Читать онлайн Дар, автора - Дуглас Кирк, Раздел - Глава XX в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дар - Дуглас Кирк бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.42 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дар - Дуглас Кирк - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дар - Дуглас Кирк - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дуглас Кирк

Дар

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава XX

СТОУН РИДЖ
Таксомотор и Феба ластились к Патриции, словно желая показать, как они по ней соскучились. Как трогательно со стороны Мигеля – прислать их именно сейчас, когда она, вопреки задуманному, не сможет незамедлительно отправиться в Лиссабон! На ошейнике у Таксомотора Патриция обнаружила записку: «Прилечу через неделю. А пока двое посланцев передают тебе мою любовь. Мигель». Еще он прислал ей кассету с песней, под которую они танцевали в диско-баре. Патриция тут же поставила эту кассету и с затуманенными глазами вслушивалась в слова:
Я знаю, что у каждого есть сон,И у меня, конечно же, есть свой:Мой дом, где я от мира защищен,Где я один… где я один с тобой.
Лаура, на диво предупредительная, вошла с чашкой кофе.
– Вот, выпей, я только что сварила. – Она заметила, что у Патриции красные глаза. – Что стряслось?
– Да ничего. Соринка в глаз попала.
– Чего-нибудь закапать?
– Да нет, не надо, и так пройдет.
Они принялись пить кофе. В комнате звучала песня:
Лежу в постели, спящий и неспящий,Лежу – и строю замки на песке,И лишь мечтой, зовущей и манящей,Даю отпор унынью и тоске.
– А зачем сюда приезжает миссис Спербер?
Голос Лауры заглушил музыку.
– Что?
Патриция убавила громкость стереосистемы.
– Я спрашиваю, зачем сюда приезжает миссис Спербер?
Лаура произнесла это еще громче.
– Мы с нею подруги. Лаура обиженно надула губы.
– Ну, Лаура, не такие подруги, как с тобой… но она хочет помочь мне выпутаться из всей этой идиотской истории.
Лаура грузно шлепнулась на диван рядом с Патрицией.
– Детка, в последний раз тебе говорю. Бери деньги – и вали от них подальше. Продай им эти проклятущие акции!
Патриция вздохнула.
– Что ж, может быть, ты и права.
Как раз в это мгновенье до них донесся шум машины, подъезжающей к дому по гравиевой дорожке. Патриция бросилась встретить миссис Спербер. Та была в своем неизменном неприметно сером костюме делового покроя, но, к удивлению Патриции, следом за миссис Спербер из машины выбрался какой-то коротышка в мятом коричневом габардиновом пиджаке.
– Патриция, я хочу представить вам мистера Ховарда Биндера.
– Называйте меня просто Хови.
У Хови было мучнисто-белое лицо; казалось, что на него ни разу не падал солнечный луч. Очки в роговой оправе; Хови уставился на Патрицию сквозь толстые стекла. Большие уши были прикрыты редкими прядями черных неопрятных волос. Рядом с высокой и прямой, как палка, миссис Спербер, он казался эльфом.
Они прошли в дом. Лаура встретила их у дверей.
– Ах да, прошу прощения, – сказала Патриция. – Это моя лучшая подруга Лаура Симпсон. Лаура, это миссис Спербер и мистер Биндер.
– Рада познакомиться. Сейчас сварю вам кофе. После нескольких минут, проведенных в светской беседе за чашкой кофе, Хови поднялся с места.
– Знаете ли, Патриция, – начал он с улыбкой. – Считается, что нельзя говорить о людях у них за спиной. Но это глупость, не правда ли? – Не дожидаясь ответа, он продолжил. – Зато это единственный способ говорить начистоту. Пойду, пожалуй, пройдусь по ферме.
– Конечно, – согласилась Патриция. – Лаура, будь так добра, покажи мистеру Биндеру…
– Просто Хови!
– Покажи Хови ферму.
– С радостью, – без особого энтузиазма отозвалась Лаура.
Когда они ушли, миссис Спербер сразу же приступила к делу.
– Не позволяй обманчивой внешности ввести себя в заблуждение. Хови один из лучших адвокатов, с которыми я когда-либо имела честь быть знакомой. Его услуги вам, Патриция, непременно понадобятся.
– Ах, миссис Спербер… адвокаты… прения сторон… И все потому, что мне захотелось кое-что исправить… Неужели это означает, что я сумасшедшая?
