Читать онлайн Дар, автора - Дуглас Кирк, Раздел - Глава XIX в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дар - Дуглас Кирк бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.42 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дар - Дуглас Кирк - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дар - Дуглас Кирк - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дуглас Кирк

Дар

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава XIX

НЬЮ-ЙОРК
Хорейс Коулмен стоял во главе длинного стола, за которым собрались директора и руководящие сотрудники многочисленных компаний, входящих в промышленно-финансовую группу Стоунхэм. Пока зачитывали имена присутствующих – двадцати двух мужчин и миссис Спербер, – он успел заглянуть в глаза каждому. После чего милостиво улыбнулся.
– Я счастлив объявить вам, что почти все подразделения, входящие в корпорацию Стоунхэм, добились в прошлом году впечатляющих успехов. Акции корпорации в целом поднялись на двенадцать пунктов. Но особой похвалы заслуживает Пит Маккретчен, управляющий нашими делами в Мексике. Он единственный из нас вправе похвастаться тем, что ему удалось поднять рентабельность на семьдесят процентов.
Раздались вежливые аплодисменты. Маккретчен, дородный мужчина в скромном костюме, встал с места и поклонился присутствующим.
Когда шум улегся, Коулмен снял очки и на лице у него появилось такое сокрушенное выражение, словно он присутствовал на похоронах.
– Но и в этой бочке меда есть капля дегтя, – сказал он. – К несчастью, у нас возникли проблемы с держательницей контрольного пакета акций мисс Патрицией Деннисон. Члены совета директоров… – Коулмен кивнул влево от себя, где Боб Эш разминал резиновый мяч, а Тед Роузмонт что-то насвистывал себе под нос. – Члены совета директоров, включая и мою скромную персону, возложили на себя двойную ответственность. Мы не только определяем и проводим в жизнь политику корпорации Стоунхэм, но и защищаем личные интересы мисс Деннисон. До сих пор у нас никаких проблем в этом плане не возникало. Однако сейчас мисс Деннисон предприняла ряд шагов, которые могут привести к уничтожению нашей корпорации. – Он подчеркнул голосом слово «уничтожение» и сделал для вящего эффекта драматическую паузу. – Наше общее будущее оказалось под угрозой.
По рядам собравшихся прошелестел шепоток. Коулмен подождал, пока вновь не установилась тишина.
– Мисс Деннисон стала вмешиваться в вопросы оперативного управления всею гигантской корпорацией. Боб, Тед и я уже на протяжении определенного времени противостоим этому, как можем. Сперва нам казалось, что проблема может разрешиться сама собой в результате осуществления желания мисс Деннисон продать контрольный пакет акций.
Коулмен повернулся к Эшу и Роузмонту.
– Вы ведь помните, она сказала, что хочет избавиться от компании. Избавиться – именно это слово она употребила. Не так ли, Боб?
Эш, нервно разминая мяч, кивнул.
– Но внезапно она раздумала продавать контрольный пакет и вступила на курс, который можно назвать, самое мягкое, ошибочным. Она раздумала продавать контрольный пакет в самый разгар широкомасштабной операции по купле-продаже и сейчас настаивает на том, чтобы лично осуществлять руководство корпорацией. – Он подчеркнул слово «лично» и вновь драматически оглядел аудиторию. – Вы только представьте себе такое – душевно нездоровая девица двадцати одного года от роду решила по собственному разумению руководить всей корпорацией. Совершенно ясно, что мы самым тревожным образом утратили контроль над ситуацией.
Он прочистил горло.
Миссис Спербер подалась вперед; Коулмен меж тем неторопливо и меланхолически продолжал:
– Пожалуйста, представьте себе тяжесть выбора, перед которым я оказался. Поверьте мне… – Голос Коулмена налился страстью. – Я испытываю терзания похлеще гефсиманских. Мой бесценный друг Дж. Л.Стоунхэм на смертном одре попросил меня опекать эту несчастную девицу. Но выбора у меня, тем не менее, нет.
Но залу пронесся встревоженный ропот. Коулмен поднял голову, в результате чего три его подбородка слились в два.
