Читать онлайн Мой милый плут, автора - Дункан Элис, Раздел - 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мой милый плут - Дункан Элис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.5 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мой милый плут - Дункан Элис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мой милый плут - Дункан Элис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дункан Элис

Мой милый плут

Читать онлайн

Аннотация

Когда перед Одри Хьюлетт прямо из ночной тьмы возник раненый бродяга-музыкант, она сразу поняла, что это Он – ее прекрасный рыцарь, о котором она так долго мечтала. Она с радостью впустила его в свой дом и в свое сердце и, разумеется, даже не подумала, что ее рыцарь может на деле оказаться обыкновенным обманщиком и вором. Она просто не могла в это поверить! А такая вера ко многому обязывает…


Следующая страница

1

Южная ночь раскинула над землей черный бархат и щедрой рукой рассыпала по нему пригоршни звезд – крупных, холодно мерцавших, словно сказочной красоты алмазы. Высоко поднялась в небо полная луна и засияла жемчужным светом – далекая, загадочная, полная тайн и тем похожая и на прекрасную женщину, и одновременно на неведомого странника, бредущего своим, одному только богу известным путем.
Адриенна устроилась на подоконнике, положив подбородок на сплетенные ладони, и сама себе казалась сейчас принцессой, сидящей в своем заколдованном замке. Ночь плыла за окном – роскошная, чарующая, и Адриенна невольно подумала о том, что, случись бежать из дома, – лучшей ночи и желать не стоит.
Впрочем, куда ей бежать?
Адриенна вздохнула и подняла глаза к матовому диску луны. Очевидно, не она одна любовалась в этот час ночным светилом, потому что из тьмы донесся заунывный вой койотов. Воображаемый сказочный замок вдруг показался ей западней, а сама Адриенна почувствовала себя в эту ночь всеми покинутой, забытой богом и такой одинокой… Да, жизнь, к сожалению, не баловала ее разнообразием, а ведь ей – как и каждой, впрочем, девушке – так хотелось романтики, приключений, любви, наконец!
Ах, какая дивная ночь! Кажется, еще немного, и совершится нечто очень важное, жизнь круто повернется, и сама луна раскроет перед Адриенной свои тайны, стоит только… Да, стоит только…
Одри Хьюлетт внезапно покинула призрачный мир ночных грез, заслышав далекий топот копыт и лошадиное ржание.
– Боже праведный, кто и зачем может спешить в такую ночь в наше Ничто, расположенное прямо посередине Нигде? Надеюсь, что на сей раз это настоящие всадники, а не свиньи старика Стивенсона, – как тогда, когда они взбесились, объевшись белены?
Однако, сидя в комнате, не узнаешь, кто там на самом деле скачет во тьме, и Одри, легко расставшись с ролью принцессы, спрыгнула на пол и сунула ноги в свои старенькие, разношенные туфли. Прихватила на ходу халат, свечу и поспешила на кухню. Здесь она зажгла от своей свечи керосиновую лампу и, быстро проскочив через коридор, выбежала на открытую веранду.
Одри поставила горящую лампу на перила и принялась напряженно вглядываться в темноту, даже руки приложила козырьком к глазам. Поза, в которой застыла девушка, была настолько же эффектной, насколько и бесполезной, – подноси руку к глазам, не подноси, все равно в этой неприглядной тьме ничего не увидишь.
Хотя весна и была уже не за горами, ночи здесь, на юго-восточной окраине Нью-Мехико, стояли холодные, и Одри поплотнее запахнула халат, продолжая всматриваться в чернильную ночную мглу. Мысли ее снова сорвались с поводка и помчались вскачь.
Впрочем, жизнь Одри, заброшенной судьбой на эту пустынную окраину Америки, была такой одинокой, что мечты давно заменили девушке и друзей, и учителей, став ее постоянными и верными собеседниками и спутниками. Вот и сейчас, размышляя о том, кто это может мчаться сквозь ночь на своем верном коне, дала волю фантазии.
Итак, он спешит к ней сквозь мрак – ее герой, ее мечта, ее идеал. Но кто он?
Наверное, это рыцарь. Одержав много славных побед, он спешит к своей возлюбленной принцессе Адриенне и не останавливается на своем пути даже ночью, не желая терять ни одной лишней минуты. Спешит, чтобы разрушить коварные планы ее опекуна, разлучившего их когда-то.
Нет, не так.
Пусть лучше это будет моряк. Ну конечно, это моряк – отважный покоритель морей. Он столько лет бороздил волны, служа Ее Величеству, выполняя ее тайное поручение, ради которого и был призван на флот буквально за два дня до их свадьбы с Одри. А теперь он спешит к ней, и в перекинутых через седло мешках позвякивают золотые и серебряные украшения, которые он отобрал у жестоких пиратов. Через несколько минут могучий жеребец примчит ее героя сюда, на двор фермы, и красавец-моряк ринется к ногам Адриенны, умоляя ее стать его женой.
Одри улыбнулась, слишком уж наивными были эти ее фантазии.
Вот что, пожалуй, будет гораздо лучше: пусть ее герой окажется просто воспитанным и добрым человеком. И непременно – уроженцем юга. Да, разумеется, это самое лучшее из всего, что можно придумать.
И мысли Одри снова устремились по привычным, давным-давно проложенным колеям. Эти колеи возникли не на пустом месте – их долго и старательно прокладывала в голове Одри тетушка Айви. Сколько трогательных и романтических историй рассказала она своей племяннице за эти годы!
Сейчас Одри понимала, что все эти истории тетушка Айви придумывала и рассказывала затем, чтобы им обеим не одичать и не сойти с ума в этом забытом богом уголке земли, но, даже зная это, она не переставала любить эти истории и героев, которые были их непременными участниками.
