Читать онлайн Мой милый плут, автора - Дункан Элис, Раздел - 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мой милый плут - Дункан Элис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.5 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мой милый плут - Дункан Элис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мой милый плут - Дункан Элис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дункан Элис

Мой милый плут

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

4

– Мне вовсе не составит труда постолярничать немного для вас и вашей-тетушки, мисс Адриенна, – сквозь стиснутые зубы сказал Чарли.
Черт побери, его начинало злить то, что с ним носятся здесь, как с фарфоровой вазой. Это смущало и раздражало его. Это было глупо.
Он поднял глаза на Одри и едва не застонал. До чего же она хороша! Как тут можно остаться равнодушным!
И впрямь, есть на что посмотреть и чем полюбоваться.
Одри тряхнула головой, и волосы ее блеснули золотом в лучах утреннего солнца. Затем она нахмурилась и надула свои пухлые губки.
Губы. Это было первое, на что обратил внимание Чарли в ту ночь, когда впервые встретился с Одри. Он не мог не заметить их, несмотря даже на то, что извивался от боли в простреленной руке.
Поначалу ее рот показался Чарли слишком большим, но теперь он таким ему уже не казался. Губы Одри – пухлые, большие, чувственные – рождали в нем только одну мысль, одно желание: припасть к ним и целовать. Долго, страстно, жадно. Порою это желание становилось нестерпимым. Как в эту минуту, например.
– Не говорите глупостей, Чарли Уайлд, – произнесли губы Одри, от которых Чарли не мог оторвать глаз.
Нет, он и впрямь еще не встречал таких девушек. Доверчивых, наивных и… таких соблазнительных. Никогда не встречал, хотя и немало повидал женщин на своем веку.
К тому же у него так давно не было женщины.
Одри отжала намоченную в теплой воде тряпочку и принялась осторожно обтирать руку Чарли.
Он повернул голову и уставился в окно, за которым расстилалась ровная, как тарелка, пустыня. Да что и говорить, унылое местечко выбрали для своей фермы леди Хьюлетт.
Сюда, на веранду, Одри привела его прямо после завтрака, который был подан им с Лестером в столовой. На этом настояли они обе – и Одри, и тетушка Айви. За стол вместе с ними хозяйки не сели – сказали, что уже позавтракали на кухне. О том, чтобы гости завтракали тоже на кухне, они и слышать не пожелали. Разве можно кормить таких гостей на кухне?
Знали бы они, что за джентльмены поселились в их доме!
Одри нахмурила брови, сосредоточенно обрабатывая раненую руку Чарли. Она так увлеклась, что не заметила, как начала напевать “Голубой флаг”. Чарли только вздохнул.
Где-то в глубине дома находились Лестер и Айви. Бедняга Лестер! Каково же ему, такому стеснительному, выдерживать женское общество?
– Посмотрим, посмотрим, – бормотала себе под нос Одри, изучая рану Чарли.
Сегодня на ней было простенькое полотняное платье, застегнутое спереди на пуговки. Она выглядела в нем просто прелестно, особенно если учесть то обстоятельство, что утро выдалось жарким и Одри расстегнула несколько верхних пуговок. Заметив это, Чарли невольно подумал о том, что в его родной Джорджии ни одна девушка не позволила бы себе подобной вольности, а значит, у него не было бы возможности осторожным взглядом оценить скрывающиеся под платьем прелести.
Когда Одри склонялась над его раной, Чарли невольно опускал глаза и жадно рассматривал тугие, мягко перекатывающиеся окружности грудей Одри. Та либо делала вид, что не замечает его взглядов, то ли, по своей наивности, и впрямь ничего не понимала.
Чарли терялся в догадках. Если она выставила грудь напоказ – может, это недвусмысленное предложение? Интересно, неужели ей в самом деле не приходит в голову мысль о том, что Фермин Смолл может оказаться прав и она принимает в своем доме не “воспитанных джентльменов с юга”, как выражается ее тетушка Айви, а обыкновенных бродяг, воров и обманщиков?
А ведь это и в самом деле так.
Проклятие!
Чарли сделал над собой усилие и отвел взгляд в сторону.
– Ну что же, Чарли, все прекрасно. Рана заживает неплохо. Очень скоро вы снова будете здоровы как бык.
Одри лучезарно улыбнулась ему, и Чарли, в который уже раз за эти дни, почувствовал угрызения совести. Ведь что ни говори, а он не был настолько бессердечным человеком, чтобы не испытывать их. Ему было мучительно больно от того, что он собирался воспользоваться доверчивостью этой прелестной девушки, наивной и чистой, словно младенец.
Он невольно нахмурился, и Одри, заметив это, поспешила спросить:
– Что случилось, Чарли? Я сделала вам больно?
– Нет, вовсе нет, – покачал он в ответ головой. Честное слово, лучше боль в руке, чем боль душевная! “Ничего-то она не подозревает, – продолжал думать Чарли. – Ни того, кто я есть на самом деле, ни того, какое впечатление она производит на меня”.
Он опустил глаза к полу и тут же наткнулся взглядо – м на босые ноги Одри, выглядывающие из-под подола платья.
– Ну и слава богу, что я не потревожила вашу рану, – журчал тем временем, как ручеек, голос Одри. – А теперь посидите еще минутку, пока я схожу за мазью.
Одри круто развернулась. Легкое платье взметнулось вверх, мелькнули ее загорелые голые ноги.
Чарли проводил девушку влюбленным взглядом. Когда же за Одри закрылась дверь, он и на дверь продолжал смотреть все тем же взглядом.
Наверное, это нечестно – подсматривать, но у Чарли просто не было сил отвести глаза от прелестей мисс Одри. Он уже и во сне начал видеть их – каждую ночь, да так явственно, что просыпался, чувствуя, что начинает сходить с ума от страсти.
Черт! Найти бы поскорее эти проклятые камешки и прочь отсюда, пока не поздно!
– А вот и я, Чарли! – возвестила Одри, возвращаясь на веранду с банкой мази в руке. Она откинула тыльной стороной ладони непослушную прядь волос со лба и защебетала: – Уф-ф! Сегодня, похоже, будет жаркий денек! Такое здесь часто бывает по весне. Несколько дней стоит адская жара, а потом ни с того ни с сего может и снег снова выпасть. Не верите?
Чарли что-то неразборчиво промычал в ответ.
– Правда, сегодня, я думаю, снега не будет, – продолжила Одри и звонко рассмеялась, по заслугам оценив собственную шутку. Ее смех серебряными колокольчиками рассыпался в прозрачном апрельском воздухе.
Закончив смеяться, Одри расстегнула еще одну пуговку на платье.
Черт побери! Еще немного, и она разденется перед ним догола!
Одри продолжала пританцовывать возле стула, к которому прилип Чарли, чувствуя, как его плоть начинает бунтовать и рваться наружу, оттопыривая туго облегающие брюки.
От смущения Чарли готов был провалиться сквозь землю.
– Начнем, – сказала Одри и принялась наносить мазь на рану.
– Вы сами делали эту мазь, мэм? – поинтересовался Чарли, чтобы отвлечься от похотливых мыслей.
– Что? А, да, конечно, сама. У нас в городе есть, правда, доктор, но он почти всегда занят – лечит лошадей и коров.
Лечит коров? Чарли показалось, что он ослышался. Он хотел было переспросить, но Одри опередила его:
– Пожалуй, после него я в здешних краях самая умелая целительница. Сама не знаю, почему так получилось. Тетушка Айви утверждает, что у меня просто дар божий и легкая рука.
И Одри улыбнулась, явно обрадованная тем, что ей тоже есть чем гордиться.
Она была горда своими способностями, и Чарли разделял ее гордость. Пожалуй, даже сам док Риверз в его родном Америка-Сити не вылечил бы его руку лучше, чем это сделала она.
Все-таки Одри – прелесть. Маленькая щебетунья, легкая как ветерок и светлая, словно звездочка на небе. И все-то на свете умеет она – и ферму на себе тянет, и свою глухую тетушку, и раны лечит – и при этом никогда не теряет бодрости духа и остается неизменно веселой и улыбчивой.
“А я, мерзавец, собираюсь стащить у нее драгоценные камни”, – мрачно подумал Чарли, и от этой мысли у него сжалось сердце.
Одри стояла теперь вплотную к нему, и прямо перед его носом колыхалась ее обнаженная грудь. Он попытался повести себя как джентльмен, за которого, собственно, и принимала его Одри, и… не смог. Ну не мог он отвести глаз от ее груди, не мог, и все тут! Восхитительные полушария упруго покачивались перед его очами в такт движениям Одри. Чарли чувствовал их пленительную тяжесть, ощущал запах чистой, нагретой солнцем плоти.
Интересно, долго ли он сможет вынести эту сладкую муку?
– Порядок, – сказала в это время Одри, закончив возиться с его рукой.
Она потянулась назад, к стоящей на краю стола корзинке, и вытащила из нее широкую ленту чистого полотна. Платье на ее груди натянулось еще больше.
Чарли невольно застонал.
– Вы что-то сказали, Чарли?
– Н-нет.
– Если будет больно, скажите.
Одри снова низко наклонилась и принялась бинтовать раненую руку Чарли.
Он снова не сдержался и заглянул ей в вырез. Под платьем Одри не носила ничего – это он и раньше успел уже заметить. Чарли захотелось отрубить себе руки, сгоравшие от желания обнять это восхитительное тело, захотелось откинуться на стуле и выть, выть от сжигавшей его страсти.
