Читать онлайн Последнее танго в Бруклине, автора - Дуглас Кирк, Раздел - Глава XXX в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Последнее танго в Бруклине - Дуглас Кирк бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Последнее танго в Бруклине - Дуглас Кирк - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Последнее танго в Бруклине - Дуглас Кирк - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дуглас Кирк

Последнее танго в Бруклине

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава XXX

Эллен вышла из кабинета доктора О'Брайена, глядя прямо перед собой. Добралась до выхода из нового корпуса – не хочется идти переходом, – очутилась прямо в холле основного здания. Только одно есть место, где ей сейчас хочется быть, и только один человек на свете, с кем она может находиться рядом.
Она спустилась по лестнице вниз, в подвальный этаж, такой ей теперь знакомый. Проходя мимо морга, заметила, что Гомес с волчьим аппетитом уничтожает сандвич, и чуть не расхохоталась; нет, нельзя же так, непрерывная истерика, которую ей еле удается подавить и то не всегда.
Она не удивилась, что сестра Кларита словно бы ее поджидала. Что-то было непостижимое в этой монашке, она как будто была в курсе решительно всего происходящего у них в больнице и всегда оказывалась там, где была больше всего нужна.
Треснувшая чашка уже была наполнена водой, кипятильник извлечен из ящичка.
– Одну минуточку, сейчас чай подам, – весело объявила она.
– Большое вам спасибо, сестра.
Эллен уселась на тот ящик, совсем не чувствуя смущения из-за того, что это гроб.
Монашка протянула ей чай, села рядом.
– Что вас так угнетает, милая?
Отхлебывая напиток, Эллен обдумывала, как ей начать. И вдруг спросила напрямик:
– Сестра, что происходит после того, как мы умираем?
– Мы попадаем в свой истинный дом, милая, мы Бога снова перед собой видим.
– А почему вы так в этом уверены?
– Милая, это один из парадоксов нашей жизни: уверенными быть нельзя ни в чем, можно только верить. А поэтому-то многие и боятся так сильно.
– Но вы вот не боитесь.
– Нет, не боюсь.
– Почему? Ведь другие боятся, правда?
– Потому что я верю в Бога, милая, вот и все.
– И я тоже, но ведь… но ведь смерть… это… – Эллен мучительно подыскивала верные слова.
Монашка улыбнулась ей нежно, почти как ангел.
– Вы, милая, напрасно думаете, что смерть означает конец жизни, потому что это не конец. Вы представьте себе, что просто сбрасываете с себя тело, как изношенное платье… Не нужно оно вам больше, отслужило свое. А вот существовать вы сами продолжаете, только существование становится легче, счастливее… ведь вас ничто больше не отягощает, ничто не загораживает от вас другую, настоящую жизнь, которую мы все чувствуем, только увидеть не можем, потому что для этого не годятся наши телесные очи.
Эллен чувствовала, что впадает в транс: мелодичный ли голос монашки ее убаюкал или, может быть, просто подействовал чай? Она взглянула на чашку – почти пуста, надо плеснуть еще. Допила, поднялась:
– Спасибо, сестра.
– Да что вы, не за что. Мы еще с вами, милая, поговорим.
Эллен двинулась к себе наверх, но вернуться в библиотеку и приступить к работе не могла. Как не могла и поехать домой, очутиться лицом к лицу с Беном. Вышла из больницы и медленно побрела по тротуару.
Пригревало апрельское солнышко, стояла самая приятная погода. С океана доносился солоноватый ветерок, чуть пахло рыбой. Она шла вдоль пляжа: пена от волн растекалась по песку, словно море решило все отмыть добела. И вот ничего этого скоро для нее не будет. А может, все-таки будет? Может, она и потом будет бродить вот так вдоль пляжа, только без платья, как выражается сестра Кларита, – невидимая для тех, кто вокруг?
Что-то ударило ее по ногам, прервав поток мыслей, и Эллен посмотрела вниз. Рядом с ней валялся полуразорванный резиновый мячик. Эллен подняла его.
– Послушайте, вы там, это наш мяч, наш! – Мальчишки, видимо, прогуливают уроки, ведь так хорошо погонять в футбол на пляже, а она вот забрала их мячик. Эллен поспешно бросила им игрушку обратно.
Сбросила туфли, пошла босиком по песку, вспоминая, как рядом с ней шагал Бен, – сколько воскресных дней они так провели! Доносился острый запах подгорающих сосисок, который она всегда так любила, а он ей вечно запрещал их есть.
Вот здесь она вдруг сорвалась с места и помчалась, заставив его себя догонять… Эллен остановилась, потерла подошвы о песок, словно для того, чтобы не осталось никаких воспоминаний.
Теперь она находилась рядом с парком. Окинула взглядом схожие со скелетами развалины аттракционов, резко проступавшие на голубизне чуть затягивавшегося перистыми облачками неба. Джелло больше нет, а значит, эти воспоминания стереть будет совсем просто.
Она босиком прошла по протянутым через пляж деревянным планкам, потом надела туфли. На улице ее все время обгоняли куда-то спешащие люди, о чем-то споря друг с другом. Рев транспорта перекрыли резкие гудки сирены; над головами толпой, выпуская шасси, пронесся идущий на посадку самолет. Обычные звуки будничной жизни. Она дошла до станции метро и решила, что пора возвращаться домой.
Но и выйдя у себя на углу Флэтбуш и Седьмой, она все не могла собраться с силами, чтобы вести разговор, когда окажется дома, где ее ждал Бен. К себе шла кружным путем, обогнула Проспект-парк, очутившись рядом с подземным переходом, где когда-то так лихо разделался с панками Бен, – так давно это было, они в тот вечер только познакомились. Сойдя вниз по ступеням, Эллен провела рукой по планкам вдоль стен, совсем гладким от тысяч и тысяч таких же прикосновений. На знакомом месте высвечивались выцарапанные инициалы, которые они тогда читали вместе с Беном. Да, вот это уже она не сотрет, слишком прочно впечатано, навсегда. И вдруг ей захотелось, чтобы Бен тоже выбил на этих планках начальные буквы их имен, пусть так и останутся они знаками, хранимыми вечно.