Одри продолжала гадать, кто это мчится там в ночи.
Бесстрашный воин, раненный в бою, – именно он прикрыл своим телом самого генерала Ли и получил причитавшуюся командиру пулю, а затем попал в плен к этим проклятым северянам-янки. Но герой на то и герой, чтобы совершать подвиги всегда и везде Ему и из плена удалось бежать – освободив при этом, разумеется, всех своих товарищей, и теперь он торопится к своей любимой и погоняет верного коня, низко склонившись к его гриве…
Тут Одри очнулась от своих мечтаний, поскольку в голове у нее промелькнула вполне здравая и трезвая мысль о том, что, кем бы ни был этот загадочный ночной странник, ему не миновать фермы Хьюлеттов, и он раньше или позже все равно окажется здесь, ведь не станет же он сворачивать с единственной тропы в дикую прерию, где полно ям и кочек? А если он не свернет с дороги, то она непременно приведет его мимо жиденького леска и яблоневого сада прямехонько во двор Адриенны.
Словно подтверждая ее умозаключения, конский топот стал явственно приближаться. А вскоре послышались и голоса. Слов, правда, еще нельзя было разобрать, но уже было ясно, что разговаривают как минимум двое.
Итак, он не один! Сердце Одри забилось от нетерпения. Она вслушалась повнимательнее и с удовлетворением отметила, что оба голоса – мужские.
Одри вся обратилась в слух, напряженно вглядываясь в темноту. Наконец ей удалось разобрать первые слова, которые произносил ее галантный рыцарь, и слова эти несколько смутили Одри.
– Сукин сын! – донеслось до нее. – Проклятие!
– Сумеешь продержаться, Чарли?
– А черт его знает. Надеюсь, что они продырявили меня навылет. Но болит, скотина, так, что мочи нет.
Он в самом деле ранен! Одри не сомневалась в том, что ранен именно ее герой, а не его спутник. Голос раненого был таким, какой и должен быть голос настоящего рыцаря – низкий, бархатный, звучный баритон. Второй голос герою ее мечты не мог принадлежать никоим образом – он был для этого слишком писклявым и гнусавым.
Одри мысленно простила своего рыцаря за некоторую вульгарность в выражениях, списав ее на боль от раны, и подняла горящую лампу высоко над головой, указывая путь странникам, мчащимся во мраке ночи.
– Проклятие! – сразу же донеслось из темноты. – Посмотри-ка, там свет! Неужели эти сволочи выставили здесь засаду? Ну, тогда мы влипли по уши!
От неожиданности Одри едва не выронила лампу из рук. Слова, произнесенные звучным, глубоким голосом, должны были бы зародить в Одри беспокойство, но она не встревожилась, а, напротив, еще выше подняла над головой лампу и закричала:
– Сюда! Сюда!
Она услышала, как замедляется стук копыт. Но прежде чем окончательно остановиться, лошади фыркнули, тяжело дыша, и Одри поняла, что животные очень устали от долгой скачки.
Голос – тот самый, что так понравился Одри с той секунды, когда она его впервые услышала, – спросил из темноты:
– Кто здесь?
В тоне его явно сквозила настороженность. Одри откашлялась, словно певица перед выходом на сцену, и постаралась, чтобы голос ее прозвучал музыкально и нежно.
– Меня зовут мисс Адриенна Хьюлетт, сэр, и я с радостью готова помочь вам в эту нелегкую для вас минуту.
Очевидно, тот стиль, которым изъяснялась Одри, произвел впечатление, потому что там, в темноте, сначала немного помолчали, а затем гнусавый голос негромко спросил:
– О чем это она, черт побери?
Что ему ответил второй голос, Одри не слышала. Зато она поняла по звуку, что один из незнакомцев начал медленно приближаться, и сердце ее замерло. Наконец из ночного мрака показалась еще неясная фигура всадника. Одри повыше подняла свою лампу, освещая дорогу.
Возникший перед нею всадник был сказочно хорош. Свою шляпу он где-то потерял во время бешеной скачки, и его темные, слегка вьющиеся волосы растрепались от ветра, ниспадая на высокий аристократический лоб незнакомца. Глаза его в свете лампы показались Одри черными – и такими бездонными! – в обрамлении удивительно длинных густых ресниц. Свет и тени причудливо переплетались на лице всадника, и Одри успевала рассмотреть скорее отдельные черты лица, чем все лицо в целом. Глазам ее представал то волевой, четко очерченный подбородок незнакомца, то его тонкий, с горбинкой, нос.
Когда же в круге света показался весь всадник, Одри даже затаила дыхание, обнаружив, что таинственный ночной гость не только красив, но к тому же высок, строен и прекрасно сложен.
Невероятно, но возникший из мрака всадник полностью отвечал идеалу мужской красоты, который Одри столько раз рисовала в своем воображении.
И она поняла: наконец-то он появился – ее верный рыцарь, воплощение ее мечты.
Чарли Уайлд раздраженно откинул прядь волос, упавшую ему на лицо. Какого черта эта идиотка так сильно размахивает своей дурацкой лампой? Чего доброго, еще уронит ее и спалит весь дом дотла.
– Мы не тронем тебя, – пробурчал он, полагая, что девчонка просто дрожит от страха. Простреленная рука нестерпимо ныла от плеча до самых кончиков пальцев. – На нас напала шайка разбойников, – продолжил Чарли, размышляя при этом, не слишком ли много крови потерял он за последние часы. – И один из них подстрелил меня.