– Мы вынуждены начать судебную процедуру установления опекунства в связи с недееспособностью. Это единственный способ не допустить ее губительного вмешательства в руководство корпорацией.
Коулмен стоял, выпрямившись во весь рост, его живот тяжело колыхался под застегнутым наглухо пиджаком.
– Какие будут замечания?
Все молчали, хотя несколько пар глаз настороженно посмотрели на него. И тут с места поднялась миссис Спербер.
– Мистер Коулмен!
– Я слушаю вас, миссис Спербер.
– Мне как юристу хотелось бы задать вам один вопрос.
– Извольте.
Коулмен сжал руки в два пухлых кулака и засунул их в карманы.
– Для того, чтобы провести подобную процедуру, вам предстоит в зале суда доказать, что мисс Деннисон в умственном отношении – человек неполноценный, не так ли?
Едва ли не все присутствующие вздрогнули.
– Совершенно верно, – спокойно сказал Коулмен. Эш переложил мяч из левой руки в правую и принялся разминать его с прежней интенсивностью. Тед Роузмонт, опустив голову, продолжал насвистывать себе под нос.
– Это весьма серьезный шаг, – сказала миссис Спербер.
– Мы полностью отдаем себе в этом отчет, – не скрывая недобрых чувств к оппонентке, отозвался Коулмен.
Все сидящие за столом уставились на высокую худощавую даму, у которой хватило смелости вступить в спор с всемогущим председателем совета директоров.
– А у вас имеются необходимые доказательства?
– Вне всякого сомнения. Их более чем достаточно.
СТОУН РИДЖ
Патриция с Лаурой провели остаток ночи и большую часть следующего дня в больнице, дежуря у постели Эдгара. Мучительно было наблюдать за тем, как этот несгибаемый человек пытается скрыть смертельную боль. К счастью, доктора уверили женщин в том, что он непременно поправится. Бедный Эдгар. Терпеть такие страдания – из-за несчастной охапки сена!
К тому времени, когда Патриция с Лаурой вернулись из больницы, уже почти стемнело. В сумерках ферма выглядела мирно, но когда они подошли к пожарищу, то увидели, что работники по-прежнему трудятся, разгребая обгоревшие развалины. У Патриции мороз пробежал по коже.
Она вышла из машины. Одежда, которую она не успела сменить после пожара, была вся в саже, на правой щеке багровела небольшая ссадина: ее задел испуганный пламенем Харпало.
Все это время Патриция держалась стойко, но сейчас, увидев царящее запустение, сорвалась. Горячие слезы побежали по испачканным сажей щекам. Не в силах удержаться на ногах, она тяжело привалилась к бамперу машины.
– Какой ужас… – Лаура обняла Патрицию. – И какое несчастье! Одно за другим – сперва розарий, теперь вот это… Как будто на тебя пало чье-то проклятие… – И тут Лаура смешалась и сконфуженно забормотала. – Ах нет… Я… Я не это имела в виду. Я хотела сказать, что в твоей жизни и без того произошло столько трагедий. Патриция повесила голову.
– Слишком много трагедий, – вздохнула она.
– Больше, чем удается вынести человеку. Патриция продолжала стоять неподвижно, привалившись к бамперу машины.
– Детка… – Из горла Лауры вырвались рыдания. – Ты и сама не понимаешь, через что ты сейчас прошла. Лучше всего тебе было бы прямо сейчас снова отправиться в этот твой санаторий.
ЛИССАБОН
Звон воскресных колоколов, доносящийся из церкви, разбудил Мигеля. «Опять эти колокола», – пробормотал он, перекатываясь с одного бока на другой. По воскресеньям он привык подниматься пораньше, чтобы успеть поработать с Ультимато, но, учитывая состояние Пауло, нельзя было оставлять его одного даже на несколько часов. Мигель закрыл голову подушкой. Но все же расслышал неожиданно резкий стук в дверь.
Разозлившись, он приподнялся на локтях и заорал:
– Войдите!
Дверь открылась. На пороге стоял полностью одетый отец Мигеля.
