Читать онлайн Привет, Ангел, автора - Душа Глафира, Раздел - Февраль—август—февраль в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Привет, Ангел - Душа Глафира бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Привет, Ангел - Душа Глафира - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Привет, Ангел - Душа Глафира - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Душа Глафира

Привет, Ангел

Читать онлайн


Предыдущая страница

Февраль—август—февраль

Февраль
Игорь зарабатывал на жизнь частным извозом. Причем был оформлен в налоговой инспекции, имел все соответствующие разрешительные документы – все по правилам. Труд тяжелый, не очень-то денежный, но так уж сложилось.
Главный минус – быстрый износ автомобиля. А что это значит? Это значит, что колоссальная часть заработанных денег уходит на ремонт, на обслуживание, на профилактику. Конечно, он не то чтобы еле-еле сводил концы с концами, на жизнь хватало, но жизнь – она ведь разная. Средний уровень жизни, средний достаток. В доме все есть, дачка небольшая тоже в тридцати километрах от Москвы, на отдых раз в год семья обязательно выезжает. Жена работает. Она у Игоря молодец – труженица, хозяйка хорошая и вообще верная подруга жизни.
Под словом «верность» Игорь понимал не супружество без измен. То есть измены (связь с другими мужчинами или женщинами) – не есть доказательство неверности, считал он. Можно встречаться с кем-то, иметь любовников, но при этом оставаться преданным своей семье. А можно даже и не помышлять об адюльтере, но в семье быть «ни рыба – ни мясо». И что в этом хорошего? Вот он, например, считает себя верным своей семье. А разве нет? Добытчик, все для своих делает, не просто деньгами откупается, а всегда в курсе всех проблем, всегда с помощью и к жене, и к ее родителям, и к дочери. Никогда не нагрубит им, по дому часть работы на нем – продукты, большие покупки, участие в генеральной уборке. В гости – вместе, гостей принять – вместе. И если даже он при этом позволяет себе увлечься кем-то и безо всякого ущерба для семьи повстречаться с понравившейся ему женщиной, то что в этом страшного? Можно считать его неверным? Игорь не считал. Танюха (это жена) всегда окружена его мужским вниманием, иной раз даже не успевает соскучиться по его ласкам. Так что обижаться ей не на что.
Работал Игорь по-честному. Практически всегда… Почти всегда… Конечно, у него был принцип «клиент – деньги», но изредка, иногда, крайне-крайне редко этот принцип мог быть заменен на иной – «клиентка – любовь».
Ну под словом «любовь» здесь понимался совершенно определенный физиологический акт. С одной стороны, зачем бы ему это? С другой, бывали действительно тяжелые дни – скупые клиенты, проблемные ситуации, пробки, непогода – когда к вечеру аж руки дрожали от усталости, напряжения и внутреннего дискомфорта. И если в такой ситуации какая-то дамочка в явно заигрывающем тоне называла адрес и на вопрос: «Сколько платим, красавица?» отвечала: «А может, по любви?», он соглашался. В таком случае удавалось расслабиться, немного разжать внутреннюю пружину, с улыбкой попрощаться и тут же забыть о приключении.
Бывали и посерьезней встречи. Но, честно говоря, работа выматывала, а ведь любое увлечение – это же труд, занятие, это же время, энергия, и не всегда был в нем запас этой жизненной энергии. Так что встречи бывали, иногда и более-менее длительные, но в большинстве своем не очень серьезные, не цепляющие за душу, – так, сменить впечатления, отдохнуть.
Февраль в этом году выдался слякотный, неприятный. (Как будто февраль бывает приятным.) Игорю всегда казалось, что самые тяжелые месяцы – это февраль и ноябрь. Февраль – потому что конец зимы, уже все устали от холода, от снега, а весны никак не дождешься. Единственный плюс – короткий месяц. А ноябрь – это просто жуть. Впереди вся зима, темнотища, ветер, снега еще нет. Безрадостно, уныло, тускло. И хотя если подходить философски, то он согласен с выражением «у природы нет плохой погоды», а если с позиций его разъездной жизни – то ничего хорошего он в этих месяцах не видел. И пассажиры нервные, замершие, усталые почему-то уже с утра. То ли дело май, летние месяцы… Не работа – одно удовольствие. Тепло, светло, чисто, одежды легкие, настроение приподнятое и платят соответственно…
Вообще для клиентов Игорь всегда старался создать приятные условия. В машине у него порядок был редкий. Коврики вымыты (благо в гараже у него мойка бесплатная с горячей водой), сама машина всегда чистая, легкие ароматизаторы – навязчивые запахи он сам не любил, масса кассет на выбор – от классики до шансона. Клиенты в большинстве своем были довольны.