Ему и самому стало стыдно за свою ложь, да что поделаешь? В нынешних обстоятельствах у него просто не было выбора. Впрочем, к чести Чарли Уайлда нужно заметить, что прожженным лжецом он никогда не был.
– Боже милосердный, – раздался из темноты тонкий женский голосок.
Саму девчонку Чарли так до сих пор и не сумел рассмотреть – слишком уж далеко от своего лица она держала эту чертову лампу. Сейчас он, правда, прищурился, пытаясь все же понять, кто перед ним – то ли простушка, то ли совсем чокнутая, – но опять не разобрал.
Впрочем, какая ему разница?
Сдерживая нетерпение, готовое прорваться наружу, Чарли спросил по возможности учтиво:
– Скажите, мэм, для вас не будет слишком обременительно, если мы остановимся здесь и посмотрим, что там у меня с рукой?
– Разумеется, входите! – послышалось из темноты. – Мой дом к вашим услугам.
У нее был певучий, мягкий южный говор – такого нежного говора Чарли не слышал давным-давно, с тех пор как покинул свою родную Джорджию. Так могла бы говорить только девушка, родившаяся и выросшая на южных плантациях.
Затем она повернула лампу, и Чарли впервые увидел ее лицо, правда, не совсем четко, поскольку неяркий желтый свет и резкие черные тени делали его черты размытыми, неопределенными. По-настоящему, пожалуй, Чарли удалось рассмотреть только глаза девушки – огромные, темные. И еще он успел прочитать в них удивление и восторг. Действительно, очень странная особа. Она должна была испытывать страх. Или, по крайней мере, быть настороже. Странно.
– Подожди меня здесь, – обратился Чарли к Лестеру Фроггу, своему другу и спутнику. Затем двинулся вперед, ожидая, что же дальше скажет им эта странная леди. Чарли знал, что первым делом нужно позаботиться о лошадях, нельзя оставлять взмыленных животных на ночном холоде.
Девушка словно прочитала мысли Чарли и сказала своим певучим голосом:
– Почему бы вашему другу не отвести пока лошадей на конюшню? А я тем временем занялась бы вашей рукой, сэр.
И она улыбнулась Лестеру так, словно предложить в этом диком пустынном краю нечто подобное первым встречным – самая обычная вещь.
Чарли услышал, как Лестер громко сглотнул, а затем присвистнул:
– Ну и ну, чтоб мне сдохнуть!
Девушка удивленно посмотрела на него, но ничего не сказала. Чарли скрестил руки на передней луке седла и раздраженно заметил:
– И при этом вы даже не спрашиваете о том, кто мы такие, мэм? Но ведь приглашать в свой дом бог знает кого опасно, зарубите это себе на носу.
Лестер пребольно ткнул Чарли под ребра, и тот сердито покосился на приятеля. Черт побери! Если у этой дурочки не хватает собственных мозгов, чтобы подумать о своей шкуре, то должен же хоть кто-то наставить ее на путь истинный?
Однако дурочка только рассмеялась в ответ:
– К чему все это, сэр? Я же знаю, что вы добрые люди. Для этого достаточно услышать, как вы говорите. Точь-в-точь как парни из моей родной Джорджии.
Чарли хотел было объяснить этой глупышке, что южный говор ровным счетом ни о чем не свидетельствует в этом бандитском краю, в этом затерянном на краю вселенной Нью-Мехико. О том, что за люди обитают в здешних проклятых местах, можно судить, посмотрев хотя бы на них с Лестером. Ведь не далее как нынешней ночью в них стреляли. Так что лучше быть настороже и не торопиться пускать на свой порог местных ангелов.
Впрочем, нежелание оставаться на ночь под открытым небом пересилило благородный порыв Чарли, и своей назидательной речью он так и не разразился.
“Лестер прав, – подумал он. – Нам нельзя упускать свой шанс. К тому же до сих пор не ясно, что там у меня с рукой, – может быть, я истекаю кровью. Вот и голова уже понемногу кружится – верный признак”.
– Отлично, мэм, – сказал он вслух. – Но позвольте нам по крайней мере представиться. Меня зовут Чарли Уайлд. А это мой друг Лестер Фрогг.
Воздушное создание, стоявшее перед ними на веранде, ответило, склонясь в изящном реверансе:
– Очень рада познакомиться с вами. А я – мисс Адриенна Евангелина Хьюлетт.
– М-мэм, – неуклюже кивнул головой Лестер и засмущался.
Впрочем, он всегда смущался в женском обществе. Несколько успокаивало Лестера только то, что Чарли считал это едва ли не единственным его недостатком.
Сам же Чарли с глухим стоном скатился с седла на землю, схватился за раненую руку и проскрипел сквозь стиснутые зубы:
– Нам тоже приятно познакомиться с вами, мисс Хьюлетт.
И мисс Адриенна Хьюлетт двинулась к дому, указывая путь своему новому знакомому. Чарли походя отметил, что дом был сложен из чего попало – обычное, впрочем, дело в здешних безлесных местах. До чего же все-таки гиблое местечко – штат Нью-Мехико! Здесь гораздо легче ноги протянуть, чем выжить, – уж об этом-то Чарли знал не понаслышке.
– У вас здесь ферма, мэм? – вежливо поинтересовался он.
– Совершенно верно, сэр, – откликнулась Одри и, повернув через плечо головку, одарила его ослепительной улыбкой.
– А живете вы, разумеется, с родителями? – продолжил свои расспросы Чарли, заранее прикидывая свою линию поведения с папашей этой юной мисс. Сама-то она была настроена более чем дружелюбно, однако из своего опыта Чарли давно усвоил, что чем лучше к нему относятся дочери, тем подозрительнее – их отцы. Судя по всему, папаша мисс Адриенны Хьюлетт просто обязан возненавидеть его с первого взгляда.