– Нет, конечно же.
– Иногда я сама не знаю, что делать… Может быть, и впрямь продать эти акции.
– Именно этого они и хотят добиться.
Патриция подошла к окну. Во дворе Лаура направлялась к инсекторию, бок-о-бок с нею семенил маленький эльф.
– И вы полагаете, что мистер Биндер в состоянии помочь мне?
– Хови непревзойденный мастер своего дела. Он уже полностью вошел в курс происходящего и горит нетерпением вам помочь.
– Но он так выглядит…
– Понятно-понятно… – Миссис Спербер кивнула. – Но он – тот самый Давид, который всегда побеждает любого Голиафа. И ему до смерти хочется еще раз заняться нашей корпорацией. Три года назад он выиграл у нас процесс по антимонопольному законодательству. Это влетело нам в пятнадцать миллионов долларов.


Хови, судя по всему, оказался легок на ногу. Лаура, когда они вернулись, с трудом сумела отдышаться.
– Мне понравился ваш инсекторий.
Хови снял пиджак и перекинул его через спинку кресла. Две широкие алые подтяжки более чем надежно предохраняли брюки от того, чтобы они не свалились с крошечных худых ножек.
– Ну, не так-то уж он и хорош. В этом году у меня погибли все розы.
– Да, там у вас что-то не так. Я сунул нос внутрь – и увидел, что там кишмя кишат красные жучки, а черных почти не видно. Вы уверены, что работник, который за ними присматривал, не выпустил в розарий не тех жучков, что надо?
Миссис Спербер усмехнулась.
– Хови, так вы, выходит, и в энтомологии разбираетесь?
Задетый, Хови выпятил свою обычно впалую грудь – и стал, казалось, выше ростом: сейчас в нем было пять футов пять дюймов.
– В прошлом году я представлял интересы компании, производящей цитрусовые в долине Санта-Кларита, в их борьбе с компанией, производящей инсектициды. Люди из Санта-Клариты тоже использовали таких жучков вместо опыления инсектицидами. Думаю, мне не стоит уточнять, какая из сторон выиграла процесс. Все рассмеялись. Кроме Лауры.


Конюх только что расчесал гриву Харпало, однако Патриция, взяв у него конский гребень, принялась перечесывать по-своему. В недоумении посмотрев на нее и пожав плечами, конюх пошел прочь. Да и как ему было догадаться о том, что в ласковый уход за красивым лузитанским жеребцом Патриция вложила тоску по Мигелю и стремление произвести на него лучшее впечатление при скорой встрече?
Она ждала его к завтрашнему дню. И уж, конечно, он сумеет, как по волшебству, развеять собравшиеся у нее над головой черные тучи. Она уже объехала на Спорте всю ферму, но сейчас решила совершить повторную инспекционную поездку, чтобы окончательно убедиться в том, что все в полном порядке.
Когда она проезжала мимо заново отстроенного сарая, ее окликнул Эдгар.
– Видали, мисс Деннисон?
По стенам сарая работники фермы крепили огнетушители.
Патриция улыбнулась:
– Это вы здорово придумали.
Эдгар, настоявший на том, чтобы выйти на работу, хотя его левая рука по-прежнему была в гипсе, отдал какие-то распоряжения работникам, сгружавшим сено с машины, а затем, повернувшись к Патриции, внушительным голосом произнес:
– Я очень рад тому, что возвращается мистер Кардига. Этот человек обращается с лошадьми, как настоящий волшебник!
– А он и есть волшебник, – радостно подтвердила Патриция и поехала дальше.
Проезжая мимо дома, она увидела новую экономку, которую Лаура подыскала в соседней деревне. Сейчас экономка мыла окна. Она оказалась достаточно милой, но, конечно, не шла ни в какое сравнение с Кончей; Патриции по-прежнему казалось, будто она потеряла близкую родственницу. И почему от нее нет никаких вестей? Лаура говорит, что Конча, должно быть, слишком занята уходом за больной сестрой, чтобы пускаться в неблизкое путешествие на почту. Но прошло уже так много времени – наверняка сестра Кончи оказалась очень серьезно больна. Необходимо чем-нибудь ей помочь. А, ну конечно, она завтра же отправит им посылку.
Патриция уже ставила коня в стойло, когда конюх подал ей телефонную трубку.
