Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

По благочестивому пожеланию Абигайль Данстэйдер, возглавлявшей первую семью в Миль-Крике и являвшейся верным приверженцем местной методистской церкви, за огромные деньги был куплен и доставлен из Сент-Луиса орган. Его установка в маленькой белой церкви стала событием, которое члены общины встретили с огромным энтузиазмом. Этот орган стал предметом завистливых взглядов пианиста из баптистской церкви.
Баптистская церковь в Миль-Крике имела колокольню с колоколом, и паства безмерно гордилась своим правом предвещать утреннюю воскресную службу звоном этого колокола. Методистская община, получив в свое распоряжение орган, поднялась теперь на более высокий уровень – прихожане исполняли гимны под его волшебные звуки.
Но когда коляска катилась воскресным утром мимо баптистской церкви, Лотти не могла не прислушаться к стройному пению, доносившемуся из неказистого некрашеного здания. Не желая ничего иного, баптисты вдохновлялись звоном своего колокола перед службой, проходившей с огромным воодушевлением. Единственное посещение Лотти баптистской церкви в Нью-Хоуп произвело на нее сильное впечатление, оставив воспоминание о ритмичной, почти танцевальной музыке.
– Ты когда-нибудь бывал здесь? – спросила она у Джона, когда их коляска поравнялась с колясками, выстроившимися у ограды перед церковью.
Он нахмурился и взглянул на нее с явным неодобрением:
– Зачем? Я родился и вырос методистом.
– Да?.. – удивленно промолвила Лотти. Она оглянулась, когда пение достигло форте и прекратилось, а затем глухой бас громогласно провозгласил: «Аминь».
– А ты разве рождена не методисткой? – спросил Джон, натянув поводья и придерживая лошадь.
Лотти поджала губы и опустила взгляд на свои руки, лежащие на коленях; в это воскресное утро ее руки были обтянуты перчатками – как у настоящей леди.
– Я знаю только то, что я сирота, – с грустью проговорила она.
– Но у тебя ведь была мать, правда? – спросил Джон уже более миролюбивым тоном.
Они проезжали мимо большого орехового дерева, росшего рядом с кладбищем.
Лотти кивнула в ответ и отвернулась.
– Моя мать оставила меня на пороге приюта, когда мне было пять дней от роду, – сказала она жестко. – Я была принята в методистскую церковь, как и три десятка других приютских детей, так что можно сказать, что я почти рождена методисткой. По крайней мере, я была ею всю жизнь.
Джон хранил молчание. Когда он рассматривал маленькую фигурку Лотти О'Мэлли, глаза его были полны сострадания. «Она неплохо выглядит», – отметил он про себя, глядя на ее аккуратную прическу – золотистую косу, уложенную кольцом под вычурной шляпкой. Накануне она выскребла и вымыла свои черные ботинки, и теперь они выглядели довольно прилично, а ее лучшее платье было выстирано и отглажено утюгами Сары.
Джон вошел в дом и увидел, как Лотти сняла с плиты один из утюгов, послюнявила кончики пальцев, обворожительно высунув при этом свой розовый язычок, и на мгновение прикоснулась к утюгу. Раздалось шипение, и Лотти удовлетворенно кивнула. Джон с удовольствием наблюдал, как она гладит, обернув тряпкой горячую ручку, как проводит утюгом по складкам подола, в которых утюг был почти не заметен.
– По-моему, это адский труд, – промолвил он, наконец.
Лотти взглянула на него в испуге; краска прилила к ее лицу, глаза расширились.
– Ты мог бы, по крайней мере, постучаться, или окликнуть меня, или как-нибудь еще обнаружить себя, когда вошел, – воскликнула она. Укоризненно посмотрев на него, Лотти вернулась к своей работе.
– Я решил, что ты слишком занята, чтобы меня услышать, – объяснил Джон. Он подошел к столу и поправил край юбки.
– Тебе нужна глаженая рубашка к завтрашней поездке в церковь? – спросила она, расправляя влажную ткань.
Он пожал плечами и усмехнулся; ее взгляд уловил тепло в его глазах.
– Я просто расстилаю рубашки на столе еще влажными и разглаживаю руками, – объяснил он. – После этого они вполне годятся для работы на конюшне.
– Боюсь, такие рубашки не очень-то годятся для поездки в церковь, – сказала она с некоторым укором в голосе.