Как-то сел один чудной дядечка, не очень ухоженный, полноватый, с мятым портфелем, а у Игоря радио какое-то включено. Игорь спрашивает:
– Устраивает музыка или что-то иное предпочитаете?
Дядечка безнадежно махнул рукой:
– Да пусть будет. Все равно то, чего я люблю, у вас нет.
– А именно?
– Ну, например, «Болеро» Равеля.
Когда через минуту зазвучала именно эта мелодия, мужик обалдел. Игорь как-то наблюдал такое в театре – когда актер преображается. В первом акте он, например, в костюме, который ему явно мал – рукава коротки, брюки по щиколотку, пуговицы внатяг, прическа взъерошена, взгляд тревожен, неуверен, заискивающе-угодлив. А во втором акте – это самодовольный господин в дорогих одеждах, с набриолиненными волосами, высокомерием во взоре, медленной речью и царственными жестами… Его поражало это искусство преображения, этот талант…
И вдруг нечто подобное он увидел в своей собственной машине. У дядечки прервалось дыхание, загорелись глаза, он восторженно посмотрел на Игоря, потом как-то обмяк, прикрыл веки и с улыбкой тихого счастья слушал свою любимую мелодию.
– Я потрясен, – сказал он, рассчитываясь. Оставил лишние сто рублей и с сияющим лицом вышел.
Игорь в очередной раз убедился в том, что человеку не так уж много надо для счастья. И главное, что это немногое может дать Игорь. Это грело душу.
Или еще случай. Остановила его женщина, прилично одетая, симпатичная, но с такой болью в глазах. Села, попросила разрешения закурить.
– Музыка нравится? Или заменить?
Она ответила сквозь слезы:
– Вы извините. Мне так плохо. Если есть что-то для души…
Он поставил Розенбаума. Женщина плакала. Слезы… сигаретный дым… Пожалуйста, погромче… вот есть салфетка… возьмите… Может быть, попить, у меня есть вода…
В общем, пассажирка выплакалась, попила воды, немного успокоилась и тоже оставила денег сверх договоренности. Искренне поблагодарила, извинилась за свое состояние, а у него в душе надолго осталось приятное чувство от человеческого взаимопонимания, единения, сопереживания.
Так вот, про февраль. Он ехал медленно в крайнем левом в ожидании клиентов и мысленно прикидывал предстоящие расходы: в конце февраля у Танюхи день рождения – хорошо еще некруглая дата – тридцать восемь лет – можно и не очень широко отмечать, но все равно гостей собрать надо, и подарок хороший преподнести. А в подарок она куртку кожаную просила. Надо будет с ней в воскресенье съездить, пусть примерит, посмотрит. А потом 8 Марта. Вот уж затраты так затраты – мало того что жена с дочерью, а еще теща, а еще в налоговой девчонок поздравить. Короче, деньги нужны – это раз. И время – за подарками выбраться – это два. Решил он делать это в несколько приемов. Сейчас заедет в магазин посмотрит дочери мобильник (она давно мечтает), потом через пару дней Танюшке своей халатик возьмет – приглядел в одном магазине – очень симпатичный. Ну а там потихоньку и теще, и остальным.
Надо сказать, что Игорь сажал к себе далеко не всех подряд. Частенько проезжал мимо, а иной раз, останавливаясь и интуитивно почуяв негатив, не брал пассажиров. Девицы сомнительного вида его отпугивали всегда. Лица кавказской национальности, хоть и платили неплохо, как правило, вызывали опасение, поэтому если и вез, то по одному. Двоих-троих мужиков брал крайне редко, предварительно прислушиваясь к себе – есть внутри тревога? Нет? И не в трусости дело, а в элементарной осторожности. Вон сколько ребят – знакомых водил – пострадало, особенно кто по ночам работает. И бритвой горло режут, и ножом пугают, и деньги отбирают, и из машин выбрасывают. Опасная работа, ничего не скажешь. Вот и приходится в момент принятия решения: брать – не брать пассажира – включать повышенное внимание.
Женщина стояла на обочине с вытянутой рукой, немного встревоженная, опаздывает, видимо. Игорь притормозил, посадил без вопросов. Она со вздохом облегчения уселась: «На Таганку, пожалуйста». Поехали. Утро, пробки, машин полно, все торопятся, движение сложное. Ее устроило «Русское радио». Как раз новости были. Послушали, потом обсудили, потом слово за слово разговорились обо всем, потом он вспомнил пару анекдотов по теме беседы. Рассмеялись. Потом она какую-то историю из жизни подруги рассказала. Хохотали так, что он даже хотел остановиться, отдышаться. Оказалось, уже приехали. Она в прекрасном расположении духа достала деньги и со словами: «Спасибо, сдачи не надо» – взялась за ручку двери.