– Вам звонят, мисс Деннисон. Из Лиссабона. Патриция с радиотелефоном у руке прошла в служебное помещение, чтобы ей никто не мешал.
– Мигель! – выдохнула она.
– Нет, Патриция, это Эмилио.
– Ах!
Ей оставалось надеяться, что он не почувствует разочарования в ее голосе.
– Мигель сейчас не может позвонить, поэтому он и попросил меня позвонить вместо него.
Патриция дала волю внезапному страху:
– Он не приедет?
– Приедет, но не завтра.
– А почему он не позвонил сам?
Эмилио промолчал.
– Что-нибудь стряслось?
– Да нет, нет. Просто нужно подождать.
– Эмилио, вы что-то от меня скрываете. Что же там все-таки произошло?
– Он скоро со всем разберется.
– О Господи! Значит, его ранили! Он в больнице!
– Нет! Да нет же!
– Ну, пожалуйста, скажите мне правду. Пожалуйста!
Эмилио пробормотал что-то по-португальски, потом собрался с духом.
– Хорошо, что я человек неверующий. А то ведь я на могиле у собственной матери поклялся, что ничего не скажу вам.
– Не скажете мне чего?
Он еще раз собрался с духом.
– Мигель с тюрьме.
– В тюрьме?
– Исабель обвиняет его.
– В чем? – спросила она, хотя заранее знала ответ.
– В убийстве.
ЛИССАБОН
Авиалайнер компании Стоунхэм приземлился в лиссабонском аэропорту около полуночи. Эмилио, бледный от волнения, встречал Патрицию, чтобы проводить ее в лиссабонский отель «Ле Меридиен» – современное здание из стекла и бетона, из окон которого были видны средневековые очертания городской тюрьмы.
– А нельзя мне увидеться с ним прямо сейчас? – вырвалось у Патриции.
– Это исключено. Но с утра я перво-наперво отведу вас к нему.
Он вздохнула, примиряясь с неизбежной отсрочкой.
– А теперь постарайтесь поспать. Завтра вам предстоит трудный день.
Но заснуть Патриция не смогла. В конце концов она вышла из гостиницы и, перейдя через улицу, вошла в парк Эдуардо VII, расположенный поблизости от тюрьмы. Мигель был сейчас совсем рядом; лишь тюремная стена отделяла его от нее. Она не могла поговорить с ним, прикоснуться к нему, но, по крайней мере, она была рядом. Лаура напрасно стращала ее уклонением от визита в суд – Хови шутя сказал, что Лаура насмотрелась слишком много сериалов и что Патриция вольна отправляться, куда ей вздумается, если только сумеет явиться в суд в понедельник утром. Но ничто не могло остановить ее – она прилетела бы сюда, даже если для этого понадобилось бы нарушить закон. Ей было наплевать. Она бы с удовольствием отдала членам совета директоров все, что угодно, если бы это помогло вызволить Мигеля.
Она прошла парк насквозь и уперлась в ярко освещенную прожекторами желтую тюремную стену. Средневековые башенки были белого цвета; с тюремного двора поднимались пальмы. Все это выглядело причудливо, может быть, даже смешно, напоминая скорее Диснейленд – и совсем не казалось страшным.
Но там, за стеной, в камере-одиночке томился ее возлюбленный. И, как знать, возможно, до него донесутся ее мысли, лучи любви пройдут сквозь каменную стену, защитят его нынешней ночью и согреют.


На следующее утро Патриция оделась за несколько часов до того, как за ней заехал Эмилио. Когда они прибыли в тюрьму, снова пришлось потомиться в ожидании. Хотя Эмилио заранее заполнил необходимые для получения пропуска бумаги, их все равно продержали в приемной, вместе с другими матерями, женами и подружками, с трепетом ожидающими, когда железные ворота отопрут и тюремщики выкликнут их имена.
В конце концов по проходу, похожему на туннель, их провели в комнату для свиданий. Чтобы пройти под низким каменным портиком, Патриции пришлось нагнуть голову. В комнате для свиданий имелся стол длиною в двадцать футов. На одной стороне, плечом к плечу, сидели заключенные и подследственные, на другой – посетители. Но Мигеля пока не было.
– Побудьте здесь и держитесь спокойно.
Прошептав ей это, Эмилио куда-то исчез. Через пару минут он вернулся вместе с тюремщиком, о чем-то оживленно беседуя с ним по-португальски. Знаком Эмилио предложил Патриции следовать за ними.