Джон пожал плечами, как бы нехотя соглашаясь:
– В последнее время я нечасто туда ездил.
Она быстро подняла на него взгляд:
– Я думала, Джеймс возил туда детей каждое воскресенье.
– Да, возил, – согласился Джон. – Видимо, я отказался от религии, когда милосердную, любящую Бога Сару, которую так все ценили, он забрал и оставил Джеймса одного растить двоих детей. – Лицо его окаменело, челюсть с упрямым вызовом выдвинулась вперед – его глаза ждали ответа на эти еретические слова.
– Джеймс это чувствовал точно так же? – спросила Лотти; ее рука, державшая уже остывающий утюг, зависла над столом.
Джон выразительно пожал плечами. «Вне всякого сомнения, он прекрасно выражает свои мысли мимикой и жестами», – думала Лотти, наблюдая за ним. То, что он не умел выражать мысли словами, не имело в данном случае ни малейшего значения. Джону было достаточно одного движения головы, чтобы утихомирить Томаса, когда тот озорничал. Улыбка или протянутая рука могли призвать Сисси, когда Джон нуждался в теплых ручках, обнимающих его шею, или в маленьких пальчиках, зажатых в его ладони. И одобрение в его взгляде было огромной наградой, когда Лотти готовила или наводила порядок в небольшом доме, хозяйкой которого она стала – по крайней мере, временно.
Джон остановил лошадь, коляска качнулась, прервав тем самым ход мыслей Лотти. Ее руки крепко держали сумочку; во всем облике девушки чувствовалось напряжение: оно было и в поджатых губах, и в ее позе, и во взгляде.
Джон ласково взял ее за руку и заглянул в глаза.
– Обожди, Лотти, – сказал он с мягкой улыбкой. – Я сейчас вылезу и помогу тебе спуститься.
Она быстро кивнула, и он заметил, как задрожали ее ноздри, когда она глубоко вдохнула. Взгляд ее широко распахнутых глаз скользнул по группе прихожан, пристально рассматривавших вновь прибывших. Джон спустился, привязал поводья к одному из колец, приделанных к большому дереву, и, сняв шляпу, кинул ее на сиденье коляски. Затем подошел к Лотти и, крепко обхватив ее талию, легко опустил девушку на землю.
Расправив юбки и поправив шляпку, Лотти заметила испытующие взгляды нескольких прихожан, которые, следуя их примеру, тоже поставили свои коляски под деревом.
Тем временем Джон бережно опустил на землю Сисси. Малышка тотчас же уцепилась за юбку Лотти, пытаясь укрыться в широких складках от любопытных глаз взрослых. Девушка с улыбкой повернулась к Сисси, взяла ее маленькую теплую ручку в свою и стала ждать, когда Джон отряхнет пыль со штанов Томаса. Взглянув на свое темное платье, Лотти в который уже раз посетовала на то, что даритель – тот, кто в прошлом году подарил платье приюту, – не очень-то стремился следовать велениям моды. Темное и добротное – это было, похоже, главное требование «приютской моды». Благотворители привозили в приют охапки такой одежды. В результате Лотти всю жизнь носила только черное, коричневое или серое. Темно-синяя шляпка была, в сущности, первым в какой-то степени легкомысленным предметом ее мрачноватого гардероба.
Резко вскинув подбородок – от этого движения цветы на шляпке всколыхнулись, – Лотти направилась к входу в церковь. Сразу за ней и Джоном пристроились двое мужчин – словно эскортируя молодую пару.
Сисси раскраснелась от удовольствия – она была в своем новом платье, – Лотти сшила ей очень приличный наряд. Цветы на платье были необыкновенно яркими, почти такими же радостными, как улыбка, светившаяся на лице Сисси. Девочка несла маленькую сумочку, которую Лотти сшила для нее из остатков ткани.
Они спустились вниз по проходу, шагая в такт хоралу – Милли Гордон исполняла «Всемогущий Творец» перед началом утренней службы. На скамье справа сидел только один человек, и именно там остановился Джон, пропустив вперед Лотти. Затем села Сисси, а за ней – Томас. Джон уселся с краю, чувствуя на себе любопытные взгляды.
