Читать онлайн Дар, автора - Дуглас Кирк, Раздел - Глава III в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дар - Дуглас Кирк бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.42 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дар - Дуглас Кирк - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дар - Дуглас Кирк - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дуглас Кирк

Дар

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава III

СТОУН РИДЖ, НЬЮ-ЙОРК
Подъезжая верхом на жеребце по кличке Спорт к стойлу, Патриция отерла пот со лба; ежедневный объезд фермы на этом заканчивался. Стоял необычайно теплый и влажный августовский вечер, москиты вились тучами, воздух был душен и тяжел. На фоне уже потемневшего неба проносились силуэты вспорхнувших с крыши сарая летучих мышей. «Рано что-то сегодня проснулись летучие мыши, – подумала она, – должно быть, им тоже неймется в такой духоте». Ее любимый далматин по кличке Таксомотор (из-за черно-белого – чуть ли не в шашечку – окраса) тоже был далеко не так стремителен, как всегда. Как правило, он успевал за время объезда проделать втрое больший путь, чем она сама, описывая вокруг Спорта беспрестанные круги, но сегодня он лениво плелся за лошадью.
Девушка привязала коня у входа в стойло и пустила воду, собираясь помыть его. Она боролась с искушением встать и самой под прохладную струю – во всем, что на ней было надето.
Конечно, у нее было много конюхов, но после езды ей нравилось помыть Спорта самой – таким образом она как бы благодарила лихого аппалачского конька, своего любимца. Повернув голову, он уже уставился на нее. Ей казалось, будто белые пятна вокруг глаз и уныло отвисшая нижняя губа, придавали ему сходство с маленьким мальчиком, заблудившимся в глухом лесу. Поливая водой из шланга его круп, Патриция одновременно следила за хлопотами своих работников, готовящихся к ожидаемому назавтра прибытию двух отлично подготовленных лузитанских жеребцов из Португалии.
Она купила этих лошадей несколько месяцев назад, когда, во вторую годовщину трагической гибели отца, решила в одиночестве предпринять путешествие, которое они когда-то мечтали совершить вдвоем. Доктор Соломон предостерегал ее против чрезмерного погружения в прошлое, однако совершить такую поездку она чувствовала себя просто обязанной.
Патриция проехала по всей Португалии, представляя себе, будто путешествует вместе с отцом, пытаясь вообразить, куда бы он ее в том или ином месте повел или повез и что бы он при этом сказал. Его последние слова по-прежнему звучали у нее в мозгу: «Мне нужно рассказать тебе нечто очень важное». Почему-то ей казалось, что ключ к этой тайне может найтись в Португалии. «Но что же могло быть настолько важным?» – вновь и вновь спрашивала она самое себя, загорая на пляжах в Тройя, осматривая храмы и дворцы в Лиссабоне. Ответа на свой вопрос она так и не нашла.
Тогда, два года назад; отец хотел посетить Учебный центр верховой езды Пауло Кардиги, в котором подготовка и лошадей и наездников по-прежнему проходит по правилам и в стилистике эпохи Возрождения. И, разумеется, она отправилась туда – и с восхищением увидела великого мастера за работой. Повинуясь мгновенному душевному порыву, она попросила Кардигу преподать ей его искусство, однако он объяснил, что на это потребуется, как минимум, шесть месяцев. Поскольку она была не в состоянии отвлечься на столь долгий срок от забот по ферме и от хлопот по пополнению фонда больницы Тома Кигана, Патриция принялась умолять мастера найти какое-нибудь компромиссное решение. Возможные расходы не имели для нее никакого значения. В конце концов Пауло Кардига согласился продать ей двух жеребцов и, вдобавок к этому, обеспечить ее инструктором, который отправится в Америку вместе с ней. И вот сейчас должны были прибыть и лошади и инструктор.
Уже две недели назад ей был доставлен подробный перечень всего, что было необходимо для лошадей, – включая особое сено, зерно, специальные подстилки. Эти животные были воистину королевских кровей. С дрожью радостного волнения подумала Патриция сейчас о том, как они прекрасны и как изумительно подготовлены.
