Читать онлайн Дар, автора - Дуглас Кирк, Раздел - Глава XVII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дар - Дуглас Кирк бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.42 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дар - Дуглас Кирк - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дар - Дуглас Кирк - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дуглас Кирк

Дар

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава XVII

ЛИССАБОН
Едва они очертя голову выбежали из диско-бара, как начался дождь. Не произнеся ни слова, Мигель усадил Патрицию в машину, сел за руль и тронулся с места.
Она видела, в каком напряжении застыло его лицо, и ожидала каких-нибудь объяснений, но он глядел прямо перед собой на дорогу. Крупные капли дождя расплющивались о лобовое стекло, Мигель включил «дворники» и по-прежнему не произнес ни слова. В конце концов Патриция сама не выдержала:
– Ну, и что все это должно означать?
– Да так, одна женщина, с которой мы были когда-то знакомы.
– Исабель?
– Да.
– Я помню – она звонила на ферму.
– Верно.
– Ты был с нею помолвлен.
– Это неправда. Но ей хотелось выйти за меня замуж после того, как внезапно умер ее муж… – И с невинным видом добавил. – Его убил бык.
– Вот как? Значит, он был матадором?
– Нет. Он разводил быков. – Мигель повел машину едва ли не на предельной скорости сквозь потоки дождя. – Он демонстрировал своего любимца-быка, когда… тот проткнул его рогами.
Патриция не могла отвести глаз от Мигеля – казалось, воспоминание об этой трагедии оказывает на него гипнотическое воздействие.
– Я при этом присутствовал, – пояснил он.
– Должно быть, страшно увидеть такое.
– Страшно. – Он помедлил, но затем слова словно сами собой вырвались у него из глубины души. – Это я убил его.
У Патриции на миг перехватило дыхание. В салоне машины воцарилась тишина, слышно было только, как ритмично работают «дворники» на лобовом стекле.
– Ты убил его? – переспросила она, и голос ее прозвучал едва слышно.
– Да.
Она обхватила руками обнаженные плечи, пытаясь совладать с охватившей ее дрожью.
– Но за что?
– Он сам пытался убить меня. Дважды. – Сейчас Мигель выглядел куда спокойнее, чем раньше, вел машину медленней; правда, жилка на виске яростно пульсировала. Потом он мягко произнес. – Знаешь, Патриция, его жена была очень красива…
И тут же умолк.
– И у вас с нею был роман?
– Ничего серьезного. Однако…
– Он обо всем узнал?
– Да.
– И что произошло?
– Мой последний бой – он подставил меня под плохого быка.
– Что это значит – плохой бык?
– Понимаешь, бык, если он уже принимал участие в бою, знает, как перехитрить лошадь и наездника. Вот почему быка никогда не выводят на арену дважды – во второй раз он уже превращается в убийцу.
– Поэтому с тобой и произошло несчастье?
Мигель кивнул.
– Сперва я ожесточился, но потом понял. Самое страшное, что может произойти с мужчиной, – это если ему наставят рога. Но лишить меня ноги оказалось для Велосо местью еще недостаточной.
– И что же он сделал?
– Когда я вернулся в Лиссабон, он пригласил меня к себе домой отобедать с ним и с его женою. И я, как идиот, туда отправился.
– Но зачем?
– Патриция, я сам задавал себе этот вопрос несчетное количество раз. – Голос его сорвался, и ему пришлось прочистить горло. Глядя прямо перед собой на дорогу, он, казалось, видел, как заново разыгрывается трагедия, происшедшая в доме у Велосо. – За обеденным столом, кроме нас троих, больше никого не было. Глядя на Исабель, я не испытывал никаких чувств. И думал только о том, как ужасно пришлось мне расплатиться за эту связь.
Машина доехала до Учебного центра верховой езды семейства Кардига, и Мигель заглушил мотор. Но ни он, ни Патриция не спешили выйти из машины.
Монотонным голосом, по-прежнему не глядя в ее сторону, он продолжил свой рассказ:
– И в доме тоже никого не было. Всех отослали работать в поле. После обеда Луис настоял на том, чтобы я посмотрел на его замечательного быка. И всячески подбивал на то, чтобы я попробовал с ним поиграть. Я был пьян – и клюнул на эту удочку, но заметил на шее у быка шрамы – и это меня отрезвило. Значит, это был еще один плохой бык. – Голос Мигеля налился яростью. – Он превратил меня в калеку, но этого ему было мало, теперь он решил завершить то, что успешно начал… Я был вынужден убить его.
