Читать онлайн Последнее танго в Бруклине, автора - Дуглас Кирк, Раздел - Глава I в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Последнее танго в Бруклине - Дуглас Кирк бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Последнее танго в Бруклине - Дуглас Кирк - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Последнее танго в Бруклине - Дуглас Кирк - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дуглас Кирк

Последнее танго в Бруклине

Читать онлайн

Аннотация

Знаменитый американский киноактер Кирк Дуглас в последнее время успешно работает в области мелодрамы. Его романы “Танец с дьяволом” и “Дар” сразу были отмечены и читателями, и критиками. Его третий роман, “Последнее танго в Бруклине”, представляет собой вариацию на тему знаменитого фильма Бернардо Бертолуччи “Последнее танго в Париже” с участием Марлона Брандо и Марии Шнайдер. В отличие от фильма Бертолуччи, действие романа Дугласа происходит в современном Нью-Йорке, но накал страстей столь же высок, а перипетии любовной интриги держат в напряжении читателя до самой последней страницы.


Следующая страница

Глава I

Глаза ее, выцветшие от старости, остановились в ужасе, когда со скалистого берега она разглядывала бушующую воду внизу. «Ты же знаешь, Бен, я не умею плавать», – причитала она, костлявой рукой вцепившись ему в руку выше локтя, и на ее пергаментной, в коричневых пятнах коже выступили голубые вены.
– Придется попробовать, Бетти. – Он высвободился, разжав ее напрягшиеся пальцы. Не станет же она сопротивляться, хоть они и одногодки, но у него тело мускулистое, подтянутое, а ее совсем извела болезнь.
– Не могу! – закричала она, отчаянно тряся головой, глаз не видно из-под рассыпавшихся седых прядей.
– Надо, Бетти, – настойчиво повторил он.
Она тихонько всхлипнула, подчиняясь:
– Раз ты так считаешь, Бен.
Он поцеловал ее в щеку. И резким, сильным движением столкнул вниз. Она беспомощно замолотила ладонями по воде, а мощный поток подхватил, завертел слабенькую ее фигурку и потянул ко дну.
Она вынырнула, мелькнула на секунду над волнами ее голова и тут же опять исчезла. Еще можно было ее спасти, только надо сразу же прыгнуть – он же прекрасный пловец, – но он так и стоял, словно окаменевший, глядя в крутящуюся воронку, где только что на миг показалась Бетти. Так все и кричит, ничего не разобрать. Да вот же она, вот. Почти всплыла, ловит ртом воздух, а эта вода глотает ее, глотает. И тут река окончательно ею завладела, увлекая к гибельным порогам, где не всплыть никому.
Он вдруг, ясно осознав, до чего ужасно вот так стоять и смотреть, крикнул изо всей силы: «Бетти!» – понимая, что ей уже его не услышать. Жене его, с которой вместе прожито сорок семь лет; а теперь она уходит, уходит навеки.
Проснувшись, он почувствовал, что весь в холодном поту и жадно ловит ртом воздух, словно тонул он сам.
С тех пор, как год назад Бетти умерла, он уже третий раз видит один и тот же кошмарный сон. Мэрион говорит, что так и должно быть – это в нем чувство вины о себе напоминает, а бурлящие воды к тому, что вину нужно смыть. «Чушь какая», – подумалось ему, он-то знает, откуда все это. Только как ей объяснишь? Как опишешь Мэрион, до чего ужасны были последние минуты жизни ее матери?
Напрасно он ей вообще рассказал про свои кошмары. Уставилась на него сквозь очки в металлической оправе и этак полупрезрительно, словно врач неразумному пациенту, вещает, как все следует воспринимать «с профессиональной стороны», а выражение лица злое, раздраженное – гадость и только. Понятно, она психолог, у нее диплом, но, в конце-то концов, дочь она ему или нет, неужели он ей так и будет спускать эти высокомерные поучения пополам с болтовней про психотропы и так далее.
Последний раз целую лекцию ему прочитала о том, как опасны «попытки уйти от ощущения подавленности, прибегая к способам облегчения» и прочее. Думает, он совсем дурак, а ведь он-то хорошо знает, что за всем этим кроется, – просто Мэрион доставляет удовольствие выводить его из себя, потому что она из-за предстоящей продажи дома обозлилась.
Хотя в общем-то винить ее особенно тоже нельзя. Ну, нравится ей в этот дом время от времени возвращаться, тем более теперь, после развода. Уютный такой домик в викторианском стиле, вагонкой обшит, и место славное – Флэтбуш, но в стороне от шумных перекрестков, а для Мэрион тут еще воспоминания о детстве, о счастливых деньках. Для него, когда Бетти не стало, все по-другому – пустая дыра, ничего больше. Выбраться бы отсюда поскорее да захватить с собой только радостные картинки, а остальное забыть.