Наконец орган выдохнул последнюю гулкую ноту, и в церкви установилась тишина; все удовлетворенно закивали, одобряя исполнение Милли. Высокий молодой мужчина в черном костюме, подчеркивающем стройную фигуру, вошел через дверь справа и подошел к кафедре. Его темные волосы касались сзади шеи и воротника рубашки. Воротник же сиял белизной в свете солнечных лучей, проникавших через окна и наполнявших помещение церкви отблесками неземной красоты. «Кто-то застирал этот воротничок чуть ли не до дыр, а затем и накрахмалил», – подумала Лотти, глядя на молодого человека. Кроме того, она отметила, что у него необыкновенно длинные руки; в тонких пальцах он держал Библию в черном кожаном переплете. Положив книгу на кафедру, он обратился к своему приходу.
Все звуки тотчас же стихли; прихожане обратили свои взоры на человека, стоящего на кафедре. В наступившей тишине раздался голос пастора.
– …За всех согрешивших и представших перед славой Господа нашего, – заговорил он мелодичным голосом, странно не соответствовавшим облику, – помолимся. – Далее пастор продолжал тем же красивым баритоном, превращающим каждое произнесенное им слово в музыку.
Лотти, невольно заслушавшись, склонила голову. Затем, сделав над собой усилие, взглянула на пастора сквозь ресницы. Понимая, что ведет себя непочтительно, она не в силах была обуздать свое любопытство и не рассмотреть человека, едва не ставшего ее мужем. Он был очень худ, черты его лица были четкими и резкими, полные же губы свидетельствовали о великодушии. Рассмотрев пастора, Лотти незаметно повернула голову и взглянула на огромные ноги Джона Тиллмэна, сидевшего рядом, всего лишь в каком-то ярде от нее.
Затем взгляд ее переместился вверх и задержался на больших руках Джона, лежавших на коленях. Еще немного повернув голову, она чуть приподняла ресницы, чтобы увидеть его грудь. Наконец, собравшись с духом, она глянула выше… и с удивлением обнаружила, что его веселые голубые глаза глядят прямо на нее.
Она быстро опустила ресницы и отвернулась, снова уставившись на свои крепко сжатые руки. Прерывисто вздохнув, Лотти попыталась понять причину своего замешательства. «Он смотрел на меня как идиот», – подумала она со смущением, и щеки ее залились румянцем. «Тебе не следовало разглядывать их во время молитвы», – мысленно укоряла она себя.
Джон попытался стереть с лица улыбку. «Значит, сравнивали нас, мисс О'Малли», – подумал он. Чувствуя, что усмешка не исчезает с его лица, он прикрыл рот ладонью, затем прочистил горло, пытаясь справиться с собой. «Ах, негодница, – мысленно улыбнулся фермер. – Непочтительная, если не сказать больше». И Джон еще сильнее развеселился.
Когда прозвучало гулкое «Аминь», означавшее конец молитвы, собрание зашуршало, зашаркало ногами, заерзало на жестких сиденьях. Понимая, что утро только началось и что служба закончится лишь около полудня, прихожане готовились сидеть долго.
И вновь под сводами церкви зазвучали гимны, выводимые прекрасным голосом проповедника. Услышав знакомые слова песнопений, Лотти, увлеченная гармонией музыки, присоединилась к поющим, не замечая, что чуткие уши соседей прислушиваются к ее красивому сопрано – прихожане по достоинству оценили ее дар.
Джон пел хрипло и монотонно, его слух был настроен на голос Лотти. Сам он петь не умел, но достаточно разбирался в музыке, чтобы распознать женщину с талантом, когда ему доводилось такую встретить. Только вчера он услышал несколько последних строф из ее утренней песенки, когда она, стоя посреди комнаты, будила Сисси веселой тирольской серенадой, которая закончилась хихиканьем и ласковыми объятиями. Джон взбежал на крыльцо и вошел в комнату.
– Вы слышали, как поет мисс Лотти? – спросила Сисси, глядя на дядю через плечо девушки.
– Да, малышка, слышал, – ответил он уклончиво и нахмурился, думая о Сисси и Лотти.
Сисси очень быстро подружилась с этой женщиной. Конечно, следовало ожидать того, что Лотти сошьет ей новое платье и будет заботлива. А теперь – и объятия, и убаюкивание по вечерам перед тем, как Сисси отсылали наверх. Похоже, Лотти пускает корни, привязывая Сисси к себе на случай, если не найдет куда податься, когда он решит, что делать с детьми.
