Читать онлайн Аметистовый венец, автора - Дэвис Мэгги, Раздел - 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Аметистовый венец - Дэвис Мэгги бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.29 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Аметистовый венец - Дэвис Мэгги - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Аметистовый венец - Дэвис Мэгги - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дэвис Мэгги

Аметистовый венец

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

15

Эверард, как ни старался, никак не мог разлепить свои отяжелевшие веки. Однако слышал он хорошо.
До него донеслись какие-то шорохи, стук и звуки голосов. Одни голоса спрашивали, другие отвечали.
Он медленно приходил в себя. Эверард осознал, что не может двигать ни губами, ни челюстью. На нижней части его лица лежала тугая повязка. Когда он хотел было притронуться к этой повязке, то оказалось, что его руки связаны. Он тихо застонал в отчаянии.
– Шш-ш, – тут же сказал чей-то голос ему на ухо. И добавил еще что-то непонятное по-сакски.
Что за чертовщина, где он? Он сразу понял, что крепко связан и совершенно беспомощен. Не может пошевелить ни руками, ни ногами. Даже век разлепить не может.
Но главное – он жив. Расслабившись, он внимательно прислушивался, старался определить, где находится.
Он помнил, как его избили до полусмерти, привязали к лошади, отвезли в поселок ткачей и там бросили посреди улицы. Это было последнее, что сохранилось в его памяти.
И все же он жив. Хотя его тело переполняет пульсирующая боль, он все еще не утратил желания жить.
Постепенно он сознавал, что его голова покоится на чем-то мягком и теплом. И что-то мягкое и теплое поддерживало ему спину и плечи.
Некоторое время он раздумывал. Над его головой продолжал слышаться какой-то шум, его ноздри улавливали специфический запах. Беспомощный, ослепленный, с завязанным ртом, он был рад, что хотя бы не потерял обоняния.
Эверард лежал неподвижно. Он старался оценить по характеру боли последствия расправы над ним. При каждом вдохе в его грудь как будто вонзались ножи. Это означало, что у него поломаны ребра. Вероятно, сломана кисть. Когда начнет двигаться, он сможет определить точнее. Кажется, сломана челюсть. Поэтому-то, а вовсе не для того, чтобы он не кричал, перевязано его лицо, а это означает, что кто-то заботится о нем.
Когда он понял это, то с трудом поборол радость. Надеяться слишком рано, трудная солдатская жизнь научила его, что надежда нередко таит в себе опасность. Эверард осторожно сделал неглубокий вдох. И едва не вскрикнул от пронизавшей его грудь острой боли.
От запаха плесени, который витал вокруг него, у Эверарда засвербило в носу. Место, где он лежал, было не слишком велико, ибо пальцы его ног во что-то упирались.
Когда он попробовал шевельнуться, голос снова шепнул: «Ш-ш». К его лицу прикоснулось что-то легкое и теплое. Это были женские пальцы.
Что все это, черт возьми, означает?
Эверард попробовал поднять правую руку и стиснул зубы, чтобы не закричать. Кисть в самом деле сломана. Вопреки его воле у него вырвался стон.
Пальцы легли на его губы.
– Тише, тише, – прошептал голос. – Они наверху, в доме, ищут вас.
«Клянусь распятым Христом, я знаю этот голос», – подумал Эверард.
Эмма. Длинноногая, с шелковистыми каштановыми волосами. Он привел корову, чтобы переспать с ней, но все повернулось совершенно неожиданно. И вдруг он все вспомнил.
Эверард почувствовал, как ее пальцы гладят его лоб. Его глаза так сильно распухли, что он не мог ее видеть. Зато он с особенной силой ощущал всю мягкость ее тела. Казалось, что от ее близости, от ее тепла боль немного утихает. «Значит, я где-то под домом ткачей», – сообразил Эверард. Скорее всего это их овощной погреб. А этот специфический запах – запах репы.
Впервые за весь этот день он разрешил себе расслабиться, перестать бороться с болью. Еще раз, помня о сломанных ребрах, сделал неглубокий, осторожный вдох.
Он все никак не мог поверить, что находится в овощном погребе, что он жив и милая Эмма держит его в своих объятиях.
Значит, его укрывают у себя ткачи.


