и сделало беспомощными с десяток женщин?
Монах Калди склонился над Идэйн, которую удерживали двое рыцарей, чтобы заглянуть в ее обезумевшие глаза.
– Ну же, девушка, – сказал он мягко, – добрые рыцари не понимают, почему ты не хочешь им помочь. Они не замышляют против тебя никакого зла. Хотят только, чтобы ты предсказала их будущее. Они возлагают на тебя большие надежды. Хотят, чтобы ты наконец стала их оракулом, их пифией.
Стоявшие вокруг них стражи из числа тамплиеров, которые привели ее сюда, носили высокие островерхие белые капюшоны, скрывавшие лица, как маски, с прорезями для глаз и ртов, точно такие же, какие Идэйн видела на командоре.
Монах Кадди сказал:
– Секретная канцелярия ордена тамплиеров долго и упорно пыталась добиться своей цели в Париже – того, чего добивается теперь от тебя. Но девушка, которую они держали у себя в Париже, не принесла им ничего, кроме огромного разочарования. И, конечно, оказалась она совсем не тем, чего они ожидали.
– Она была шлюхой, – решительно заявил приор и снова взял Идэйн за руку. – Результаты наших трудов нас совершенно не удовлетворили. В Париже нас постигла полная неудача, поэтому не будем говорить об этом здесь, где мы надеемся добиться успеха.
Держа Идэйн с обеих сторон, они через высокие Деревянные двери стали спускаться в подземелье.
Собравшиеся здесь тамплиеры уже надели свои капюшоны, скрывавшие лица. И, когда они повернули головы, чтобы посмотреть на приора и монаха Кадди, ведущих Идэйн, она заметила, как блеснули сквозь прорези глаза полусотни рыцарей.
Идэйн задрожала от страха.
Последняя порция зелья, которую приор силой влил ей в горло, оказала свое действие. Ноги ее не чувствовали пола. И она почти не оказала сопротивления, когда приор и этот странный монах Кадди вытолкнули ее на середину комнаты.
Идэйн вытянула шею настолько, чтобы видеть стоявшего там командора, а рядом с ним медный треножник.
Оракул. Пифия.
– Не понимаю. – Идзйн обнаружила, что с трудом держит голову и едва в силах пробормотать несколько слов.
Снова заговорил монах Кадди:
– Тебе же ведь все объяснили, разве ты не помнишь? Тамплиеры провели в Святей Земле долгие годы, стараясь постичь самые сокровенные тайны Господа, тайны Вселенной и непознанной природы человека. А здесь они полны решимости и доблестного рвения найти великого оракула вроде тех, что были у древних греков!
От этих слов голова у Идэйн закружилась еще сильнее. Взяв ее за руку, приор тамплиеров повернул девушку лицом к командору.
– Та, что сидела, окутанная священным дымом в дельфийской пещере, – заунывно заговорил командор сквозь прорезь в маске, – посещалась святыми жрицами и великой пифией, ясновидящей предсказательницей Аполлона, и те внушали ей тайные видения, которые могут исходить только, от бога.
Идэйн попыталась освободиться:
– Это святотатство! – пробормотала она я услышала, как неодобрительно зароптали тамплиеры. – Нет, я не могу этого…
– Можешь, – послышался суровый голос командора.
Он протянул руку, схватил Идэйн за запястье и толкнул к треножнику. Под его высокими ножками на раскаленных углях жаровни шипели какие-то листья и травы, распространяя одурманивающий дым.
– Можешь, – повторил командор. – Ты знала о готовящемся нападении на корабли с податью для графа Честера, которые должен был встретить его вассал, некий Айво де Бриз, и ты посадила один из них на мель, что было предусмотрительно и разумно, потому что тем самым ты спасла многие жизни. Константин из клана Санах Дху говорит, что ты зажигала на пальцах его детей синие огоньки и забавляла их другими чародействами, когда он держал тебя в плену в своей башне. А теперь Брикриу из Бенбекулы, монах Калди, прибывший сюда, чтобы сообщить нам свои соображения о тебе, говорит, что готов поклясться, что после того, как увидел тебя и задал тебе свои вопросы, он считает, что ты унаследовала свой дар от своих предков, принадлежавших к великому ирландскому народу, о котором сохранилась священная легенда, народу Туата де Данаан, известному своим чародейством.
Командор продолжал еще что-то говорить, когда двое рыцарей-тамплиеров подошли к Идэйн, расстегнули пояс ее шерстяного платья и сорвали его. Она оказалась перед ними совершенно нагой. Косы ее были расплетены, и длинные волосы, как это всегда бывало, когда ее приводили в это подземелье, ниспадали на обнаженные плечи и груди, частично прикрывая их.
Идэйн чувствовала на своей коже холодные руки тамплиеров, которые поднимали ее и сажали на окутанный дымом треножник.