– Ну, вот и все. Рану я обработала, теперь вам нужно немного отдохнуть, Чарли.
– Отдохнуть! Помилуйте! Я и так уже целых два дня только и делаю, что отдыхаю!
Одри нахмурила брови и строго взглянула на Чарли. Тот почувствовал себя последним негодяем и смущенно отвел глаза.
– Понимаете… Понимаете, мисс Адриенна, – начал он. – Клянусь, для меня сидеть без дела – сущая пытка. Мы с Лестером в самом деле хотим помочь вам с мисс Айви по хозяйству, раз уж мы задержались здесь. А вы ничего не позволяете мне делать, словно я какой-то инвалид.
Одри улыбнулась и отрицательно покачала головой.
Она смотрела на Чарли так, словно тот был каким-то нежным фруктом, который необходимо хранить бережно и осторожно, завернув для сохранности в толстый слой ваты.
Таким взглядом можно еще смотреть разве что на божка.
Одри закончила бинтовать руку Чарли и украсила повязку изящным бантом, приспособив для этого нашедшуюся в корзине яркую красную ленточку.
– Но, Чарли, вы же знаете: мы с тетушкой Айви будем бесконечно благодарны вам за помощь – но только тогда, когда вы полностью поправитесь, не раньше. Вы и так натрудили руку во время вчерашней репетиции.
Одри испытующе посмотрела на Чарли, а тот лишний раз удивился ее прозорливости. Вчера после репетиции рука у него действительно разболелась, но как она могла догадаться об этом?
Одри не стала дожидаться ответа. Похоже, что для поддержания разговора ей вовсе и не требовался собеседник, она прекрасно управлялась за двоих. Даже и не заметив того, что Чарли не удостоил ее ответом, она продолжила:
– Что же касается помощи, то мы и так ее получаем. Вот, к примеру, Лестер. Как вы думаете, чем он сейчас занят? Не знаете? А! А ведь он в эту минуту трудится на кухне – помогает тетушке Айви закатывать огурцы. Мы всегда в эту пору закатываем овощи в банки – огурцы, фасоль, перец. Одним словом, все, что к этому времени успевает вырасти на огороде.
Чарли оторвал взгляд от зеленых побегов дикого винограда, видневшихся в рамке окна, на которые он уставился, пытаясь отвлечься от прелестей Одри, и переспросил:
– Чем занят Лестер?
Боже, боже, помоги старине Лестеру выдержать это испытание! Столько времени находиться наедине с дамой! Как бы его удар не хватил!
– Я же сказала, – терпеливо повторила Одри, – Лестер занят на кухне. Помогает тетушке Айви закатывать огурцы.
Она поправила бантик на руке Чарли и отступила на шаг, любуясь своей работой. Затем осмотрела Чарли с головы до ног так, словно он был любимой собачкой, подготовленной к ежегодной выставке.
Впрочем, вряд ли в этом медвежьем углу бывают собачьи выставки.
Чарли понял, что ему нужно хоть на время расстаться с Одри. Если он целый день будет слышать ее болтовню, постоянно видеть перед своими глазами упругое покачивание ее прелестных округлостей, он просто спятит. К тому же долг дружбы призывал его поспешить на помощь Лестеру.
– Ну что же, мэм, – сказал он. – Раз уж вы запрещаете мне заниматься работой, тогда, может быть, я съезжу в город и привезу оттуда все, что вам нужно?
– Спасибо за предложение, Чарли. Это так мило с вашей стороны, – улыбнулась Одри, закрывая свою корзинку. Плетеная крышка никак не хотела закрываться.
А Чарли опять как завороженный не мог отвести глаз от груди Одри, четко обрисовавшейся под тонкой тканью.
Чтобы отвлечься, он снял со спинки стула рубашку, просунул руки в рукава и принялся застегивать пуговицы. Пальцы его заметно дрожали.
– Вы заметили, Чарли, что ваша рубашка стала как новенькая? – спросила Одри.
Она подошла к нему вплотную и принялась помогать справиться с пуговицами.
Рубашка и впрямь стала как новая. Да что там, она и новой не была никогда такой чистой и отглаженной. Что же касается дыры, оставленной пулей, то от нее и следа не осталось. Чарли потянул носом и принюхался. От его рубашки тонко пахло лавандой. Восхитительно. Ему всю жизнь хотелось, чтобы от его рубашки пахло лавандой, именно лавандой – этим удивительным цветком, в котором так причудливо перемешались мед и прохладная горечь.
– Так что, вы разрешите мне съездить в город? Черт, он спрашивает у этой девчонки разрешение съездить в город – ни дать ни взять, маленький мальчик, который просит о чем-то свою строгую мать!
– Чарли, вам нужен покой, отдых – какие могут быть поездки в седле да еще в такую жару?
Одри немного подумала и сказала, пролив каплю бальзама на душу Чарли:
– Вам ездить в город еще слишком рано, Чарли, но вот ваш друг, мистер Лестер… Я, пожалуй, попрошу его съездить за покупками. Тем более что он, наверное, уже устал от моей тетушки. Ведь ваш друг не слишком-то любит дамское общество, верно?
Черт побери, она снова продемонстрировала ему свою наблюдательность, эта мисс Одри!
Не дожидаясь ответа, Одри отправилась на поиски Лестера.
Впрочем, оно и к лучшему – ведь все равно Чарли находился в таком состоянии, что вряд ли смог бы вымолвить хоть слово.
Вскоре они вернулись вместе – Одри и смущенный донельзя Лестер. Мисс Адриенна сдержала свое слово и сумела – хоть и не без труда – вырвать беднягу Лестера из цепких когтей тетушки Айви. Одному богу известно, чего ей это стоило.
Лестер тяжело дышал и то и дело испуганно озирался по сторонам, словно опасаясь, что из-за угла к нему снова ринется неистовая тетушка Айви. Было видно, что он безмерно счастлив улизнуть с фермы. Во всяком случае, Чарли еще никогда не видел, чтобы Лестер так быстро оседлал свою Прунеллу.
Чарли долго провожал взглядом уносящегося по каменистой тропе Лестера. Ему отчего-то стало грустно, но это была легкая, светлая грусть.
Чарли вдруг вспомнил свое детство и свой родной городок в Джорджии. Как же получилось, что все это ушло – и юность, и музыка, и привычная работа, а сам он вдруг оказался на обочине жизни и стал тем, кем стал: лжецом и вором?
Однако если уж жизнь сделала его вором, то он должен вести себя соответственно.
Одри и Айви ушли на кухню заниматься своими делами, и Чарли решил, что настало время заняться поисками этих рубинов, будь они неладны. Он встал и направился наверх.
Как же он ненавидел себя в эту минуту!
Для начала Чарли обыскал спальню Айви и ничего в ней не нашел, хотя и обшарил ее вдоль и поперек. Даже литографии на стенах перевернул – ничего. Если не считать, разумеется, нескольких шариков свалявшейся пыли под кроватью.
Тогда с замирающим сердцем Чарли перешел в спальню Одри. В памяти его сразу же всплыло сегодняшнее утро, а точнее – обнаженная грудь мисс Хьюлетт. Потом воображение Чарли разыгралось и нарисовало ему всю Одри целиком – разумеется, без всякого платья, а просто, что называется, в чем мать родила.
Чарли попытался отогнать навязчивые мысли, но фантазия его создавала все новые соблазнительные образы, особенно когда Чарли наткнулся в шкафу на белье мисс Хьюлетт – тонкое, воздушное, украшенное кружевами и розовыми ленточками.
Собрав в кулак остатки воли, Чарли продолжил поиски. Осматривая кровать Одри, он не сдержался и попробовал рукой пружины – не скрипят ли.
Они не заскрипели.
Затем он быстро перебрал непослушными пальцами немногочисленные безделушки в ее шкатулке, невольно прикидывая при этом, как смотрелся бы тот или иной дешевенький браслет на руке Одри, представляя себе, как цепочка блеснет на нежной коже ее шейки…
Для очистки совести он заглянул под висевшие на стене дагеротипы, изображавшие мужчину и женщину, – как догадался Чарли, это были портреты мистера Хьюлетта и его покойной жены, матери Одри.
Все это время Чарли чувствовал себя последним гадом, подлецом и ничтожеством. Грязной тварью, вот кем он чувствовал себя! И как только он докатился до такой жизни?! Он, Чарльз Уайлд, отличный плотник и талантливый музыкант, храбрый солдат славной армии, и так далее, и так далее… Как же получилось, что он оказался здесь, в чужой спальне, и роется в дамском белье в поисках драгоценных камешков, которые вознамерился стянуть у доверчивых хозяек этой гостеприимной фермы?
Чарли и самому не верилось, что все это происходит именно с ним, и происходит не во сне, а наяву. Какой позор, какой ужас!
Он поспешил покинуть спальню Одри и сбежал на конюшню, надеясь побыть немного в одиночестве. Ему просто необходимо было сейчас заняться хоть каким-нибудь делом.
Чарли подумал о том, как было бы славно осесть где-нибудь в тихом месте и заняться, как прежде, плотницким ремеслом. Да, но как же его парни, ответственность за которых он взял на себя? Ведь они верят ему и надеются, что он не оставит их на произвол судьбы. И, кроме того, они поклялись навсегда остаться вместе и не позволить пропасть такому замечательному оркестру, в который всех их свела сама судьба.