Когда тюремщик прошел вперед, Эмилио прошептал:
– Ящик моего лучшего вина – и дело в шляпе. Только не вздумайте открывать рот. Я сказал ему, что вы доводитесь Мигелю сестрой.
Тюремщик повел Патрицию по винтовой железной лестнице на самый верх башни. Попав на верхнюю площадку, он достал большой ключ и отпер дверь. Патриция попала в маленькую крепостную часовню – округлое помещение, к стенам которого было приставлено несколько скамей. Сквозь розетку окна пробивались лучи утреннего солнца, озаряя гладкую поверхность алтаря.
Патриция услышала, как ключ снова поворачивается в замке, и затаила дыхание. И вдруг Мигель предстал перед нею. Он медленным шагом вошел в часовню, и дверь у него за спиной сразу же затворилась. По его увлажненным глазам она поняла смысл того, что он хотел ей сказать. Она покрыла его лицо жаркими поцелуями, пытаясь взять на себя все его страдания.
Мигель понял, что он не в силах выговорить ни слова. Он зарыл пальцы в волосы Патриции, обхватил ладонями ее хрупкое лицо. Его руки ласкали ее залитые слезами щеки, скользили по шее, прикасались к груди. Он со страшной силой притянул ее к себе – ему хотелось вобрать ее в себя, чтобы больше никогда не отпускать.
У обоих перехватило дыхание. Они опустились на пол. Все, что их окружало, – город, страна, мир – унеслось куда-то далеко-далеко. Они были вдвоем, вдали от всего, на всем белом свете, слившиеся воедино, медленно тающие друг у друга в объятиях перед безмолвным алтарем.


Эмилио дожидался Патрицию у выхода из тюрьмы. Встретив ее и шагая рядом, он принялся без умолку болтать в попытке хоть как-то развеселить ее, но она не слышала ни слова. Когда они сели в машину и поехали, Патриция даже не спросила, куда они направляются, ей было наплевать на это. Закрыв глаза, она вспоминала, как они с Мигелем предавались любви на каменном полу часовни.
Эмилио нес какую-то чушь. В конце концов Патриция прервала его:
– Покажите мне Исабель.
– Что?
– Я хочу поговорить с ней.
– С ней нельзя разговаривать – она сошла с ума.
– Если она хоть когда-нибудь любила Мигеля, я сумею убедить ее в том, чтобы она забрала заявление.
– Она не станет вас слушать.
Патриция умоляюще сложила руки.
– Прошу вас, Эмилио…
– Но, Патриция, даже если вам удастся настоять на своем, все окажется не так-то просто. Уже идет расследование уголовного преступления, речь идет о убийстве, – в таком случае заявление можно забрать, но обвинение-то все равно останется. И ведь Исабель придется заявить о том, что она оклеветала Мигеля, и рассказать всю историю заново – и наоборот. Она ни за что не пойдет на это.
– Но я обязана попытаться! И поэтому должна увидеться с нею!
Эмилио пожал плечами.
– Что ж, как вам будет угодно.
Он потянулся к радиотелефону.
Разговор шел по-португальски, и Патриции удалось разобрать лишь имена Исабель и мисс Деннисон. Закончив разговор, Эмилио пробормотал:
– Не могу в это поверить… но нас пригласили на ланч. И он резко повернул машину.
Они прибыли на ранчо Велосо к полудню, когда безжалостные лучи солнца падали на клумбу перед домом. Залитая ослепительным светом, Исабель стояла в дверном проеме, одетая в тугой алого цвета купальник и в босоножки на высоком каблуке. Кроваво-красный цвет педикюра вполне соответствовал маникюру и помаде на губах. Она приветствовала гостей, обратившись к ним по-португальски, в ее огромных черных глазах сквозило, казалось, искреннее дружелюбие.
Изящным жестом она пригласила гостей в столовую, где служанка раскладывала горы снеди на серебряные блюда. Стол был сервирован на три куверта. Исабель села и плавным движением рук пригласила гостя и гостью расположиться по обе стороны от нее. Внимание Патриции привлек большой портрет на стене; хозяйка могла глядеться в него, как в зеркало.
– Нравится? – поинтересовалась Исабель. – Его заказал мой муж незадолго до того, как… умер.
Двое слуг сновали вокруг стола, разнося блюда с рыбой и зеленью, третий вкатил тележку с зажаренным на решетке мясом.