Худо, что он так и не придумал, куда податься, когда дом будет продан. Агент по недвижимости говорил, что дело это будет долгое – на рынке сейчас затишье. А продать удалось сразу же, и вот пожалуйста: всего месяц у него, даже меньше, чтобы сложить вещи да убраться, – как по договору.
Господи, а куда он денет все это барахло?
Он окинул взглядом комнату, в которой Бетти лет десять назад все переделала. Беленькое, розовенькое, какие-то рюшечки – женский вкус. До чего ему были противны эти воланы и цветочки, только ей он этого так и не сказал.
Если Мэрион ничего не потребуется, надо будет отдать все в Армию спасения: и эти слишком жесткие диваны, и стулья с негнущимися спинками, финтифлюшки, вещицы всякие – словом, все. Пожалуй, и грузовика не хватит все вывезти. Уж так Бетти нравилось покупать, что последние несколько лет перед смертью ничем другим не занималась. Он и сейчас не понимает, почему. Может, как-то это было связано с болезнью ее онкологической. Ладно, он от всего этого склада избавится. Накупит нового, по своему вкусу, и новая квартира будет совсем другая. Кожа – вот что главное. Побольше хорошей кожи, мягкой, эластичной; он и свой тренажерный зал обставил так, чтобы везде была кожа. Только с квартирой поторопиться бы нужно. Не так-то просто ее отыскать, вон каким потоком хлынули с Манхэттена в Бруклин из молодых да ранние, которым все само в руки плывет. Теперь хоть что-то бы нашлось.
Он взглянул на часы: нет, сегодня времени для этого не будет. Ровно в восемь придет первый клиент. Это Милт, старый приятель, агент киностудии. Всего-то полчаса осталось, чтобы собраться.
Быстро принял душ и прямо в халате отправился на кухню приготовить свой обычный завтрак: омлет – белки от четырех яиц и один желток, – ломтик поджаренного хлеба без масла, стакан обезжиренного молока. До чего забавно устроена жизнь: даже пережив жуткий удар, даже в минуты потрясений все равно цепляешься за свои привычки. Вот, пожалуйста, тебе недавно исполнилось шестьдесят девять, жена у тебя умерла, дом продан, впереди какая-то холодная пустота, а ты знай себе готовишь завтрак, как делал почти всю свою взрослую жизнь, и так же принимаешь душ, и зубы чистишь, и причесываешься перед зеркалом, словом, все как обычно.
Покончив с завтраком и сполоснув тарелки – «чтоб салом не заросли», вечный его страх, – Бен запихнул посуду в сушилку и занялся одеждой: тщательно отутюженные солдатские штаны отлично подчеркивают, что бедра у него упругие, а живот подобран; спортивная рубашка – голубоватая с зеленым, короткие рукава – великолепно облегает мускулистую грудь и бицепсы, а впридачу зеленые носки. Отпад.
Одеваясь, он смотрел на себя в зеркало. Изборожденное морщинами лицо, серые, какие-то мраморные глаза, седая, стального оттенка грива и безукоризненно подровненные усы. Такое лицо должно быть у человека, который старше – хорошо сохранился, но все-таки старше, что уж тут, – зато тело у него не стариковское, вовсе нет. К нему в зал приходят с десяток клиентов, все больше брокеты с Уолл-стрит – они ему в сыновья годятся, а разглядывают его прямо с завистью. Ну, природе одной с этим не справиться. Не будешь регулярно делать упражнения, следить за тем, что ешь, спать сколько нужно, бороться с собственными пороками – поменьше алкоголя, кофе и сигарет, – и к тридцати пяти сразу будет видно, что ты немолод.
Уже спеша, он закончил туалет, накинул сверху фуфайку, какие носят матросы, и помчался к гаражу. Смотри-ка, сирень не сегодня-завтра распустится. Нравится ему сирень и ландыши тоже нравятся – хрупкие, недолговечные эти цветы, появляются весной совсем ненадолго, к маю уже и не видно их нигде. Помнит он, как сажал этот сиреневый куст… и вишню вот ту, и яблоню… Яблоки нынче осенью ему уже не снимать. Ладно, держать себя в руках нужно, не распускаться – и рывком стронув с места свой спортивный «камаро», вот она, единственная его слабость, Бен помчался вокруг Проспект-парк на Вест-сайд к своему залу – угол Юнион-сквер и Седьмой авеню, Парк-слоуп это место называется. Ехать было минут десять, а пешком около получаса (когда выдавалось время, он непременно шел пешком через парк), но он же вроде собирался поездить поискать квартиру, если пораньше освободится, так что лучше быть на колесах.