Каждый из них по отдельности немногого стоил как музыкант, и все они знали это. Но вместе… Вместе они сливались в такой мощный коллектив, какому, пожалуй, не было равного в стране. Это они все тоже прекрасно знали – знали с тех пор, как собрались впервые вместе, и было это почти десять лет тому назад. И с первого дня Чарли был их дирижером, их лидером, их командиром – называйте это как хотите. Одним словом, он всегда был их вожаком. Он был им и в родном для них Америка-Сити, он оставался им и позже, когда оркестр покинул свою родную Джорджию, отправившись сначала в полном составе на войну, а затем, когда дела пошли хуже некуда, – на Дикий Запад.
Оркестр заменял им семью. Они поклялись быть вместе до конца своих дней и готовы были исполнить эту клятву. Нет, Чарли никак не мог подвести своих друзей.
Он уселся на вязанку сена, подогнул колени и уперся в них подбородком. Он чувствовал себя словно мышь в мышеловке.
Черт побери, что сотворила с ними жизнь! Какие из них налетчики! Взять хотя бы его, Чарли Уайлда. Вон, какая-то женщина, тетушка Одри, его взяла и подстрелила, как куропатку. А эти рубины… Эти проклятые камешки могут наконец развязать им всем руки, позволят навсегда бросить позорное воровское ремесло и в конечном итоге спасут им если не жизнь, то свободу – точно. Ведь такие недотепы, как они, должны очень скоро попасть либо на мушку, либо за решетку.
А быть убитым или осужденным на пожизненное заключение Чарли вовсе не улыбалось. Хотя, с другой стороны, ему не улыбалась и роль грабителя – ну не хотелось ему красть эти рубины у Одри и ее тетушки, и все тут!
Чарли вздохнул. Заколдованный круг! Что же ему делать?
Он горестно задумался и наконец решил, что мужская клятва все же превыше всего на свете. И раз уж он дал эту клятву, он должен быть верен ей до конца и постараться сделать все, чтобы вытащить своих друзей из той ямы, в которую загнала их жизнь.
“А если со временем дела у нас наладятся, мы сможем рассчитаться с Хьюлеттами”, – солгал он самому себе.
Чарли еще немного посидел, заглушая голос совести, затем решительно тряхнул головой и пробурчал:
– Черт побери! Все равно же у меня нет выбора!
Он поднял голову и тоскливо посмотрел по сторонам. Первым делом надо обнаружить место, где спрятаны рубины. В конюшне, например, есть немало подходящих мест. Скажем, вон на тех полках, уставленных какими-то пыльными банками, бутылками…
Чарли поднялся со своего места и подошел к полкам, прибитым вдоль стен конюшни. Принялся осматривать, одну за другой, ржавые банки. В них он обнаружил сотни старых, гнутых гвоздей, какие-то железки, веревочки и прочий хлам. Под полками обнаружилось также нечто вроде стола с выдвижными ящиками. Похоже, папаша мисс Одри оборудовал здесь для себя настоящую мастерскую.
Примерно через полчаса Чарли оглянулся и увидел целую кучу барахла, которое он выбросил на середину конюшни в процессе поисков. Здесь были гнутые ржавые гвозди, старые подковы, кусочки кожи – одним словом, все, что угодно, кроме рубинов. Тогда Чарли двинулся дальше, и еще через полчаса груда хлама увеличилась вдвое, пополнившись осколками битого стекла, винтиками, гайками, палочками, даже два старых серпа и один почти новый молоток красовались в этой куче.
Не было лишь драгоценных камешков.
Чарли пнул носком сапога земляной пол конюшни. Столько трудов – и все псу под хвост!
Он решил, что на сегодня с него хватит, но прежде чем вернуться на свою вязанку сена, решил напоследок еще разок пройтись вдоль стен конюшни – а вдруг он пропустил что-то любопытное.
Чарли медленно шел вдоль стен конюшни, но ни на чем не мог остановить глаз. Мысли его текли беспорядочно, но тем не менее у него с каждой минутой росла уверенность в том, что две женщины, уединенно живущие на ферме в этом забытом богом краю, не станут держать свои драгоценности в доме.
Чарли поравнялся со стойлом Герцога, и мул дружелюбно кивнул ему, не переставая при этом жевать свою жвачку. Чарли прошел было мимо, затем вернулся и полез в стойло к Герцогу. Переворошил в стойле мула все – начиная с кормушки и кончая слежавшимся слоем навоза у дальней стенки.
Ровным счетом ничего.
Чарли поднял глаза, и ему показалось, что Герцог откровенно усмехается, глядя на него.
– Ч-черт!
Чарли сплюнул и тряхнул головой, чтобы избавиться от наваждения. Затем еще раз осмотрелся вокруг.
Ага! Этого он раньше не заметил!
У противоположной стены стояли в ряд покрытые пылью бочонки. Судя по их виду, они стояли здесь много месяцев, а может быть, и лет, и никто и ничто не тревожили их.
– А почему бы и нет? – спросил Чарли у Герцога. Ответа он, разумеется, не дождался и просто подошел к противоположной стене, опустил руку в пыльное чрево ближайшего бочонка и вдруг услышал:
– Какого черта вы здесь шарите?
Голос Фермина Смолла гулко раскатился в пустой конюшне, отразился от ее стен и обрушился на барабанные перепонки Чарли оглушительным эхом. Даже Герцог перестал жевать и испуганно вздрогнул.
В следующую минуту оба они пришли в себя. Герцог возмущенно заржал, а Чарли отскочил от бочонка и протестующе взмахнул своей здоровой рукой. Помня о том, что лучшая защита – это нападение, он ринулся вперед и воскликнул:
– Сукин сын!
Фермин Смолл вытянул вперед руку с зажатым в ней пистолетом. Увидев это, Чарли застыл на месте как вкопанный и продолжил – уже гораздо спокойнее, чем прежде:
– Какого черта, шериф?
– Что вы искали в том бочонке, Уайлд? – рявкнул Смолл, перебегая своими прищуренными глазками то на бочонки, то на лицо Чарли.
Чарли тоже прищурил глаза и прижал здоровой рукой раненую.
– Я навожу здесь порядок, – сказал он. – Разве это запрещено законом?
Глаза Смолла превратились в узенькие щелочки, и шериф протянул подозрительно:
– Интересно, интересно…
Чарли очень неприятно было смотреть на ствол пистолета, направленный ему прямо в живот. Ему совершенно не улыбалось получить еще одну пулю – он вовсе не собирался коллекционировать эти кусочки свинца.
А что подумают о нем его парни, если он позволит подстрелить себя дважды на протяжении одной недели?
В сотый раз Чарли пожалел в эту минуту, что покинул родной дом. Нет, эти края не для нормальных людей!
– Почему бы вам не обратиться к мисс Адриенне и мисс Айви, шериф? Спросите у них, имею ли я право прибраться на конюшне.
– И не подумаю! – вскинулся шериф, которого вовсе не прельщала встреча с этими леди. – Вы сами должны рассказать мне о том, что вы тут делали.
– Что я тут делал – не ваша забота, – огрызнулся Чарли.
– Что здесь происходит? Что за шум?
Голос Одри заставил обоих мужчин вздрогнуть от неожиданности. Чарли невольно пригнулся, опасаясь, что шериф может ненароком разрядить в него свою пушку.
“От пули не убежишь”, – успел обреченно подумать он.
– Какого черта вам нужно здесь, Фермин? – продолжила Одри. – И почему вы целитесь в Чарли?
Одри стояла в дверях конюшни подбоченившись, с раскрасневшимся от гнева лицом, и серые глаза ее метали молнии. Чарли даже в эту опасную минуту не мог не залюбоваться ею. Яркое солнце освещало ее фигуру и золотистым нимбом горело в волосах. Полные губы Одри были плотно сжаты, грудь высоко вздымалась при каждом вздохе. Она и в гневе была очаровательна, эта маленькая мисс Хьюлетт.
– Этот молодчик шарил у вас на конюшне, мисс Одри, – поспешил отрапортовать Фермин Смолл.
– Что? – воскликнула Одри и одарила шерифа презрительным взглядом.
Она прошла в глубь конюшни и встала перед шерифом, затем спокойно протянула руку и выхватила пистолет из его пальцев. Чарли с восхищением наблюдал за ней.
– Это самое идиотское заявление, которое мне приходилось слышать в моей жизни, Фермин Смолл. Впрочем, с вас станется.
С этими словами Одри откинула в сторону барабан “кольта” и высыпала из него на ладонь все патроны.
– Мэ-эм! – возмущенно воскликнул Фермин.
– Никакая я вам не “мэ-эм”, шериф, – бесцеремонно перебила его Одри. – Вы просто сваляли дурака. Как всегда, впрочем. Заберите вашу игрушку.
И она сунула в руку Фермина Смолла разряженный пистолет.
– Но, мисс Одри…
– Я больше для вас не мисс Одри! – прикрикнула на него Адриенна. – И позвольте мне самой хозяйничать в собственном доме! Забирайте свой пистолет и проваливайте прочь сию же минуту!