Патриция судорожно сглотнула слюну.
– Я никогда никому об этом не рассказывал – даже Эмилио ничего не знает.
– Так почему же ты рассказываешь об этом мне? – прошептала она.
В первый раз за все время, прошедшее с начала его исповеди, он посмотрел на нее.
– Мне необходимо было рассказать тебе об этом до того, как я смогу сказать, что люблю тебя.
Резким движением он открыл дверцу и вышел из машины, не обращая внимания на потоки дождя. Патриция, не произнеся ни слова, выбралась во двор следом за ним. Он убил человека… Она была поражена тем, что не испытывает ни ужаса, ни обиды. Но ведь в конце концов разве не точно так же поступила она сама с Дж. Л. Ее слова убили его.
К тому времени, как они добрались до дома, оба уже промокли до нитки.
– Мне жаль, Патриция… попытайся заснуть.
Она взяла его за руку и привлекла к себе. Потом поглядела ему прямо в глаза.
– Я люблю тебя, Мигель. И ничто не может этому помешать.
Он обхватил ее влажное от дождя лицо обеими ладонями и покрыл его поцелуями. Затем притянул ее к себе – резко, чуть ли не грубо, – его поцелуи стали более страстными, более взыскующими…
Уже у самой постели они внезапно остановились. С одного края на другой на ней разлегся Таксомотор, а Феба, свернувшись калачиком, лежала между двумя подушками.
Этой ночью они занялись любовью прямо на полу.


Мигель испытывал облегчение – в конце концов он признался в содеянном преступлении. Невысказанное, оно мучило его сильнее. И он был благодарен Патриции за то, что она больше никогда не вернулась к этому вопросу, не стала досаждать ему расспросами. Она знала о нем самое худшее – и тем не менее любила его.
Он пребывал в превосходном настроении, ничто его больше не угнетало. Когда он пустил коня медленным галопом по арене, подъехал Эмилио. Уже издалека Мигель заметил, что лицо его друга сплошь исполосовано царапинами.
– Что стряслось? – улыбаясь, крикнул Мигель. – Ты попал под винный пресс?
Эмилио с самым угрюмым выражением на лице подошел к Мигелю.
– А ты пробовал танцевать с Исабель, когда ей не хочется танцевать.
Мигель невольно расхохотался. Затем слез с коня.
– Мигелино, в этом нет ничего смешного. Она совершенно ненормальная.
– Да брось ты! Просто выпила лишнего.
– Послушай, я видывал пьяных женщин. А эта – сумасшедшая. Держись от нее подальше.
– Это уж точно.
– Потому что в следующий раз меня может не оказаться рядом – и кто же тогда оттащит ее в сторону?


Для Патриции время, казалось, остановило свой бег. Страшная тайна, которой поделился с ней Мигель, казалось, только сблизила их еще сильнее. Он любил ее, она любила его, – а все остальное не имело никакого значения.
Ферма – и все связанное с нею – осталась где-то вдали. Каждый раз, когда она звонила туда, Лаура призывала ее немедленно вернуться домой, Эдгар жаловался на качество сена, и она чувствовала себя виноватой перед Спортом и перед Харпало, – но была просто не в силах разлучиться с Мигелем. В то воскресное утро, когда ее разбудил звон колоколов и они с Мигелем заспорили насчет Ногалеса, прав был, конечно, он, и насчет продажи акций – тоже, но она была не уверена, что окажется в состоянии изменить курс, который определила для себя еще в Америке. Она пыталась дозвониться миссис Спербер, чтобы посоветоваться с ней, но деловая дама устроила себе отпуск. Конечно, Патриция понимала, что в запасе у нес еще много времени – продажа акций в таком количестве не может быть осуществлена мгновенно. Она поговорит обо всем с миссис Спербер, когда та возвратится в Лондон. В каком-то смысле Патриция испытывала даже облегчение: как хорошо было избавиться от неизбежных встреч с Коулменом и всецело предаться блаженному пребыванию вдвоем с Мигелем.