Бен валялся на постели, приканчивая второй коктейль с водкой. Ничего он не мог с собой поделать: такое напряжение все эти дни, хоть как-то бы расслабиться.
Услышав, как поворачивается ключ в двери, он вскочил на ноги, постарался заглушить нахлынувший приступ паники и приказал себе сохранять спокойствие.
– Эллен, я здесь, – крикнул он, словно им предстояло провести самый обычный их вечер.
Но при звуке ее шагов в коридоре паника овладела им с новой силой. Он кинулся к комоду, схватил подвернувшиеся под руку ножницы и сделал вид, что тщательно подравнивает усы, – невинное и безмятежное занятие.
Он знал, что она стоит на пороге, чувствовал это спиной, но никак не мог набраться духу, чтобы взглянуть ей прямо в лицо.
– Слышал последний анекдот? – спросила она.
– Какой анекдот?
– А вот: сидит в приемной врача пациент, ждет, какой ему диагноз поставят. Врач выходит и говорит: «Ну, с каких новостей начнем, с плохих или хороших?» «Лучше с плохих, доктор». «Ну что же, – говорит доктор, – должен вас огорчить, жить вам осталось всего шесть месяцев». Пациент, понятно, огорошен, но все-таки спрашивает: «А хорошие-то новости какие?» «А такие, – говорит врач, – что сегодня я трахнул-таки свою медсестру».
Бену не удалось выжать из себя даже подобия улыбки.
– Знаешь, я эту историю еще много лет назад слышал от Милта, но даже тогда не очень-то смеялся.
Она подошла к нему, встала сзади. Бен видел ее в зеркале, подмигнул ей, улыбнулся. На лице Эллен было загадочное выражение, однако он понял все и сразу.
– Ой, и устала же я сегодня, – сказала она.
– Тебе бы немного полежать, не хочешь? – отложив ножницы, Бен заботливо повел ее к постели, и чувство у него было такое, словно все это происходит в замедленной съемке.
Они легли и долго лежали, согревая друг друга, пока Эллен не задремала у него на плече. Ему надо было в туалет, но он не осмеливался шевельнуться.
– Прости меня, Бен, – наконец шепнула она. – Мне очень жаль, что я не сдерживаю своего обещания.
– Обещания? Какого обещания? – он прижал ее к себе еще крепче.
– Я же обещала, что не оставлю тебя.
– Боже мой, Эллен, до чего я тупой, – сокрушенно покачал головой он.
Все с тем же загадочным выражением на лице она отодвинулась, поправила подушку.
– До чего тупой, – продолжал он, – до чего кретин, только и знаю, что со своим возрастом носиться, идиот старый. Все одно и то же: «я, я, я». А как мне без тебя, скажи, как? Ты же знаешь, я не могу. И это ужас, до чего несправедливо. Ты же вдвое меня моложе. Так не бывает, просто не бывает. Бессмыслица какая-то, абсурд. Кто только распоряжается нами в этой идиотской жизни?
– Но послушай, Бен, – она спрятала лицо у него на груди. – Разве не ужасно было бы, если бы я дотянула до глубокой старости и никогда, никогда тебя не встретила бы, не узнала бы, что это такое – любить тебя, как я люблю, не узнала бы этого чуда, этой любви, которой ты одарил меня, и когда у меня хлеб с маслом отнимал да мармелад, и когда учил танцевать танго – ты невероятно заботливый, ты даже помогал мне бутерброды носить по выходным на Кони-Айленд. Знаешь, Бен, за такое я бы и тридцать лет жизни отдала, и сорок, и все пятьдесят.
– Но ведь я не думал, что так все повернется.
– А я? В библиотеке я все читала книжки про старение, прикидывала, как мне лучше всего с тобой обращаться, даже пробовала сообразить, какое место было бы для нас самое подходящее, если бы пришлось тебя на стул с колесиками усаживать.
– Даже это?
– Угу. У меня все было предусмотрено, все варианты.
– Но ты же знаешь, я бы тебе не позволил стать моей сиделкой.
– А вот я эгоистка, и я бы тебе позволила, я бы даже хотела, чтобы ты меня выхаживал… А ты будешь, Бен? Будешь для меня как нянька?
– Неужели ты сомневаешься? – он душил в себе слезы.
– Вот и хорошо.
Потом они лежали молча, прислушиваясь к дыханию друг друга. Потихоньку задремали, тесно один к другому прижавшись, словно две ложки в ящичке для серебра. Когда Бен открыл глаза, в комнате было темно. Эллен как будто уснула крепко, ее левая рука чуть не дотягивалась до его бедра. Он скосил на нее глаза, едва дыша от страха, что разбудит, но увидел, что она смотрит прямо перед собой.
– Давай поедем куда-нибудь ужинать, – предложил он.
– А не поздно?
– Нет. – Он слегка подтолкнул ее локтем. – Надень свое самое красивое платье. Сегодня у нас будет необыкновенный вечер.