Игорь, который обычно на прощание говорил «Всего хорошего! Удачи!», тут изменил устоявшемуся стереотипу и так тихо-тихо сказал:
– Подождите, пожалуйста.
– Да.
– Вы извините, вас как зовут?
– Вера.
– Вера, я Игорь. Вы мне очень симпатичной показались. Знаете, так редко бывает, чуть ли не сразу. Если вам понадобится машина или просто захотите пообщаться, возьмите мою визитку, позвоните, мобильный всегда со мной. Мне будет очень приятно встретиться с вами.
– Хорошо, Игорь. Возьму с удовольствием. Спасибо.
Она вышла. А у него запела душа. Он ехал и улыбался. Когда вспоминал их беседу, даже смеялся в голос. Он думал о ней целый день. А день прошел отлично – и все пассажиры были милые, и пробки как-то рассосались, и погода наладилась. Да и пора. До конца месяца четыре дня, а там – весна! Весна! Господи, уж не влюбился ли он?
Она позвонила уже на следующий день:
– Игорь, если можно, подъезжайте туда, где вы меня вчера взяли, и опять на Таганку. Через час сможете?
– Да, да, Вера, конечно.
Вот так февраль стал поворотным месяцем всей его жизни.
Февраль – плохой месяц? Да это лучший месяц в году! Да это лучший месяц в его судьбе!
Март
Понятно, что начало марта всегда сопровождается приготовлениями, мыслями о подарках, покупке цветов, произнесении торжественных слов и тостов. Понятно, что девятого числа мужчины с облегчением вздыхают и успокаиваются. Понятно, что Игорь не избежал этой предпраздничной лихорадки, но поскольку готовился заранее и постепенно, он был спокоен – у него все есть – и домашним, и теще, и всем, кому задумал.
Вера ездила теперь ежедневно. И что она раньше мучалась – метро, автобусы, маршрутки? Да, дороже, естественно, получается, но зато с комфортом, с музыкой, в приятной компании.
Буквально через несколько дней они перешли на «ты», и Игорь поймал себя на мысли, что они всегда разговаривают, не переставая, и что никогда не приходится придумывать темы для разговора, они рождаются как-то сами собой, очень естественно и гармонично.
В предпраздничный день, числа шестого или седьмого, это не важно, он, как обычно, к девяти утра подъехал к месту встречи, чтобы везти Веру на работу. Она уже ждала, с улыбкой открыла дверь и замерла. На сиденье лежали цветы. Он купил розы. Большой букет. Она была сражена.
– Это мне?
– Тебе, Верочка! С праздником!
– Спасибо, Игорь. Спасибо.
Вера взяла букет, села, с сияющим лицом любовалась цветами. Закрыв глаза, вдыхала аромат.
– Знаешь, я тронута. Мне, конечно, дарят цветы, правда, не так часто, как хотелось бы… Но дело даже не в этом. Дело в том, что я не ожидала от тебя. Не знаю почему… От кого угодно, а от тебя не ожидала.
Игорь сделал обиженный вид:
– А почему бы и нет? Я что, не мужчина?
– Понимаешь, если честно, то я тебя только как водителя рассматривала, а ты проявил себя именно как мужчина. Это же мелочь – цветы. Но мне очень приятно.
И через минуту:
– Можно, я тебя поцелую?
– Тогда я остановлюсь.
Он остановился, она обняла его за шею и с чувством поцеловала в щеку.
– Пожалуйста, еще… – прошептал он.
Она поцеловала в другую.
– А теперь я.
Игорь взял ее лицо в свои ладони, серьезно и ласково посмотрел в глаза и со словами: «Верочка, ты прекрасная, ты милая, ты красивая» – стал осыпать ее лицо поцелуями до тех пор, пока их губы не слились сначала в нежном, а потом во все более страстном поцелуе.
Она первая опомнилась.
– Игорь, поехали, пожалуйста, я могу опоздать.
Это был первый раз, когда он не взял с нее денег за работу. С тех пор, сколько бы она ни предлагала, он возил ее бесплатно. Ну это было вполне объяснимо. Отношения из разряда водитель – пассажир перешли на совершенно другой уровень.
Апрель
Весна бурлила, кружила, завораживала, дурманила запахами, будила желания, очаровывала, ошеломляла… Как прекрасна жизнь весной! Как, оказывается, может быть счастлив человек, неожиданно счастлив, необузданно счастлив, безоговорочно, абсолютно.