Он продолжал отворять ей врата таинственных наслаждений – за одними из которых таился мрак, а за другими – сиял ослепительный свет; он открывал ей целые миры сексуальных ощущений, не ведомых ею прежде. Вдвоем с ним она могла быть любою, какою ей только хотелось быть, – властной или покорной, женщиной или ребенком. Но лучше всего было просто покоиться в его объятиях, как в колыбели, чувствуя, как его руки гладят ее по волосам, и ощущая себя в полнейшей безопасности.
Будь ее воля, она ни за что не покинула бы эту блаженную гавань, но решение было навязано ей вопреки ее воле.
Она сидела у себя в комнате, начищая до блеска сапоги для верховой езды; белые бриджи, приготовленные заранее, были разложены на кровати; и в это время в дверь постучали. Этот стук был ей хорошо знаком.
– Заходи, Мигель! – радостно воскликнула она.
Он вошел в своем всегдашнем черном костюме в обтяжку. О Господи, как он хорош собою!
– Вот, прислали федеральной экспресс-почтой. – Он положил перед ней большой конверт. «От Хорейса Коулмена… Конфиденциально»… Глубоко вздохнув, Патриция распечатала письмо. Коулмен времени зря не теряет. Ей казалось, что ему понадобится как минимум полгода, а то и больше. Но вот перед ней все документы, необходимые для начала операции по продаже ее пакета акций.
– А вот и повод, чтобы не возвращаться туда, – кротко сказала она.
– В чем дело?
– Я не собираюсь подписывать эти бумаги. Я не собираюсь продавать компанию.
Мигель радостно ухмыльнулся.
– Я так и знал, что ты примешь вызов. – Он подошел к ней и нежно поцеловал в лоб. – И от меня ты не вправе ожидать ничего другого.
Она озадаченно посмотрела на него.
– Я тоже должен принять вызов – я собираюсь научить эту злосчастную девочку из Франции.
– Ты опять начнешь заниматься с нею?
– Да. Она начинает мне нравиться. И, кроме того, уже делает заметные успехи.
Он ушел, и Патриция проводила его взглядом. Затем посмотрела на полученные бумаги. Руки у нее задрожали, когда она стала перебирать их. «Почему я так нервничаю, ведь решение уже принято и я не стану от него отказываться», – подумала она. Но, поглядев на толстую пачку бумаг, каждая из которых была снабжена крестиком в том месте, где ей предстояло расписаться, и бумажными закладками в особенно важных местах, она почувствовала невольный испуг.
А вдруг уже слишком поздно? – эта мысль буквально пронзила ее. Может быть, все приготовления зашли уже настолько далеко, что ей не осталось ничего другого, кроме как продать контрольный пакет. Что же она наделала?
Она потянулась к телефону и дрожащим голосом на ломаном португальском языке потребовала оператора международной связи. После нескольких звонков по разным номерам ей удалось найти миссис Спербер в Северном Корнуэлле.
– Спербер слушает.
Услышав эти слова, Патриция вздохнула с облегчением и благодарностью.
– Ах, миссис Спербер, я так рада слышать ваш голос.
– Взаимно… Вы по-прежнему в Португалии?
– Да… и я страшно запуталась.
– Из уроков верховой езды ничего не вышло?
– Да нет, нет, речь не об этом, совсем не об этом. А о Хорейсе Коулмене.
– Раз так, то лучше расскажите мне все по порядку.
Когда Патриция закончила свой рассказ, миссис Спербер сказала:
– Во-первых, хочу вас уверить в том, что еще не поздно все отменить. Сколько бы бумаг ни прислал вам Хорейс, это не имеет ровным счетом никакого значения. Без вашей подписи ни единой акции продать ему не удастся.
– Но как мне быть?
– Собственно говоря, все предельно просто – известите Хорейса Коулмена о том, что вы передумали.
– Вы хотите сказать: просто позвонить ему?
– Лучше будет, конечно, сделать это лично. Просто сказать ему, что вы передумали, – сославшись на непоследовательность, присущую слабому полу.
В трубке послышалось нечто вроде смешка – хотя смешком это быть не могло; такая серьезная особа, как миссис Спербер, не могла позволить себе подобной вольности.