Эдгар, старший конюх, и умелый грум по имени Деннис в очередной раз проверяли, все ли готово к прибытию лошадей. Эдгар, краснолицый и крепкий мужик родом с Аппалачских гор, распекал кроткого Денниса:
– Так ты говоришь, что все проверил, так? Ладно, а почему тогда в стойле на земле валяются веревки?
Патриция вздохнула. Крутой нрав Эдгара был известен всем и каждому, но он был ей предан и трудился, как мул, от зари до зари. Деннис, поступивший работать на ферму всего пару месяцев назад, пришелся ему явно не по вкусу. За глаза Эдгар называл его «городской размазней». Но Патриции было жаль робкого молодого человека, он казался ей добросовестным и надежным работником и прекрасно держался в седле.
Сейчас, обнаружив, что Патриция вернулась, Деннис сразу же обратился к ней:
– Мисс Деннисон – как хорошо что вы приехали. Только что звонил мистер Кардига…
– Из Лиссабона?
– Нет, с автостоянки.
– Сам мистер Кардига? Но мне казалось, что он пришлет инструктора.
– Так или иначе, звонивший сказал, что его зовут мистер Кардига. Он с лошадьми прибудет сюда через полчаса.
– Вот как? Ах ты, Господи! Мы же не ждали их до завтрашнего утра!
Решив, что здесь с минуты на минуту появится сам Пауло Кардига, Патриция запаниковала. Что же теперь делать? Что ему предложить? Она приготовила для инструктора небольшой коттедж из речного камня, примыкающий к дому, в котором жили грумы и конюхи, но наверняка такое жилище покажется оскорбительным для португальского аристократа.
Но было слишком поздно придумывать что-нибудь другое, потому что фургон уже подкатывал к воротам по длинной дорожке, с обеих сторон поросшей рядами вязов. Таксомотор, почувствовав, что его ждет что-то новенькое, вышел из полудремы и с громким лаем рванулся навстречу к вновь прибывшим.
Фургон остановился. Дверца кабины со стороны пассажирского сиденья открылась и молодой человек привлекательной наружности вышел из машины. Он снял широкополую плоскую черную шляпу, хорошо подходившую к его темным глазам и смуглой коже, и вытер рукою пот с лица.
– Меня зовут Мигель Кардига, – представился он Деннису и Эдгару. – С одним из вас я только что разговаривал по телефону, не так ли?
– Вы разговаривали со мной. Меня зовут Деннис. Я здешний грум.
– Мигель Кардига? – вырвалось у Патриции.
Теперь она и сама заметила внешнее сходство: наверняка молодой человек приходился Пауло Кардиге сыном. Но сам он не обратил на нее никакого внимания. На негнущихся ногах, причем заметно хромая, он подошел к боковой двери фургона и открыл ее настежь.
– Мне нужно немедленно вывести моих лошадей! – воскликнул он.
Интересно, что он имеет в виду, говоря о «своих» лошадях, – подумала Патриция.
– В стойла положена свежая солома, не так ли?
– Мы получили письмо с вашими инструкциями, – сказал Деннис.
– Ни опилок, ни стружки – это сушит им копыта.
– Что верно, то верно, – согласился Деннис, помогая Эдгару открыть ворота.
Патриция почувствовала, что ей следовало бы поставить на место высокомерного незнакомца, но ее забавлял контраст между его властными жестами и повадками, с одной стороны, и буквально взмокшей от пота рубашкой, с другой. Рубашка прилипла к телу, демонстрируя хорошо развитые плечи и бицепсы Мигеля Кардиги.
– Мистер Кардига, – вновь подступилась она к нему. – Меня зовут Патриция Деннисон. Я владелица этой фермы. Во-первых, мне хотелось бы…
– Мадемуазель, – перебил он ее, едва удостоив легким кивком. – Сперва я позабочусь о лошадях, а уж потом займусь вами. Во вторую очередь.