Когда Идэйн предстала перед ними сидящей на треножнике, среди рыцарей, облаченных в украшенные крестами белые плащи и высокие белые капюшоны, скрывавшие лица, прошел возбужденный ропот. Тамплиеры заволновались. Где-то зазвонил колокол.
И вдруг наступила тишина.
Идэйн вцепилась в ручки треножника. Она дышала тяжело и прерывисто, дым застилал ей глаза, забивал ноздри, вызывая желание чихнуть.
Тамплиеры безумные, если заставляют ее участвовать в этом действе, – вот и все, что она могла подумать. Они должны были доставить ее к королю Уильяму, заплатившему за нее выкуп. Кроме того, они не обращали ни малейшего внимания на все ее протесты, они, как видно, закоснели в святотатстве, если не хуже. И теперь заставляли ее быть частью оного!
Дым, поднимавшийся от листьев и трав, тлеющих в жаровне, по-видимому, оказывал на нее такое же одурманивающее действие, как и напиток, который силой влили ей в горло. Голова Идэйн кружилась. Ей казалось, что она вот-вот упадет с треножника, если ей не позволят встать.
Но когда Идэйн попыталась открыть рот и сказать им об этом, то почувствовала, что язык ее стая толстым и неповоротливым, и она даже не была уверена, что сможет произнести хоть слово.
Магнус! – хотелось крикнуть ей, но он был так далеко. Идэйн пыталась найти, нащупать его в дурманящем дыму, но ей это не удавалось.
Магнус! Ей так нужно было, чтобы он пришел и помог ей! И, прежде чем Идэйн сумела сосредоточиться на мысли о Магнусе и призвать его, ей показалось, что треножник под ней закачался из стороны в сторону, как лодка, пританцовывая на своих медных ножках. Ей пришлось еще крепче вцепиться в его ручки, чтобы не свалиться.
Боже милостивый! Внезапно Идэйн увидела легионы тамплиеров, входивших в огромную дверь и заполнявших зал!
Она напрягала глаза, чтобы хоть что-то увидеть сквозь дым. Огромные толпы проходивших мимо тамплиеров поражали своей бледностью. Они казались бескровными, их пустые глаза были полны отчаяния, одежда порвана в клочья и покрыта грязью. Они несли изодранные знамена. Пока Идэйн, одурманенная ядовитым дымом, вглядывалась в ряды рыцарей, появились всевозможные орудия пыток, к которым были привязаны искалеченные тела тамплиеров. Она увидела костры и обугленные трупы. В полном молчании на костры всходили все новые и новые жертвы. И они, в свою очередь, погибали в пламени костров. А ряды тамплиеров не редели. Казалось, им не будет конца.
Дым огня, разожженного под жаровней, жег горло Идэйн, глаза были воспалены, а волосы, как она чувствовала, разлохматились и свисали, закрывая лицо так, что она почти ничего не видела. И тут Идэйн услышала свой собственный, но похожий на хриплое карканье голос, говоривший необыкновенные вещи. Она не могла остановиться, хотя горло передохло, было воспалено и саднило.
Передние ряды армии мертвенно-бледных тамплиеров приблизились вплотную к приору, командору и монаху Калди, которые стояли в окружении молодых рыцарей стражи. И прежде чем началась бойня, Идэйн увидела, как приор упал на колени с руками, протянутыми вперед в умоляющем жесте. А монах Калди отвернулся и закрыл лицо руками.
Идэйн различила над головами бесчисленных мертвых и умирающих тамплиеров фигуру огромного льва. Он был ранен, судя по тому, что зашатался и лег так, что между ним и треножником Идэйн оставалось совсем небольшое пространство. Идэйн сидела, скорчившись, извиваясь и кашляя, тщетно пытаясь убрать с лица падавшие на него волосы.
Потом все кончилось. Ужасная армия тамплиеров исчезла.
Будто кто-то открыл ворота или дверь, впустив шум, потому что она услышала рев. Грубые, причиняющие боль руки схватили ее и стащили с треножника, оцарапав при этом ее обнаженную спину и ноги. Она слышала крики «измена», «предательство» и «убить ее».
Калди сдерживал тамплиеров. Он снял веревку, которую приор набросил на шею Идэйн, и швырнул ее обратно приору.
– Уходите! – крикнул он. – Неужто вы хотите наказать ее именно за то, чего от нее добивались и ради чего привели сюда?
Идэйн кашляла – горло ее сжимали спазмы. Теперь голова ее немного прояснилась, но ей казалось, что она никогда не сможет избавиться от смертельно-жгучего дыма в легких. И тут она увидела в толпе Асгарда деля Герша, пробивавшегося сквозь ряды взбесившихся и орущих тамплиеров. Рядом с ней монах Калди схватил тяжелый медный треножник и размахивал им перед собой, стараясь сдержать рвавшихся к девушке тамплиеров. Казалось, не имело значения то, что она стояла перед ними нагая и беззащитная, – они жаждали разорвать ее в клочья.
– Что это? – выкрикнула Идэйн.