Они неслись по Флэтбуш-авеню, и Бен, не отрываясь от руля, бросил взгляд на светящиеся часы, венчавшие здание банка. Уже одиннадцать с чем-то, надо поторапливаться, не то в ресторане кухня закроется, и без того метрдотель неохотно принял заказ по телефону, предупредив, что надо быть на месте не позже половины двенадцатого.
Он твердо решил, что этот ужасный день должен закончиться чем-то по-настоящему приятным. Он не мог сказать, отчего это для него так важно, но было такое чувство, что вот сейчас будет задан камертон всему, что предстоит в ближайшие несколько месяцев.
Рывком обогнув угол Уотер-стрит, Бен поставил машину на мощеном дворе «Ривер-кафе», высветив фарами желтую клумбу посередине. До закрытия оставалось еще целых десять минут.
Прямо перед ними воспаряла куда-то в невероятную высь мощная колонна Бруклинского моста, поддерживающие пролет тросы казались огромным пауком на фоне чернильного неба. Бен выключил зажигание, и с минуту они сидели в салоне, просто прислушиваясь к вибрирующему шуму транспорта, проносящегося по мосту чуть дальше.
– Ты готова?
Она кивнула.
Навстречу им шла веселая компания поздних гуляк, шумно и весело обсуждавшая какое-то недавнее происшествие.
По трапу они прошли в кафе, располагавшееся на барже, пришвартованной к набережной. Какие-то солидные мужчины заканчивали в баре послеобеденный коктейль, усталый пианист наигрывал мелодию Коула Портера и пел в микрофон:
Ты со мною срослась, и мне жизнь удалась,потому что всегда ты со мной
Интересно, слушает ли она слова?
Как бы нить ни вилась, но ты со мною срослась…
– Знаешь, хорошо, что мы приехали поздно, не то никогда бы нам столик у окна не достался. – Он усадил ее на изящный плетеный стул. – Место известное, за месяц столик заказывать приходится.
– Да, и правда нам везет. – На Эллен было очень нарядное светло-розовое платье, которое превосходно подчеркивало, какие у нее роскошные темные волосы, жаль только, бледность никак с лица не согнать.
– Тебе тут нравится, Эллен? – Он показал на окно: мимо проплывала огромная нефтеналивная посудина.
Она промолчала. Может, именно в эту минуту она заметила какую-то грязную корягу, покачивавшуюся на волнах прямо перед окошком.
А Бен все говорил, говорил без умолку, всеми силами стараясь развеять ту гнетущую атмосферу, которую создавали неотступно преследовавшие их обоих мысли. Рассказал про подружку Сары, и как эта Бренда записалась в «ААА», чтобы отыскать себе там мужчину, рассказал про возобновление брака Дона и Доуни, который уж наверняка кончится новым скандалом, рассказал, какие присматривает компьютеры для своего зала, который пора переоборудовать.
Принесли заказанное. Изумительное блюдо: картофель в виде хризантем, морковь и томаты нарезаны розочками.
– Красиво, – оценила Эллен, – так красиво, что страшно есть, губя такую красоту. – И положила вилку.
А Бен с аппетитом накинулся на рыбный салат и семгу по-татарски. Кошмар просто: столько калорий, да еще на кухне постарались, минимум десять лишних приправ в соусе.
Когда дошло до десерта, в ресторане уже никого не оставалось. Часы в тяжелой дубовой оправе сообщали со стены, что без четверти два. Официанты откровенно позевывали.
Бен выбрал шоколадный торт, и это оказалось катастрофой. Лучше бы они в кафе «Ла Фонтана» сходили. И как ему не пришло в голову? Ей там в тот первый вечер до того понравилось… и там ставят оперные арии, может, она бы и развеялась от такой музыки… О Господи, ну вечно он все испортит!
Чего бы он ни сделал, чего бы ни дал, только бы не видеть этой обреченности в ее блестящих карих глазах, когда, забывшись, она просто смотрела в стол и ковыряла вилкой какие-то крошки.
– Привет, Чарли…
– Что? – Она словно вернулась на землю из какого-то путешествия в сокровенные сферы.
– Ты разве не видела «Золотую лихорадку»?
– Картину Чарли Чаплина?
– Ага, вот ты мне и напомнила, как Чарли, бродяга этот, в одиночестве обедает.
Наконец-то тень улыбки промелькнула у нее на лице, только тень.
– Ну понятно, какие еще мысли могут возникнуть, если со мной связался. Ты уж прости, что я все молчу, да и вообще не стоит меня таскать по ресторанам.
– Да что ты, право. Я совсем не про то думал, а про хлебную корку, помнишь, что он с ней выделывал? – Бен сложил вместе их вилочки для десерта, получилась какая-то приплясывающая фигурка. – Ну, вот так: медленно, медленно, быстрее, еще быстрее, опять медленно.
– Надо же, вилка и то танцевать быстрее научилась, чем я, – и она снова улыбнулась, на этот раз и правда радостно.
– Ну уж нет, ты самая лучшая ученица за всю мою жизнь.
– Конечно, конечно, других-то не было.
– Вот именно, ты единственная. – Он взял ее за руку и впервые почувствовал, как отступила тоска.
Она погладила его руку ладонью.
С минуту они так и сидели молча, держась за руки, глядя в глаза друг другу.
И тут ему пришло в голову – ну конечно!
– Послушай, я знаю, чем мы сейчас займемся.
– Чем?
– Поедем будем танцевать танго.
– Дома или ты еще куда-то хочешь ехать?
– Нет, не дома, непременно надо, чтобы место было экзотичное.
– А где это?
– Да уж доверься мне.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Последнее танго в Бруклине - Дуглас Кирк



автор интересно пишет, но оч. грустный роман. рыдала в конце, впечатлил...
Последнее танго в Бруклине - Дуглас Киркнаталья
19.06.2014, 14.41








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100