Игорь был не просто влюблен. Из состояния влюбленности его чувство плавно перетекло в нечто более серьезное, чему он опасался пока дать определение, но отношения их с Верой стали развиваться стремительно и были настолько искренними, нежными и взаимно заинтересованными, что он уже не представлял себе жизни без нее.
Два выходных он не мог ее не видеть. Они виделись каждый день. Они знали друг о друге уже, казалось бы, все. Она – про Танюху и про любимую дочь Иришку, и про взаимоотношения Игоря с родителями жены, и про его детство, юность, образование, друзей, про все предыдущие работы и про планы на дальнейшую жизнь.
Он – про ее мужа Валеру, который, по словам Веры, с одной стороны, вроде бы и остыл к ней за двадцать лет совместной жизни, а с другой стороны, очень хотел еще ребеночка. Ну и что, что Вере тридцать девять. Ничего страшного. Сейчас женщины и в сорок, и в сорок два рожают, даже первого ребенка, а второго – и подавно. И про дочь Светланку, которая в свои девятнадцать серьезно встречается с молодым человеком, и уж скорее Вера станет молодой бабушкой, чем не очень молодой мамой. И про работу Верину, которая вроде бы полностью устраивает. Только платили бы побольше да сплетничали поменьше, а так нормально.
В общем, весь апрель прокатались с разговорами, с воспоминаниями о детстве, юности, первой любви, о свадьбах, о рождении детей…
Целовались, обнимались, но она всегда – до определенной черты, всегда трезво могла прекратить, а он не решался идти напролом, чувствуя какое-то ее внутреннее сопротивление, неготовность к более близкому контакту.
Как-то поздно возвращались, он забирал ее из театра, куда она с подругой ходила, довез до дома – и опять разговоры, объятия… Он осмелился:
– Вера, я не решаюсь на признание. Я, честно говоря, не узнаю сам себя.
– Что? Почему? – Она не поняла, о чем он.
– Знаешь, я никого не пускал так глубоко в сердце, а ты поселилась в нем. Хотя я сопротивлялся… немного совсем, но поначалу, правда, сопротивлялся. У меня серьезных отношений, кроме семейных, ни с кем не было. И я удивляюсь себе сам – ты во мне, внутри моего сердца. Я боюсь признаний. Я боюсь обмануться, но ты мне стала за это время так близка…
Я говорю тебе сейчас совершенно осознанно, ни в страсти, ни в каком-то эротическом порыве – я хочу тебя… Хочу не просто обладать твоим телом, но и ближе общаться, чаще встречаться, я тебя хочу…
Вера молча слушала, смотрела ему в глаза, сжимала его руку.
– Вера, можно я назначу тебе настоящее свидание? Что мы все в машине…
– Назначь, – тепло улыбнулась Вера. – Я ведь тоже скучаю по тебе, я тоже хочу быть с тобой чаще. Ты очень приятен мне. Очень.
Я вспоминаю твою интонацию, улыбку, запах твоих духов. Наверное, и правда, пора признать, что я тебя тоже хочу.
И она стала нежно-нежно целовать контур его губ, глаза, виски… Он растворялся в ее ласке – такой скромной и такой искренней. Так может целовать только любящий человек.
Май
Им каким-то образом удалось провести сразу несколько дней вместе. Игорь отправил своих на дачу – благо, что майские – это почти десять дней солнечного отдыха, открытие дачного сезона и прочие прелести…
У Веры ситуация была посложнее. Но и она смогла вырваться. Сказала мужу, что сотрудница попала в больницу, и в аккурат на самые праздники, а поскольку сотрудница совсем одинокая и ухаживать за ней некому, то они с девчонками из отдела договорились по три праздничных дня ухаживать по очереди. А дальше то ли сиделку оплатят, то ли по второму кругу пойдут – как с начальством договорятся. Это было отчасти правдой. У них действительно сотрудница попала в больницу, и они ее на самом деле навещали, но только она не была одинокой и было кому за ней ухаживать. Но муж проверить этого не мог, ему оставалось только поверить, поэтому три дня она себе освободила.
Игорь привел ее к себе домой. Вере непросто было расслабиться здесь. Первое время она была напряжена, разговор не клеился. Он попросил помочь с ужином. Они стали вместе разбирать сумки, накрывать на стол, что-то мыть, что-то резать, расставлять посуду, открывать бутылку…
Сели, наполнили вином бокалы. Он сказал:
– Вера, я буду говорить торжественно, потому что в моей душе праздник. Потому что я торжествую. Ты у меня в гостях. Это можно расценить по-разному.