Одри тем временем распахнула перед Чарли дверь, ведущую на кухню, и только потом ответила:
– Нет, на сей раз вы не угадали. Мой папенька два года назад отправился, как говорится, счастья искать. С тех пор мы с тетушкой Айви так вдвоем здесь и крутимся.
Чарли с трудом подавил вздох облегчения. Ну, слава богу, проблема отца, кажется, отпала.
– Вот, значит, как, – протянул он, и только теперь до него дошло самое главное. – Так вы что, здесь совсем одни? Две женщины посреди этой пустыни?
– А что в этом такого?
Она так спокойно говорила об этом, словно две женщины, живущие в одиночестве на краю Нью-Мехико, не такое же диво, как и снег, выпавший в августе.
– Должно быть, тяжело вам приходится, мэм.
– Да, иногда даже чертовски тяжело. Впрочем, нам помогают. Мы нанимаем работника, чтобы вспахать землю по весне, а осенью он же присылает своих сыновей – помочь с жатвой, с яблоками, ну и так далее.
Две женщины и один временный работник! Это звучало невероятно даже для Чарли, привыкшего, кажется, ко всему. Впрочем, если что и занимало по-настоящему его мысли сейчас, так это рука.
Чарли что-то нечленораздельно промычал, надеясь, что это сойдет за проявление его неподдельного интереса. На самом же деле приближалась страшная минута, когда откроется вся правда о его раненой руке, и Чарли из последних сил старался сохранить спокойствие. Он не имеет права раскисать, сколько бы ни била его жизнь в последнее время. Ведь поди же, по милости божьей он прошел всю войну без единой царапины, а сегодня ночью так глупо попался.
Интересно, что сталось с его товарищами? Да что угодно! Каждого из них он любил как брата, и при этом был не настолько глуп, чтобы не понимать: без него команды не будет. Тревога за судьбу товарищей отвлекла на время мысли Чарли от тупой боли в руке.
– Садитесь сюда, – сказала ему Одри повелительным тоном и указала на стул рядом со столом.
Чарли уселся и обвел взглядом кухню.
Да, чистота здесь была как в настоящей операционной – нигде ни пылинки. Впрочем, это не слишком удивило Чарли – ведь идеальная чистота на кухне – дело чести для каждой женщины. Разумеется, кастрюли и сковородки выстроились над очагом стройными рядами. Блестела на полках посуда, сверкали из глиняного кувшина надраенные ножи и вилки, а сам стол, за которым сидел Чарли, был покрыт дешевенькой вытертой клеенкой. На столе не было ничего, кроме двух кувшинчиков: яблоневые веточки в одном и букетик полевых цветов во втором.
“У мамы на кухонном столе тоже всегда стояли цветы, – невольно подумал Чарли. – Она всегда говорила, что они ее успокаивают”.
Сентиментальные воспоминания вдруг нахлынули на Чарли, и он не без труда справился с неожиданным приступом ностальгии. К чему эти грустные мысли? Те дни прошли, миновали навсегда, и ничего уже нельзя изменить и поправить. Прошлое уже состоялось, оно невозвратимо, и самое лучшее, что может сделать человек, так это перестать оплакивать его.
– Хотелось бы знать, что же произошло с вами и вашим другом? – спросила Одри. – Если я правильно поняла, на вас напали разбойники? Какой ужас!
Чарли смотрел в спину Одри, наблюдая, как двигаются ее плечи, когда она наливает воду в тазик, и думал о том, какой элегантной оказалась его ложь в ее изложении.
– Э-э… так оно все и было, – подтвердил Чарли.
– Господи, какой ужас! – повторила Одри. – А где это случилось, в каком месте? И что вас погнало в пустыню посреди ночи? Ведь это так опасно – скакать в темноте по бескрайней равнине.
– Э-э-э… Д-да, – неуверенно согласился Чарли. Он уже раскрыл было рот, готовясь сдобрить свою изначальную ложь новой порцией вранья, как вновь заговорила стоявшая перед ним фея:
– Я уверена, что тот человек, который стрелял в вас, мистер Уайлд, настоящий негодяй. – Продолжая говорить) Одри водрузила на стол таз с горячей водой. – А теперь я вынуждена попросить вас, сэр, снять рубашку. Я понимаю, что моя просьба может показаться вам нескромной и даже неприличной, но без этого я, к сожалению, не смогу осмотреть вашу рану.
Ее плавная тягучая речь снова отбросила Чарли на много лет назад, и он снова представил себя мальчишкой, набегавшимся за день под жарким южным солнцем.
– Ну, конечно, – разомлевшим тоном протянул Чарли и принялся расстегивать пуговицы.
В следующий миг глаза его широко раскрылись.
Мираж исчез. Пусть голос Одри и продолжал звенеть колокольчиком из далекого прошлого, но то, что окружало Чарли сейчас, наверняка не было штатом Джорджия – хотя бы потому, что в его родной Джорджии не водятся рогатые жабы.
– Э-э-э, мэм, – осторожно начал Чарли. – Мне кажется, что к вам на кухню забежала ящерка.
И он втянул голову в плечи, приготовившись услышать пронзительный визг.
– Вот как? – спокойно откликнулась мисс Адриенна Хьюлетт.
Она с явной неохотой оторвала взгляд от раны на обнаженной груди Чарли и посмотрела туда, куда указывал ее пациент. Там, в углу, действительно сидела – только не ящерица, а рогатая жаба. Ну и стоило ли отвлекаться на это безобидное создание?
И тут мисс Адриенна Хьюлетт в очередной раз удивила Чарли. Она не завизжала, не затопала ногами, а просто подошла к жабе и вз?па ее голыми руками.