Патриция совершенно растерялась. Она, конечно, заранее отрепетировала все, что собиралась произнести, но этот прием оказался просто абсурден – невероятное количество пищи, изящная, но в высшей степени высокомерная манера поведения хозяйки дома…
– Вы ничего не едите, мисс Деннисон.
Эта фраза прозвучала, как обвинение.
– Я не голодна, – пролепетала Патриция.
– Но вы приехали на ланч!
– Нет, я приехала поговорить с вами.
– Вот как? О чем же?
– О Мигеле.
– Пожалуйста, не заводите разговор на эту тему. – Исабель отрезала себе кусок мяса. – Она меня волнует.
– Меня она тоже волнует, миссис Велосо. Он в тюрьме – и находится там по вашей жалобе.
– Ну, а что бы вы сделали на моем месте? – В ее голосе послышались едва ли не жалобные нотки. – Он ведь убил моего мужа.
Патриция перевела взгляд на Эмилио. Но он, как загипнотизированный, не отрывал глаз от Исабель. Причудливая пикантность ситуации явно будоражила его.
– Миссис Велосо, что бы там ни произошло, все это случилось почти год назад. Почему вы выдвинули обвинения именно сейчас?
Исабель отложила нож и искоса посмотрела на Патрицию.
– У меня не было другого выхода. Он собирался покинуть страну. Другая женщина вздумала похитить его у меня.
– Вы говорите обо мне…
– Да, о вас! – В глазах Исабель вспыхнула ненависть. – Он любил меня до тех пор, пока вы не вошли в его жизнь. Он был готов ради меня на все, что угодно. Даже на убийство. И я относилась к нему точно так же. Женщина не способна любить мужчину сильнее, чем я любила его.
– Так почему же вы на все это пошли?
– Мне надо было удержать его в Португалии.
– За решеткой?
Исабель стукнула кулаком по столу.
– Пока он здесь, это не имеет ровным счетом никакого значения. В тюрьме никто не причинит ему вреда. У нас нет смертной казни. Его будут хорошо кормить, о нем будут заботиться. Я сама прослежу за этим. – Она наклонилась к Патриции. – Мы цивилизованные люди и живем в цивилизованной стране, у нас заключенным разрешены личные свидания. – По лицу у нее пробежала кривая улыбка. – Я буду в его распоряжении раз в неделю.
У Патриции затряслись руки, задрожал голос, но, тем не менее, у нее хватило сил воскликнуть:
– Неужели вы думаете, что Мигель когда-нибудь станет заниматься с вами любовью?
Исабель вскочила на ноги.
– Да! Да! Он ведь любил меня! До тех пор, пока его не украли вы!
Патриция почувствовала, как вокруг нее рушится весь мир. О чем можно было договориться с этой сумасшедшей?
– Миссис Велосо, любовь нельзя украсть, – взмолилась она. – Это дар одного человека другому. Даже если вы со мной сейчас не согласитесь, в глубине души вы вынуждены будете признать мою правоту. – Голос Патриции налился силой и окреп. – Я люблю Мигеля и он меня тоже любит.
– Нет! – истошно завопила Исабель. Схватив нож, она бросилась на Патрицию.
Эмилио метнулся через стол, пытаясь помешать ей. Тарелки и еда полетели на пол. Он повалил Исабель и вырвал нож из ее руки.
– Ах ты, сука! – заорал он. – Да Мигель никогда не любил тебя. Он сам говорил мне об этом. Ты ему надоела. Он считает тебя отвратительной! Он не прикоснулся бы к тебе, даже если бы ему пришлось просидеть в камере тысячу лет!
Патриция с ужасом наблюдала за этим взрывом. Наконец Эмилио подхватил ее под руку и повел из дому.
Исабель все еще лежала на полу, визжа, как раненное животное.
НЬЮ-ЙОРК
– Ваша честь, это только доказывает нашу правоту. Она безответственная девчонка.
Крефтон Смит, представляющий в суде интересы совета директоров, поднялся во весь рост – шесть футов два дюйма – и подался вперед, вцепившись растопыренными пальцами в стол, за которым восседал судья. На Смите был серый хорошо пошитый костюм, белая накрахмаленная рубашка, запонки с монограммой.
– Это утверждение преждевременно, – подался вперед Хови. – У моего клиента еще десять минут на то, чтобы добраться сюда.
– Восемь минут, – сверившись со своим «ролексом», провозгласил Смит.