– Но мне хотелось бы…
Она прервала свою речь на полуслове, увидев первого из двух коней – серого рысака с белой гривой, каскадами ниспадающей по горделиво высоко поднятой шее. Когда конь с помощью Эдгара был осторожно переправлен на землю, Мигель неторопливо подошел к нему. «Ультимато», – прошептал он, ласково потрепав коня по шее. Затем, обращаясь к нему, заговорил по-португальски. Его недавняя грубость, казалось, моментально исчезла. И Патриция не усомнилась в том, что конь понимает все то, что ему сейчас говорят.
Мигель передал поводья Деннису.
– Проведи его по кругу. – Говоря это, он описал круг жестом. – Но медленно, минут за пять. Потом отведи в стойло и напои. Напои теплой водой. Он перегрелся. Сегодня жаркий день, – внушительно произнес он, как будто это обстоятельство стало известно только ему одному.
Вытянувшись по струнке, он застыл у фургона, как хозяин, ожидающий прибытия важного гостя.
– Полегче, полегче, – бросил он Эдгару. Его взор ни на мгновенье не отвлекался от второго жеребца, которого сейчас выгружали из фургона. «Привет, Харпало!» Гнедой конь лизнул его в шею. И вновь Мигель заговорил с лошадью по-португальски, и вновь Патриции бросилось в глаза, как одно прикосновение руки тренера успокаивает взбудораженное долгой дорогой животное.
– Эй ты! – крикнул Мигель Деннису, все еще занимавшемуся с серым конем. – Помнишь, что я тебе только что сказал?
– Да, сэр.
– Теперь то же самое с гнедым.
Патриция, уже начавшая было обижаться из-за того, что ее так явно игнорируют на протяжении столь долгого времени, решила приняться за него с большей настойчивостью.
– Мистер Кардига!
Он наконец повернулся к ней, снял шляпу, отдал поклон. Теперь его внимание переключилось на нее полностью. Патриции показалось, будто она находится на сцене, на которую только что направили театральные прожектора. И хотя она твердо решила поставить высокомерного незнакомца на место, подходящих слов у нее почему-то не нашлось. Вместо задуманного она внезапно пробормотала:
– Если я могу… что-нибудь для вас сделать…
– Да, – перебил он. – Скажите, где мне спать? Патриция повернулась к Эдгару, который с безучастным видом жуя травинку, наблюдал за происходящим.
– Эдгар… пожалуйста, отведите мистера Кардигу в коттедж. И отнесите его вещи.
– Благодарю вас.
Однако, судя по голосу Мигеля, благодарности он ни в малейшей мере не испытывал.
– Не угодно ли вам перекусить с дороги?
– Нет. Я хочу спать.
Патриция понаблюдала за тем, как он на негнущихся ногах пошел следом за Эдгаром, – с левой ногой у него что-то явно было не в порядке. Ему стоило бы оказаться самым искусным инструктором на свете, иначе его грубость просто непростительна, – подумала она. Но как замечательно он обращается с лошадьми! И его английский совсем недурен, акцент – скорее приятен. Кажется, события начнут разворачиваться довольно интересно.


Какой-то звук заставил Мигеля очнуться от глубокого сна. Он зевнул, потянулся, открывать глаза ему еще не хотелось. Что же это за звук? Ах да, петух! Он резко сел.
Он спал в незнакомой постели, да еще и во всей одежде. Он огляделся по сторонам – стены недавно побелили, дубовые полы покрыты мягкими ковриками. У противоположной стены была печь, рядом штабелем сложены дрова, наколота лучина – оставалось только чиркнуть спичкой. Хорошая комната, вынужден был признать он. У владелицы фермы оказался отменный вкус.
Сколько же он проспал? Довольно долго, раз уже начали кричать петухи. Прошлой ночью он плюхнулся на постель, слишком измотанный после перелета в грузовом отсеке – он настоял на том, чтобы проделать весь путь вместе с лошадьми, – слишком измочаленный, чтобы взять на себя труд раздеться.