Джон не очень обрадовался своим мыслям, понимая, что в Доме Господа они неуместны.
В конце концов, девушку нельзя было винить, если бы она и пыталась где-нибудь пристроиться. «Она такая одинокая в этом мире, и ей приходится самой заботиться о своем благополучии», – рассудил Джон. Его расположение к Лотти возросло.
Пастор, обычно ведущий службу в тесном сотрудничестве с прихожанами, сейчас столкнулся с невниманием и нетерпением своей паствы. Он понимал, что все знают о присутствии Лотти, однако взял себя в руки и принялся читать проповедь. Бедняга вспотел и несколько раз со страдальческим видом поводил шеей, сдавленной жестким крахмальным воротничком, но все же осилил заготовленную к этому дню часовую проповедь.
После того как был спет последний гимн и последнее «Аминь» было дружно произнесено всеми прихожанами, все как один поднялись и направились к задней двери. У красивой черной шелковой ширмы преподобный Буш ждал свих прихожан, большинство которых с нетерпением предвкушали сцену, что наверняка должна была произойти, когда Лотти приблизится к двери.
Она знала, что этот момент должен настать, и боялась его. Только присутствие Джона и детей давало ей силы медленно подойти к выходу и войти в маленький портал, озаренный полуденными лучами солнца.
Она подняла голову, встретилась с пастором взглядом и улыбнулась:
– Преподобный Буш?
Он подал ей руку, и она увидела, как краска, медленно поднимаясь по шее преподобного вверх от жесткого воротничка, заливает резкие черты его лица.
– Вы – мисс Лотти О'Мэлли, – сказал он глубоким голосом, в каждом звуке которого слышалась просьба о прощении.
Она кивнула и стала ждать, неуверенная в том, что знает, как следует себя вести в подобной ситуации. Следовало ли ей вызволить свою руку из его руки и сделать шаг назад? Или, может быть, сказать что-нибудь про его проповедь, из которой она не помнила сейчас ни единого слова? Ей с трудом удалось сложить губы в подобие улыбки, но она тотчас же почувствовала прилив раздражения.
Этот человек обманул ее! И вот она выставлена здесь напоказ всему городу, в своем тусклом мешковатом платье, похожая на высохшую старую деву. Быстрым движением она вырвала руку из его ладони и собралась уйти. Ее прощальный кивок был резким, и слова были сказаны тихо, но они достигли его ушей.
– Жалко, что мы не встретились, когда я приехала в город на прошлой неделе, – произнесла она сладким голосом. – Я приношу свои извинения, что не посетила вас.
Затем с видом, который заставил бы мисс Эгги Конклин гордиться ею, она чуть-чуть приподняла подол и, взяв Сисси за руку, спустилась по ступенькам крыльца во двор. Глаза ее боялись встретиться с глазами горожан, но чувство собственного достоинства производило впечатление – прихожане уступали ей дорогу, когда она решительно шагала к воротам.
– Лотти… подождите… – донесся знакомый голос, и ее нагнала Женевьева, придерживавшая тонкой бледной рукой свою шляпку.
Лотти обернулась, удивленно вскинув брови. Женевьева улыбнулась ей – ямочки на щеках девушки были знаком расположения.
– Я не видела вас в городе всю неделю, – сказала она звонким голосом, обращаясь также к Джону и детям.
– Это потому, что нас здесь не было, – весело откликнулась Сисси, кружась и кокетливо приподнимая подол своего платьица.
Малышка добилась своего. Женевьева, глянув вниз, низко наклонилась, чтобы оценить новое платье, затем, к великой радости Сисси, ласково коснулась ее руки и громким восклицанием выразила свое восхищение ее новым нарядом.
Сисси просияла, безмерно гордая своим новым платьем, девочка потянулась к Лотти и ухватила ее за пальцы.
– Это мисс Лотти сшила, – заявила она, награждая портниху широкой улыбкой.
– Я знаю, что это она, – улыбнулась в ответ дочь лавочника.
Затем взгляд ее остановился на непонятного покроя наряде, в котором, в силу необходимости, щеголяла Лотти.
– Мисс Лотти… – неуверенно начала Женевьева. Потом, немного помедлив, с воодушевлением проговорила: – Как вы полагаете, могли бы вы сшить для меня платье, если бы я заплатила вам и принесла материал и нитки и одно из своих старых платьев как образец?