На входной двери была доска с надписью: «Брусья Бена, 4 этаж». Сразу всем понятно: инструктор только один, сам Бен. Он и в самом деле считал, что тренингом нужно заниматься одни на один. Никаких ассистентов.
С тех пор как открылся зал, у Бена никогда не было недостатка в преданных ему клиентах: всякие культуристы (это уж само собой), спортсмены, актеры, которым надо восстановить физическое состояние. А в последние десять лет, когда взгляды, к которым он пришел давным-давно, распространились среди представляющих поколение многодетных, дела Бена круто пошли вверх, благодаря приливу измотанных будничностью деловых людей, – они теперь вдруг помешались на тренинге. Подумать только, теперь к Бену надо записываться заранее. Им нравится, что у Бена требования четкие, но не очень жесткие (бывают и помягче, ну как же «нет трудов, а ты здоров», только Бен считает, что здоровым-то становишься совсем ненадолго, а трудов потом приложишь невпроворот), что всего и надо, минут пятнадцать как следует размяться в зале по пути на службу. И за каждый сеанс они выкладывают ему по пятьдесят долларов да еще находят, что это недорого.
Бен взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и отпер дверь маленькой прихожей, откуда специально были убраны стулья, зато на стенах, обитых пробкой, всюду были пришпилены газеты и прочее. Ну, вырезки из журналов – все про диету да про болезни, разработки новых упражнений, если, конечно, Бен их одобрял, а кроме того там был специальный раздел, названный им для себя «материалы, питающие ум». Бен непоколебимо верил, что нельзя врачевать тело, не излечив дух. Улыбаясь, он прикрепил к стене новый плакатик: «Если одной ногой увяз в прошлом, а другой шагнул в будущее, значит, приготовился помочиться на свой сегодняшний день».
А вот, наконец, и сам зал: тридцать футов на сорок, одна стена сплошь зеркальная, пол устлан матами, все заставлено снарядами – бегущие дорожки, шведская стенка, штанги, эспандеры.
Он включил магнитофон, поставил новую кассету. У него музыка на любой вкус найдется, чтобы угодить клиентам: и симфоническая есть, и классика, и песни в стиле кантри, и рок тоже, хотя немного. Помещение заполнилось пульсирующим ритмом, послышался голос Фила Коллинза: «Не забудь, этот рай нам не вернуть…»
– Если это называется раем, мне лучше уж сразу в преисподнюю, – проговорил, отдуваясь, Милт. – Опять у тебя лифт не работает.
– А я его и не включал, ты же знаешь: сюда все поднимаются по лестнице.
– Ну ладно, только уж обратно я спущусь на лифте. – Милт скинул пиджак – тело у него оказалось приземистое, упитанное, не зря Бену всегда кажется, что есть тут какое-то сходство с корзиной фруктов: торс вроде груши, а лысая голова напоминает розовеющее яблоко. Никогда он не мог взять в толк, зачем Милт выбрасывает деньги на ветер, посещая тренажерный зал, ведь понятно, что ему уже ничто не поможет. А все равно хорошо, что он приходит, так приятно начинать рабочее утро с разговоров со своим лучшим другом. Физически Милт, конечно, плоховат, но это вполне искупается его обаянием: всегда-то он в превосходном настроении, шутит, какой-нибудь забавный случай непременно расскажет. Карие глаза за толстыми стеклами очков всегда полны иронии, точно у него неизменно в запасе смешная история.
– Милт, да ты только посмотри на себя, – Бен тряс его пухлые, безжизненные запястья. – На спущенной камере куда поедешь, разве что только речку переплыть.
– Пусти, больно, – на одутловатом лице Милта появилось выражение наигранной паники. – А к тебе я зачем хожу. Вот и давай, приводи меня в порядок.
– Много я смогу, когда ты пятнадцать минут в день разминаешься, а потом на блинчики накидываешься, которыми тебя кормит Сара.
– Блинчики? А сам ты, когда у нас обедаешь, что, без блинчиков обходишься?
– Ну, ты же понимаешь, Милт, – улыбнулся ему Бен, – просто не хочу, чтобы Сара обиделась.