А сейчас все его тело болело, а особенно сильно – фантомной болью – ныла левая ступня. Он потянулся потереть ее – и, разумеется, ткнулся в пустоту. Об отсутствии ноги позаботился Луис Велосо – сукин он сын. «Но ему мало было меня изуродовать, он решил меня убить». Ему захотелось, чтобы его дорогая женушка полюбовалась тем, как бык поднимает на рога ее любовника и обрекает его на смерть на темной арене.
Скулы Мигеля напряглись в попытке избавиться от воспоминания, преследовавшего его уже на протяжении целой недели. «Я убил человека. Но разве Велосо не заслужил смерти? Ведь он пытался убить меня – причем дважды».
Объяснения, данные им и Исабель в полиции, были приняты без лишних вопросов; дежурный капитан только и мог, что выразить им глубочайшее сочувствие.
Однако невыносимым испытанием стала заупокойная месса в лиссабонском соборе. Мигель сидел рядом с Эмилио (даже ему он не решился рассказать о том, что произошло на самом деле) и внимал словам архиепископа, перечислявшего «заслуги этого великого человека». Со своего места на церковной скамье ему была хорошо видна одетая в траур Исабель. На ней была шляпка с густой вуалью, но перед мысленным взором Мигеля самым гротескным образом мелькало ее искаженное страстью лицо с размазавшейся губной помадой.
Он так и не смог пересилить себя и не пришел на поминки. Чтобы избежать каких бы то ни было контактов с Исабель, он улетел в Америку на день раньше.
Но сейчас, оттолкнув от себя эти мучительные мысли, он поднялся с постели, разделся, встал под душ. Холодная вода освежила его, взбодрила, окончательно сняла оставшуюся после утомительного перелета усталость. Он завернулся в одно из больших махровых полотенец, целая стопка которых лежала на столике в душевой, взял с кресла протез и опустился на постель. Пристально всмотрелся в сочетание стали, дерева и кожи, призванное заменить отсутствующую конечность. Вдел культю в протез и закрепил ремни на ляжке.
Ногой в протезе он ступил на пол, чтобы проверить, хорошо ли он «встал». Затем быстро оделся в черный костюм для верховой езды, схватил шляпу и вышел из коттеджа.
Редкий и холодный туман поднимался от сырой травы, придавая всему вокруг несколько призрачные очертания. За белым плетнем в тумане виднелись силуэты медленно движущихся лошадей. Он устремился к ним. Туман быстро рассеивался. Высоко над головой, уже покинутая всеми звездами, в небе светила луна, подобная засидевшемуся на вечеринке и уже успевшему надоесть хозяевам гостю. Поднималось солнце – и в рассветных лучах становилось видно, что белый плетень тянется на добрую милю. На глаза Мигелю попадались все новые и новые лошади. Здесь их, должно быть, по меньшей мере, сотня, подумал он. Он подошел поближе. Здешние лошади были такими странными. И передвигались так медленно. Некоторые из них потянулись ему навстречу.
На Мигеля накатило острое отвращение: лошади были калеками. Хромые, с перебитыми ногами, дряхлые. Все без исключения! Для чего же юная красавица-хозяйка собрала сюда столько искалеченных лошадей? Для чего они ей понадобились?
Гнедой жеребец перекинул голову через плетень и уставился на Мигеля. Почесывая ему голову, Мигель подумал: «Этого коня наверняка били». Медная табличка на кожаном ремешке свидетельствовала о кличке жеребца – Туман. Мигель оттянул ему нижнюю губу и посмотрел на зубы: коняге было, как минимум, двадцать лет. На губе, с изнанки, в розовой мякоти было вытатуировано: У-65-82551. Лошадь для верховой езды 1965-го года рождения. С учетом породы, истинный Мафусаил.