Шериф что-то угрожающе пробормотал себе под нос и принялся засовывать “кольт” в кобуру, болтавшуюся у него на поясе. Чарли облегченно вздохнул и с удвоенным вниманием продолжал следить за мисс Хьюлетт. Эта девушка была достойна самого глубокого уважения. Он не смог сдержать улыбку, глядя на то, как Одри пересыпает вытащенные патроны в длинную ладонь Фермина.
– Возьмите, – с презрением сказала Одри, – но с одним условием: заряжать свою пушку вы будете только тогда, когда окажетесь за воротами моей фермы.
Она поучала шерифа так, словно тот был маленьким мальчиком.
– Он говорит, что “наводил здесь порядок”, мисс Одри, – попытался наябедничать Смолл. – Хотел бы я знать, что за порядок он здесь хотел навести!
Голос шерифа сорвался на писк. Фермин замолчал и озадаченно уставился на патроны, маслянисто поблескивавшие у него на ладони.
Одри круто развернулась и сердито посмотрела на Чарли. Тот виновато пожал плечами.
– Вы же ничего не разрешаете мне делать, мисс Адриенна, – сказал он. – Вот я и решил хотя бы в конюшне прибраться немного.
Затем Чарли улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой, что сгубила столько девичьих сердец в его родном Америка-Сити, и добавил:
– Надеюсь, вы не станете сердиться на меня за это, мэм.
Он указал рукой на груду хлама, скопившуюся посреди конюшни в результате его поисков. Одри покосилась на эту кучу, и щеки ее порозовели.
– Ах, Чарли, негодник, зачем вы меня не слушаетесь?
– Но, мисс Адриенна, поймите, я просто не могу сидеть без дела. Надеюсь, вы не станете сердиться на меня за то, что я хотел немного прибраться здесь, – продолжил Чарли. – Честное слово, рука у меня не так уж сильно болит…
– Ах, Чарли, вы просто прелесть! – прервала его Одри. Она нежно прикоснулась к здоровой руке Чарли, и он смутился – не столько от этого прикосновения, сколько от мысли о том, что весь этот мусор он выгреб вовсе не для того, чтобы навести здесь порядок, а ради этих проклятых камешков.
Одри снова обратилась к Фермину и сказала ледяным тоном:
– Не лучше ли вам заняться своим делом, шериф? И знайте, что, если вы еще раз сунете нос на нашу ферму, мы с тетушкой Айви предпримем меры.
Шериф что-то пробормотал себе под нос и уныло поплелся к выходу. Следом за ним пошла Одри и последним, замыкающим в этой процессии, – Чарли. Он не переставал восхищаться мисс Одри. Что за девушка эта мисс Одри! Она опять выручила его! Да еще как выручила!
Чарли усмехнулся. Да, с какой стороны ни посмотри, мисс Хьюлетт – потрясающая девушка!
– Позвольте вас спросить, мисс Одри, – негромко спросил Чарли. – Что вы имели в виду, когда говорили, что примете меры против шерифа?
Одри обернулась и улыбнулась так, что у Чарли перехватило дыхание.
– Да просто расскажу всем о том, какой он идиот, и все. – Она улыбнулась еще шире и добавила: – А Фермин и в самом деле идиот. Это стало ясно на второй день после того, как его выбрали шерифом. Какие-то ворюги украли у миссис Рамирес свиней, причем прямо из-под носа Фермина. Более того, он даже сам помогал им открыть ворота. Говорил потом, что принял воров за работников миссис Рамирес. Ха!
Одри покачала головой и продолжила свою обвинительную речь против шерифа Смолла:
– И это не единственный случай, когда Фермин выставил себя идиотом. Однажды он пришел к старику Гудлоу – расследовать дело о похищении у него племенного быка. Лучше бы он не приходил! Вытоптал у Гудлоу все грядки – словно стадо бизонов там пробежало! Оставил старика без урожая. И быка того, разумеется, не нашел. Нет, Фермин Смолл не человек, а ходячее недоразумение!
Чарли молча слушал ее. Сам-то он вовсе не считал шерифа законченным кретином.
– А еще он отказался арестовывать человека, который пристрелил Билли Пайка, – продолжал журчать голос Одри, – хотя тот на каждом углу грозился убить беднягу.
– Господи, боже мой, – вздохнул Чарли. – Это уж действительно ни в какие ворота не лезет. А почему же тогда его выбрали шерифом?
– По ошибке, – категорично отрезала Одри. – И было это в первый и последний раз, можете мне поверить. Второй раз этот идиот не пройдет.
Она посмотрела на Чарли и печально добавила:
– На то, чтобы лазить по чужим фермам и шпионить за честными людьми, у него время находится, а вот на то, чтобы заниматься своим непосредственным делом, – никогда. Торчит здесь целый день, а там, в городе, в это время кто-то кого-то грабит, убивает, а нашему дорогому шерифу на это наплевать!
Чарли тряхнул головой и улыбнулся.
“Проклятие! – подумал он. – Хорошо еще, что мисс Одри на моей стороне. Не хотел бы я оказаться в стане врагов маленькой мисс Хьюлетт!”


После обеда Чарли снова загрустил. Во-первых, Одри категорически запретила ему что-либо делать. По крайней мере, сегодня. Конюшня? Она может подождать и до лучших времен, ничего с ней не сделается.
Во-вторых, Чарли переживал за Лестера. Как только он вернулся с покупками из города, его снова взяла в плен Айви. Она с таким жаром принялась за него, что бедняга Лестер мгновенно сделался пунцовым как рак.
“Как бы его не хватил удар!» – озабоченно подумал Чарли.
А затем был обед – такой обед, о каком Чарли в жизни своей даже не мечтал. Они с Лестером оказались за столом, так густо уставленным тарелками, что на скатерти пустого места не осталось. Того, что было подано, с лихвой хватило бы на весь их оркестр. Лестер чувствовал себя не в своей тарелке и ел необычно мало – быть может, оттого, что ему неуютно было в крахмальной салфетке, заткнутой за воротник рубашки.
Бедный старый Лестер!
Да еще Одри весь обед сидела рядом и без умолку болтала, не закрывая рта даже тогда, когда срывалась с места, чтобы что-то подать или принести. В основном она продолжала поносить Фермина Смолла, и Чарли, слушая ее, не мог согласиться с выводами Одри о полной неспособности шерифа к своей работе. Он-то знал, что чутье Смолла не подвело, и шериф сумел раскусить и его, и Лестера. Смолл сразу понял, кто они такие на самом деле.
Когда обед закончился, Одри настояла на том, чтобы он прилег отдохнуть.
– И не смейте возражать мне, мистер Уайлд, – категорически заявила она и даже демонстративно заткнула пальцами уши, не желая слышать никаких возражений.
Чарли только вздохнул, вступать в пререкание он был просто не в состоянии.
Одри принесла ему отцовский махровый халат и тапочки.
– В этом вам будет удобнее, – сказала она. – Халат я выгладила и надушила лавандой. Вы обидите меня, если не наденете его.
Сказано это было, разумеется, в шутку, но сердце у Чарли болезненно сжалось. Он снова почувствовал себя таким подлецом! После ванны он послушно надел халат мистера Хьюлетта и его тапочки. Тапочки оказались ему малы, но Чарли решил стерпеть это маленькое неудобство.
– Ну вот, Чарли, – улыбнулась Одри, осмотрев его. – Теперь, по крайней мере, ваши уставшие ноги смогут немного отдохнуть. А то вы целыми днями в своих сапогах, а они такие тяжелые. Кстати, я пока почищу их хорошенько, а то на них столько пыли.
– Во-первых, я совсем не устал, – возразил Чарли. – А во-вторых, не нужно ничего делать с моими сапогами.
Напрасный труд! Разве можно остановить мисс Одри, если она что-то задумала! Еще не договорив, Чарли знал, что его сапоги все равно будут вычищены до зеркального блеска.
Затем Одри усадила его на стул, чтобы заново перебинтовать раненую руку, – и Чарли покорно уселся, стараясь не смотреть ни в глаза Одри, ни на ее грудь. Это было непросто, но Чарли по мере сил исполнил задуманное.
После перевязки Одри проводила Чарли в гостиную, озабоченно спросив по дороге:
– Как рука, Чарли, не слишком разболелась после того, как вы дали ей такую нагрузку сегодня? Смотрите, не забывайте, вам просто необходим покой!
– Постараюсь не забыть об этом, мисс Адриенна, – вздохнул Чарли.
Наконец она оставила его одного, широко улыбнувшись на прощание в дверях гостиной. Чарли устроился в большом покойном кресле мистера Мартина Хьюлетта, положил ноги на край стоявшего возле кресла дивана и осмотрел гостиную.
Настроение было паршивым. Никогда в жизни Чарли не было так стыдно за себя, как сейчас. Положение казалось безвыходным. До чего же мерзко обманывать таких славных женщин, как Одри и ее тетушка Айви!
В голове мелькнула мысль о том, что неплохо было бы обыскать и гостиную, но у Чарли на это не осталось ни сил, ни желания. Он прикрыл глаза и через минуту провалился в глубокий сон.
Одри была очень довольна тем, что Чарли вел себя так послушно. Когда она провожала его в гостиную, он показался ей совсем домашним – в махровом отцовском халате, с растрепавшимися после купания волосами. Уложив своего рыцаря отдыхать, она вернулась на кухню и помогла Айви с мытьем посуды. Все это время она не переставала думать о Чарли – с теплотой и нежностью.
– Раненым необходим покой! – прокричала она тетушке, вытирая тарелки.