Оба расхохотались. Сара готовила ужасно, и ее кулинарное искусство было вечной темой для шуток.
С одного такого обеда в общем-то и началось их новое общение после того как Милт, с которым Бен дружил в детстве, вернулся в Бруклин, проработав тридцать пять лет агентом в Голливуде и добившись всего, что душа пожелает. Сара все приставала к Милту, чтобы он разыскал старых приятелей, и однажды заставила его пригласить Бена с Бетти на ее чудо-жаркое (сокращение от «чудовищное», уточнял Милт), за которым должна была последовать партия-другая в бридж.
Выросла Сара в Бронксе, и когда Милт решил, покончив с делами, возвращаться в Нью-Йорк, заявила, что дом для нее – там, где она родилась. Но даже ее несокрушимое, как у пророков, упорство не смогло заставить его обосноваться в Бронксе, и пришлось ей смириться с Бруклином, если, конечно, особняк с садом на одной из самых роскошных улиц Бруклин-хайтс, откуда открывался прелестный вид на Манхэттен, требует, чтобы с ним смирились. А отойти от дел Милту так и не пришлось, потому что его агентство, называвшееся «Знаменитые артисты», предложило ему должность в своем нью-йоркском отделении, где требовался «специалист по конфликтным ситуациям».
Чудо-жаркое с бриджем сделались еженедельной повинностью, не такой уж и тяжкой, потому что им, всем четверым, было хорошо друг с другом. Так было приятно вспомнить давние золотые деньки, когда Милт и Бен мальчишками таскались на Кони-Айленд, чтобы прокатиться на аттракционах, или проникали без билета на стадион Эббетс-филд, где играли «Ловкачи». Случалось, Бен с грустью думал, до чего легко в детстве сходятся и расходятся, до чего просто… Вот есть у тебя друг, лучший друг, и ему ты выкладываешь все свои секреты, даже постыдные. А с возрастом становится все труднее кому-то доверять, оставаться открытым. Они встречались еженедельно целый год, прежде чем наступил тот миг полной мужской откровенности, который вновь сделал их самыми близкими друзьями.
Дело было вечером, после обеда, когда жены убирали со стола, чтобы усесться за карты, а Милт и Бен вышли подышать на балкон.
И тут Милт с выражением беспокойства в своих карих глазах повернулся к нему и шепнул: «Слушай, меня сейчас вывернет», – а руками обхватил свой выпирающий животик.
– Что такое? – забеспокоился Бен, опасаясь, как бы съеденный Милтом обед не полетел прямо на тротуар.
Милт вдохнул полную грудь воздуха, приходя в себя. Затем покосился на комнату, где их жены о чем-то оживленно болтали.
– Сейчас скажу тебе такое, чего за всю жизнь никому не говорил, – зловеще прошептал он.
– Ну, говори. – Похоже, опять это его шуточки, никогда не разберешь, серьезно он или нарочно.
– Ненавижу это ее жаркое.
– Ненавидишь? – Бен смотрел на приятеля во все глаза. Ведь только что Милт просил добавки и набросился на мясо, словно его сто лет не кормили.
– Вот увидишь, оно меня на тот свет отправит. – И Милт плюхнулся в шезлонг. – Только уж, пожалуйста, ей про это ни слова, она ведь готовит жаркое раз в неделю, не чаще. Узнает, до чего оно мне противно, очень расстроится.
Бен, усмехаясь, присел с ним рядом на корточки и с видом заговорщика прошептал:
– Я тоже хотел тебе кое в чем признаться, Милт.
– Тоже терпеть не можешь это жаркое?
– Еще хуже.
– Хуже? Как это – хуже?
– Я ненавижу играть в карты.
– Но вы же с Бетти два раза в неделю играете.
– Вот я и говорю – мука самая настоящая.
Они обменялись долгим взглядом, и тут на них напал хохот. Смеялись без устали, навзрыд и только все истеричнее да истеричнее, а по щекам у обоих лились слезы.
Выглянула Сара.
– Так, понятно, Милт опять шуточки свои грязные рассказывает, – сообщила она Бетти, вызвав у мужчин новый приступ веселья.
Вот с того разговора на балконе оба почувствовали, что дружба у них особенная. Как в далекие-далекие годы, когда они были детьми.
– Ну, что тебя так веселит? – осведомился Милт довольно уныло. – Шведская стенка, все вверх да вниз, вверх да вниз, уже потом заливается.