Лотти приготовилась отвечать, она уже прикидывала, как перекроить свое дневное расписание и найти время для этой работы.
Но Джон прервал ее размышления. Он накрыл ее руку своей и покачал головой.
– Вы извините, Женевьева, но у Лотти сейчас все время уже расписано. Может, как-нибудь в другой раз, – добавил он.
– Что ж, когда у вас появится возможность… – медленно проговорила Женевьева, не скрывая своего разочарования.
– Мы посмотрим… – перебила ее Лотти. – В конце концов, я не знаю, сколько я здесь еще пробуду, – добавила она неуверенно, почувствовав, как Джон все крепче сжимает ее руку.
– Нам пора ехать, – сказал он, поворачиваясь, чтобы позвать Томаса, который, воспользовавшись случаем, убежал к приятелям и сейчас играл с ними в салочки на дороге.
Женевьева стояла в тени гигантского грецкого ореха, что рос рядом с церковью, и наблюдала за отъезжающими.
После отъезда Лотти, Джона Тиллмэна и детей прихожане стали разъезжаться, направляя в разные стороны свои коляски и фургоны. Несколько прихожан отправились пешком.
– Женевьева!
Девушку не удивило, что ее окликнули. Не удивил и страдальческий голос, произнесший ее имя. Глянув через плечо, она увидела, как Стивен Буш нерешительно шагнул в ее сторону. Солнечный луч, пронзивший крону орехового дерева, рассыпался золотом по листьям и ярко осветил зардевшееся лицо прекрасной молодой женщины. С преувеличенной осторожностью Стивен Буш взял Женевьеву за руку, поглаживая пальцами ее овальные ноготки. Она попыталась высвободить руку, но он остановил ее всего лишь одним словом:
– Пожалуйста.
– Пожалуйста – что? – мягко спросила она, и в ее голосе прозвучала грусть. – «Пожалуйста, Женевьева, выходи за меня замуж»? – проговорила она невозмутимо. – Или: «Пожалуйста, не возражай, если я на ком-нибудь женюсь»? – Она посмотрела в сторону, словно хотела уйти. – Чего же ты хочешь от меня, Стивен? – прошептала девушка жалобно.
Ей было невыносимо больно услышать его тяжкий вздох, и она, пересилив себя, осталась. Однако, высвободив свою руку, крепко сжала ее, и маленький кулачок затерялся в складках ее широкой юбки.
– Прости меня, Женевьева, – произнес он. – Я сам не знаю, чего хочу, не говоря уж о том, чего жду от тебя. – Он глубоко вздохнул и продолжал уже окрепшим голосом: – Я знаю только одно: я должен поступать так, как велит мне мой долг. Но я разрываюсь между своими желаниями и долгом.
Она повернулась к нему лицом, и глаза ее были полны слез.
– Что ж, я уверена, что твоя выписанная по почте невеста бросится тебе в объятия, Стивен, если ты сделаешь ей повторное предложение. Почему бы тебе просто не сесть в коляску, не поехать прямо к Тиллмэну и не сделать ей предложение – на этот раз лично. Мы оба знаем, что она больше, чем я, тебе подходит.
Она произнесла эти слова с высоко поднятой головой, пытаясь сдержать слезы.
– Ты знаешь, что я бы женился на тебе… – проговорил Стивен, но девушка осадила его насмешливым взглядом.
– Тогда почему же ты послал за Лотти? – резко спросила она, заранее зная, что он ответит.
Стивен пожал плечами и беспомощно развел руками.
– Это предложил епископ, и тогда его предложение показалось мне отличной мыслью. – Глаза его наполнились слезами, он смотрел на нее с безмолвной мольбой. – Это было до того, как я… до того, как мы с тобой были вместе. До того, как я понял, что ты для меня значишь.
– Тогда почему ты потом не написал ей, что передумал? – спросила она, хотя знала ответ и на этот вопрос.
– Я говорил тебе неделю назад, Женевьева. Тогда было уже слишком поздно. Она была уже в пути.
– Но зачем же ты говоришь со мной сейчас? – спросила она, и в голосе ее зазвучало страдание.