Он прошел вдоль плетня по всему корралю. Не все здешние лошади оказались породистыми. Мигелю попались метисы и квартероны, арабские жеребцы, паламинские, были здесь и пони. Что за странное существо эта самая Патриция Деннисон!
Солнце, теперь уже ярко-красное, вспыхнуло в небе, заливая золотыми лучами все ранчо. Мигель заторопился на конюшню.


Патриция вышла из-под душа и досуха растерлась. Было еще рано – оставалось два часа до прибытия почтальона. Она быстро оделась: джинсы, сапоги для верховой езды, фланелевая рубашка в шашечку. Выйдя из спальни, остановилась перед подаренной отцом картиной, висящей на стене. «Звездолаз». Один только взгляд на эту картину всегда придавал Патриции свежие силы.
Со второго этажа обшитая дубом лестница вела в просторную гостиную, в которой доминировала большая каменная печь. Стоя на площадке, Патриция посмотрела вниз. Она любила свой дом. Когда она обнаружила его, тот представлял собою всего лишь пустую шелуху из-под заброшенного фермерского хозяйства с полудюжиной сараев и других пристроек, находящихся на различных стадиях разрушения. Члены совета директоров пришли в ужас, узнав о ее решении переехать из дворца на Парк-авеню в это забытое Богом место, которое, к тому же, предстояло сначала приобрести. Она случайно подслушала фразу Хорейса Коулмена, сказанную им Эшу, – восстановление фермы равнозначно спуску денег в унитаз, – но она сумела настоять на своем.
И вот она вошла в большую, деревенского стиля кухню, где Конча, ее экономка-мексиканка, уже наливала кофе в большую чашку, на которую была переведена фотография Спорта.
– Спасибо Конча, – сказала Патриция, потянувшись за чашкой, – и обмерла на месте. На столе перед нею лежал небольшой бурый конверт с ливанской маркой.
– Сегодня почтальон пришел пораньше, – ухмыльнулась Конча.
Сердце Патриции бешено забилось. Она стремительно вскрыла конверт.


«Моя бесценная! я не писал вам пару дней, потому что наша больница была практически разрушена налетом израильских бомбардировщиков. Партизаны разместили свою штаб-квартиру в примыкающем здании, надеясь тем самым избежать налета. Но они просчитались – и расплачиваться за это пришлось нам…»


Руки Патриции задрожали. Он жив, с ним все в порядке, – мысленно внушала она себе, надеясь успокоиться. Она присела к столу дочитать письмо.


«На восстановление разрушенного нужна куча денег. Мне придется приехать в Штаты за подаянием. Но в этом есть и хорошая сторона – таким образом я сумею провести с вами День Благодарения. Я уже считаю дни в предвкушении встречи».


Последние слова письма заставили ее покраснеть. Она отпила кофе и посмотрела на ползающих по оконному стеклу муравьев. Она строго-настрого запретила Конче убивать эти крошечные создания, от которых никому на свете не было никакого вреда. Сперва Конча пустилась с нею в отчаянную перепалку: «Они ведь залезают в ящики… в пищу… повсюду». Как раз тогда Патриции и пришла в голову счастливая мысль кормить их у входа в дом, чтобы у муравьев не возникало надобности пускаться на дальнейшие поиски. И теперь блюдечко полное сахара всегда стояло на подоконнике и муравьи сновали туда и сюда, торопясь принести по еще одной сахаринке в родной муравейник. Конча, разумеется, решила, что ее хозяйка – слегка чокнутая; при первом удобном случае она гоняла муравьев и поливала их сильной струей воды.
Патриция с интересом смотрела на насекомых – они шли цепочками, одна вниз, другая вверх. При встрече двое идущих в противоположных направлениях муравьев никогда не забывали на мгновенье соприкоснуться усиками антенн. Нынешним утром ей показалось, будто муравьи делятся друг с дружкой радостной вестью: Том возвращается!