– Мне не очень… легко… пока…
– Не перебивай, пожалуйста. Вера, повторяю – это можно расценить по-разному. Но я привел тебя сюда, потому что доверяю тебе. Я тебе доверяюсь. Я искренне хочу быть ближе к тебе. И не важно, что здесь живет моя семья. Ты – уже часть меня. Я не знаю, как сложатся наши отношения дальше. Но как бы они ни сложились, ты уже в моем сердце. Ты навсегда в моем сердце. Я поднимаю этот бокал за тебя.
Они выпили, поужинали, посидели обнявшись на диване. Он очень деликатно себя вел, очень осторожно. И только когда почувствовал, что она успокоилась, что вино постепенно расслабило ее, только тогда начал целовать…
Целовал со всей страстью, которая больше двух месяцев бурлила в нем, не находя выхода, а сейчас сдерживаться было бы и неумно, и невозможно. Она отвечала ему с неменьшим порывом, объятия становились все более нескромными, ласки все более откровенными, пока, наконец, они, забыв обо всем на свете, кроме самих себя, не утонули друг в друге. Это взаимопогружение было настолько мощным, глубоким, прекрасным, что они одновременно, абсолютно автономно, независимо друг от друга, вдруг осознали – это серьезно! Это не просто секс. Это не только секс. Это и не секс, а какое-то полнейшее единение, взаимопроникновение, это какое-то чудо.
Они ведь оба взрослые люди. У них опыт за плечами, у них в прошлом – и влюблен-ности, и отношения, и взлеты, и разочарования, у них в настоящем – семейная жизнь со всеми соответствующими атрибутами, у них есть с кем сравнить то чувство, которое родилось между ними, которое растет, усиливается. И оба поняли, что эти отношения не выдерживают сравнения ни с чем, что было до этого.
Три дня счастья. Три дня любви – до изнеможения, до усталости, до ощущения тотального растворения друг в друге.
А потом – весь май в звонках, в сообщениях, в поездках на работу и с работы.
В какой-то момент он понял, что зарабатывать стал меньше, а тратить больше. Зарабатывать меньше, потому что больше времени уделял Вере, чем работе, а тратить больше, потому что цветы, подарки, кафе – все атрибуты любовного романа – требовали расходов. Но, по счастливому стечению обстоятельств, Танюху на работе повысили и в должности, и в окладе, так что в семейном бюджете особенных ухудшений не произошло.
Июнь
Наступило лето. Дочка закончила десятый класс. Впереди последние большие каникулы перед поступлением в институт. Игорь представил, какой непростой предстоит им всем учебный год. Мало того что закончить школу надо прилично. Плюс к этому – подготовительные курсы при институте. Плюс ко всему – репетиторы по основным предметам. В общем, крутись, Игорь, зарабатывай, обеспечивай единственной дочери образование. Он иногда задумывался, а как бы они жили, если бы у них было двое, трое детей? Какой уровень жизни был бы тогда? Слава Богу, Иришка уже большая. Скоро институт, там, глядишь, замуж выйдет. И нормально.
А Вера уже всерьез начинала волноваться насчет замужества дочери. Дело шло к свадьбе. Светланке ее парень сделал официальное предложение. Бракосочетание назначили на конец августа. Все бы нормально, но не получалось у них в этом случае полноценного свадебного путешествия. У дочери в сентябре занятия в институте, а у жениха новая работа, которую неудобно начинать с отпуска. Решили поехать отдыхать в июле – предсвадебное путешествие. Не очень, правда, это одобрял Валера – муж Веры. Говорит: «Если поедете, то только с матерью. Понятно, что никто вам ничего запретить не сможет, вы вполне взрослые люди, но хоть какие-то внешние нормы приличия будут соблюдены».
Не думала Вера уезжать этим летом в отпуск. Так ее закружила новая любовная история, что подчинилась она решению мужа с трудом и с явным неудовольствием.
На июль была заказана поездка в Италию на две недели, с отдыхом, с экскурсиями. Молодые собирались с радостью и желанием, а она просто смирилась. Конечно, хотелось и ей мир посмотреть, тем более что в Италии не была ни разу, но очень трудно было расстаться с Игорем, с его горячими объятиями, жаркими признаниями, страстными поцелуями, с его ласковыми прикосновениями. Тяжело гасить порывы своей души. Да, есть телефон, да, можно переписываться, но разлука с любимым – это всегда тяжело.
Прощались бурно, не могли насытиться друг другом, наговориться, наобниматься… Но в конце концов каждый нашел для себя «плюсы» в этой ситуации – он будет работать, наверстывая упущенное, она отдохнет, потому что впереди и свадебные хлопоты, и работа, которая и вправду уже утомила.