– Да, сегодня все принимали присягу, – говорил Роберт Фицджилберт, – хотя и без особого желания. Достаточно было взглянуть на лица присягающих вельмож Англии и Нормандии, среди них, естественно, были и мои дяди, когда они вкладывали руки в ладони короля, чтобы понять, что они чувствуют.
– Но ведь никто из них не посмеет бросить открытый вызов королю Генриху, – осторожно заметил Уильям де Кресси. – Чтобы сохранить мир с королем, вельможи вынуждены будут присягнуть в верности императрице.
Они все были настроены против решения короля признать дочь своей законной наследницей, зато не жалели похвал по адресу Роберта Глостера, незаконнорожденного сына короля, который, будь он законным наследником, по их мнению, решил бы все проблемы Англии.
Констанс не очень-то интересовали подобные политические разговоры. Вместе со своими суссекскими вассалами она отправилась в свой дом на Хай-стрит. Сопровождал их сильно подвыпивший Роберт Фицджилберт, который никак не хотел пожелать им доброй ночи и отправиться восвояси.
Возможно, принесение присяги в Винчестере еще продолжалось, хотя Констанс и сомневалась в этом. Солнце зашло уже много часов назад, и колокола давно прозвонили к вечерне.
Фицгамелин фыркнул:
– Но что будет после смерти короля? Мы все знаем, чего стоят клятвы в таких случаях.
Все заговорили сразу.
– Что вы думаете о Роберте Клито, сыне герцога Роберта? – спросил де Кресси.
– Есть много людей, – вставил племянник Клеров, – утверждающих, что английский трон должен принадлежать старшему сыну Вильгельма Завоевателя и что Клито, сын Роберта, весьма достойный наследник. Разумеется, мои дяди придерживаются другого мнения, – поспешил он добавить. – Вы знаете, они поддерживали короля Генриха против его брата Вильгельма Руфуса. Король Генрих несколько лет сражался с Клито в Нормандии и так и не смог его вытеснить. Многие аристократы задаются вопросом, почему Англией должен управлять не Клито, а эта юная девица, которую король выдал замуж за германского императора.
– Ха, – пренебрежительно фыркнул Фицгамелин. – Неужели вы не видите, что делает король? Предоставив Солсбери управлять Англией, он ведет войну против Клито в Нормандии, а повседневными делами королевства занимается созданная им армия чиновников: бейлифов, писцов, счетоводов, судейских и сборщиков налогов. И король еще похваляется, что всех этих чиновников он вытащил из грязи и хорошо обучил их делу. Нормандских баронов и графов уже не приглашают на королевские советы, они не могут проникнуть за заслоны из замаранных чернилами писцов, счетоводов и советников, ревниво охраняющих вход в казначейство. Да, уж это благородная братия, ничего не скажешь.
Де Кресси кивнул:
– Но ведь все это делается достаточно разумно и умело. Когда король Генрих нанес сокрушительное поражение своему брату Роберту, старшему сыну Завоевателя, которого все прочили на английский престол после смерти короля Вильгельма Руфуса, король не стал возбуждать всеобщее негодование, приказав казнить своего брата. Нет, король Генрих пожизненно заточил бедного Роберта в тюрьму, где обеспечил ему вполне сносные условия.
– Так же он поступил и с Робертом Беллемом, – заметил Фицгамелин. – Хотя это настоящее чудовище, заслуживающее самой мучительной смерти. Достаточно только вспомнить, как ради своего удовольствия он пытал самых отважных рыцарей. Тем не менее он продолжает жить в роскоши в своей тюремной башне.
Подхлестнув свою лошадь, Констанс догнала сержанта Карсфу.
– По-видимому, с сэром Эверардом случилась какая-то беда, – сказала она маленькому смуглому рыцарю. – Я ужасно беспокоюсь за него. Как вы думаете, что с ним могло произойти?
Он сдержанно ответил:
– У сэра Эверарда много врагов.
Констанс надоело слышать одно и то же. Она и сама прекрасно понимала, что Эверард Сожон не всегда пользуется общей любовью.
– Стало быть, вы, как и другие, верите, что на него было совершено нападение?
Он отвел взгляд:
– Честно говоря, миледи, я не думаю, чтобы сэр Эверард добровольно оставил службу у вас.
В его голосе прозвучали странные нотки. Констанс откинула капюшон и взглянула на него в упор.