Она аккуратно сложила письмо и сунула его в карман джинсов. Проверила, как обстоят дела на блюдечке в буфетной, на котором держала еду для Фебы, бездомной кошки неопределенной масти, которую она недавно обнаружила на соломе в одном из своих сараев. Феба высунула лукавую мордочку из-за жестянок со сливами и тут же спряталась.
– Вернется, – уверила Патриция Кончу. Та в ответ сделала страшные глаза.
Допив кофе, Патриция пошла на конюшню. Здесь она нашла Денниса. Он стоял рядом со стойлом, в котором держали португальских жеребцов.
– Красивые они, верно?
Патриция погладила Ультимато по слегка подрагивающему носу.
– Истинно так, мисс Деннисон.
– Не могу дождаться, когда же я наконец на них сяду.
– На вашем месте, я бы к ним не притрагивался.
– Что такое? Что ты хочешь сказать?
– Он был здесь сегодня утром – ровно в шесть. Проверил их пищу, выгулял каждого по полчаса, выдал мне строжайшие указания. – Деннис передразнил акцент Мигеля. – Не прикасайся к коням, договорились?
– А где он сейчас?
– Спит.
– Вот как?
– Точно.
– А он не сказал тебе, когда он собирается встать? В ее голосе сквозило явное раздражение.
– Я не решился спросить его об этом.
– Когда встанет, скажи ему, что мне хотелось бы с ним поговорить.
Она произнесла это весьма хмуро и пошла прочь.
– Попробую.
Патриция обернулась на брошенную вслед реплику, потому что ей захотелось посмотреть, какое выражение на лице у Денниса, но он уже исчез в глубине скакового круга, напрямую соединенного с конюшней.
Один из грумов подал ей поводья – Спорт стоял под седлом и был готов к утреннему выезду. Домашние животные всегда доставляли ей одно удовольствие. Ради них она, строго говоря, и жила. Животные были ей семьей – а никакой другой семьи у нее не было. Правда, теперь появился Том.
Проезжая мимо коттеджа, она заметила, что ставни на окнах наглухо закрыты. Какой странный мужчина! Может быть, стоило бы запустить ему камнем в окно, чтобы разбудить? Они еще даже не успели обговорить программу тренировок.
Она сделала круг по ферме, следя за тем, чтобы деревянные колоды были полны воды, плетень – нигде не поврежден, ворота заперты и никто из ее дряхлых питомцев не издох. И вдруг до нее донеслись громкие голоса из амбара, где хранили овес и сено.
– Ах ты сукин сын! Ты же глуп, как пень! – Это был тяжелый голос Эдгара. – Выметайся отсюда со своим птичьим кормом! Здесь мы держим корм только для лошадей.
Подъехав поближе, она поняла, что Эдгар распекает одного из наемных рабочих. Тот пристыженно бормотал что-то, волоча прочь тяжелые мешки.
– А что, Эдгар, неужели это так важно?
В голосе Патриции послышалась легкая укоризна.
– Разумеется, мисс Деннисон. Когда их положишь рядом, они еще, не дай Бог, перемешаются. Такой случай произошел в Джерси. Там издохло семнадцать лошадей.
– Из-за птичьего корма?
– Да, мэм. В мешки с птичьим кормом подсыпан какой-то антибиотик. Для кур это лекарство, а лошадей – убивает.
– Вот и держи свой птичий корм подальше от моего Тумана, – донесся откуда-то сзади женский голос.
Лаура Симпсон, круглолицая женщина с седыми волосами, приближалась к ним, ведя Тумана на веревке.
– Ты что, решила его украсть? – в шутку спросила Патриция.
– Наоборот, возвращаю.
И Лаура смачно хмыкнула.
Патриция спешилась, решив прогуляться с приятельницей, и сразу же почувствовала, увы, знакомый запах.
– Лаура! Ты обещала мне не пить в такую рань.
– Детка, когда тебе стукнет пятьдесят пять, ты поймешь: чтобы мотор заработал, в бак нужно залить горючее.
– Но, Лаура, ты же губишь свое здоровье.