– Папа! Что ты здесь делаешь? Почему ты поднялся из постели?
– А почему ты не соизволил подняться? Сегодня воскресенье, это твой день для работы с Ультимато!
– Нет. Не сегодня.
– Но с какой стати?
– Я останусь с тобой.
– Вот уж нет. Потому что я намерен провести сегодняшний день с Эмилио.
– Что такое?
– Он ведь, не забывай, и мой друг тоже.
– Да, я знаю об этом, но…
– Мне хочется посмотреть на тебя и на Ультимато в бою с быком.
На лице у Пауло сияла радостная улыбка.
Мигель не мог поверить собственным ушам – Пауло решил поприсутствовать при зрелище, которое всегда было ему глубоко противно. Он пристально посмотрел на отца – у того на щеках играл румянец, голос звучал громче, чем обычно, возможно, ему вдруг стало лучше. Уже давно Мигель не видел отца в таком превосходном настроении.
– Ладно, папа. – Он спрыгнул с постели. – На то, чтобы подготовить Ультимато, у меня много времени не уйдет.
Пауло подмигнул ему.
– Я подожду тебя во дворе.
Когда Мигель вышел из дома, он увидел, что Ультимато уже в фургоне, прицепленном к «феррари» Эмилио. А сам Эмилио, со всегдашней дурашливой ухмылкой на губах, – за рулем. Рядом с ним в машине сидел Пауло.
– Ах вот как! Ты тоже с нами собрался? – деланно изумился Эмилио. – А я-то думал, что ты выходишь на пенсию.


На арене в Кастело де Аррабида разминался Ультимато, бросая настороженные взгляды на молодого быка, которого вот-вот должны были выпустить из загона. Наверху, в лоджии, полулежал в шезлонге Пауло, заботливо укутанный одеялом, так как ветерок в эти послеполуденные часы был довольно свежим; рядом с ним, держа в руке бокал шампанского и изо всех сил развлекая старика, сидел Эмилио.
Мигель, переведя дыхание, послал Ультимато на середину арены. Здесь он велел коню остановиться и опуститься на одно колено. Помахал шляпой отцу, который милостиво улыбался, глядя на него сверху.
И вот молодой бык – в попоне, обитой пробкой, чтобы предохранить его от уколов стальных дротиков фар-па, – с громким шумом вырвался на арену.
Мигель заставил Ультимато выполнить безупречный пируэт и помахал флажком, привлекая к себе внимание быка. Тот сразу же кинулся на всадника и коня, но Ультимато непринужденно ускользнул от столкновения.
Мигель всецело сосредоточился на демонстрации своего искусства верховой езды; главным его желанием было соответствовать высочайшим стандартам старого Пауло. Конь выполнял все движения безупречно, с хорошо отрепетированной непринужденностью.
– Браво! – закричал Эмилио, имитируя грядущую реакцию многотысячной толпы.
Подняв взгляд, Мигель увидел, что Пауло тоже аплодирует ему и глаза у отца радостно сверкают.
Уверившись в собственных силах, Мигель бросил поводья и поднял руки высоко над головой, держа в каждой по дротику. Он пустил Ультимато галопом навстречу молодому быку. Всего на несколько дюймов разминулся конь с бычьими рогами, Мигель же воткнул одновременно два дротика в пробковую попону и, гарцуя, отъехал прочь.
В конце концов изрядно уставшего быка вернули в загон. Мигель подъехал испанской иноходью к лоджии: гусиный шаг, которым шел сейчас Ультимато, означал торжество победителя.
Гордый своим успехом, Мигель поклонился немногочисленной публике. Он знал, что не сплоховал и отцу понравилось его мастерство. Он торжествующе поднял взгляд.
Эмилио стоял, перегнувшись через перила, и оглушительно аплодировал. Мигель подмигнул другу. Затем перевел взгляд на отца, чтобы увидеть реакцию старого местра.
Но отец не глядел на него. Голова Пауло безжизненно свесилась на плечо.
– Папа!
Мигель соскочил с коня и бегом бросился вверх, на лоджию.