– Что все-таки случилось, Карсфу? Как вы думаете, для чего сэру Эверарду могла понадобиться… корова?
– Трудно сказать, – с искренним недоумением ответил он. – Корова могла быть ценным даром для какого-нибудь жителя селения, если бы сэр Эверард хотел получить что-нибудь взамен.
Констанс не могла представить себе, чего сэр Эверард мог бы хотеть от жителей селения. Она хотела расспросить еще кое о чем, но они уже подъехали к дверям ее дома. Встретить госпожу вышел привратник и громко позвал конюха, чтобы тот занялся лошадью миледи.
Де Кресси и Фицгамелин пьяно спорили, что им делать: вернуться в гостиницу с Робертом Фицджилбертом, чтобы еще поболтать за кружкой эля, или устраиваться на ночлег.
Констанс громко пожелала им спокойной ночи. Оба вассала быстро спешились, помогли ей спуститься на землю, преклонили перед ней колени и почтительно поцеловали руку. Она посмотрела поверх их голов на Фицджилберта, который улыбнулся ей в ответ.
Вслед за привратником Констанс вошла в дом. В задней его части, весело болтая и пересмеиваясь, стояли несколько служанок. Констанс не стала им мешать. Если попозже ей что-нибудь понадобится, она призовет их.
Констанс взяла в нише свечу и пошла вверх по лестнице. Хотя она и выпила достаточно много вина, но после поездки по свежему воздуху почти протрезвела, вот только голова немножко побаливала.
В ее комнате горел камин, но окно было широко раскрыто, и в комнате было холодно. Констанс проворчала что-то нелестное по адресу служанок, поставила свечу и пошла закрывать окно.
Еще стоя лицом к окну, она почувствовала, что в комнате кто-то есть. Тогда она стремительно повернулась и увидела при свете свечи, что на ее кровати, заложив руки под голову, по-хозяйски развалился Сенред. Его длинное тело было по-прежнему облачено в одежду из пестрых лоскутов.
Он усмехнулся:
– Вы почему-то одна, леди Констанс? А где же этот шепелявый Фицджилберт, который просто сгорал от желания попасть в вашу постель?
Констанс не могла сдвинуться с места. Вино все еще мутило ей голову. Она испытывала такое же дикое смятение, что и при каждой их встрече, даже в присутствии посторонних. А сейчас, наедине с ним, она чувствовала себя совершенно беспомощной.
– Как вы сюда попали?
Ее комната находилась на втором этаже.
– Через окно.
Он вытащил руки из-под головы и по-кошачьи потянулся.
– В досках и штукатурке есть углубления, которыми при определенной сноровке можно воспользоваться.
Она смотрела на него открыв рот. Ничего удивительного, что он взобрался в ее комнату по стене. Ведь он человек отчаянный, безумец. Она видела, как он поддразнивал самого короля Генриха.
Констанс бросила быстрый взгляд на дверь. Если действовать осторожно, она могла бы пройти мимо кровати, но только нельзя показывать ни малейшего страха. Ведь он безумец, стоит ему заметить, что она испугана, как все пропало.
– Если вы пришли, чтобы отомстить, – хрипло произнесла она, – знайте, что я не держу против вас никакого зла. Что случилось, то случилось.
Что такое она говорит? Возможно, этот помешанный даже не помнит, что именно случилось в канун Дня Всех Святых.
– Я знаю, ваш рассудок сильно пострадал из-за той трагедии, которая произошла с вашим другом.
Сенред сел на кровати.
– С моим другом?
Она с отчаянием посмотрела на дверь.
– Да. С Пьером Абеляром. Всю эту печальную историю мне поведала моя… человек, который знал их обоих.
Он спустил ноги с кровати.
– Они рассказали вам и обо мне?
Когда он выпрямился во весь рост, его хотя и ленивая, но неотразимая красота уже не в первый раз поразила ее. Она не могла забыть, как в День Всех Святых он прижал ее к столу и, без всякого труда преодолев ее сопротивление, овладел ею. Воспоминание об этом прочно гнездилось в ее памяти. И даже сейчас она чувствовала трепетание своей плоти.
Она облизнула губы, думая, что на нее еще действуют винные пары. Может быть, позвать на помощь, поднять весь дом? Тогда он уйдет. Как и пришел – через окно.