– Я хотел, чтобы ты кое-что узнала, – сказал он, потупившись. – Я собираюсь поехать к ней и извиниться. И хочу сделать повторное предложение, Женевьева. Я говорил с епископом. Он сказал, что это дело чести… но это я и без него знал. – Он снова тяжело вздохнул. – Если она меня примет, я собираюсь еще раз просить ее выйти за меня замуж.
В следующую секунду он увидел черные взметнувшиеся кудри – резко, повернувшись, Женевьева Слокум уходила от него решительным шагом.
«Удивительно, – думала Лотти, очищая овощи для рагу, – удивительно – как можно заниматься приготовлением обеда, например, а думать при этом совсем о другом?»
Вот она сейчас чистит картошку и скребет морковь, а мысленно все еще в церкви, в Миль-Крике. С каждым ударом ножа, отсекающего зеленую пышную картофельную ботву, она все больше злилась на высокого худого пастора этого процветающего прихода.
Она на секунду оцепенела, прикрыв глаза и опустив руки, задумавшись о пасторе, о его измене своему долгу. Как мог он предстать перед приходом, так опозорив свою честь, так запятнав свою репутацию?
Воображение перенесло ее в церковь – сейчас Лотти снова оказалась на скамье. В своем старомодном платье, в заштопанных перчатках и грубых башмаках, она представляла собой самое непривлекательное зрелище – и прекрасно понимала это.
Затем перед ней возникла другая картина: Джон и дети, стоящие возле скамьи в маленькой церкви. Джон, рослый и светловолосый, с руками, которые легко могли поднять стофунтовый мешок и подбросить в воздух четырехлетнюю девочку. В рубашке, выглаженной ею, с туго застегнутым воротничком, он сидел рядом со своим племянником, возвышаясь над мальчиком, как пожарная башня, – дядя, исполняющий роль отца.
Роль оказалась не так уж трудна, напомнила себе Лотти. Ведь он всего лишь раз заговорил о том, чтобы отправить детей в Сент-Луис, – сказал об этом, когда она только приехала. Может быть, подумала Лотти, может, он отказался от этой мысли.
Лотти открыла глаза и принялась еще яростнее скрести морковь, которую держала в руках. «Наверное, и репа бы не помешала», – подумала она, опуская последние из очищенных овощей в кастрюлю с водой.
Лотти вытерла руки о фартук, который сшила сама, и направилась в огород, полный сорняков и перезрелых овощей – огород в этом году Джеймс оставил на произвол судьбы. Кажется, репа выросла сама по себе из семян, пролежавших зиму под снегом, и Лотти пошла к тому месту, которое заприметила несколько дней назад.
Глаза девушки радостно блеснули, когда она выдернула из грядки две крупные репы. Она сбила с них землю и очистила от ботвы, решив сохранить их до следующего дня, к обеду. Ярко-желтые, без единого темного пятнышка, они были прекрасным дополнением к бекону или ветчине. Поход в коптильню всего лишь через несколько дней после прибытия преподнес ей приятный сюрприз. Лотти обнаружила там часть окорока и почти целую грудинку – гораздо больше, чем она ожидала увидеть в это время года, когда пришла пора забивать свиней и старые запасы должны были истощиться.
Джон объяснил ей, что через месяц она бы обнаружила коптильню в работе, а сейчас был временный простой. Жизнь в Нью-Хоуп плохо подготовила Лотти к хозяйственным работам на ферме Тиллмэнов, но когда дело доходило до заготовки провизии, тут уж она оказывалась в своей стихии. Даже у приюта имелась своя коптильня в пригороде Бостона, и каждую осень там развешивали и коптили свинину. Девушка привыкла к ограничениям в пище и сейчас вспоминала с улыбкой о времени своего пребывания в приюте – сколько раз она тщетно выискивала кусочек мяса в своей тарелке с супом или рагу.
Лотти выпрямилась, одной рукой прижимая репу к фартуку, а другой, держа ботву. Она обвела глазами ферму, ради процветания которой Джеймс Тиллмэн так тяжко трудился, отвоевывая у природы землю. Из всех построек непригляднее всего был домик, где они жили. Как и большинство фермеров, Джеймс больше заботился о помещениях для скота; многочисленные хозяйственные постройки служили доказательством его процветания. Начиная с большого двухэтажного сарая и кончая дощатым хранилищем для кукурузы – все выбеленные известкой постройки были крепкими и содержались в отличном состоянии.