Монах Калди шагнул и заслонил ее собой, в то время как вперед выступил де ля Герш.
– Ты дала им, что они хотели, пифия! – крикнул ирландец. – Если ты не помнишь, что говорила в трансе, я могу сообщить тебе, что ты напророчила ужасную гибель Бедным Рыцарям Святого Храма Соломонова, крушение ордена, его позор и бесчестье. И еще ты видела Льва Шотландского, который, как ты сказала в своем видении, пал к твоим ногам и испустил дух.
Де ля Герш наконец добрался до Идэйн. Лицо его было белым, как у тех рыцарей, которых она видела в своем видении, но глаза его ослепительно сверкали.
– Ты видел это безумие? – крикнул он монаху Калди. – Погляди на них! – Он показал рукой на беснующуюся толпу. – Они говорят, что взыскуют тайн господних, но я уже видел такое и прежде. Ты не представляешь, как это было в Париже и в Аккре!
– И не хочу представлять, – прорычал монах, продолжая размахивать треножником, стараясь расчистить дорогу. – Я хочу только выбраться отсюда!
Де ля Герш сорвал украшенный крестами плащ и набросил на плечи Идэйн.
– Не бойся! – крикнул светловолосый рыцарь. – Я сумею защитить тебя!
Идэйн подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Ее не заботила защита Асгарда де ля Герша. Руки ее были стиснуты, пальцы сведены мучительной судорогой. В том, что она была так напугана, не было ничего хорошего, но она ничего не могла с собой поделать – зубы ее выбивали дробь.
И Идэйн начала понимать, что эти странные вещи происходят с ней именно тогда, когда она напугана. Когда она не может контролировать их. Идэйн закрыла глаза, впиваясь ногтями в ладони.
Магнус! – молча вскричала Идэйн.
Никогда в жизни не взывала она к своему Предвидению, чтобы вызвать кого-то, с такой мольбой.
И над их головой в сводчатом потолке подземной залы появилась первая огромная трещина. Никто ничего не услышал и не заметил.
Но когда появилась вторая, услышали и заметили все.
Магнус проснулся мгновенно. Голова его была еще затуманена сном, но он все же разглядел, что находится на чердаке хлева рядом с вдовой крестьянина, разметавшейся во сне. Из ее припухших от страсти губ вырывался легкий храп, а правая рука покоилась на его бедре. Магнус снял ее со своего бедра.
Магнус! – снова услышал он.
Магнус тотчас же сел и выпрямился. Если бы он не знал, что находится в Шотландии, на чердаке хлева, то поклялся бы, что Идэйн где-то рядом с ним, у его левого плеча, и ее сладостная маленькая ручка касается его, как летний ветерок.
Но ее здесь не было. Он слышал только ее тихий и нежный голос, шептавший ему на ухо.
Магнус вздрогнул и быстро огляделся кругом, чтобы убедиться, что ее нет. Вдова почувствовала, как он зашевелился, проснулась и села. Увидев выражение его лица, она протянула к нему руку, не потрудившись даже прикрыть свои большие груди.
– Радость моя, что с тобой? – спросила она.
Магнус отвернулся от женщины и торопливо надел штаны. Потом, откинувшись на спину, натянул сапоги, подаренные ею, снова сел и огляделся, ища рубашку.
Вдова молча протянула ее. Магнус надел рубашку испросил:
– Еще только светает? Я должен отправляться в путь, поэтому мне придется украсть лошадь.
Он пытался стряхнуть с себя воспоминание об услышанном им зове, прозвучавшем во мраке ночи и вызвавшем какое-то странное и жутковатое чувство. Должно быть, это Эдинбург, сказал себе Магнус. Во рту у него был странный привкус – дыма, пожара, смерти, разрушения. Он так ясно все это представлял, будто сам был там.
Господи, она не стала бы призывать его, если бы так отчаянно не нуждалась в нем. Идэйн в опасности!
– Ох, – выговорила вдова, – в Шотландии ты не сможешь украсть лошадь. Тебя за это кастрируют и вырвут кишки, если поймают, а потом повесят.
– Добрый конь, – настойчиво сказал Магнус, поднимая с соломенной подстилки плащ и кожаный жилет. – Мне нужен конь не хуже того гнедого дьявола, который принадлежит Асгарду де ля Гершу.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Рыцарь и ведьма - Дэвис Мэгги

Разделы:
12345678910111213141516171819202122232425Примечание автора

Ваши комментарии
к роману Рыцарь и ведьма - Дэвис Мэгги



Vot eto bred....
Рыцарь и ведьма - Дэвис Мэггиwitch
3.05.2012, 19.32





а вот и нет.оригинально без клише.7
Рыцарь и ведьма - Дэвис Мэггиая
28.10.2013, 17.22





а вот и нет.оригинально без клише.7
Рыцарь и ведьма - Дэвис Мэггиая
28.10.2013, 17.22





ведьма его как осла заколдовала и внушила что он ее любит. подальше бы парням от таких ведьм с такой их зомби-любовью
Рыцарь и ведьма - Дэвис МэггиВлада
24.11.2013, 13.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100