Сенред обошел кровать.
– Милая леди, что бы вам ни говорили, я не друг Пьера Абеляра.
Она попятилась. О чем он говорит? Все знают о происшедшей с ним трагедии.
– Вы сами не знаете, что говорите, Абеляр был вашим учителем – неужели не помните? Вы лишились рассудка в Париже, потому что во время вашего там пребывания…
– Вы ничего не знаете ни обо мне, ни об Абеляре.
Констанс пятилась от него, пока не уперлась спиной в стену. Тогда она подняла руки, чтобы оттолкнуть его.
– Нет, знаю, знаю! – воскликнула она. – Вы учились в парижских коллежах. Вашим учителем философии был Пьер Абеляр. А когда с ним… сделали то, что сделали, вы…
Он схватил ее кисти своими ручищами.
– Почему вы дрожите, графиня? Девические страхи вам не к лицу. Я предпочитаю видеть вас холодной и надменной. Такой, какой вы были на пиру у короля. И чтобы перед вами лебезил один из Клеров. Я предпочитаю видеть вас жестокой богиней Венерой. Вы ведь что-то вроде сочного пудинга богатства и красоты, которым король награждает своих раболепных подданных. – Он поглядел на нее с кривой усмешкой. – Скажите, почему вы так боитесь меня?
– Боюсь вас?
Констанс взглянула ему прямо в глаза. Он заставлял ее дрожать от страха всякий раз, когда она вспоминала, что ощущала в его объятиях. И он не позволял ей забыть об этом – издевался над ней, даже унижал. Констанс вдруг поняла, что он хочет, чтобы она пресмыкалась перед ним, умоляла его повторить то позорное насилие, которое он над ней учинил.
Она попробовала выдернуть свои руки из его лап.
– Вы… вы просто уличная шваль! – выпалила она. – Вон из моего дома, пока я не позвала слуг!
Его глаза лукаво заблестели.
– Ну что ж, кричите, зовите их.
Тяжело дыша, Констанс смотрела на него злыми глазами.
– Сейчас позову, – сказала она.
– Ах, моя милая графиня, моя сказочная принцесса несравненной холодной луны. Неужели вы забыли, что это я, а не кто иной, крепко держал вас в объятиях? Неужели вы забыли, как вы извивались и кричали, как вонзали мне в спину ногти, стараясь всецело, слышите, всецело, завладеть мной? – тихо и медленно протянул он. – И находились мы не в мягкой постели, которая располагает к неге, а проделывали все это стоя, как поступает в таких случаях – как это вы изволили выразиться? – «уличная шваль».
– Вы изнасиловали меня.
– Вы сами знаете, что это неправда. – Держа ее одной рукой, Сенред стал расшнуровывать лиф ее платья. – Ваши глаза откровенно признаются, что вы не возражали бы против повторения того, что было.
– Однажды вы были моим пленником, сидели на цепи, – сказала, как выплюнула, она. – Если вы посмеете притронуться ко мне, клянусь, я…
Он приложил палец к ее губам:
– Не надо умолять меня, дорогая графиня. В отсутствие посланника Клеров, который положил глаз на ваш туго набитый кошелек, я сам совершу жертвоприношение.
Сенред сорвал с себя рубашку и зашвырнул ее в темный угол.
– Вы сумасшедший! – воскликнула она.
– Именно так меня часто называют.
Он с силой притянул ее к себе. Прежде чем она смогла оказать хоть какое-то сопротивление, его губы уже целовали ее, раздвигали ее губы. Его язык углубился в ее рот. В негодовании Констанс пыталась вырваться, но у нее ничего не получилось.
Целуя ее, он одновременно круговыми движениями ласкал ее волосы, согревая живительным теплом не только ее шею, но и все тело.
Она даже не могла пошевелиться. Его настойчивые поцелуи все шире раздвигали ее ноющие губы.
Констанс застонала. Она чувствовала прикосновение его твердой, возбужденной плоти. Нетрудно было догадаться, что каждым своим движением он разжигает в ней чувственное пламя.
Она вонзила в его руки ногти и прижалась к нему. Поцелуй за поцелуем пробивали брешь в ее не слишком-то настойчивом сопротивлении. Этот безумец, все время снившийся ей в кошмарных снах, испытывал непреодолимое желание вновь обладать ею.