– Да нет, просто вспомнил…
– Как хорошо молодым быть, да? Ни усталости тебе, ни пота, даже когда трахаешься. – Милт на секунду остановился и вытер лицо полотенцем.
– Тебе, небось, Голливуда не хватает, романтики, девок этих шикарных, а? – Бен поменял кассету, и теперь из магнитофона лились звуки танго.
– Какая романтика? – Милт со вздохом принялся за гантели: по десять наклонов вправо и влево – все это делают. – Ты про то, что звезды спят то с тем, то с этим? – Так это просто, чтобы в газетах писали, поддерживали интерес, вот и все.
– А что, на самом деле не спят?
– Да уж будь уверен, только не друг с другом. – Милт подмигнул ему: – С агентами.
– Да брось ты, неужели с такими вот, вроде тебя?
– Ну ясное дело! А друг с другом звезды только грызутся: каждой лучший сценарий подавай, и чтобы снимок на первой полосе и самый крупный, и чтобы свет падал снизу, а не сверху. Да они готовы друг другу глотку перегрызть.
– Ну да!
– А вот и да. Роскошные девки эти, как домой после съемок вернутся, уж меньше всего на свете хотели бы опять общаться с роскошными парнями, которые перед камерой были. Вымотаны они, раздражены. Значит, скорей в ванну, потом рубашечку ночную и давай звонить агенту. Уснуть-то не могут.
– Ты что, серьезно?
– А ты как думал! Ну агенту куда деваться: собираешься, едешь. За руку ее держишь, утешения нашептываешь, говоришь, что, мол, вы самая талантливая и прочее, трахаешь ее под конец. И она тебе благодарна.
Бен только покачал головой, немного прибавив громкости на магнитофоне.
– Стало быть, агент со всего свои десять процентов берет?
– Агент для того и агент, чтобы во всем помогать клиентам.
Бен расхохотался.
– Понимаешь, – Милт с грохотом опустил на пол гантели, заставив Бена вздрогнуть, – я вот думаю, как бы было хорошо, если бы трахи эти тогдашние можно было в банк положить, а теперь жить на проценты, ну как на пенсию.
– У тебя, Милт, – укоризненно ответил Бен, – все секс да секс на уме.
– Только и есть, что на уме, а то бы об этом не разглагольствовал.
Бен промолчал.
– Слушай-ка, юноша, а у тебя как, все функционирует или не очень?
Бен криво улыбнулся:
– Знаешь, такой домкрат пока еще не придумали, чтобы эту штуку подымать. А выдумают, я сразу целых три закажу: себе одни, а тебе остальные – идет, Милт?
– Отлично. – Милт, закончив упражнения, вытирал пот и уже потянулся за одеждой. – Ладно, мне торопиться надо, Майкелсон приехал.
– Майкелсон?
– Пень этот, который директор агентства.
Милт достал из чемоданчика свежую рубашку и приложил ее к себе, стоя перед зеркалом. Видно было, как Бен в глубине зала пританцовывает в ритме танго, целиком захваченный мелодией. Он притянул к себе воображаемую партнершу, потом резко ее запрокинул.
– А помнишь, – Милт тяжело вздохнул, – помнишь, как вы с Бетти взяли первый приз на Кони-Айленд, когда там танцплощадка была? Господи, когда ж это было-то… В сорок пятом?
– Давно, можешь не сомневаться. А жаль, что танго больше не танцуют. – В голосе Бена чувствовалось настоящее сожаление.
– Конечно, в Париже последнее танго было.
– Ты о чем?
– То есть как, ты не видел эту картину, ну с Марлоном Брандо?
– Нет, не видел, Бетти не любила в кино ходить.
– Вот это да. Знаешь, она сейчас идет в «Плазе», там старые знаменитые фильмы показывают.
– Бывал я там.
– Ну и опять сходи.
– Может, и схожу. Хотел, правда, сегодня квартиру поискать, да черт с ней.
– «Последнее танго в Париже». Тебе понравится, не сомневайся.
В этом Бен не был так уж уверен. Марлон Брандо никогда ему не нравился, но раз там есть танго, не может такого быть, чтобы картина оказалась совсем уж скверной.



загрузка...

Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Последнее танго в Бруклине - Дуглас Кирк



автор интересно пишет, но оч. грустный роман. рыдала в конце, впечатлил...
Последнее танго в Бруклине - Дуглас Киркнаталья
19.06.2014, 14.41








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100