Когда он подскочил к шезлонгу, Эмилио уже хлопотал над Пауло, пытаясь вернуть его к жизни. Мигель схватил отца за руку, но нащупать пульс ему не удалось.
– Он мертв, Эмилио, – тихо сказал он.
Мигель нагнулся над телом отца и осторожно закрыл ему глаза, взор которых уже застыл. Но на лице у умершего Пауло было выражение радости и покоя. Его страдания остались позади. Мигель тоже почувствовал, как его охватывает какой-то странный покой, но тут он услышал у себя за спиной сдавленные рыдания.
Эмилио стоял, перегнувшись через перила и ухватившись рукой за колонну; его трясло. Этот легкомысленный насмешник, умевший при любых обстоятельствах сохранять на лице беззаботную ухмылку, сейчас был сам не свой. Мигель подошел к другу и обнял его за судорожно подрагивающие плечи.
– Эмилио, не надо. Теперь он обрел покой.
– Он, но не я! – перемежая слова горестными стонами, ответил Эмилио. – Ты даже не можешь себе представить, что он для меня значил!
– Я знаю об этом.
– Ничего ты не знаешь!
Эмилио оттолкнул руку друга.
– Эмилио, прошу тебя, успокойся. Посмотри на меня.
Он поднял голову, и Мигель увидел, что все лицо у него залито слезами.
– Когда ты исчез, проклиная его, мы с ним отправились на прогулку. И он сказал мне: «Позаботься о Мигелино, пока у него не достанет сил вернуться ко мне». Он тебя любил! – Постепенно Эмилио начал приходить в себя. – А однажды он сказал мне: «Ты мне, Эмилио, словно родной сын». Тебе никогда не понять, что это для меня означало. У тебя было только одно, чему я постоянно завидовал, – любящий сына отец.
СТОУН РИДЖ
Патриция второпях упаковывала чемодан. Бедный Пауло! Но все же больше всего она сочувствовала его сыну. Страдания старого местра, так или иначе, остались позади, а страдания Мигеля только начинались. Но даже на гребне горя он прежде всего думал о ее чувствах. Позвонив ей со скорбной вестью, он не искал утешений, но, напротив, пытался утешить ее.
– Не плачь, Патриция. Все не так уж и плохо – Пауло умер в минуту счастья. – Он поведал ей, как все произошло, рассказал о разговоре с отцом и о его желании посмотреть на корриду. – Перед смертью он успел одарить меня всем, в чем я нуждался, – своим согласием и своей похвалой.
Слезы бежали по щекам у Патриции, когда она внимала этому рассказу.
– Патриция, я очень прошу тебя приехать на похороны, мне необходимо видеть тебя рядом. Всего этого цирка, в который они превратят прощание с моим отцом, я просто не вынесу. На похоронах будут президент страны, архиепископ, верховный раввин, главный гуру – каждое из вероисповеданий, которые при жизни решительно отвергал мой отец, пришлет верховного жреца на его похороны. А мне хочется только одного – чтобы ты была здесь рядом со мною и помогла мне со всем этим справиться.
– Я прилечу, как только смогу.
– Послушай, Патриция. – Его голос зазвучал живее. – Тебе, возможно, все это понравится. Все колокола Лиссабона поднимут трезвон.
Она невольно рассмеялась сквозь слезы.
Готовясь к отлету, Патриция собрала вещи и развернула «Боинг-727» с полдороги; вместо того, чтобы забрать Боба Эша из Палм-Спрингс, лайнер через час должен был дожидаться ее в аэропорту Стюарт.
Она уже застегивала молнию на дорожной сумке, когда по всему дому раздался скрипучий голос Лауры:
– Тут тебя спрашивают!
– Я сейчас не могу! Пожалуйста, разберись сама!
– Но это полиция!
– Что такое?
Быстро спустившись по лестнице, Патриция застала Лауру в обществе высокого мужчины в форме шерифа. Он заговорил первым.
– Вы Патриция Деннисон?
– Да.
Он вручил ей туго набитый конверт.