Меж ее бедер вспыхнуло сильное, непокорное пламя, в груди запульсировала кровь, болезненно напряглись соски. Когда Сенред отодвинулся от нее, он с трудом переводил дух и на его влажных губах сохранялся аромат ее кожи. – Милая графиня, – хрипло пробормотал он. – Этого-то я и хочу все время с той ночи, когда впервые обладал вами.
Он с новой силой принялся ласкать ее.
Констанс всхлипнула. Пожалуй, не выпей столько вина, она вела бы себя смелее, попыталась бы его оттолкнуть, во всяком случае, могла бы оказать сопротивление. Сейчас же все ее попытки высвободить руки оказывались безуспешными.
– То-то и оно, дорогая. – Его пальцы уже расшнуровали лиф ее платья. – На этот раз я хочу иметь вас обнаженной.
«Обнаженной?» Констанс почувствовала, что ее мысли проясняются. И смогла отодвинуться достаточно, чтобы ударить его.
Однако Сенред ловко уклонился, и кулак пролетел над его плечом. Но прежде чем она успела кинуться к двери, он схватил ее за руку и потащил к кровати. Затем толкнул ее, и она упала, раскинувшись, на постели.
– А этот хлыщ имеет вас?
– Имеет меня? Похоже, вы принимаете меня за потаскуху. – И она изо всех сил ударила его в лицо.
Но Сенред как будто этого даже не заметил, спокойно расшнуровывая ее корсаж, а затем принимаясь за шелковые юбки. Он небрежно бросил ее одежду на пол и схватил ее за рукав сорочки. Констанс услышала, как затрещала рвущаяся ткань.
Затем он навалился на нее.
– Вы благоухаете, как цветы, я до сих пор помню ваш запах.
Не обращая внимания на ее кулачки, он забрал в обе ладони ее волосы и зарылся в них лицом.
Тогда Констанс лягнула его ногой. Он чуть-чуть попятился, она лягнула его опять – на этот раз прямо в живот. Тяжело дыша, Констанс подкатилась к краю кровати. Но Сенред удержал ее, навалившись сверху.
Затаив дыхание, Констанс перестала отбиваться. Он буквально пригвоздил ее к кровати своей тяжестью, а его губы целовали нежный изгиб ее шеи.
«Что мне делать? – всхлипнув, подумала она. – Как отвязаться от него?» И почему он так ее унижает? Ведь он уже однажды отомстил ей. Да, он очень красив и абсолютно уверен в своем чувственном обаянии. Пригвожденная им к кровати, она остро ощущала ритм его дыхания, ощущала, как его руки ласкают ее волосы. На нее расслабляюще действовало тепло его большого тела. Она хорошо видела его красивое, словно изваянное скульптором лицо, шапку золотых волос, мерцание сапфировых глаз.
Она облизнула пересохшие губы.
– Вы делаете мне больно.
– Простите. – Сенред распутал пряди ее волос. На покрывало посыпался золотой бисер. Пышные волосы разметались по ее плечам. – Ах, Констанс, – пробормотал он, – не знаю, чем вы сумели меня околдовать, но я вернулся к вам.
Она лежала совершенно неподвижно. Человек этот опасен и жесток, от него можно ждать только горьких мук. Тем временем его руки изучали ее груди, уделяя наибольшее внимание соскам. Она с ужасом поймала себя на том, что ожидает, когда его губы начнут целовать все ее тело, а язык будет разжигать волнующее пламя страсти.
– Отпустите меня, – попросила она дрожащим голосом. – Я не хочу, чтобы вы ко мне прикасались. Вы безумны, пережитые несчастья помрачили ваш рассудок.
Он рассмеялся.
Ее разорванная нижняя рубашка уже валялась на полу. Обнаженные налитые груди, казалось, так и стремились к нему. Он чуть отодвинулся, чтобы посмотреть на нее, и даже присвистнул.
– Как вы можете отвергать меня, когда все, что я делаю, наполняет каждую клеточку вашего тела жгучим желанием? – Он прильнул к ее груди губами, и она затрепетала в ответ на его ласку. – Подарите же мне всю свою мягкость, весь огонь своего желания.
Он подмял ее под себя и нашел своими губами ее рот.