ПАРИЖ
Патриция понимала, что ей следует попрощаться с Мигелем, как это и подобает взрослой женщине, и поскорее отправиться в Нью-Йорк; тем более, что она намеревалась вернуться в Лиссабон, как только удастся уладить дела с членами совета директоров. «Значит, я не взрослая женщина», – подумала она, решив провести с ним еще несколько часов и не испытывая при этом ни малейших угрызений совести.
Мысль о короткой поездке в Париж возникла, когда Патриция услышала, как Мигель приказывает Филипе подготовить молодого жеребца для отправки Бартабасу Зингаро; она тут же вызвалась доставить коня по пути домой.
– Но, Патриция… – Мигель недоверчиво посмотрел на нее. – Речь идет не о кошке и не о собаке. Это лошадь! У тебя есть хоть малейшее представление о том, какой величины контейнер понадобится для этого?
– А ты видел, какой величины мой самолет? – возразила она.
– Лошадь не поместится в грузовой отсек частного самолета.
– Поместится. У меня ведь «Боинг-727».
Разумеется, ей удалось убедить его, и Мигель согласился предпринять это путешествие вместе с нею. Они посмотрят волшебное представление, которое дает Зингаро, а уж после этого попрощаются.
Зингаро удивил ее. Мягкий, обходительный человек, необычайно ласковый в обращении с лошадьми, на арене превращался в сущего дьявола. При свете свечей, в развевающемся по плечам черном плаще, он скакал без седла верхом на черном жеребце фризской породы, а потом конь гарцевал на большом деревянном барабане, установленном посередине сцены, отбивая копытами призрачный, но четкий ритм.
– Ты считаешь, он ездит лучше, чем я? – прошептал Мигель.
– Думаю, что да, – тоже шепотом ответила Патриция. Последним номером программы была «Сцена преследования и сопротивления».
– Он украл идею у моего отца, но отшлифовал ее до совершенства, – прошептал Мигель Патриции, когда на арену вырвались две лошади без седел и уздечек.
Патриция с изумлением наблюдала за этим зрелищем. Белая лошадь оказалась кобылой и, судя по всему, у нее была течка; а за нею гнался, не отставая, черный жеребец с гигантским взбудораженным удом. Публика жадно вздохнула, когда жеребец покрыл кобылу, а та растопырила задние ноги, принимая его в себя и повинуясь его сильным толчкам.
Хотя Патриция не раз видела, как жеребец покрывает кобылу, этот акт в экзотическом театрике Зингаро странным образом растревожил ее. Зрелище было, вне всякого сомнения, эротическим, но сама Патриция была слишком расстроена предстоящей разлукой с Мигелем, чтобы поддаться соответствующему чувству.
Когда машина уже везла их в аэропорт, Патриция сидела молча, отвернувшись от Мигеля, и глядела в окошко.
– Патриция, в чем дело? Тебе что – не понравилось представление?
– Да нет… очень понравилось…
– А что ты скажешь о последнем номере?
– Скажу, что быть кобылой куда проще, чем женщиной, – по крайней мере, точно знаешь, как вести себя с жеребцом.
Мигель рассмеялся.
– Но, Патриция, наверняка тебе известно, как вести себя со мной, – и разве тебе не хочется, чтобы я и впредь обращался с тобой во всем как с равной?
– Конечно, хочется! Но ты ведь знаешь, что говорят о современных женщинах, – что они пребывают в раздвоенности, они хотят, чтобы к ним относились как к равным, но порой им хочется, чтобы их покоряли?
– Так что же, прикажешь каждый раз к кровати тебя привязывать?
– Да ладно… – На лице у нее мелькнула слабая улыбка. – Это вовсе не обязательно, если только меня обслужат не хуже, чем эту кобылу.
Мигель рассмеялся. А меж тем они уже выкатили на взлетное поле, где Патрицию дожидался «Боинг-727».
– Мигель, – робко начала она. – Позволь, я сперва доставлю тебя обратно в Лиссабон.
– Но, Патриция, ты ведь вроде бы собиралась лететь в Америку?
– Это задержит меня всего на два часа…
Она закусила губу, ожидая категорического отказа.
– Два часа? Тогда пойду заберу все, что смогу, – сказал он и зашагал вслед за ней по трапу.