Хови сделал большие глаза.
– Ценю вашу пунктуальность, мистер Смит, но слушание назначено на десять часов. Давайте наберемся терпения.
– Мои клиенты, – широким взмахом руки Смит указал на сидящих рядом с ним Коулмена, Эша и Роузмонта, – и так были предельно терпеливы по отношению к мисс Деннисон, заботились о ее благосостоянии, прощали ей вздорное поведение. Вот и сейчас они готовы терпеливо прождать ее даже не десять минут, а целый час. – Широкими шагами он подошел к судейскому столу. – Так или иначе, ваша честь, мистер Коулмен только что разговаривал с пилотом личного самолета руководства компании Стоунхэм. И пилот, да, естественно, и сам самолет, находятся сейчас в лиссабонском аэропорту. – Он с косой усмешкой посмотрел на Хови. – Согласно нашим данным, источник которых нам не хотелось бы разглашать, у мисс Деннисон есть в этом городе любовник. Но даже если она взойдет на борт сейчас, сюда она сможет прибыть не раньше, чем через восемь часов.
– Мистер Биндер, – поинтересовался судья, – что вы на это ответите?
Хови нервно затеребил подтяжки.
– Ваша честь, у меня нет никакой информации по вопросу, поднятому противной стороной.
– Что ж, мистер Биндер. – Судья поглядел на стенные часы над входом. – Через три минуты мы начнем слушание дела.
Коулмен, Эш и Роузмонт с явным облегчением откинулись в креслах, не забывая, однако ж, продемонстрировать суду, что они и так проявили чрезмерное терпение.
Миссис Спербер, сидящая рядом с Хови, затеребила его за рукав, словно желая ободрить.
– Внимание, внимание, внимание! – завел свою песенку секретарь суда. – Суд по делам о наследстве и опеке графства Нью-Йорк объявляет свое заседание открытым. Председательствует досточтимый судья Артур Мейсон.
Судья стукнул молоточком по столу.
– Объявляю открытым слушание по делу: финансово-промышленная корпорация Стоунхэм против Деннисон. – Он поглядел в дальний конец зала. – Как только мисс Деннисон сядет на место, мы начнем.
Хорейс Коулмен развернулся с такой стремительностью, что едва не вылетел из кресла. Патриция шла по проходу.
– Вызывайте вашего первого свидетеля, мистер Смит, – сказал судья.
Хови ухмыльнулся во весь рот и подмигнул подсевшей к нему Патриции.
– Ваш самолет в Европе, а вы уже здесь, – прошептал он. – Вы, должно быть, ангел.
– «Конкорд» быстрее ангела, – шепнула она в ответ.


Патриция пыталась перенестись мыслями из Лиссабона в зал суда, где тоже разыгрывались кое-какие события.
– Ваша честь, за всю свою жизнь мне еще не доводилось оказываться в столь затруднительном положении. – Голос Хорейса Коулмена, в котором сквозило наигранное волнение, раздаваясь со свидетельского места, уносился под потолок, слабо освещенный светом хрустальной люстры; все вокруг было исполнено многозначительности – темно-красная обивка кресел, коричневые бархатные занавеси, ручки кресел, обтянутые коричневой кожей. – Я знаю Патрицию еще с тех пор, когда она была малюткой. Я был знаком с ее матерью… – И тут он мягко добавил: – Которая покончила с собой. Я был знаком с ее отцом, павшим от руки террориста. С великим страданием я наблюдал за тем, какое бремя упало ей на плечи и какие проблемы ей приходилось изо дня в день разрешать. Здесь и следует искать причину целой серии нервных срывов и даже… – Поколебавшись, он опять понизил голос. – И даже попыток самоубийства. Она хрупкий человек. Ее покойный дед, Дж. Л.Стоунхэм, основатель корпорации, полностью отдавал себе в этом отчет. Мы не раз говорили с ним об этом. Перед смертью… – Коулмен прочистил горло, И теперь его голос зазвучал еще сильнее. – Перед смертью он вырвал у меня обещание приглядывать за ней и тем самым оберегать ее. И я пришел сюда сегодня во исполнение данного мною тогда обещания.