На Констанс как будто накатила темная волна забвения. Она уже плохо сознавала, что делает, только ощущала, каким обжигающим потоком разливаются в ее крови его страстные слова. Голова у нее кружилась, она все сильнее и сильнее подпадала под магическую силу его обаяния.
Но она все же сопротивлялась, сопротивлялась из последних сил и даже оторвала свои губы от его губ.
– Именем Иисуса заклинаю вас, отпустите меня, – прошептала она. – То, что вы хотите сделать, – безумие. И это опасно… Не только для вас, но и для меня.
– Нет. – Его ноги, как клещами, обхватили ее тело. – Вы знаете, что хотите меня, и я тоже это знаю. – Его губы принялись мягко пощипывать ее груди. – Вы владеете каким-то волшебным секретом. Почему, лаская вас, я не могу хоть чуточку насытиться?
Его руки вновь и вновь проходились по плавным изгибам ее бедер.
– Клянусь, Констанс, сегодня вы опять будете моею. Я покрою поцелуями все ваше прекрасное тело и обещаю, что буду с вами нежен в каждом прикосновении.
Поддерживая ее одной рукой, Сенред снял сапоги и зашвырнул их в самый дальний угол, затем стянул панталоны.
– Я так хочу вас целовать, так хочу ласкать, гладить… – В его глуховатом голосе слышались настойчивые нотки. – Я так хочу войти в вас, так хочу полностью в вас раствориться.
Желание обессиливало Констанс, ее тело извивалось под его ласками. А он все говорил, и его бархатистый голос еще сильнее возбуждал ее. Ее бедра сами тянулись к нему, ноги постепенно раздвигались. В следующий миг его пальцы оказались внутри ее.
– Вот мое заветное место, – прошептал он. – Хочу поскорее оказаться там…
С ее уст сорвался стон. Сама не зная, о чем молить, запрокинув голову, она царапала ногтями его руки.
– Я хочу целовать вас, хочу осыпать ласками.
Его пальцы нащупали твердый бугорок, и чувствительные ласки продолжались.
– Не отвергайте меня, Констанс.
Он уткнулся лицом в ее плечо, жарко шепча нежные слова.
– Милая Констанс, – его руки скользнули под ее ягодицы. Бедра прикасались к ее бедрам. – Неужели вы меня не хотите?
Губы прильнули к ней и тут же, как бы дразня ее, удалились. Он провел влажным языком сперва по левой ее груди, потом по правой. Констанс вскрикнула и схватилась за его волосы, обхватила обеими руками его голову и притянула ее к себе.
С внезапным неистовством он впился в ее губы.
– Скажите, что вы хотите меня, – пробормотал он. – Взгляните на меня.
Сенред приподнялся и удобно устроился на колыбели ее бедер.
– Откройте глаза, – хрипло попросил он. – Скажите, что хотите меня, ведь это же так и есть.
Она хотела повиноваться ему, но не могла. Ее тело охватило странное оцепенение, и только отрывочные мысли возникали в сознании. Какой ужас – отдаться ему здесь, вот так… У нее было такое ощущение, будто ее вот-вот швырнут в полыхающий огонь.
Его мускулистое тело было все в поту.
– Я хочу, чтобы вы отдались мне сами, – прохрипел он. – Посмотрите на меня!
Констанс подняла на него глаза. Чувственность затопляла ее бурными волнами. Она боялась, что не удержится и крикнет. Если он захочет осуществить сейчас свое желание, она ничем не сможет ему воспрепятствовать.
Его объятия стали крепче, еще немного, и он причинит ей боль.
– Скажите же это. Ради меня.
– Я хочу вас, – шепнула она.
Когда он проник в нее, из ее губ невольно вырвался крик. Чувствуя, как он то входит, то покидает ее, она вся трепетала. А он в это время шептал исполненные нежности, хотя и грубоватые слова.
Ее тело, податливое и нежное, было целиком в его власти, а он продолжал начатое, одновременно проникнув языком глубоко в ее рот. Затем их губы соединились в обжигающем поцелуе.
Его пальцы поддерживали ее ягодицы, тогда как тело раскачивалось в равномерном движении. И она невольно втягивалась в заданный ритм, тогда как сила переполнявшего ее наслаждения была так велика, что она не могла не вскрикивать.