– Это наши первые помощницы в саду, – улыбнулась Одри и понесла жабу к входной двери. – Они поедают любых жучков. Но вот в доме им делать нечего.
Одри на секунду скрылась в ночи, притаившейся прямо за дверью кухни, но тут же вернулась – уже с пустыми руками. Чарли, изумленный тем, как эта леди управляется с рогатыми жабами, позабыл обо всем на свете, и продолжал сидеть в расстегнутой рубашке, не сводя с Одри восхищенных глаз.
– Мистер Уайлд, – строго окликнула его Одри. – Если вы не снимете рубашку, я не смогу обработать вашу рану.
– Что? Ах, да. – Чарли моментально скинул рубашку, и теперь уже восхищение промелькнуло в глазах Одри.
– Вот это мускулы! – протянула она. – Чем это вы занимаетесь, раз у вас такие мускулы? Может быть, вы ковбой?
Ковбой! Самая обычная профессия в Нью-Мехико. Чарли готов был уже утвердительно кивнуть, как что-то вдруг подсказало ему, что в данном случае лучше будет сказать правду.
– На самом деле я музыкант, мэм. Мы направлялись в Альбукерке, и тут как раз начались эти неприятности.
Теперь, разглядев Одри при ярком свете, Чарли мог сказать, что внешне она была самой обыкновенной девушкой – с большим ртом и вздернутым, усыпанным веснушками носиком. Острый подбородок выдавал в ней человека дерзкого и упрямого.
Что в ней было по-настоящему прекрасным, так это глаза. Огромные сами по себе, они от последних слов Чарли раскрылись еще шире и казались совсем темными.
На самом деле глаза у Одри были серыми, и это Чарли увидел только теперь. Раньше, на улице, они показались ему черными. Блестящие, словно мокрый сланец, глаза Одри были обрамлены ресницами – такими густыми и темными, каких Чарли в жизни своей не видел. И все это великолепие еще больше оттенялось матовой кожей, покрытой на щеках нежным розовым румянцем.
Чарли тут же пожалел о сказанном, но было уже поздно.
– Так вы музыкант? Боже, как интересно!
Она сказала это так, словно музыканты – самые редкостные и интересные люди на свете. Она даже прекратила намыливать губку и уставилась на Чарли. Ему снова захотелось одернуть ее.
– Играть на трубе не такое уж интересное занятие, мэм, – сказал Чарли, но тут же подумал о том, что говорить таким тоном, пожалуй, невежливо, особенно с женщиной, которая так искренне стремится помочь ему. Он откашлялся и начал заново: – Я хотел сказать, что у нас просто обыкновенный духовой оркестрик. А родом мы все из одного города – Америка-Сити, в Джорджии.
– Святые небеса! – ахнула Одри. – Так вы и в самом деле из Джорджии. И я тоже родом из Джорджии. Здорово, да?
И она одарила Чарли еще одной ослепительной улыбкой.
Чарли на это ничего не ответил. Он изо всех сил старался не застонать, когда Одри принялась обрабатывать его рану мокрой губкой.
– Довольно неприятная царапина, мистер Уайлд, – донесся до него голос Одри, – но чистая. Уверена, что при должном уходе воспаления не будет.
– Будем на это надеяться, – сквозь зубы процедил Чарли, стараясь не извиваться от боли.
– А на чем вы играете, мистер Уайлд?
– На корнете, мэм. Это такая труба. Нужно заметить – ведущая в ансамбле. Так что в оркестре я вроде как самый главный.
“Самый главный, – мрачно подумал он. – Да уж, если бы не я, ребята давно уже умерли бы с голоду”.
– Корнет! Это потрясающе, мистер Уайлд. Он издает просто волшебные звуки!
– Ну, не знаю, мэм. По мне, так не настолько уж корнет и отличается от звука других труб.
Одри яростно тряхнула головой, так, словно Чарли не свое мнение о корнете высказал, а, по крайней мере, предложил Одри переспать с ним.
“И это не такая уж плохая идея”, – усмехнулся про себя Чарли, но поспешил отбросить эту мысль как явно бесперспективную.
– Нет-нет, мистер Уайлд, – горячо запротестовала Одри – у корнета совершенно необыкновенный звук.
Как-то раз я слышала парня, который играл на корнете “Диксиленд”, так можете поверить, я плакала навзрыд.
Это сообщение не слишком-то удивило Чарли. За недолгое время знакомства с Одри он уже понял, что имеет дело с существом романтичным и восторженным. Да и много ли она видела в своей жизни, эта девчонка?
Послышался стук в дверь, и Чарли был несказанно рад поскорее сменить тему разговора.
– Я полагаю, это Лестер, мэм, – облегченно выдохнул он. – Лестер Фрогг.
– Входите! – крикнула, не оборачиваясь к двери, мисс Хьюлетт.
Чарли едва не свалился со стула. Он даже не мог предположить, что такое хрупкое на вид и нежное создание может издавать подобные звуки.
Одри заметила, как вздрогнул Чарли, и виновато посмотрела на него.
– Прошу прощения, мистер Уайлд, – пропела она своим прежним нежным голоском. – Просто я привыкла общаться только с тетушкой Айви, а она глуха как тетерев.
– Все в порядке, мэм, – соврал Чарли, хотя в ушах у него все еще звенело от крика Одри. – Но боюсь, что Лестер перепугался и забился теперь куда-нибудь в кусты.
– Я приведу его, – хихикнула Одри, поднимаясь с места.
Чарли проводил ее задумчивым взглядом.