Стоило самолету набрать высоту, как Патриция сразу же отослала стюардов. Ей хотелось побыть с Мигелем вдвоем как можно дольше, покачаться в его объятиях, послушать, как он шепчет ей слова утешения. Но он, судя по всему, был настроен на совершенно иной лад, открыв дверь, ведущую в спальный салон.
– Нет, Мигель… не здесь…
– А почему бы и нет?
И он подхватил ее на руки.
– Но я никогда раньше не заходила в этот салон.
– А кровать выглядит весьма многообещающе.
– Как ты не понимаешь… это салон моего деда… на этой кровати он умер.
– Однако никаких привидений тут что-то не видно! Хмыкнув, Мигель осторожно усадил ее на постель, открыл бутылку вина – одну из целого ящика, присланного ей в подарок Эмилио, – и наполнил пару бокалов. Но ей все равно не удавалось расслабиться. В этом салоне даже вино не производило на нее никакого эффекта.
Патриция позволила Мигелю раздеть себя, надеясь доставить ему удовольствие, но сама оставалась по-прежнему скованной. Его губы, руки, способные в любую другую минуту добиться от ее тела мгновенного отклика, сейчас ласкали пустоту. Опрокинувшись на спину на кровати Дж. Л., Патриция сосредоточила все внимание на большом флаконе дедовского одеколона, видном сквозь полуоткрытую дверь ванной. Нетронутый флакон стоял на мраморной доске над умывальником.
– Патриция, – страстно прошептал Мигель. – Как тебе сейчас хочется? И чего?
«Мне хочется, чтобы ты поскорее кончил, и я наконец смогла убраться из этого салона», – мысленно ответила она, но вслух не произнесла, разумеется, ничего, потому что не знала, как выразить свои чувства, не обидев его.
– Я люблю тебя, – шептал он, и она чувствовала, как его язык, описывая небольшие круги, скользит по ее животу все ниже и ниже. И вдруг по всему телу начала разливаться такая знакомая теплота. А Мигель, почувствовав ответную реакцию, стал еще настойчивее в своих ласках.
Затем он резко перевернул ее на живот, сдавив локтями талию, развел ей ноги и поставил ее на колени.
– Кобыл ведь берут именно так, верно? А ты им завидуешь?
Но в ответ он услышал только неровное дыхание.
Все се тело дрожало, охваченное новыми ощущениями. И вот он медленно вошел в нее, придерживая руками ее груди, чтобы она не переменила позу.
– Тебе больно?
– Нет, – прошептала она.
– А тебе нравится?
Она смогла лишь выдохнуть в ответ: «Еще, еще… пожалуйста, еще…»
И его толчки становились все настойчивей, глубже и быстрее.
Она кончила раньше него, и он прижимал ее содрогающееся в конвульсиях страсти тело – беспомощный придаток собственного желания – к своему, пока все не закончилось и для него.
Несколько минут они пролежали, изнеможденные, в полном молчании. Затем Патриция медленно поднялась.
Она решительно проследовала в ванную и несколько минут пристально смотрела на флакон с густым желтым одеколоном. Потом свинтила колпачок – запах, ударивший ей в ноздри, был неприятным и каким-то затхлым, – и только-то. Она слила содержимое флакона в унитаз, спустила воду, а затем выкинула флакон в бачок для мусора, и тот с грохотом упал на дно.
– Чем ты там занимаешься? – поинтересовался Мигель.
– Изгоняю привидения, – ответила она.
НЬЮ-ЙОРК
Боб Эш ввалился в контору.
– О Господи, Хорейс, я проводил свою лучшую игру – разделался с ними пятью ударами, а ты сорвал меня с места!
– Заткнись, Боб. И давай присаживайся.
Все еще разобиженный, Эш сел рядом с Роузмонтом.
– Друзья мои. – Глаза Коулмена буравили обоих партнеров. – Друзья мои, мы, кажется, промахнулись. Она возвращается.
– Кто? – спросил Эш.
– Наш босс, – саркастически произнес Коулмен. – Мисс Деннисон.
– Но… мне казалось, что ты ждал ее возвращения.
По лицу Эша было видно, что он ничего не понимает.