Лотти стояла посредине запущенного огорода и глядела в небо. То, что она видела здесь, на этой ферме, являлось, без сомнения, волей Господа, думалось ей. Возможно, череду событий направляла всемогущая рука, и она, Лотти, была только маленькой частичкой непостижимых замыслов Господа. И ей наверняка найдется здесь место…
«Представь себе полевые лилии», – обычно говорила ей мисс Эгги Конклин, когда девушка теряла надежду вырваться за стены приюта. Цитата из Библии не очень-то подходила к нынешнему положению Лотти, никогда не считавшей себя таким прекрасным цветком, но все-таки немного утешала.
Эгги… рослая, крепкая женщина, проводившая ее словами поддержки и благословения. Глаза Лотти наполнились слезами при воспоминании о женщине, заменившей ей мать. Встряхнув головой, словно отгоняя воспоминания, девушка направилась к дому.
Лотти подобрала подол, собираясь взойти на крыльцо, когда навстречу ей вышел Томас.
– Ненавижу репу, – заявил он, выпятив нижнюю губу и нахмурившись.
– Она очень полезна, – мягко возразила Лотти.
– Нет, – настаивал Томас. – Папа говорил, что хороша в репе одна ботва. Остальное годится только свиньям.
– Да, конечно, это не самый вкусный овощ, – с улыбкой согласилась Лотти, – но я полагаю, что не следует кормить свиней репой.
– А что, по-моему, прекрасная идея, – неожиданно раздался голос Джона, и дядя поддержал племянника. – Свиньям тоже надо есть, мисс Лотти, – сказал он с непоколебимой уверенностью.
– Да, – решительно воскликнул Томас, становясь рядом со своим союзником. Мальчик выжидающе смотрел на Лотти, которая, задумчиво склонив набок голову, вертела в руках две огромные репы.
– Что ж, я сдаюсь, – сказала она, наконец, и наклонилась, чтобы положить овощи на крыльцо. – Мы порубим их в бадью после обеда. Думаю, они превратятся в отличную грудинку.
Джон засмеялся и, шагнув к девушке, взял ее за локоть своей большой рукой.
– А мы с радостью съедим ботву на обед, – предложил он.
Лотти с улыбкой смотрела на ликующее лицо Томаса. Такой поворот событий явно пришелся ему по душе.
Воздух был спокоен, солнце припекало вовсю. И вдруг Лотти услышала слабое ржание лошади. Смутное чувство тревоги охватило ее, чувство, вытеснившее все ностальгические воспоминания, нахлынувшие на нее в саду.
Она ощутила прикосновение пальцев Джона и тепло его ладони. Медленно, нерешительно ее взгляд нашел его глаза. Наверняка он понял, что заставило ее покраснеть. Да, конечно, он должен был чувствовать ее реакцию на это прикосновение. Длинные рукава ее платья были высоко закатаны, и его загорелые пальцы веером легли на ее предплечье, вдавливаясь кончиками в ее мягкое тело с просвечивающими голубоватыми прожилками. Она опустила взгляд на его руку и почувствовала, как мурашки пробежали у нее по спине.
Первым намерением Джона было остановить Лотти, прежде чем она взойдет по ступенькам крыльца. Когда Томас выказал свое отношение к ненавистной репе, Джон решил поддержать мальчика. А Лотти, прижимавшая овощи к переднику, выглядела так мило…
Он думал слегка поддразнить ее, но замешательство в ее взгляде смутило его. Он посмотрел на ее руку – кожа белая, и кровь пульсирует совсем близко. Мягкая и красивая обнаженная рука казалась совершенно беззащитной в его грубых пальцах, кончиками которых он чувствовал биение ее пульса. Джон перевел взгляд на ее шею и увидел, как краска заливает ее, поднимаясь к лицу девушки. Она судорожно сглотнула, и он перевел взгляд на потемневшие глаза под длинными ресницами, сморгнувшими два раза за то время, что он смотрел на них.
«Тростиночка вся трепещет…» – подумал он с удивлением.