Несмотря ни на что, мисс Адриенна Хьюлетт очаровала его. Чем и как? – этого Чарли понять не мог. Девушка, которая поначалу показалась ему восторженной дурочкой, оказалась прелестной нежной феей. К тому же весьма неглупой. Впрочем, разве можно выжить в этом проклятом Нью-Мехико, не имея мозгов в голове!
“Кстати, о мозгах, – подумал Чарли. – Интересно, не могла ли та пуля, продырявив руку, шарахнуть меня еще и по голове?”


Мистер Уайлд не ошибся в своих предположениях. Когда Одри удалось наконец разыскать Лестера, он сидел на веранде, забившись в самый дальний ее уголок.
– Пойдемте со мной, мистер Фрогг, – сказала Одри. – Я провожу вас на кухню. Я обрабатываю руку вашего товарища. Он рассказал мне, что вы тоже музыкант. Это так интересно!
– Н-ну, я-а-а…
Лестер все еще мучился над первой фразой, когда Одри просто взяла его за рукав и повела за собою к дому.
– Ну вот, – сказала она, входя вместе с Лестером на кухню и усаживаясь на свое прежнее место. – Продолжайте, мистер Уайлд, прошу вас. Итак, вы говорили об оркестре. Моя тетушка рассказывала, что в ее родном городе тоже был оркестр, причем один из лучших во всей Джорджии. Оркестр из Пичтри. Знаете этот городок?
Если бы Чарли и Лестер даже захотели бы что-то сказать, им это не удалось бы, потому что Одри немедленно продолжила, не переводя дыхания:
– Да, тетушка говорила, что тот оркестр был что надо! Они играли в парке по воскресеньям. Мне очень хотелось бы, чтобы и здесь, в Розуэлле, был оркестр, только боюсь, что в этих краях не сыщешь настоящих музыкантов. Здесь если и есть музыканты, то в основном мексиканцы, а мексиканцы разве умеют играть на духовых? Нет, конечно. Они только и умеют, что бренчать на своих гитарах.
К этому времени Одри закончила бинтовать руку Чарли, которой продолжала заниматься во время всего разговора. Она критическим взглядом окинула свою работу и сказала:
– Ну вот и все, мистер Уайлд. Мне кажется, что теперь ваша рана срастется сама по себе, и ее не нужно будет зашивать.
– Ну и прекрасно, – откликнулся Чарли.
Он был бледен, и Одри понимающе улыбнулась, глядя ему в лицо.
“Я должна чем-то отвлечь его, – подумала она. – Поговорю-ка я с ним еще о музыке”.
Тетушка Айви всегда говорила, что мужчину можно отвлечь только разговором о том, что ему по-настоящему интересно.
– Вот что я вам еще скажу, – начала Одри. – Мне кажется, что у каждого человека есть своя мелодия – та самая, что однажды входит в его кровь и становится его частичкой. Такая мелодия уже никогда не покинет его. И у меня такие мелодии есть: “Послушай песенку дрозда”, например, или “Старый колодец”. Ведь даже если я никогда больше не услышу, как их кто-то играет, все равно они всегда будут звучать у меня в голове. А что вы об этом думаете, мистер Уайлд?
И она взглянула на Чарли своими огромными серыми глазами, опушенными густыми ресницами. Чарли же был просто зачарован ее певучей речью и впал в состояние, похожее на транс, покачиваясь на стуле в такт словам Одри, словно змея под дудочку индийского факира. Он с трудом очнулся и заморгал, пытаясь собраться с мыслями.
– Э-э-э… М-м-м… Д-да, мэм, я тоже так думаю, – невпопад выдавил он.
Очаровательная улыбка осветила лицо Одри.
– Рада слышать это. А еще больше рада тому, что у нас с вами одинаковый взгляд на музыку. Не правда ли, в этом что-то есть? Мне кажется, что мы с вами могли бы найти много общего и помимо музыки. Да, что же вы еще говорили о своем оркестре? Кажется, вы рассказывали о том, что бандиты напали на вас, когда вы направлялись в Альбукерке. Но помилуйте, зачем вас понесло в Альбукерке в такую ночь?
Чарли мысленно поблагодарил бога за то, что рядом с ним остался именно тугодум Лестер, а не кто-нибудь другой. Ведь любой другой поспешил бы сунуться вперед со своим ответом, и тогда…
Лестер не обманул ожиданий Чарли. Он продолжал сидеть на стуле, слегка приоткрыв рот и не сводя глаз с мисс Хьюлетт, которая своей болтовней и Лестера превратила в дрессированную кобру.
– Мы спешили туда, потому что нас пригласили поиграть на городском празднике, – осторожно пустился в плавание по морю лжи Чарли. Это было очень рискованное плавание, потому что лжецом он был неумелым. – А перед этим мы… мы закончили одну работу в Эль-Пасо.
Работа в Эль-Пасо… Ну, что ж, можно, конечно, и так назвать попытку ограбления в салуне, после чего их всех едва не перестреляли. Трудно сказать, какие они все музыканты, но вот налетчики из них пока что неважные. Но ведь не от хорошей жизни они взялись за это. А все проклятые переселенцы – именно они толкнули их на это. Заполонили после войны их родной город, Америка-Сити, и оставили без работы. Если бы не они, все парни продолжали бы заниматься каждый своим делом, а по воскресеньям собирались бы в городском парке поиграть для души, и все было бы ладно и мирно.
Мисс Хьюлетт осторожно наложила повязку, пропитанную какой-то мазью. То ли от нежных прикосновений мисс Хьюлетт, то ли от ее волшебной мази боль сразу же утихла.