Июль
Отпуск получился интересным. Игорь действительно смог полноценно включиться в работу, иногда вкалывал по ночам, помог на даче сделать кое-что существенное. Танюха была довольна. Теперь уже они с Иришкой собирались в отпуск в начале августа – тоже бы хорошо недельки на две – покупаться, позагорать, поваляться на песочке. Хоть Турция, хоть Египет, хоть Кипр – все равно. Можно даже по горящим путевкам – значительно дешевле, а условия те же. Ну этим Иришка сама занималась. Чемоданы собрали заранее, с отпуском Танюха договорилась – с любого дня ей позволили оформить. Бог с ними, с отпускными, не успеет получить – и ладно, получит после возвращения. В общем, ждали удобного момента, хорошую гостиницу, а дата вылета устраивала любая.
Вера вернулась из отпуска красивая, загорелая, молодая, веселая. Отдохнули отлично, впечатлений – море, фотографий – масса.
– Вот, посмотри, это Венеция. Это Флоренция. В Рим не поехали, было очень жарко. А вот Пиза. Башня их знаменитая. Кроме башни, ничего интересного нет в этой Пизе. А это на пляже дурака валяем, а это в море брызгаемся, как дети…
Словом, классно, здорово, замечательно.
– Соскучилась… Ой, милый ты мой, как же я соскучилась. – И она целовала его всего – с ног до головы – каждый сантиметр любимого тела, каждую морщинку, каждый пальчик.
Он любовался ее шоколадной кожей, выгоревшими волосами, наслаждался ее ласками, погружался в ее глаза, тонул в ней, замирая от счастья.
Август
Август… Август. Игорь всегда любил этот месяц. Еще тепло, но уже не жарко. Полно фруктов, овощей, цветов. Все красиво, ярко. Еще солнечно, еще не очень дождливо. Умиротворенно в душе. Так умиротворенно и комфортно, как в августе, у него не бывало на сердце никогда…
Но только жизнь в этом году все перепутала. Февраль сделала счастливым, а август…
Они ехали с Верой после ее работы. Обычный разговор, все тихо-спокойно. Она попросила остановиться у аптеки, витамины купить. Сумку не взяла, вынула из нее только кошелек и вышла. Игорь сидел, ждал. Поправил зеркало заднего вида, протер панель, потом взгляд его упал на Верину сумку, которая осталась открытой на переднем сиденье. Ему бросился в глаза альбом для фотографий, небольшой совсем, ему не знакомый. Не из тех, что Вера показывала по приезде из отпуска. Рука сама потянулась. Он сомневался – неудобно смотреть, раз сама не показала. Неправильно… Но любопытство пересилило. Где-то в мозгу застучал молоточек: «Оставь! Любопытство наказуемо!» Но не смог. Открыл. Начал листать и… Господи! Что это? Вера, его любимая, милая, красивая Вера в обнимку с мужчиной, с очень молодым мужчиной – ну лет, наверное, на десять моложе ее. Они и в море, и на берегу, и за столиком пьют пиво, и где-то на экскурсии, и на всех фото – с такими улыбками, что никакого сомнения не остается в их близости… Посмотрел в угол снимка на дату – июль.
Что же это такое? Это вот сейчас, месяц назад, когда у них такой потрясающий альянс, когда такой накал страстей… Он так ждал ее, скучал, тосковал, звонил ежедневно. Она тоже звонила и говорила, что скучает. Значит, лгала, обманывала. Вот и верь после этого бабам. Он здесь вкалывал, деньги зарабатывал, чтобы и на цветы, и на подарки для нее хватало, а она – курортные романы крутить?!
Он заорал сразу, как только она села. Он кричал, что так больно, как сейчас, ему не было никогда в жизни. Что такую боль, как она, ему никто не причинял. Что он отдал ей свое сердце, а она его разорвала в клочья. Он тряс этим альбомом перед ее лицом, он выхватывал оттуда фотографии, рвал их и бросал в нее, а когда она сказала: «Остановись! Послушай!», он не выдержал и дал ей пощечину. Одну, другую, третью.
С ним было такое впервые. Никогда в жизни, ни до, ни после, не случалось с ним подобных истерик, ни разу потом не было у него такого бешеного, необузданного гнева.
Он не узнавал сам себя. Но ему казалось, что если он не выплеснет сию же минуту свою боль, то она его сожрет – причем моментально. Эта боль испепелит изнутри, выжжет его всего… И он кричал, оскорблял. Боже, что же он вытворял… Остановила его кровь. У Веры пошла кровь из носа. Она молча достала платок, открыла бутылку с водой, намочила его, приложила к лицу. Посидела пару минут, запрокинув голову. Потом очень тихо, очень медленно и очень спокойно сказала:
– Это июль прошлого года. Альбом лежал на работе. Я разбиралась в столе, решила забрать его.