– Разумеется, – откликнулась Айви.
Лестер, сосредоточенно чистивший в углу картошку, искоса посмотрел на дам, словно на идиоток. Одри окинула его лучезарным взглядом, и Лестер смутился еще больше и засопел, яростно очищая картофельную кожуру.
Закончив дела на кухне, Одри прихватила свою корзинку с вязаньем и тихонько вернулась в гостиную. Чарли спал уже больше часа.
Он прекрасно вписывался в интерьер их гостиной. Одри уселась на стул и, по своему обыкновению, принялась мечтать.
Они с Чарли поженятся, и он займет в ее жизни то место, которое доныне принадлежало отцу. Ей так нужен мужчина, на чье плечо она могла бы опереться в трудную минуту! Ведь дом без мужчины – не дом. Вся жизнь станет иной, когда в нее войдет Чарли, – войдет прочно, навсегда.
Одри прислушалась к его ровному дыханию. Чарли спал крепко и чему-то улыбался во сне. Одри уселась так, чтобы первым, что он увидит, когда проснется, стало ее улыбающееся лицо.
“Невероятно, чтобы мужчина был настолько красив”, – со вздохом подумала она.
Ей вдруг захотелось зарыться пальцами в его густые каштановые волосы, вдохнуть их запах.
Чарли пошевелился и открыл глаза. Увидел Одри и неожиданно застонал.


5.


– Добрый день, мистер Соня! – с улыбкой приветствовала его Одри.
Только теперь, когда она заговорила, Чарли понял, что это уже не сон, а явь.
“Впрочем, – неожиданно подумал он, – разница невелика. Все равно я постоянно ее вижу”.
Это было истинной правдой. Одри постоянно присутствовала во всех снах Чарли.
Он выпрямился в кресле и запахнул на коленях разошедшийся в стороны махровый халат.
“До чего же непривычно в этой штуке!» – мелькнуло у него в голове. Одри сидела перед ним на диване, прямо в центре яркого солнечного пятна, и сияла, как новенькая монетка. Она с улыбкой смотрела на Чарли, а ее проворные пальчики тем временем продолжали перебирать сверкающие спицы.
Самым ужасным для Чарли оказалось то, как его сердце отозвалось на эту картинку, – теплота и покой охватили душу несостоявшегося грабителя. Однако Чарли понимал, что не должен поддаваться таким настроениям. Он должен поскорее разыскать эти рубины, украсть их и поскорее смотать отсюда удочки. Хорошо, если бы перегон скота на летние пастбища начинался не в будущем месяце, а, скажем, со следующей недели. Тогда он украл бы камешки, а грабить банк им с ребятами уже не пришлось бы. Чарли побаивался этого ограбления и чувствовал, что до добра оно не доведет.
– Как вы чувствуете себя, Чарли? Получше? – спросила Одри.
– М-м-м… Пожалуй.
– Вот видите. Я же говорила, что вам необходимо поспать.
– Да, – кивнул Чарли.
– Лестер сказал тетушке Айви, что ваш оркестр соберется на вторую репетицию сегодня около пяти. А еще он сказал, что двоим из ваших музыкантов, похоже, удалось найти себе работу в Розуэлле.
– Вот как?
– Да, так сказал Лестер. Надеюсь, вы тоже останетесь у нас на некоторое время.
Одри смотрела на него с такой надеждой, с такой скрытой мольбой, что Чарли не выдержал и отвел глаза в сторону.
– Д-да, конечно. Мы подождем, пока моя рука не заживет окончательно, прежде чем отправимся в Альбукерке.
Лицо Одри мгновенно помрачнело.
– Так вы все-таки отправитесь в Альбукерке? – спросила она.
Как хотелось бы Чарли сказать ей правду! Сказать, что ни в какой Альбукерке он вовсе не собирается и что самое большое его желание – это поселиться где-то совсем рядом. В том же Розуэлле, например. А еще лучше – навсегда остаться здесь, на этой ферме. Но разве мог он сказать Одри все это?
– Полагаю, что отправимся.
– М-м-м-м, – грустно протянула Одри.
Сердце Чарли тоже готово было разорваться от тоски, и он поспешил сменить тему.
– А что поделывает наш Лестер? – с наигранной бодростью спросил Чарли. – Еще не умер от страха?
И он буквально выдавил из себя кривую улыбку. Одри улыбнулась в ответ, хотя глаза ее по-прежнему оставались грустными.
– Бедняга Лестер, – продолжил Чарли. – Сочувствую ему.
– Он почистил картошку и тут же сбежал, – сообщила Одри со смешком. – И где он сейчас – не знаю.
Она засмеялась, и этот негромкий смех поразил Чарли в самое сердце. Теперь он понимал, что это значит – быть пораженным стрелой амура. Раньше-то Чарли считал, что это все только выдумки и что на самом деле так в жизни не бывает.
Оказалось, что бывает, да еще как бывает.
Чарли резко поднялся на ноги, и голова его закружилась. Чтобы не упасть, он ухватился за подлокотник кресла.
– Осторожнее!
Одри уже оказалась рядом – и когда она только успела? Подбежав к Чарли сзади, она успела поддержать его одной рукой за здоровое плечо, а второй обвила талию Чарли. При этом полная грудь Одри коснулась его спины, вызвав у Чарли дрожь желания.
– Ну вот. Видите? – наставительным тоном сказала Одри. – Вы еще очень слабы, Чарли. Куда слабее, чем вам кажется. И вам нужно отдыхать, а не наводить порядок на грязной конюшне. Вы ведь могли занести в рану инфекцию. Да-да, и не смейтесь!
Не смейтесь! Чарли вовсе было не до смеха. Он с трудом сглотнул и сказал:
– Полагаю, что вы правы, мисс Адриенна.
Чарли в самом деле чувствовал себя слабым – впервые в жизни. Усталость была неведома ему до того дня, когда он получил пулю в плечо. Чарли покачал головой, постарался принять бодрый вид и пошел наверх, в спальню, категорически отказавшись от помощи Одри.
Поднявшись к себе и войдя в спальню, Чарли первым делом заметил Лестера. Тот забился в угол и прикрылся какой-то тряпкой в надежде остаться незамеченным. Когда открылась дверь, он вздрогнул, а затем осторожно выглянул из-под своей попоны и, обнаружив, что это всего-навсего Чарли, облегченно вздохнул.
– Не бойся, Лестер, это я, – в свою очередь успокоил друга Чарли. – И Айви со мною нет.
Лестер снова облегченно вздохнул, и Чарли на этот раз не смог не улыбнуться.
– Что и говорить, женщины в семействе Хьюлетт необыкновенные, верно?
Лестер, как всегда, ничего не ответил. Он лишь выбрался из своего укрытия и обреченно кивнул головой. Затем друзья уселись возле окна и просидели здесь в молчании до тех пор, пока во дворе фермы не появились их товарищи.
Репетиция удалась на славу, шериф не испортил ее своим присутствием. Впрочем, Чарли не сомневался в том, что не скоро теперь ферму Хьюлеттов удостоит своим визитом длиннолицый мистер Смолл.
Чарли так увлекся, что забыл обо всем, – забыл спросить Харлана о том, когда точно начинается перегон скота. Забыл рассказать своим парням о бесплодных поисках рубинов. Он упивался музыкой, тем более что играли они сегодня на удивление хорошо. Да и то сказать, ведь последний раз у них была возможность спокойно репетировать лишь дома, в родной Джорджии.
– Провалиться мне на месте, Чарли, если мы сегодня звучали хуже, чем в Америка-Сити, – сказал Харлан Льюис, шевельнув своими густыми седыми усами. Очевидно, его одолевали те же мысли, что и Чарли.
– Мы никогда еще так здорово не играли “Войну”, – подтвердил стоявший рядом Пичи Джилберт, и на глаза его навернулись слезы. Он полез в карман за носовым платком, а Чарли и Харлан деликатно отвернулись.
После репетиции рука Чарли разболелась так, словно ее ударила копытом лошадь, но он почти не замечал этой боли. Сердце его пело оттого, что они снова играли вместе, и при этом звучали так хорошо, как никогда прежде.
– Знаешь, мне обещали работу в кузнице, Чарли, – сказал Харлан, уложив свой бас в потертый чехол. – Здесь, в Розуэлле.
– Вот как?
– Да, я могу приступить дня через два. – Харлан с надеждой посмотрел в лицо Чарли. – Это неплохо, правда ведь, Чарли?
Чарли поднял голову от своего корнета, который также укладывал в чехол.
– Конечно, Харлан. Очень рад за тебя.
Харлан, с трудом подыскивая нужные слова, продолжил:
– Ну, ты понимаешь… С тех пор как мы начали заниматься… сам знаешь чем… Так вот, я уже и не надеялся на то, что буду когда-нибудь работать на нормальной работе… Понимаешь…
Чарли ободряюще хлопнул Харлана по спине:
– Все в порядке, Харлан. Если тебе удалось найти работу, так это же просто замечательно. Разве каждому из нас не хотелось бы того же?
– Ну-у… Я-то думал, что мы снова примемся граб… Чарли снова хлопнул его по спине, но на сей раз для того, чтобы он замолчал. Харлан подавился и закашлялся, а Чарли заговорил тем временем – громко, чтобы его слышали все:
– Самое лучшее, что может произойти, ребята, это если всем нам удастся найти себе работу. Ведь наша мечта – быть вместе, жить рядом и играть. Верно?