– Что все это значит? – в недоумении поинтересовалась Патриция.
– Я убежден в том, что в конверте вы найдете всю необходимую информацию. Только распишитесь в получении!
Он подал ей ручку и подсунул квитанцию о получении.
Когда Лаура препроводила шерифа к выходу, Патриция со смутной тревогой посмотрела на конверт. В левом верхнем углу значилось: «Предварительный суд, Бороф в Манхэттене, графство Нью-Йорк».
– Что все это значит, детка?
– Сама не знаю. – Патриция, вскрыв конверт, перебирала бумаги. – О Господи, – вырвалось вдруг у нее. – Это жалоба!
– Жалоба?
– Они считают меня сумасшедшей.
– Кто?
– Члены совета директоров. Они написали жалобу. Они считают, что я недееспособна и не могу, соответственно, руководить делами компании.
– А ты хочешь руководить делами компании?
– Хочу внести в них кое-какие перемены.
– И поэтому они решили объявить тебя сумасшедшей?
Патриция кивнула.
– Ах они, ублюдки! – Лаура обняла Патрицию за плечи и усадила ее на диван. – Послушай, но тебе вовсе не обязательно иметь дело с этими интриганами. Продай контрольный пакет – и ты раз и навсегда от них избавишься!
– Нет! – Патриция покачала головой. – Тогда они захватят всю власть в компании.
– Ну, а тебе разве не наплевать на это? Ты ведь хотела выйти из дела, не так ли?
– Нет. Во всяком случае, не сейчас.
– Не понимаю я тебя, детка. Неужели тебе не ясно, что означает этот вызов в суд? Да они из тебя лапшу сделают!
– Я не совершила никакой ошибки, – сохраняя хладнокровие, ответила Патриция.
– Ну, и что же ты тогда собираешься делать?
Патриция медленно поднялась с дивана.
– Единственное, что я знаю, – мне немедленно нужно вылететь в Лиссабон.
– Ты не имеешь права! Ведь ты только что получила повестку в суд!
– Наплевать! Мне надо лететь.
– Нет, лучше послушай меня! – Лаура перехватила ее уже на нижних ступеньках лестницы. – Если ты покинешь страну, тебя объявят в международном розыске!
– Этого не может быть!
Патриция ринулась к двери. Лаура грубо схватила ее за руку.
– Я говорю серьезно. Это повестка в суд. Спроси у кого угодно.
– Ты в этом уверена?
– Абсолютно уверена. Ты не можешь проигнорировать этот вызов без риска навлечь на себя тем самым еще большие неприятности.
– Ах ты, Господи…
Глотая слезы, Патриция начала медленно подниматься по лестнице.
На площадке она остановилась перед «Звездолазом».
– Ах, папочка, что же мне делать, – прошептала она, лаская кончиками пальцев силуэт на картине. Но «Звездолаз», повернувшись к ней спиной и держа звезду в руке, безмолвно продолжал свое восхождение.
Когда Патриция прошла к себе в спальню и плотно закрыла за собой дверь, Лаура быстро прошла на кухню, к телефону, и набрала нужный номер.
– Слушаю! – в трубке послышался голос Хорейса Коулмена.
– Все по расписанию.
– Как она реагирует?
– Она оглушена. И я заставила ее отказаться от поездки в Лиссабон.
– Это хорошо. А что насчет акций?
– Я подбиваю ее продать их.
– А она?
– Отказывается.
– Уговорите ее.
– Интересно, как, – прошипела Лаура.
Но Коулмен уже повесил трубку.
ЛИССАБОН
Лиссабонский кафедральный собор – массивное здание в романском стиле с угрюмыми башнями, достающими, кажется, до облаков – представлял собой самое подходящее место для совершения заупокойной службы по великому человеку. Церковь была переполнена, толпы людей теснились и на ступенях перед собором, и на окрестных улицах, куда были вынесены динамики для всех, кто хотел послушать мессу по знаменитому Пауло Кардиге.