Он был ошарашен, он был раздавлен, он был сражен наповал. Причем он осознал, что потерпел двойное поражение. Первое – когда позволил проявить себе ревность, унизить ее своим подозрением, унизить себя до животного, неконтролируемого состояния, и второе – когда понял, что это ошибка.
Прошла еще минута в безмолвии. Кровь остановилась. Со словами: «Я люблю тебя, Игорь. Но это конец» – она вышла из машины, отошла, подняла руку и села в первый же попавшийся автомобиль.
Сентябрь—декабрь
Игорь работал на износ. Сам – на износ, автомобиль – на износ. Дома решили, что Танюха возьмет кредит на работе – надо покупать новое авто. Иришка училась, курсы посещала, к поступлению готовилась.
Игорь – и жил, и не жил. Физическая его оболочка была в норме. Он трудился, разговаривал, ел, пил, общался с людьми, спал, изредка читал, еще реже смотрел телевизор. А внутри душевная его составляющая была смертельно больна. Он тысячу раз прокручивал в голове последнюю их встречу. Тысячу раз заливался краской стыда. Игорь неоднократно пытался представить себе их разговор, возможное новое свидание – и не мог. Он сам сжег все мосты. Он не мог быть прощен. Возврата нет. Это ясно. Но тянуло его к ней. Очень тянуло. Душа истомилась, изнылась, исстрадалась. Он написал ей сообщение ко дню Ангела. Она не ответила. Он послал поздравление с наступающим Новым годом. Она молчала. Он ловил себя на том, что специально выбирает маршруты движения ближе к ее дому, к ее работе. Сказать, что ему хотелось ее увидеть, это не сказать ничего. Он мечтал, жаждал, стремился… Он как-то ночью вышел на балкон, курил, смотрел на черное небо и вдруг совершенно четко понял, как можно умереть от тоски. Вот просто лечь и умереть…
Встреча Нового года немного оживила его. Друзья, сувениры, застолье, тосты, выезд на дачу… Но это опять же внешне, а по сути…
Январь
Что-то Игорь неважно себя чувствовал. Полежать дома, что ли? Сколько можно пахать? Он несколько дней провалялся на диване. Горло и вправду немного побаливало. Он полоскал его, пил молоко с медом и маслом, парил ноги. Совместил легкое недомогание и отпуск. Да и морозы были жуткие. Не любил он работать в морозы. Хоть и работы полно – это же понятно – холодно, люди мерзнут, торопятся в тепло, а не любил. Отлежаться не помешает. Всех денег не заработаешь.
Пока находился дома, попросил у дочери кое-какие книжки полистать. Она ему целую стопку:
– Пап, тут и по психологии, и по философии. Все так хорошо, доступно написаны, посмотри, может, заинтересуешься.
Он заинтересовался. Вот, например, о ревности. Очень кстати. Оказывается, ревность – сродни зависти. Ну нет, он не согласен. Причем здесь зависть? Но по мере погружения в тему исследования вынужден был поменять свое первоначальное мнение. А ведь на самом деле он не просто ревновал к тому парню из Вериного прошлогоднего романа. Он ему совершенно явно завидовал. Это его она обнимала, это ему она улыбалась, это рядом с ним она излучала удовольствие. С тем, с другим, не с Игорем. Ну да, понятно, это было задолго до Игоря, вроде и ревновать не к кому. Но дело не в этом. Он хотел понять механизм не возникновения ревности-зависти, а механизм борьбы с ревностью. Но нет, не писали об этом. Вот такие умные книжки есть, а главного – нет. Или как, например, заставить сердце замолчать, как побороть боль, чем ее успокоить? Нет об этом в Иришкиных книжках.
А ей, Вере, интересно, как живется? Ей-то каково? Ее-то вообще несправедливо обидели, оскорбили на ровном месте, унизили, растоптали. Она-то как? Он брался за телефон, замирал с трубкой, дрожащими пальцами начинал нажимать на кнопки – и срывался, не знал, что сказать, не знал, как сказать.
В очередной раз написал сообщение: «Вера, мне нет прощения. Но знай, я люблю тебя. Я не живу без тебя». Она, наверное, получила, но, как и предыдущие, оставила без ответа.
Февраль
О, опять февраль. Ровно год назад они познакомились. Всего-то год. А кажется, полжизни прошло. Он почему-то чаще обычного стал появляться в ее районе. Вдруг удастся хоть издалека увидеть ее. Даже странно, сколько раз именно в утреннее время, когда она должна выходить на работу, он ждал неподалеку, но ни разу не видел. Может, стала раньше выходить. А может, уже и работу сменила за это время. Сколько времени они не виделись? Да уж почти полгода. А он все никак ее не забудет.