– Верно, – откликнулся прокашлявшийся Харлан. – Самое важное для нас – играть вместе.
– Тем более что мы не расстаемся друг с другом уже много лет, – добавил Чарли, перебивая на всякий случай Харлана, – кто знает, что ему еще в голову может прийти? – И клятва наша остается в силе. Мы будем играть вместе.
Все шестеро членов духового оркестра города Америка-Сити посерьезнели и согласно кивнули. На некоторое время под крышей конюшни воцарилась торжественная тишина.
– Как ты думаешь, не могли бы мы как-нибудь на днях попробовать сыграть “Фейерверк” Хэнди, а, Чарли? – решился нарушить молчание Фрэнсис Уотли, выжидательно глядя в лицо своего лидера. Надо сказать, что Фрэнсис был в оркестре самым амбициозным музыкантом. Он всегда считал, что если уж играть – то непременно великую музыку.
– Ты имеешь в виду “Королевский фейерверк”? – улыбнулся Чарли. – Вспомнил старые деньки?
Дело в том, что много лет назад, когда в их город приезжал из столицы большой оркестр, их пригласили поиграть вместе с ним. Тогда-то они и познакомились с великолепной музыкой Хэнди. Тот концерт навсегда остался в памяти, и его вспоминали часто, и при этом непременно с волнением.
– Не знаю, Фрэнсис, – продолжал Чарли. – Ведь в “Фейерверке” на первом плане струнные, а где нам их взять. Да к тому же у меня и нот “Фейерверка” не сохранилось.
– Жаль. – Лицо Фрэнсиса сразу же помрачнело, и он стал похож на побитого пса.
– Впрочем, идея сама по себе хороша, – сказал Чарли, желая подбодрить друга. – В самом деле, прекрасная идея. Надо подумать. Может быть, мы еще и сыграем этот “Фейерверк”.
– Будем надеяться, – с надеждой сказал Фрэнсис, на глазах воспрянув духом.
А вот Чарли, напротив, вдруг загрусти л. Ему вспомнилась былая жизнь – те далекие счастливые деньки, когда он жил себе припеваючи в своем родном Америка-Сити, поигрывал по субботам на танцах, и, когда начиналось его соло, девушки так и падали к его ногам.
И каждое воскресенье послушать его игру приходили в парк и мать, и отец, и сестренка. Как они гордились им Как…
Чарли резко тряхнул головой, не желая попадать в плен собственных воспоминаний. Слишком уж печальными они были.
– Послушай, Фрэнсис, – громко сказал Чарли. – Я хочу тебя попросить кое о чем. Не мог бы ты разузнать, не найдется ли в Розуэлле местечка, где мы могли бы играть по воскресеньям? Ведь в этом городишке никогда не было своего оркестра.
Фрэнсис посмотрел на Чарли с благоговением, словно на пророка. Чарли заметил это, смутился и добавил:
– Черт, жаль все-таки, что у нас нет скрипок. Ну да ладно, я подумаю, может быть, мне удастся переложить “Фейерверк” на одни только духовые.
На лице Фрэнсиса появилась счастливая улыбка.
– Спасибо тебе, Чарли, – с чувством сказал он. – Спасибо. Великолепная идея.
В этот момент Чарли заметил выражение ужаса на лице Лестера, мгновенно понял его причину, обернулся ко входной двери и не ошибся – там уже стояла Айви Хьюлетт.
Она торжественно внесла на конюшню большой поднос с горячими сдобными булочками. Следом за ней появилась и Одри с огромным кувшином сидра и стопочкой тонких фарфоровых чашек.
– Спокойно, Лестер, – негромко скомандовал Чарли, заметив, как напрягся его друг.
– Вы так прекрасно играли, что мы просто не можем отпустить вас без угощения, – сказала Одри.
Ее улыбка осветила пыльную, грязную конюшню, словно солнечный луч, пробившийся сквозь тучи, а Чарли вдруг нестерпимо захотелось сыграть для нее свой коронный “Лесочек”.
Интересно, она после этого тоже упадет к его ногам, как те, другие?
– Спасибо, мисс Адриенна, спасибо, мисс Айви, – учтиво поблагодарил он.
Одри поставила поднос и принялась разливать сидр. Музыканты тут же сгрудились вокруг нее в тесный кружок. Уж чего-чего, а раздачи сидра настоящий музыкант никогда не пропустит!
– Клянусь, Чарли, – вздохнула Одри, разливая по чашкам ароматный напиток. – Мы с тетушкой Айви – самые счастливые женщины во всей Америке! Подумать только, у нас на конюшне репетирует такой оркестр!
– Рад, что мы вам нравимся, – сказал Чарли, не сводя с Одри очарованных глаз. Сказать по правде, он никого не видел и не слышал, когда рядом с ним появлялась эта девушка.
Тут Одри мечтательно вздохнула, и Чарли до боли сжал кулаки. Пусть хоть боль отвлечет его внимание. Может быть, тогда ему удастся сдержаться и не расцеловать Одри – прямо здесь и сейчас.
А Одри, казалось, ничего не замечала. Она еще раз вздохнула, а потом самым естественным образом взяла Чарли за руку и пошла вместе с ним к дому.
– А теперь вам с Лестером пора поужинать, – заметила она. – Я полагаю, вы успели проголодаться после такой репетиции.
– Проголодаться?
– Ну да. Тетушка Айви всегда говорит, что джентльмена нужно кормить часто и вкусно.
– Вот как?
Чарли мысленно припомнил все, что успел съесть за один только сегодняшний день. Набиралось немало: плотный завтрак, обильный обед да еще пара горячих булочек на конюшне. Так им с Лестером и растолстеть недолго.
– Тетушка Айви хорошо знает, что именно нужно джентльмену, – уверенно заявила Одри.
Чарли покосился на нее, надеясь, что она шутит, но не нашел и намека на улыбку. Тогда, немного рассердившись, он спросил:
– В таком случае надо полагать, что у вашей тетушки богатый опыт в обращении с мужчинами?
– Как не стыдно, Чарли Уайлд! Моя тетушка Айви – девица, и чиста, как первый снег!
Чарли слегка сконфузился, но тем не менее решил держаться до конца:
– Но вы же сами сказали, что ей хорошо известно о том, что на самом деле нужно мужчине.
– Не мужчине, а джентльмену, Чарли! Это большая разница.
Щеки Одри слегка порозовели, но Чарли был уверен, что она, несмотря ни на что, не сердится на него.
– Я не хотел сказать ничего обидного ни для вас, ни для вашей тетушки, мисс Адриенна, – поспешил сгладить неловкость Чарли. – Просто я… я не совсем понимаю разницу между мужчиной и джентльменом.
Одри хихикнула так, словно он рассказал ей какой-то ужасно смешной анекдот.
– Не надо, Чарли, – сказала она. – Вы так здорово умеете притворяться – ведь я чуть было не подумала, что вы это всерьез!
Логика, которой руководствовалась Одри, была неподвластна разуму Чарли. Нет, он определенно не поспевал за мыслями мисс Адриенны Хьюлетт.
Вот и сейчас: ну что смешного он сказал? Да ничего! И при этом он вовсе не шутил!
– Знаете, Чарли, – продолжила Одри уже серьезно, – тетушка Айви рассказала мне обо всем, что должна делать настоящая леди из Джорджии для того, чтобы угодить джентльмену. Так что в теории я сильна. Осталось только найти теперь настоящего джентльмена, на котором можно будет попрактиковаться. Пока что мне такие не встречались.
Она многозначительно посмотрела на Чарли. Тот понял ее взгляд и осторожно сказал:
– Но… Но я не уверен в том, что я – подходящий объект для ваших практических занятий.
– Как только у вас язык поворачивается говорить такое, Чарли Уайлд! – возмущенно откликнулась Одри. – Вы – настоящий джентльмен, Чарли, хотите вы признаться в этом или нет.
Тут способность Чарли поспевать за мыслями мисс Адриенны совсем исчерпала себя, и он впал в молчаливое изумление. О чем говорить дальше, Чарли совсем уже не представлял. На его счастье, они почти подошли к дому, и Одри наконец отпустила его руку.
Слава богу. Неизвестно, смог ли бы он оставаться в глазах Одри джентльменом, пробудь он с нею наедине еще минут десять. Желание поцеловать Одри становилось совершенно невыносимым всякий раз, когда Чарли оказывался рядом с нею.
Ужин, по понятиям Чарли, можно было бы назвать просто роскошным, если бы не Лестер. Он сидел с таким пришибленным видом, так торопливо ел, не поднимая головы от тарелки, что сердце Чарли разрывалось от жалости. Бедняга Лестер был ужасно похож сейчас на голодного койота. Казалось, еще немного, и он завоет, задрав к потолку свою лохматую голову. И это несмотря на то, что за столом в основном щебетала не Айви, а Одри, что же касается тетушки, то та сидела с непроницаемым лицом и, надо полагать, почти ничего не улавливала из разговора, потому что по-прежнему не желала воспользоваться своим слуховым рожком.
Итак, за ужином солировала Одри. Она то прикасалась к руке Чарли, называя его прекрасным музыкантом и истинным джентльменом – воспитанным и галантным, то – изредка – пыталась что-нибудь прокричать для тетушки Айви. Не забывала Одри и про Лестера, которого называла лучшим баритонистом и добрейшим человеком.