Патриция задрожала. В жаркий июльский день ей вдруг стало холодно. Коулмен меж тем напирал. Такого – ложного, разумеется, – благородства и в таких количествах ей было просто не вынести. Чтобы не слушать его, она стала разглядывать позолоченную резьбу, украшающую стены судейского зала. Сюжет барельефов постоянно повторялся: мускулистые мужеподобные девы с мечами и со щитами – олицетворения духов войны. Прямо над головой у судьи были изображены две богини в шлемах – одна размахивала мечом, другая – факелом, а свободными руками они держали расположенное между ними нагое дитя. Как раз таким беззащитным младенцем и чувствовала себя сейчас Патриция.
– Допрашивайте свидетеля, мистер Биндер!
Смит был явно рад тому, с каким блеском сыграл свой спектакль Коулмен.
Как, однако, кричаще не похожи друг на друга эти адвокаты, – подумала Патриция. Смит, строго и торжественно облаченный в безупречный двубортный костюм серого цвета; Хови – во всегдашнем жеванном-пережеванном коричневом пиджачке. Или у него целый гардероб, сплошь состоящий из мятых коричневых костюмов?
– Мистер Коулмен! – Хови неторопливо пошел по направлению к стойке свидетеля. – У вас есть дети?
– Нет. Мне грустно признаться в этом, но Господь не благословил на это нас с женой.
– Ваши показания меня чрезвычайно тронули. Ваше отношение к моей клиентке – и он указал на Патрицию – свидетельствует о подлинно отцовской любви.
– Так оно и есть, сэр.
– И, естественно, вам хотелось бы, чтобы дела у вашей названной дочери шли как можно лучше.
– Совершенно верно, мистер Биндер.
Хови радостно кивнул, соглашаясь; его черные нечесаные волосы затрепыхали в воздухе.
– И вы посоветовали своей, так сказать, дочери – он вновь указал на Патрицию – продать контрольный пакет акций.
– Это неверно.
– Вот как? – Хови недоуменно заморгал. – Тогда поправьте меня, пожалуйста.
– Патриции самой захотелось избавиться от той доли имущества компании, которой она владеет.
– И вы согласились?
– Совершенно верно.
Хови вплотную подступил к нему.
– Но почему же, мистер Коулмен?
– Ее дед возложил на нее непосильное бремя – контрольный пакет акций в гигантской финансово-промышленной группе. Для Патриции оно и впрямь оказалось непосильным. Ее буквально преследовала идея поскорее избавиться от своих денег. Она не раз разрабатывала и предлагала нам совершенно нереальные проекты, преследующие в конечном счете эту цель. Последний такой проект был связан с врачом гомосексуальной ориентации, за которого она собиралась выйти замуж.
Патриция сидела неподвижно, закрыв глаза и стиснув руки на коленях.
– Имеете ли вы в виду доктора Томаса Кигана, кавалера Ордена Свободы, под руководством которого она выстроила больницу для детей-инвалидов в Бейруте?
– Да.
– Упрекали ли вы Патрицию в подобной альтруистической активности?
– Нет, сэр.
– Почему?
– Благотворительный фонд корпорации Стоунхэм внес более чем достаточную лепту в самаритянские учреждения.
Судебная стенографистка подняла руку.
– Сама… как там дальше? – спросила она. Хови огорченно покачал головой.
– Мистер Коулмен затрудняет работу судебной стенографистки. Он имел в виду богоугодные заведения.
Судья позволил себе едва заметную улыбку.
– Но, будучи членом совета директоров, вы все же как-то ограничивали ее благотворительную деятельность, – спросил меж тем Хови.
– Да уж, по мере сил.
– И вас не волновала вероятность того, что, продав контрольный пакет, она может пустить на благотворительные нужды все вырученные ею деньги?
– Да, такая опасность существовала, но я считал ее меньшим из двух зол. По крайней мере, таким образом она избавилась бы от непосильного бремени, и без того искалечившего ее хрупкую душу.
Хови улыбнулся, вновь кивнул и принялся расхаживать из стороны в сторону.
– А кто приобрел бы у нее контрольный пакет?
– Мистер Биндер, думаю, не составило бы труда подыскать достойного покупателя.
– И будет ли с моей стороны справедливо предположить, что вы и ваши сообщники…
– Протест. – Смит вскочил с места. – Оскорбление свидетеля!
– Протест принят.
– Что вы и ваши коллеги смогли бы оказаться такими покупателями?
– Совершенно верно.
Хови остановился и помолчал, пристально всматриваясь в лицо Коулмену.
– Но таким образом вам удалось бы установить контроль над корпорацией с общей стоимостью в десять миллиардов долларов.