Лаура хмыкнула.
– Мое здоровье! Вот уж на что мне наплевать. Да и ради чего мне жить? Со смертью Джо и Бобби в этой автоаварии я потеряла все.
– Да-да, я знаю, это была ужасная трагедия.
– Честно говоря, единственное, что удерживает меня на свете, это Туман. Если б ты его не взяла и если бы не позволила мне с ним возиться, я бы точно наложила на себя руки.
– Не надо говорить так, Лаура.
– Но это же сущая правда. Ты знаешь, что Туману в этом году исполнилось двадцать пять. Это как раз возраст Бобби. Но когда я прихожу сюда, я принимаюсь сама с собой играть, притворяясь, будто Туман еще молодой жеребец, а Бобби – маленький мальчик, мечтающий, когда вырастет, стать ковбоем. Мы гуляем с ним вдвоем по здешним живописным местам и ведем долгие разговоры. Это единственное, что осталось у меня в жизни. Я понимаю, что я всего лишь несчастная одинокая старуха у тебя на попечении – да и у тебя таких сотни, – но немного порадовать дряхлого Тумана…
Голос Лауры дрогнул, она громко всхлипнула и утерла нос рукавом.
Повинуясь порыву, Патриция обняла ее и прижала к себе.
– Я всегда буду приглядывать за Туманом, да и за тобою тоже. Ты моя лучшая подруга. Знаешь, как много для меня значит, что у меня есть ты? Что я могу поговорить с тобой, могу поведать тебе все свои тайны?
– Ладно, ладно, детка, не то мы с тобой обе, того гляди, разревемся. Слава Богу, я сегодня хотя бы не накрасилась.
Патриция рассмеялась.
– Лаура, ты за словом в карман не полезешь.
– Кстати уж, о карманах. – Лаура полезла в задний карман юбки и извлекла оттуда морковку. – Туман как кролик. – Она сунула морковку ему в рот. – А что насчет этих заморских лошадей, им можно есть морковку?
– Кажется, лучше будет спросить об этом у Мигеля Кардиги.
– А кто это?
– Он прибыл с лошадьми.
– И что он тут будет делать?
– Учить меня верховой езде. Лаура хмыкнула.
– Вот чему тебе не нужно учиться, так это верховой езде. Сама недурно справляешься.
– Нет, ты не понимаешь, – сказала Патриция. – Речь идет о классической езде. В португальском стиле. Эти кони пляшут в хороших руках, наезднику практически не приходится трогать поводья.
– Не поверю в это, пока не увижу своими глазами.
– Ах, Лаура, они такие красивые!
– И стоят наверняка кучу денег.
– Что верно, то верно. Я даже чувствую себя немножечко виноватой.
– Виноватой? Это с твоим-то богатством?
– Я чувствую себя виноватой, потому что трачу столько денег на самое себя. Но когда я выйду замуж, все это, конечно, переменится.
– А ты выходишь замуж? Патриция смутилась.
– Том еще не попросил моей руки, но я без конца представляю себе, что в следующий раз, когда он сюда приедет…
– Что ж, мужик тебе наверняка пригодился бы.
– Знаешь ли… когда я выйду замуж, я собираюсь отказаться от всего наследства, которое оставил мне Дж. Л.
– Что? Да ты просто спятила!
– И Том относится к этому точно так же.
Лаура покачала головой.
– Нет. Ты это не всерьез.
– Ничто не принесет мне такого счастья, как избавление от этого бремени… и, конечно, я постараюсь употребить деньги на какое-нибудь доброе дело.
По лицу Лауры можно было понять, что она огорошена услышанным.
– Что ж… удачи… – пробормотала она. – Вот и все, что я могу тебе сказать.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дар - Дуглас Кирк



прекрасный роман!читать всем!
Дар - Дуглас Кирклюси
17.01.2014, 22.34





Еще не получил книгу
Дар - Дуглас КиркЮлий
29.03.2016, 20.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100