Одри тряхнула головой, отчего ее волосы блеснули в свете лампы, словно тяжелая волна расплавленного золота. Только сейчас Чарли как следует рассмотрел этот удивительный оттенок ее волос, прежде казавшихся ему просто каштановыми, и ему вдруг захотелось прикоснуться к ее волосам, зарыться в них пальцами, ощутить их нежную тяжесть.
Он стиснул кулаки, чтобы удержаться.
– Ах, господи боже мой, – нараспев протянула Одри. – И каким только ветром занесло вас в наши края? Лучше вам было бы оставаться дома, в Джорджии. Тетушка Айви всегда говорит, что на всем белом свете нет места лучше Джорджии.
Она с такой нежностью произносила слово “Джорджия”, что всякий раз у Чарли замирало сердце, а на губах появлялся вкус меда.
– К сожалению, уже нет, – коротко возразил он. Одри посмотрела на него с недоумением, и Чарли поспешил объяснить:
– Я хотел сказать, что Джорджия стала совсем не та, что была до войны.
– Но почему, мистер Уайлд?
Она застыла в такой изящной позе, что Чарли не мог оторвать восхищенного взгляда от точеной фигурки Одри. На секунду он увидел себя со стороны – голый до пояса, с простреленной рукой, застывший от восхищения перед деревенской девчонкой.
Если его парни когда-нибудь узнают об этом, они лопнут от смеха.
– Да потому, мисс Хьюлетт, – ответил Чарли, – что после войны в Джорджию нахлынули переселенцы.
Как он ни старался, а слово “переселенцы” прозвучало в его устах злобно.
У Одри был такой вид, словно сказанное Чарли поразило ее в самое сердце.
– О боже! – воскликнула она. – Это просто ужасно! А чем вы занимались, пока жили в Джорджии? Только играли?
Одри взяла со стола грязную рубашку Чарли и пошла с нею к лохани с мыльной водой с явным намерением постирать ее.
– Нет, не совсем. – Чарли завороженно следил за девушкой.


При каждом движении ее тонкая блузка отчетливо демонстрировала восхитительные полушария, и Чарли не мог отвести глаз от этой соблазнительной картины. Он провел кончиком языка по пересохшим губам и с трудом заставил себя продолжить:
– Мы играли только по воскресеньям в парке да еще изредка, если нас куда-нибудь приглашали. А так у каждого из нас была постоянная работа. Лестер, например, работал в ювелирной лавке, наш басист был кузнецом, а сам я – плотник.
Одри бросила на Чарли кокетливый взгляд через плечо.
– Ну, тогда я понимаю, откуда у вас такие мускулы, – улыбнулась она.
– Пожалуй, – согласился Чарли и опустил глаза, уставившись на старенькую клеенку, покрывавшую стол.
– Баритон, – неожиданно подал голос Лестер.
Это было первое слово, которое он произнес за все время своего пребывания на кухне.
Одри непонимающе моргнула. Что, черт побери, он хочет этим сказать? Она вопросительно посмотрела на Чарли.
– Да, – решил он расшифровать сказанное товарищем. – Лестер играл у нас на баритоне.
Лестер скрипнул стулом и попытался изобразить на лице подобие улыбки. Правда, улыбка его не красила, потому что обнажала зубы – редкие, словно штакетины в старом заборе.
– О, это очень интересно, мистер Фрогг, – вежливо заметила Одри.
– Лестер не очень разговорчивый человек, мисс Хьюлетт, – пояснил Чарли. – Но музыкант он классный, можете мне поверить.
– Конечно, конечно. Чувствуйте себя как дома, мистер Фрогг, – откликнулась Одри. – И зовите меня просто по имени – Адриенна.
И она снова занялась стиркой.
– П-премного благодарен, мэм, – выдавил Лестер.
– И вы меня зовите тоже просто по имени – Чарли, – добавил пациент мисс Хьюлетт.
– Отлично, так и договоримся. Чарли, мне кажется, что ваша рубашка нуждается в починке. Смотрите, какая на ней дыра. – И Одри, просунув ладонь в прореху, пошевелила пальцами.
– Буду очень признателен, мэм… то есть мисс Адриенна.
– Знаете, Чарли, – доверительно улыбнулась Одри. – Мой папа и тетушка Айви переехали сюда еще до войны. Папа увез меня из Джорджии, считая, что здесь будет тише. Он так хотел, чтобы меня не коснулись ужасы, которые несет с собою война. Тем более, что росла я без матери – моя бедная мамочка умерла за несколько лет до этого.
– Ваш папа – мудрый человек, – пробормотал Чарли.
– Да, возражать я не стану. Нужно признаться, нам часто его не хватает, – сокрушенно вздохнула Одри.
– Конечно, я понимаю, как вам трудно жить здесь без мужской поддержки, мэм, – согласился Чарли.
– Действительно, тяжеловато. Да и надежных друзей у нас здесь так и не появилось. Честно говоря, я частенько думаю о нашей Джорджии. Сама-то я, правда, плохо помню ее, но тетушка Айви часто мне о ней рассказывает.
Ах, если бы вы только знали, как я рада увидеть в своем доме земляков, воспитанных и галантных джентльменов с юга!
Одри лучезарно улыбнулась Чарли, но ее улыбка тут же погасла при виде хмурого выражения на его лице.
– В чем дело, Чарли? Рана беспокоит?
– Нет, мэм.
– Смотрите, если вам станет хуже, немедленно скажите, и я дам вам немного лауданума, чтобы успокоить боль. Или заварю травы, снимающие воспаление.
– Хорошо, мэм. Спасибо, мэм.
Одри снова погрузила руки в мыльную воду и принялась тереть рубашку Чарли. Затем, возвращаясь мыслями к предыдущему разговору, она продолжила:
– Правда, здесь очень немногое может напоминать о Джорджии.