Чарли вскоре перестал вслушиваться в речи Одри, позволив им журчать самостоятельно, не задевая его сознания, но даже и при этом среди тысяч произнесенных Один слов ему удалось пару раз выхватить словечко “рыцари”, явно обращенное к ним с Лестером.
Когда же ужин подошел к концу, Чарли, решив избавить беднягу Лестера от дамского общества, потащил его за руку из комнаты, но тот словно приклеился к своему стулу.
“Уж не спятил ли он?» – с тревогой подумал Чарли и прошептал, наклонившись поближе к Лестеру:
– Пойдем, старина.
Какое-то время Лестер сидел неподвижно, и Чарли задался вопросом – услышал ли его старый друг. Затем он едва не свалился со стула, потому что старый друг отрицательно покачал головой и продолжал сидеть, напряженно глядя перед собой. Теперь он больше не напоминал Чарли койота. Скорее уж – спаниеля, учуявшего утку в камышах.
Скверное дело.
Чарли подсел поближе к Лестеру, положил руку ему на плечо и еще раз повторил:
– Пойдем, Лестер. Все будет хорошо, вот увидишь.
Лестер снова отрицательно качнул головой. Он не отрываясь смотрел на женщин, начавших убирать со стола. Затем губы его дрогнули, и с них слетело одно загадочное и оттого пугающее слово:
– Айви.
Чарли недоуменно нахмурился, и вдруг в его голове зародилась мысль – но такая дикая, что он поспешил прогнать ее прочь. Он гнал эту мысль, но она продолжала гудеть и звенеть у него в мозгу, словно идущий на всех парах паровоз.
Наконец Чарли удалось немного успокоиться, и он нашел в себе силы проверить свою догадку:
– Лестер, скажи… Ты в самом деле хочешь остаться с Айви?
Лестер моментально покраснел, потупил взгляд и смущенно, но решительно кивнул.
Чарли уронил свою руку с плеча Лестера и всем телом подался назад – так, словно наткнулся на раскаленную сковородку.
– Боже всемогущий, – прошептал он.
Затем Чарли осуждающе покосился на женщин. Черт побери, ну и штучки эти леди Хьюлетт!
Нет, этого Чарли вынести просто не мог. Он схватил свой корнет и бросился прочь из дома.
Ноги сами привели его в сад, под яблони.
Боже мой! Лестер. И Айви. Это ужасно. Чарли уселся под яблоней, положил подбородок на колени и обхватил голову руками. Корнет выскользнул из его пальцев.
Чарли уставился в вечереющее небо, и ему хотелось завыть.
Лестер и Айви – муж и жена. О господи! Сквозь ветви деревьев он видел небо, окрашенное красными, оранжевыми и желтыми отблесками садящегося солнца. Картина, что и говорить, была величественной и не могла не взволновать сердце любого человека, особенно если этот человек – артист, художник по призванию. Особенный аромат – аромат весны, просыпающейся природы – будоражил все чувства. Скоро, очень скоро эта пустыня превратится, пусть и на короткое время, в цветущий край.
Вскоре Чарли забыл и про Лестера, и про Айви и отдался пленительному, томящему чувству, которое охватывает почти каждого человека при встрече с новой весной. Пусть эта весна не была похожа на весны, которые он встречал в своей родной Джорджии, – там-то они совсем другие: влажные, утопающие в буйной зелени садов и лесов, полные цветов и свежей травы. Здесь, на Диком Западе, они другие – более скромные, что ли, но от этого весна, окружавшая Чарли, вовсе не была хуже. Он и не знал, что в этих краях тоже можно встретить немало чудес, не знал, что здесь тоже есть и деревья, и трава. И фермы.
И такие девушки, как Одри Хьюлетт.
Чарли тряхнул головой.
“А ведь Хьюлетты поселились в прекрасном месте”, – подумал он.
И впрямь, разве не прелесть эта ферма, затерявшаяся среди бескрайней, начинающей зеленеть прерии? Конечно, многое здесь требует ремонта, но ведь он неплохой плотник и мог бы…
А что, разве Чарли не любил работать руками? Любил, и не меньше, чем играть на своем корнете.
“Здесь мало воды, – по-хозяйски принялся прикидывать он. – Но совсем рядом протекает Кэлоун-Крик. Если приложить руки, то можно сделать небольшой канал, и тогда эта ферма превратится в настоящий оазис”.
Закат продолжал пылать на небе – величественный и прекрасный. В воздухе струился тонкий аромат цветущих яблонь. Это был очень нежный аромат, совсем непохожий на тяжелый, дурманящий запах цветущих магнолий, которым пахнут весны в Джорджии.
Чарли был очарован этим закатом и этим запахом, и нет ничего удивительного в том, что спустя минуту его руки сами нащупали корнет, расчехлили его и поднесли к губам сверкающую медь.
В вечернем воздухе потекли плавные грустные звуки – Чарли играл “Влюбленную нимфу”. Привлеченная дивной мелодией, Одри вышла из дома и направилась в сад. Глаза ее повлажнели, когда она увидела Чарли, сидящего под яблоней.
“Влюбленная нимфа”. Одна из самых любимых песен Одри.
Теперь она была уверена, что им с Чарли самой судьбой предназначено быть вместе – навсегда.
Одри остановилась возле своего рыцаря, прижав к груди руки, глядя на него влюбленными глазами.
Когда последние звуки растаяли в темнеющем вечернем небе, Одри печально вздохнула. Чарли услышал ее и резко повернул голову. Увидел, кто перед ним, и смущенно пробормотал:
– Вот…
Пути к отступлению у него не было, и он знал об этом. Наступил час расплаты – за все, что он натворил в своей жизни, за все его ошибки, за то, что он не удержался и встал на ту скользкую дорожку, и…
Но разве лучше было бы ему умереть с голоду, сидя без работы в своей Джорджии? Разве лучше было бы ему бросить своих друзей на произвол судьбы?
– Это было чудесно, Чарли. – Голос Одри слегка дрожал.
– Спасибо.
Она придвинулась ближе.
– Лучшего соло на корнете я не слышала за всю свою жизнь.
Чарли лукаво посмотрел на нее:
– А вам много приходилось их слышать в жизни, мисс Адриенна?
Она смутилась и опустила глаза.
– Нет. Впрочем, это неважно.
– Хм-м.
Одри сделала еще шаг и легко вскочила на перекладину изгороди – ту самую, на которой сидела вчера.
– Чарли, вы самый лучший, я в этом уверена. Неважно, скольких музыкантов мне доводилось слышать, все равно вы – лучший.
Одри вновь, как и вчера, принялась покачивать ногами, и Чарли поспешил отвести взгляд в сторону.
– Спасибо, – повторил он.
– Ну, что вы.
Она настойчиво ловила его взгляд, но Чарли по-прежнему избегал смотреть ей в лицо.
“Какие у него роскошные волосы, – подумала Одри, глядя в затылок Чарли. – И глаза. Такие темные, глубокие. Так и кажется, что можно утонуть в них”.
Одри еще раз вздохнула и закинула голову к бездонному небу. Какой прекрасный вечер! И как хорошо сидеть в такой вечер рядом со своим рыцарем вот так, среди цветущих яблонь.
– А почему у вас на конюшне в потолке торчат стрелы? – неожиданно спросил Чарли.
Одри сначала удивилась, а потом даже рассердилась немного. В такой вечер – и вдруг про какие-то дурацкие стрелы? Впрочем, это даже хорошо, что Чарли хочется узнать о ней как можно больше.
– Я училась стрелять из лука, – ответила Одри. – Ну, и часть стрел так и осталась там торчать.
Наконец-то Чарли перевел взгляд на нее.
– Так, значит, это вы их туда засадили? – спросил он.
– Я не нарочно.
– Хм-м.
– Я правда не нарочно, Чарли. Лук оказался слишком большим и тяжелым для меня – он был почти с меня ростом. Я никак не могла с ним справиться. А человек, который учил – пытался меня учить стрелять из лука, – он плохо говорил по-английски да к тому же скоро разочаровался, поняв, что стрелок из меня никудышный, и бросил занятия. Да мне теперь кажется, что он и уроки-то эти затеял только для того, чтобы подкатиться ко мне.
– Понятно.
Они замолчали. Где-то вдалеке завыл койот, ему откликнулся второй. Затем прокричала сова, и в ответ послышалось такое же уханье. Определенно, сегодняшняя ночь была ночью, созданной для того, чтобы соединять одинокие сердца. Ночь любви.
– А почему на них ленточки? – нарушил молчание Чарли.
– Ленточки?… – переспросила Одри.
– Ну да. Я видел, что к стрелам привязаны ленточки.
– Это… Понимаете, мне показалось, что так будет красивее. Тетушка Айви часто рассказывала мне, что в старину рыцари всегда брали у своих возлюбленных ленточки. Прикрепляли их к своему копью или щиту или повязывали на рукав. Я… Я думала об этом, когда привязывала свои ленточки к стрелам, а потом, когда стрелы остались торчать в потолке, мне это показалось даже красивым. Необычно как-то – ленточки под потолком. Они так весело колышутся на ветерке.
Одри улыбнулась, вспоминая истории, которые ей рассказывала тетушка Айви.