Наконец она откинулась в сторону. У нее болели губы и груди, ныло все тело. По ее бедрам расползалась липкая влага. Красивый мужчина, который лежал, уткнувшись лицом в ее плечо, был, видимо, тоже полностью опустошен.
Констанс провела рукой по его волосам, убрала со лба влажные пряди. Она гладила его плечи и спину, испытывая блаженное удовлетворение.
Его пальцы стиснули ее руку. Затем он медленно перекатился на бок и притянул ее к себе. Все еще тяжело дыша, он прикрыл глаза рукой.
Не сразу, постепенно, Констанс пришла в себя. Она осмотрела свою полутемную, освещенную лишь одной свечой комнату, думая о том, что прихоть судьбы свела ее с этим опасным безумцем. Уютно пристроившись на его согнутой руке, она неожиданно для себя подумала, что любит его.
Такого просто не может быть, попробовала она внушить себе. Но поднявшаяся внутри ее теплая волна нежности убедительно говорила сама за себя. Если это не любовь, то что же?
Однако все это не имеет значения. Любовь нельзя строить лишь на страстном телесном влечении. И все же если ее переполняет не любовь, то что же?
Она лежала впотьмах, прижав губы к его золотисто поблескивающим влажным волосам. Ее собственные длинные пряди оплетали его, связывая их воедино.
Разумеется, она не может сказать ему, что любит его, ибо сама отнюдь не убеждена в этом. Ничего более невероятного просто нельзя себе представить. Чтобы она, Констанс, графиня Морле, трижды побывавшая замужем и никогда не испытывавшая нежных чувств ни к одному из своих мужей, вдруг полюбила!
Задумавшись, она ощупывала скрытые под кожей плеча мощные мускулы. Под тяжестью его тела она ощущала в себе какое-то странное томление, к которому примешивалось отчаяние. Просто поразительно, что она испытывает такое глубокое чувство к нищему бродячему певцу.
А ведь она ничего о нем не знает. Конечно, тетя и ее духовник рассказали ей все, что касается Пьера Абеляра, и нет никаких оснований полагать, что они хоть в чем-то солгали. Сам Сенред отрицает, что является другом Пьера Абеляра, но она уверена, что он что-то утаивает. Констанс хорошо помнила, как его глаза потемнели от боли при упоминании о знаменитом парижском философе.
Посмотрев на него, она увидела, что он задремал.
Как же он безрассуден! Уснул у нее на груди без всяких опасений. С такой же смелостью он проник в ее комнату. И, похоже, его ничуть не беспокоит, что она может выполнить свою угрозу и позвать слуг.
Констанс откинула золотистые волосы с его лица. Он слегка пошевелился и что-то пробормотал.
До чего же он красив! Никогда в жизни не видела она такого красивого мужчину. До сих пор она считала, что он не в своем уме, но теперь сильно в этом усомнилась. Вполне возможно, что он такой же умственно здоровый человек, как любой из тех, кто присутствовал на королевском приеме в Винчестере. Об этом свидетельствует между прочим и то, что он изверг семя мимо нее, видимо, оберегая ее от возможной беременности.
«Боже всемилостивый, и что же с нами будет?» В глубине души она знала ответ, но не решилась признаться в этом даже самой себе.
Она лежала спокойно, не желая его тревожить. Через некоторое время и ее тоже сморил сон.


Когда Констанс проснулась, комната была уже освещена первыми проблесками рассвета. Свеча к этому времени полностью выгорела, в открытое окно струился холодный воздух.
Сенреда рядом с ней уже не было.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Аметистовый венец - Дэвис Мэгги

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223242526272829

Ваши комментарии
к роману Аметистовый венец - Дэвис Мэгги



не избито
Аметистовый венец - Дэвис Мэггиая
28.10.2013, 14.36





Вроде и сюжет есть, и интрига, герои адекватные, исторические события интересно описаны, а все же роману чего-то не хватает. Наверное, лекгости и увлекательности, т.к. к концу я уже подустала его читать: 7/10.
Аметистовый венец - Дэвис Мэггиязвочка
29.10.2013, 19.34





Еле дочитала. Нудно. Как в сказке, нищий бродяга оказался принцем,аметистовый венец ему в конце одели на голову. Вообщем помоему полная чушь.
Аметистовый венец - Дэвис МэггиНаталья
5.01.2014, 22.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100