– Это уж точно.
– Меня зовут Лестер, – вдруг ни с того ни с сего брякнул Лестер.
Одри и Чарли дружно повернули к нему головы.
– Хорошо, Лестер, – кивнула Одри. – Именно так я и стану вас называть.
Лестер густо покраснел, еще раз обнажил в улыбке свои редкие зубы и смущенно потупился.
Считая объяснение с Лестером исчерпанным, Одри вновь обратилась к Чарли:
– Впрочем, не так уж здесь и страшно. Ведь мы живем совсем неподалеку от Розуэлла. Конечно, Розуэлл не бог весть какой большой город, особенно по вашим понятиям, но все же нам не приходится слишком опасаться за свои драгоценности.
Чарли не смог скрыть вспыхнувшего в нем интереса.
– Д-драгоценности, мэм?
– Ну да, фамильные рубины Хьюлеттов. Они просто великолепны. – Одри вопросительно посмотрела на Чарли. – Что с вами? Вы не поперхнулись? Может быть, стукнуть вас по спине?
Чарли с трудом сглотнул и попытался улыбнуться.
– Н-нет, нет, мэм. Спасибо, все в порядке. Одри задумчиво посмотрела на голую грудь Чарли.
– Пойду поищу в сундуке какую-нибудь отцовскую рубашку. Ваша не высохнет до утра, да ее еще и починить нужно. Вы не против?
– Нет, мэм, я не против, только не знаю, когда смогу вернуть вам рубашку. Дело в том, что нам вскоре надо отправляться в Розуэлл…
– Нет, нет! – запротестовала Одри.
Как же так! Рыцарь, ее рыцарь, который наконец-то примчался к ней сквозь ночь, минуя все преграды, не может так быстро исчезнуть вновь. И какое имеет значение то, что он всего-навсего плотник! Нет, она не отпустит его, не расстанется с ним так просто. Ведь еще неизвестно, какая роль на самом деле предназначена ему в ее жизни!
– Я никуда не отпущу вас, Чарли, – сказала она. – По крайней мере, до тех пор, пока ваша рука не заживет. Оставайтесь у нас. Заодно поможете нам с тетушкой Айви по хозяйству, когда будете чувствовать себя получше. И вы, Лестер, вы тоже можете остаться.
– Но, мэм, а как же мои парни?
– Ваши парни?
Одри подняла на него глаза, и на секунду Чарли утонул в их глубине.
– Да, мисс Адриенна, они пропадут без меня. Как я могу оставаться здесь, зная, что они будут мыкаться где-то, не имея даже крыши над головой?
– Пусть вас это не тревожит, Чарли. Я позабочусь о них.
Ничего не скажешь, характера этой девушке не занимать. То, как она сказала это, остановило поток возражений.
Остаться здесь? Заманчивая идея, что и говорить, но все же…
Одри прервала его размышления:
– Завтра же утром я займусь этим, Чарли. Я переговорю кое с кем в городе, и мои знакомые мигом отыщут ваших друзей.
– Но, мэм…
Чарли не успел довести до конца начатую фразу, потому что его внезапно перебил Лестер, загадочно проронивший единственное слово:
– Пичтри.
Одри и Чарли вновь повернули головы к Лестеру, а тот опять покраснел как рак и уставился в пол.
– Помнится, однажды в Пичтри мне доводилось видеть рубины Хьюлеттов.
Наступило молчание, после чего Одри рассеянно спросила:
– Вот как?
Лестер еще ниже наклонил голову и смущенно пробормотал:
– В ювелирной лавке. Мне поручили почистить их.
– До чего же мир тесен! – заметила Одри.
Чарли перестал пристально изучать лицо Лестера и перевел взгляд на нее.
– А знаете, мэм, пожалуй, это неплохая мысль – остаться здесь на какое-то время, – сказал он. – Кроме того, мы действительно должны немного помочь вам и вашей тетушке, чтобы хоть как-то отблагодарить за гостеприимство.
– Ну, наконец-то, Чарли. Если бы вы только знали, как мне приятно иметь дело с таким джентльменом, как вы.
– Благодарю вас, – машинально откликнулся Чарли.
– Но только учтите, я не позволю вам делать ничего тяжелого до тех пор, пока ваша рука окончательно не заживет. Смотрите, мистер Чарли Уайлд, обещайте мне… – Тут Одри неожиданно вспомнила кое о чем и с тревогой спросила: – Да, но как же быть с Альбукерке?
– С Альбукерке, мэм? – непонимающе переспросил Чарли.
– Ну да. Ваша работа в Альбукерке. Когда вас там ждут?
Чарли снова пришлось проявить свою находчивость:
– Ах, Альбукерке! Ну, с этим, я думаю, проблем не будет, мэм. Я… Я… Да, я пошлю им письмо!
– Тогда не стоит с этим медлить, – озабоченно нахмурилась Одри. – Кстати, в Розуэлле есть телеграф. Отправьте им телеграмму, так будет быстрее.
Чарли просиял. Его ложь прошла, и с души у него словно камень свалился.
– Телеграмма! Конечно же, я пошлю им телеграмму! Спасибо за подсказку.
И в этот момент Лестер пробурчал, не поднимая головы:
– Айви.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мой милый плут - Дункан Элис

Разделы:
12346789101112131415161718192021

Ваши комментарии
к роману Мой милый плут - Дункан Элис



Это просто кошмар. Муть такая, что читала только для того чтоб в полной уверенности сказать-не тратьте зря время. От ГГ просто тошнило.
Мой милый плут - Дункан ЭлисАлена
20.08.2015, 22.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100