– И в корпорации не произошло бы никаких перемен. Мы продолжали бы выполнять свой долг – то есть блюсти интересы наших акционеров.
– Но теперь у вас появился бы контрольный пакет. А это означало бы, что никто не вправе помешать вам, вздумай вы, например, повысить себе жалованье или использовать в личных целях принадлежащий компании самолет…
– Протест! – вновь поднялся с места Смит. – Ни на чем не основанные домыслы.
– Протест принят.
Хови подошел к своему столу и взял с него стопку бумаг.
– У меня тут имеются документы, озаглавленные «Предложения по тендеру». Они подписаны вами, мистер Коулмен, а также мистером Эшем и мистером Роузмонтом. Не будете ли вы так любезны подтвердить, что это именно ваши подписи?
Он положил документы на стойку, за которой стоял Коулмен.
– Да, это предложения, переданные нами мисс Деннисон.
– Предложения по продаже контрольного пакета акций?
– Совершенно верно.
– В сто раз дешевле истинной цены?
– Я протестую, мистер Биндер. Предложение было честным – текущая рыночная цена акций корпорации.
Хови, круто развернувшись на каблуках, схватил в руки солидную кожаную папку с документами.
– Здесь у меня результаты аудиторской оценки активов корпорации Стоунхэм, подписанные лично вами, мистер Коулмен. Вам ведь знаком этот документ, не правда ли?
– Да… конечно… но…
– И здесь утверждается, что текущая рыночная цена акций компании Стоунхэм значительно занижена.
– Это всего лишь предположение, мистер Биндер. Предположение, согласно которому акции компании Стоунхэм когда-нибудь резко поднимутся в цене.
– Я вас понял, мистер Коулмен. Так как же вы собираетесь поступить в своих заботах о соблюдении интересов моей клиентки?
– Продажа акций не была произведена. Патриция передумала. И, вместо того, чтобы продать контрольный пакет, начала вмешиваться в вопросы оперативного руководства компанией. То есть – в совершенно не ведомую для нее область.
– А она не объяснила, почему она так поступает?
– Она сказала, что ей хотелось бы вдохнуть «совесть» в дела компании.
– А что вы имеете против этого?
– Все хорошо в меру. И совесть в делах вовсе не означает бездумную благотворительность. Наша компания – доходное предприятие.
Хови приподнялся на цыпочки.
– Но когда она вела речь о совести, то имела в виду гуманное отношение к служащим компании – и прежде всего к тем, кто работает на заводе в Ногалесе. Не так ли?
– Она получила неправильные советы. Нашими соседями по ту сторону мексиканской границы являются такие промышленные гиганты, как «Дженерал Моторс», «ИТТ», «Форд», «ИБМ», «Объединенные технологии», «Ксерокс» и многие другие. И мы придерживаемся тех же стандартов, что и они.
– Стандартов ниже минимума, предусмотренного законодательством США?
– Мистер Биндер, в Ногалесе действует мексиканское законодательство.
– И вы экономите на очистных работах и других мерах техники безопасности? Разве не против этого и восстала Патриция?
– У нее нос не дорос судить о таких вещах, – рявкнул Коулмен; лицо у него побагровело. – Она хотела, чтобы мы целиком и полностью превратились в благотворительную организацию, сократили свои доходы, поправ тем самым интересы акционеров. А ведь контрольный пакет акций у нее – значит, она выступила против собственных интересов!
– Но Патриция смотрит на эти вещи несколько иначе, не так ли?
– Вот именно!
– И поэтому вы решили начать процесс о признании ее недееспособной?
– Мы пошли на это только потому, что, тщательно все продумав и взвесив, пришли к выводу, что у нас нет другого способа защитить Патрицию от нее самой.
– Защитить Патрицию? Притащив ее в зал суда? Заставив ее «хрупкую душу», выражаясь вашими же словами, мистер Коулмен, пройти через эмоционально утомительную, чтобы не сказать унизительную процедуру?
Коулмен выпятил грудь. Его голос задрожал от гнева.
– Мистер Биндер, у нас не было другого выхода!



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дар - Дуглас Кирк



прекрасный роман!читать всем!
Дар - Дуглас Кирклюси
17.01.2014, 22.34





Еще не получил книгу
Дар - Дуглас КиркЮлий
29.03.2016, 20.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100