Мигель неподвижно стоял в переднем ряду. Рядом с ним находился Эмилио. Песнопения накатывались на них бесконечными волнами. Мигель не чувствовал боли, принимая участие в спектакле в память об отце, который, останься он в живых, никогда бы не почтил подобное представление своим присутствием. Внезапно ход мыслей Мигеля был прерван громкими звуками труб и сразу же вслед за ними, резонируя от каменных стен, оглушительно заиграл орган.
Теперь люди нескончаемой вереницей потянулись к алтарю проститься с ушедшим. Архиепископ махал кадильницей, и тяжелый запах ладана плыл повсюду.
Мигелю все это было невыносимо, и когда одна из величественных старух, присутствующих на церемонии, лишилась чувств, он, воспользовавшись всеобщей сумятицей, поднялся с места.
Он пошел по боковому нефу, в стене которого, в нишах, были погребены древние португальские герои; на крышке каждого гроба имелся каменный барельеф с изображением того, кто здесь покоился. На одном из саркофагов был изваян знаменитый воин вместе с маленькой собачкой, с настороженным видом прижавшейся к его ногам. Мигель вспомнил, что, когда он показывал этот собор Патриции, она погладила каменную собачку по голове. «Ах, погляди, – воскликнула она тогда, – какая чудесная собачка!» И, приглядевшись, он понял, что она имеет в виду, – вид у каменного рыцаря был скорбный и фигура его была решена в серой цветовой гамме, тогда как гладкая голова собачки сияла белизной. И все посетители – а вовсе не одна только Патриция – поддавались искушению погладить собачку.
Он был рад тому, что вчера ему удалось отправить ей Таксомотора и Фебу. Она, казалось, не сомневалась в том, что вот-вот вернется в Лиссабон, но теперь, когда начались все эти ужасы – повестка в суд, обвинение, – ей стало не до этого. Его сердце едва не разорвалось, когда она еле сдерживая рыдания сообщила ему по телефону, что не сможет прибыть на похороны. И сейчас ей необходима была его помощь. Уладив дела в Учебном центре, он собирался через пару дней вылететь в Штаты.
Мигель дошел до конца нефа и собрался было вернуться на свое место, но тут к нему приблизилась женщина в черном. Лицо ее скрывала вуаль.
– Мигелино, – мягко сказала женщина, – я скорблю о твоей утрате.
Она подняла вуаль – это была Исабель. Ее темные глаза оставались в тени, а ярко накрашенный рот казался алой трещиной на белом лице.
– Благодарю тебя, Исабель.
Он хотел было продолжить путь, но она не отставала.
– Я пришла отдать последний долг… пришла извиниться… – Ее лицо выражало сейчас страдание и печаль. – Извиниться за свое поведение в диско-баре.
– Я все понимаю, Исабель. Давай забудем это.
– Да, пусть цветут все цветы.
Кивнув, Мигель вновь попробовал пройти мимо нее, но она схватила его за руку.
– Мигель! На следующей неделе я устрою прием в память о твоем отце. Я пригласила всех его друзей. И, надеюсь, ты тоже там появишься.
– С удовольствием принял бы приглашение, Исабель, но меня здесь не будет.
– Вот как! А где же ты будешь?
– Мне надо лететь в Штаты.
– Понятно. – Пару мгновений она пристально смотрела на него, потом опустила вуаль. – Что ж, каждый должен исполнять свой долг. Всего наилучшего!
Она резко развернулась, едва не налетев на Мигеля, и пошла прочь. Он проводил ее преувеличенно почтительным поклоном.
– Извини, Мигелино, я видел, как она к тебе подкрадывается, но не так-то просто было бы утанцевать ее в сторону посреди собора.
– Да нет, она на этот раз была даже трогательна. Для разнообразия совладала со своими чувствами, даже пожелала мне всего наилучшего.
Эмилио состроил гримасу.
– Чего наилучшего? Уж не ее ли?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дар - Дуглас Кирк



прекрасный роман!читать всем!
Дар - Дуглас Кирклюси
17.01.2014, 22.34





Еще не получил книгу
Дар - Дуглас КиркЮлий
29.03.2016, 20.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100