– А еще рыцари писали на щите имя своей дамы сердца, – продолжила Одри. – С этим именем они шли в бой, с этим именем стойко переносили все лишения походной жизни. Когда после свершенных подвигов, покорив толпы неверных, возвращались на своих конях в Англию, то получали в награду поцелуи от своих возлюбленных. Возвращались, покрытые ранами и неувядающей славой.
– Если они покоряли толпы неверных, они не могли возвратиться в Англию на лошадях, – возразил Чарли.
– Да? – удивилась Одри. – А почему, можно узнать?
– Да потому, что если они покоряли толпы, как вы говорите, неверных, значит, дело было на Востоке, а оттуда в Англию попасть можно только морем. Так что вашим рыцарям были нужны не лошади, а корабли.
– А-а.
Чарли подумал несколько секунд и добавил.
– Мне самому приходилось бывать в сражениях, мисс Адриенна. Это вовсе не так романтично, как вам рассказывала ваша тетушка.
– Ну, не надо ворчать, Чарли Может быть, вы просто побывали не в тех битвах.
Чарли с трудом оторвал взгляд от коленок Одри, обтянутых тонким платьем, и хмуро сказал:
– Не думаю.
Одри ужасно не хотелось расставаться с привычными представлениями о войне как о чем-то романтическом и возвышенном. Битва! Настоящее мужское занятие! Ведь это так увлекательно!
Словно прочитав ее мысли, Чарли добавил:
– В войне нет ничего романтического, мисс Адриенна. Совсем ничего.
– О-о…
Одри была явно разочарована. Ведь тетушка Айви всегда говорила, что война – любимое занятие для настоящих рыцарей. Неужели у Чарли недостаточно тонкая натура, чтобы оценить всю прелесть битвы?
– А вечер сегодня прекрасный, правда, Чарли? – решила она сменить тему.
Чарли немного подумал, вздохнул и согласился:
– Прекрасный вечер, мисс Адриенна.
Он помолчал и задал новый, но тоже неожиданный для Одри, как и в случае со стрелами, вопрос:
– А у вашей тетушки есть слуховой рожок, мэм? Одри удивленно поморгала и рассеянно ответила:
– Что? Рожок? А, да. Есть. Конечно, есть.
– А почему тогда она им не пользуется? Одри хихикнула.
– Айви хочет понравиться Лестеру А рожок – это так некрасиво, – она перестала хихикать и нахмурилась. – Хотя без рожка с ней очень трудно разговаривать, с этим я согласна.
Она опустила глаза и увидела, что Чарли пристально смотрит ей в лицо.
– А что, если украсить слуховой рожок ленточками? – спросил он.
Говорил Чарли с потаенной издевкой, но Одри приняла его слова за чистую монету.
– Прекрасная мысль! – восторженно воскликнула она. – Просто прекрасная мысль, Чарли!
– Может быть, – хмуро откликнулся он.
– Нет, правда, отличная идея! Я думаю, что тетушка Айви будет с удовольствием пользоваться рожком, если он станет выглядеть красиво.
Чарли неопределенно хмыкнул. Одри же, решив, что тема рожка исчерпана, вдохнула поглубже густой ароматный воздух и перешла к более романтическим материям:
– У цветущих яблонь замечательный запах, правда? Чарли вновь промычал что-то неопределенное.
– Я уверена, что они пахнут лучше всяких магнолий. При этих словах Чарли перестал обшаривать грустным взглядом темнеющий сад и с интересом посмотрел на Одри. Магнолии? Интересно, что она может знать про магнолии, которые никогда не встречаются в этих краях?
– Но ведь здесь нет ни одной магнолии на сотню миль вокруг, мисс Адриенна.
Она посмотрела на него так, словно он только что убил у нее на глазах ее любимую канарейку.
– Все равно я так считаю.
Лицо у нее стало обиженным, как у прилежной школьницы, ни за что получившей двойку.
Чарли только успел понадеяться на то, что этим и закончится их сегодняшний разговор, как Одри заговорила вновь:
– Вернемся к войне, Чарли. Вы не думайте, я много читала о войне. Когда она была, папа и тетушка Айви постоянно привозили газеты, в которых рассказывалось о ней. Они привозили их из самого Эль-Пасо каждый месяц.
Чарли поднял с земли камешек и запустил им в ствол яблони. Раздался глухой стук, и Чарли с удовлетворением отметил, что глазомер его пока не подводит. Однако и эта победа не улучшила его настроения. В памяти возникли лица товарищей, которых он потерял на той войне. Проклятие! И эта наивная дурочка еще смеет ему рассказывать о том, что такое война? У нее в голове одни только рыцари, герои и прочие романтические бредни.
Он снова покосился на коленки Одри – на сей раз с некоторой неприязнью.
И о чем они, в сущности, говорят? Разве о войне надо вспоминать в такой вечер, сидя под яблоней наедине с хорошенькой девушкой? Особенно если один из сидящих вовсе никакой не джентльмен с юга, а обычный уголовник? Впрочем, обычный уголовник не стал бы, конечно, вести себя так, как Чарли, это точно. Ведь Чарли тоже читал газеты – правда, в них его интересовали не военные сводки, а сообщения полиции.
Он снова отвел взгляд в сторону. Наверное, это даже хорошо, что он не похож на обычного уголовника.
– Что ж, мисс Адриенна, – сухо сказал он. – Вы читали о войне, а я там был. Валялся в грязи и в той же грязи хоронил своих товарищей, погибших от ран. Нет, война – мерзость, скажу я вам. Правда, это мое личное мнение. Кто-то может со мной и не согласиться.
Во время этой тирады он избегал смотреть Одри в глаза.
Черт побери, эта девчонка живет в каком-то придуманном мире. Нужно немного прочистить ей мозги.
– О-о… – разочарованно протянула Одри. Чарли только стиснул плотнее зубы.
Одри снова решила поменять тему разговора.
– Должно быть, вы сильно скучаете по Джорджии, Чарли, – сказала она.
Чарли в очередной раз что-то буркнул.
Джорджия. Да, он действительно скучает по Джорджии, но только по той, старой Джорджии, от которой остались теперь лишь детские воспоминания. По той, довоенной Джорджии, которая действительно была раем земным. Но по нынешней Джорджии – разоренной, грязной, заполоненной беженцами с севера, он ничуть не тоскует.
Одри была несколько обескуражена такой реакцией Чарли и решила продолжить:
– Мне кажется, что нет ничего прекраснее, чем весна в Джорджии. Цветущие сады, теплый, пропитанный их ароматом воздух, пение птиц… Я уверена, что вы мечтаете поскорее вернуться домой, Чарли. Что вам, такому прекрасному музыканту, делать в наших суровых краях? Скоро вернетесь в свою Джорджию и будете продолжать играть на своем корнете…
В голосе Одри было столько тоски, что Чарли не выдержал и вскочил на ноги.
– Черт побери, мисс Адриенна! Что вы можете знать о Джорджии? Ну хорошо, если вам так угодно – я расскажу. Весной там жарко, пыльно и полно комаров. И птицы там не поют все ночи напролет. А еще там грязно, и все запружено этими ушлыми пришельцами с севера, из-за которых нет ни жилья, ни работы. Поверьте, в любое время года здесь, в пустыне, гораздо лучше, чем в этой прекрасной Джорджии!
Он сердито уставился на Одри, а та притихла на своей жердочке. Даже ногами перестала болтать. Глаза у нее стали большими и печальными.
“Ничего, дураков учить надо!» – сердито подумал Чарли.
– О, Чарли! – сорвалось с ее губ, и этот вздох пронзил его сердце – словно одна из тех идиотских стрел с ленточками впилась в грудь. – Простите, что расстроила вас. – Одри соскочила на землю и быстро пошла к дому, не оборачиваясь. Голова ее была опущена, плечи поникли.
– Черт побери, мисс Адриенна! – крикнул ей вслед Чарли. – И вы простите меня, но у вас в голове столько романтической дури! Поймите, нет ничего хорошего ни в войне, ни в Джорджии, ни… Да откройте вы глаза, наконец, посмотрите на мир реально!
Чарли и сам услышал отчаяние, прозвучавшее в его голосе. Услышала это и Одри. Она замедлила шаги и обернулась, и Чарли увидел ее грустное лицо.
– Но, Чарли, если человек не станет стремиться к лучшему, то куда же он скатится в конце концов? – печально спросила Одри.
Он не ответил, просто остановился и протянул руки навстречу Одри. Навстречу этой глупой, романтической идиотке, навстречу несравненной, прекрасной мисс Адриенне.
– Мне очень жаль, что война так ожесточила ваше сердце, Чарли, – неожиданно мягко сказала она. – Впрочем, что в том удивительного? Ведь у вас такая тонкая душа. И вообще, вы – замечательный человек. Лучший на свете.
– Да нет же!
Она улыбнулась и отрицательно покачала головой, и в эту минуту что-то свалилось с души Чарли – то ли камень, то ли толстая отмершая кожура, как на старом дубе.
Он в два прыжка нагнал Одри и подхватил ее на руки.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мой милый плут - Дункан Элис

Разделы:
12346789101112131415161718192021

Ваши комментарии
к роману Мой милый плут - Дункан Элис



Это просто кошмар. Муть такая, что читала только для того чтоб в полной уверенности сказать-не тратьте зря время. От ГГ просто тошнило.
Мой милый плут - Дункан ЭлисАлена
20.08.2015, 22.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100