Склонившись к собеседникам, Коулмен достал откуда-то листок бумаги. Поправив очки с толстыми стеклами в роговой оправе, тщательно выделяя и подчеркивая каждое слово, он зачитал им факс, присланный Патрицией из Лиссабона, в котором она требовала встречи. Текст сообщения заканчивался словами:
«…и поскольку, мистер Коулмен, я не собираюсь продавать контрольный пакет, мне хочется принять более активное участие в руководстве делами корпорации – всем вместе нам удастся впредь вести это дело по совести».
Эш, как всегда разминавший резиновый мяч, выронил его – и тот мягко покатился по ковру.
Роузмонт, как всегда напевавший что-то себе под нос, поднял голову:
– Она предполагает взять на себя руководство компанией?
– Рад, что до вас наконец дошло.
Коулмен снова плюхнулся в кресло.
– Она сошла с ума, – сказал Эш.
– Что верно, то верно, – угрюмо пробормотал Коулмен.
– Ну, и как нам ответить? Как с нею управиться?
Роузмонт начал заикаться.
– Для того, чтобы решить это, я вас и созвал. И времени у нас совсем немного.
Эш с трудом, но все-таки отошел от начального шока.
– Мне кажется, нужно обрушиться на нее в открытую. Лоб в лоб. Она такое дитя – соберет своих куколок и, плача, забьется в угол.
Роузмонт кивнул.
– Нам надо нагнать на нее страху.
– Не уверен, – словно размышляя вслух, сказал Коулмен. – Она, мне кажется, довольно сильно переменилась. Кто-то за ней стоит – и накачивает ее идеями.
Его партнеры переглянулись.
– Спербер? – предположил Эш.
– Не могу поручиться за это. Но так или иначе, пока мы это не выясним, нам, мне кажется, следует поводить ее за нос, соглашаясь для виду со всем, что она скажет, а пока суть да дело – привести наш арсенал в боевую готовность.
– Но, Хорейс, как… – начал было Эш, но его реплику прервал звонок внутренней связи.
– Мистер Коулмен, – послышался голос секретарши. – Здесь мисс Лаура Симпсон, сэр.
– Давно пора. – Коулмен посмотрел на часы. – Как всегда, с опозданием.
Обойдясь без каких бы то ни было приветствий, Лаура, едва войдя в кабинет, сразу же устремилась к настенному бару и налила себе приличную порцию.
– Пошла в салун и ошиблась дверью? – зарычал на нее Коулмен.
– Это чертовски невежливо с вашей стороны, Хорейс. – Лаура выпила и сразу же вновь плеснула себе в бокал. – Особенно после того, как я, все бросив, примчалась сюда по первому зову.
– Что вы можете доложить?
– Я привела в действие множество скрытых пружин, и сейчас жду, сколько мне за это заплатят.
– Ждете – и только?
– А что мне еще прикажете делать? Девица-то по-прежнему в Лиссабоне.
– Вот и неверно, мисс Симпсон. Она летит сюда – и потребовала встречи с нами. А от вас нам хотелось бы услышать, что за всем этим кроется.
Лаура поглядела на разъяренные лица мужчин.
– Что ж я, по-вашему, ясновидящая? Наверное, она решила выйти замуж за одноногого жеребчика, да и послать вас всех к чертовой матери.
Коулмен с удивительной стремительностью извлек свою тушу из кресла, подошел к Лауре и едва не выбил бокал у нее из рук. Лаура, ничего не понимая, уставилась на его налившееся кровью лицо; виски темным пятном расплылось на ковре. Коулмен грубо втиснул Лауру в кресло.
– А теперь послушай меня, сучка! Роузмонт и Эш разинули рты от удивления.
– Эта сумасшедшая вбила себе в башку идею отказаться от продажи пакета и взять на себя руководство компанией.
– Но я не знала об этом! – пробормотала Лаура.
– Не знали… А почему не знали? Или вы думаете, что мы платим вам лишь за уход за старой клячей? Так что теперь извольте отработать жалованье – или мы вас выгоним к чертям собачьим.
Лаура опала, как проткнутый шилом воздушный шар.
– Но я делаю все, что в моих силах. Коулмен, нависнув над ней, прошипел:
– Этого недостаточно.
– Ну, хорошо… а чего вы хотите?