Глаза его сузились, а взгляд по-прежнему блуждал по лицу девушки. Ее припухлая нижняя губа дрожала, и он ненадолго задержал на ней свой взгляд, вспоминая мгновения, когда розовый кончик ее языка так выразительно сновал между уголками рта, увлажняя эту губу и внося ужасный сумбур в его мысли. На одно мгновение, более короткое, чем потребовалось кончику языка, чтобы совершить свой путь из конца в конец, он представил себе аромат ее губ. Представил соблазнительную, сочную подушечку ее губы, ощутил такую сладость, как если бы прижался к ней своими губами. Если бы его язык попробовал эту ускользающую розовую плоть, было бы сладко? Был бы запах Лотти похож на аромат полевых цветов, который с таким постоянством следовал за ней повсюду?
Он тряхнул головой, пытаясь избавиться от этих навязчивых мыслей. Маленькая горожанка Лотти помыкала им, как хотела, ее розовые щеки и алые трепещущие губы заставляли его чувствовать приблизительно то же, что чувствует возбужденный бык на пастбище рядом с годовалыми телочками.
В замешательстве от собственных мыслей, смущенный непреодолимым желанием, терзающим его плоть, Джон отступил на шаг. Отпустив локоть девушки, он прочистил хриплым кашлем горло и пристально посмотрел на нее. Джон увидел, как дрогнули ее веки, когда она отвела взгляд.
Ее грудь под темным невзрачным платьем высоко поднялась. Она набрала полные легкие воздуха и повернулась к нему со светлой улыбкой.
– Я помою и порежу ботву, если ты, Джон, принесешь из коптильни ломоть свинины, – сказала она и направилась к двери дома.
Сердце ее тяжело стучало, лоб покрылся испариной. Она вбежала в прохладный полумрак дома и остановилась сразу за дверью.
«Как странно, – думала Лотти, переводя дыхание. – У этого человека удивительно теплые руки, такие я никогда не встречала. Не говоря уж об улыбке, которая могла бы заставить и цветок зимой распуститься».
Она опустила зелень в таз, укрепленный над стоком, и направила на ботву струю воды из кастрюли, чтобы смыть садовую пыль и грязь. Прикусив губу, она обдумывала свое положение.
– Мисс Эгги, вы мне об этом не говорили, – в изумлении прошептала девушка. – Вы учили меня не разговаривать с незнакомцами во время путешествия, и вы учили меня быть хорошей женой, женой, покорной мужу. Но вы никогда не говорили мне, что женщина может испытывать такое тепло и трепет. И такие странные ощущения, идущие откуда-то изнутри….
– Мисс Лотти, вы все еще готовите? – раздался с чердака жалобный голос Сисси. – Мой животик проголодался, – жаловалась девочка, заглядывая в кухню через край обшивки.
Лотти тряхнула головой, прогоняя беспорядочные мысли и чувства, которые вызвала в ней близость Джона, и постаралась придать своему лицу веселое и беззаботное выражение.
– Как насчет куска хлеба с маслом, Сисси? – спросила она, пытаясь успокоить малышку. – Я поставила мясо на плиту перед тем, как мы утром поехали в церковь, и осталось недолго подождать, пока в бульоне сварятся овощи. Ты и не заметишь, как мы приступим к обеду.
Сисси понимающе кивнула.
– Мне нравится ваш хлеб, мисс Лотти, – заявила она. – У папы никогда так хорошо не получалось после того, как мама нас покинула. А в последнее время он просто покупал его у миссис Клаусон.
Сисси подобралась поближе, чтобы видеть, как Лотти отрезает изрядный ломоть хлеба.
– Миссис Клаусон не делала такой хороший воздушный хлеб, как вы, – сказала девочка. – Иногда он был… очень невкусный, и наш папа говорил, что когда ешь его, кажется, будто жуешь скалу Гибралтар. – Сисси нахмурила свой маленький лобик – казалось, она о чем-то задумалась. – Мисс Лотти, – спросила она несколько минут спустя, – папа ведь просто дразнился, да? Нельзя ведь и вправду съесть скалу? – Она захихикала.
Лотти отрицательно покачала головой, сняв крышку с масленки, стоящей посреди стола. Руки ее проворно намазывали хлеб толстым слоем масла. Девушка едва заметно усмехнулась, подумав о том, что надо бы потом пересказать этот разговор Джону.
– Нет, конечно, нет. Ваш папа просто чуть-чуть над вами подшучивал, – ответила она.
Когда маленькие пальчики взяли хлеб из ее рук, Лотти почувствовала, что любовь к этому шаловливому ребенку все больше и больше овладевает ее сердцем.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100