Как-то ехал с пожилой женщиной, надо же – именно в этот дом, где жила Вера. Женщина рассчиталась, вышла, он было тронулся, но вдруг увидел ее. Она катила перед собой детскую коляску. Но тут он, конечно, не смог сдержаться. Вышел из машины:
– Вера, здравствуй! Проезжал мимо, вижу ты. Тебя можно с внуком поздравить? Или с внучкой?
Вера остановилась. Долго-долго без улыбки смотрела на Игоря, потом спокойно сказала:
– С сыном.
– Что?
– Да, Игорь. Я родила мальчика, а ты стал отцом. У тебя теперь есть сын.
– Вера… ты… как ты могла? Вера, это нечестно… такое решение…
– А что бы ты сделал на моем месте? Я расскажу тебе, потому что ты обязан знать правду.
Они медленно шли рядом, она катила колясочку с его сыном. Лица ребенка Игорю разглядеть не удалось, да он и не способен был пока осознать происходящее.
– Тогда, в августе, я собиралась сказать тебе, что беременна. Это должен был быть очень серьезный разговор. Потому что было уже три месяца. Я никак не могла решиться. То отпуск, то приготовления к свадьбе – не хотела я все сваливать в одну кучу. Я почему-то не сомневалась, что ты будешь «за». Я готова была уйти от мужа, жить отдельно, ждать тебя, ждать твоего ребенка. Даже если бы ты не ушел из семьи, меня бы устроило. Пусть бы у тебя было две семьи. Я не решала за тебя, просто прокручивала разные варианты и всегда приходила к одному выводу, что я люблю тебя, что хочу быть с тобой, что готова на очень многое ради тебя. В тот день я вышла в аптеку за витаминами, морально подготовилась к разговору, а ты… ты все разрушил.
– Вера, прости меня. Я не знаю слов, которые могли бы выразить и степень моей вины, и желание прощения…
Она досадливо поморщилась и продолжала:
– Естественно, я пошла к врачу, задала вопрос об аборте. Ответ был такой: или мы удаляем плод вместе с маткой, или вы рожаете. Ты бы, Игорь, что выбрал? Ну не именно ты. А применительно к своей супруге или дочери? Ты бы что им посоветовал?
Игорь молчал. Да она и не ждала ответа.
– Я сказала мужу, что беременна. Он был счастлив. Вот, наверное, и все.
Она задумалась ненадолго, все ли сказала, что надо. А вот еще что:
– Дочка тоже скоро родит. Вот и получается – и мама, и бабушка одновременно.
Игорь по-прежнему молчал. А она говорила и говорила. Как будто ей и не нужен был диалог. Ее вполне удовлетворял монолог. Главное, что был слушатель. И именно этот, с которым мысленно она уже неоднократно все переговорила, о котором мучительно ныло сердце, который не просто обидел ее, а унизил, растоптал любящую, верную, беременную женщину – по дурости, по элементарной несдержанности…
– Игорь, вот ты молчишь. И правильно. Не надо ничего говорить. Тем более, ты не знаешь, что сказать, не можешь никак отреагировать… Я получала твои послания. Я удовлетворена тем, что ты помнишь обо мне…
Я хочу, чтоб ты знал… Я любила тебя больше всех моих мужчин. Сильнее, чем тебя, я никого не любила в жизни. Но я не люблю тебя больше.
Сказала, ускорила шаг, закончила как будто разговор, но не попрощалась…
– Вера, подожди… Вера, а можно… Вера, я позвоню…
Она обернулась. Он опять заметил выражение досады на ее лице, как будто ей в тягость этот разговор и он сам в тягость:
– Не надо, Игорь. Ничего не надо.


Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Привет, Ангел - Душа Глафира



Большое спасибо,получила огромное удовольствие!!!В этой книге и смех ,и слёзы.Давно не отдыхала так душой.
Привет, Ангел - Душа ГлафираЕлена -Евпатория
12.01.2011, 20.04





Ничего не поняла. Фигня какая-та. Поняла одно, что здесь несколько рассказов. Но я очень хотела бы прочитать продолжение любви первой главы Алексея и Риты. Вот это классный роман, хотя здесь конец не очень. Я люблю хэппи энд. А так ужасный осадок лишь остался и чувство незавершенности.
Привет, Ангел - Душа ГлафираМарика
23.01.2013, 8.04





Бросила читать,попался первый роман русского автора на этом сайте и оказался про русского бандита и его любовницу,отвыкла от наших разборок и как то больше не тянет про это читать.
Привет, Ангел - Душа ГлафираЛариса
2.04.2016, 0.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100