– Информацию! Немотивированные поступки! Доказательства того, насколько недееспособна стала эта девица!
– Я уже внушила ей, что у нее не все в порядке с памятью, – попробовала защититься Лаура.
– Это неплохо, – сказал Коулмен. – Дальше!
– А когда она вернется на ферму, ее ждет пренеприятный сюрприз – все ее розы погибли.
– Вот теперь вы это заслужили. – Коулмен похлопал ее по плечу и подошел к бару. Он налил полный стакан и вручил его Лауре. – Чем большего вы добьетесь, тем выше окажется ваш гонорар.
Эш подобрал с пола свой резиновый мяч.


Патриция терпеть не могла Нью-Йорк, ей захотелось сразу же уехать на ферму, но миссис Спербер, конечно, была права. Необходимо лично встретиться с членами совета директоров, чтобы убедить их в том, что ее намерения на этот раз совершенно серьезны. В письме или с помощью факса ничего не добьешься; ничего не добьешься и покоясь в объятиях Мигеля, делая вид, будто остального мира не существует.
Патриция вышла из машины и посмотрела на стеклянную башню, над входом в которую буквами из легированной стали было выведено «Финансово-промышленная группа Стоунхэм». Как-то встретят ее члены совета директоров? Она почувствовала нарастающее волнение. Но разве не внушал ей Мигель, что нет у человека врага злее, чем его собственный страх? Она глубоко вздохнула.
– Патриция!
Патриция увидела, как к ней приближается женщина с высокой башней волос на голове.
– Джоанна!
Они обнялись. Патрицию обдало запахом «Шанели № 5», оглушило звоном браслетов.
– Джоанна, вот уж кого я никак не ожидала встретить в этих местах!
– Да, но мне пришлось сегодня встретиться с адвокатами по вопросам состояния моего покойного мужа. – Прижавшись к Патриции, она громко зашептала ей на ухо. – И один из них оказался такой душкой, что я, наверное, завтра загляну потолковать о своих делах еще раз.
– Ах, Джоанна, я вижу, что ты ничуть не переменилась.
– Да и ты, дорогуша. Кстати, я слышала, что милейший доктор Киган оставил своих смугленьких и работает теперь в больнице Ленокс-Хилл на Парк-авеню.
– Я этого и не знала.
– Ты – и не знала? А я была убеждена в том, что ты его на это подбила.
– Я его уже довольно давно не видела. У нас с ним ничего не вышло, – спокойно сказала Патриция.
– Ну и дела! – протянула Джоанна, пристально всматриваясь в лицо подруги. Затем она широко улыбнулась. – Вот и хорошо, дорогуша, сужу по личному опыту. Ведь я, дорогуша, перепробовала их всех – богачей, бедняков, банкиров, воров – мой последний муж был именно вором. И доктора – исключаются: слишком много ночных вызовов.
Патриция поневоле рассмеялась.
– Так где же ты провела все это время? Ездила прикупить кой-чего в Париж?
Слово «Париж» она произнесла на французский лад.
– Нет, я только что вернулась из Лиссабона.
– Ага, значит, я не ошиблась, когда встретила вас вдвоем в «Ле Сирке». Наездники в этом году в моде, не так ли?
– Да, Джоанна, наездники.
– А вот со спортсменами у меня никогда ничего не было. Какая жалость! Зато теперь я, как мне кажется, нашла свой тип.
– И каков же он?
– А сама не догадываешься? Адвокаты. Представители юриспруденции – я только что выучила слово… А тебе известно, что все в мире держится на адвокатах?
Патриция опять рассмеялась. Она была страшно рада встрече с Джоанной – непринужденные и несколько комические повадки подруги позволили ей избавиться от какого бы то ни было напряжения.
Увлеченные светской болтовней, Патриция и Джоанна и не заметили того, как женщина с нечесаными волосами выскользнула из здания корпорации, прокралась вдоль стены и спряталась за киоск газетчика. И только там, отпрянув от стены, пошла прочь по середине тротуара.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дар - Дуглас Кирк



прекрасный роман!читать всем!
Дар - Дуглас Кирклюси
17.01.2014, 22.34





Еще не получил книгу
Дар - Дуглас КиркЮлий
29.03.2016, 20.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100