Читать онлайн Дар, автора - Дуглас Кирк, Раздел - Глава XIV в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дар - Дуглас Кирк бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.42 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дар - Дуглас Кирк - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дар - Дуглас Кирк - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дуглас Кирк

Дар

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава XIV

ЛИССАБОН
Таксомотор прижался к Патриции на заднем сиденье машины, мчащейся вдаль по шоссе. Кошечка Феба лежала у нее на коленях, вздрагивая всякий раз, когда дорога, ведущая в Долину миндаля, шла в гору.
– А далеко ли еще до Учебного центра семейства Кардига?
Патриции оставалось надеяться на то, что голос не выдает снедающего ее волнения.
– Ну, примерно, четырнадцать километров. Или, по-вашему, восемь миль, – ответил водитель.
Здешние места, запомнившиеся ей унылыми и тусклыми, ныне представали во всей романтической красе – мавританское влияние в португальской архитектуре придавало всему несколько феерический налет в духе сказок «Тысячи и одной ночи».
Патриция чувствовала, как сильно бьется сердце у нее в груди под тонкой шелковой блузкой: ведь они уже въезжали в Учебный центр. Таксомотор залаял на двух молодых наездников, которые приветствовали их прибытие. Наездники, восседающие на красивых лузитанских конях, были одеты в яркие костюмы эпохи Возрождения. Пустив коней медленным галопом, они возглавили шествие; машина катила следом, мимо выкрашенного в цвет слоновой кости главного здания, туда, где, как было известно Патриции, находилась крытая арена. Кто-то из конюхов взял на себя заботы о собаке и кошке, а Патрицию через боковую дверь препроводили на галерею, скамьи которой были сейчас пусты. Она уселась в верхнем ряду и посмотрела на манеж, изо всех сил стараясь удержаться от того, чтобы не начать грызть ногти.
Мигель, в своем неизменном черном костюме в обтяжку и в плоской шляпе, стоя посреди арены, инструктировал группу учеников, разъезжавших по кругу медленным галопом. У каждого из наездников в руке был бокал с жидкостью алого цвета, которая выплескивалась на их белые бриджи. Патриция поднесла руку по рту, чтобы не рассмеяться, и все же ей стало жалко этих неумех – особенно девушек, – которые изо всех сил старались не расплакаться. Когда, как ей показалось, ни в одном из бокалов уже не осталось ни капли, Мигель крикнул: «Время!» И обескураженных учеников, шедших, понурив головы, проводили с арены его помощники.
Мигель несколько мгновений стоял, не двигаясь, а затем, как будто внезапно ощутив присутствие Патриции, повернулся в ее сторону и с легкой улыбкой на губах пошел к ней. Патриция нарушила молчание первой:
– Должно быть, вы разбрызгиваете безумное количество вина!
– Дешевого вина, – ответил он. – А в вашем случае это было неизменно лучшее вино из погребов семейства Фонсека.
Она рассмеялась.
– Что ж, я готова приступить к занятиям.
– Не сегодня. Время уроков уже прошло.
Он прикоснулся к ее руке, покоящейся на перилах.
– Я рад, Патриция, что вы приехали. А где ваши вещи?
– Один из конюхов позаботился о них.
– Отлично, тогда позвольте препроводить вас в гостевые покои.
Не произнеся больше ни слова, он повел ее по каменному пассажу, стены которого были расписаны чудесными, голубоватых тонов, фресками, открыл литые чугунные ворота и вывел ее в усыпанный галькой двор главного здания. Здесь было тихо – два высоких дерева отбрасывали пышную тень, а в середине журчал фонтан. Дом представлял собой серое каменное прямоугольное здание, со множеством французских веранд, выходящих во внутренний двор.
– Здесь вы будете жить, – объявил Мигель, провожая ее в западное крыло.
Войдя внутрь, Патриция обнаружила, что Таксомотор и Феба уже спят на старинном ложе, покоящемся на четырех массивных ножках.
– Тсс! – Патриция поднесла палец к губам. Затем расстегнула молнию на одной из дорожных сумок и протянула Мигелю маленький сверток в подарочной бумаге. – Так, просто книжица, – сказала она, – на память о разговорах, которые мы вели на ферме.
– Как мне забыть о них! – без улыбки откликнулся Мигель. Затем указал на изящный томик, лежащий на ночном столике у старинного ложа. – Я тоже приготовил для вас кое-какое чтение.
Патриция взяла книжку в руки.
– «Метод уравнивания шансов», – прочитала она по-французски. – Ну, что ж… Французский я немного подзабыла, но постараюсь вспомнить.
– Автор книги оказался парализован на обе ноги, и ему пришлось заново открывать для себя верховую езду. Отец заставил меня прочесть эту книгу еще в больнице.
– Ах да, кстати, как себя чувствует ваш отец?
– Так, как и следовало ожидать. Он по распоряжению врачей прикован к постели, но с нетерпением ждет встречи с вами. Не хотите ли поздороваться с ним прямо сейчас?
Патриция последовала за Мигелем в глубь дома. Они прошли узким коридором и очутились в низком каменном портале с массивной дверью, оказавшейся полураскрытою.
Пауло был не в постели. Он сидел за большим резным деревянным столом в белом мавританском халате, подпоясанном алым кушаком.
– Отец, ты ведь помнишь мисс Деннисон?
Пауло поднялся с места, в глазах у него вспыхнули огоньки.
– Ну, конечно, помню. – Подавшись вперед, он шутливо погрозил ей пальцем. – Вы выцыганили у меня двух моих самых лучших коней. И сын очень рассердился на меня за это.
Патриция вопросительно посмотрела на Мигеля, а тот стоял с улыбкой на губах.
– Но почему рассердился? Мигель подмигнул.
– Мне стало противно, что два наших лучших коня отправятся за океан к какой-нибудь богатой американской толстухе.
Патриция рассмеялась.
– Ну, Ультимато, по крайней мере, вам удалось вернуть.
Ей было легко в компании отца и сына.
– Садитесь же, садитесь! – Пауло обеими руками указал на кресло прямо перед собой. – Надеюсь, Мигель позаботился о том, чтобы вам было хорошо.
– Позаботился. Обо всех нас.
– Обо всех?
– Обо мне, о моей собаке и о кошке.
– Ах, вот как! Собака и кошка. Что ж, это создает необходимый баланс. Собака вас обожает, а кошка унижает.
– Боюсь, что с балансом тут слабовато. Моя кошка тоже обожает меня.
Пауло рассмеялся, но его смех сразу же перешел в приступ кашля.
– Отец, тебе лучше лечь. Пауло прокашлялся.
– Я никогда не принимаю молодых дам, лежа в постели.
– Если только они не готовы к тебе присоединиться, – поддразнил Мигель.
Пауло подмигнул Патриции.
– Ездить верхом мне не позволяют, в кресле сидеть не позволяют. Требуют, чтобы я пребывал в горизонтальном положении – и тренировался, прежде чем лечь в могилу.
Патриция краешком глаза увидела, с какой заботой смотрит Мигель на отца.
– Ты проживешь еще очень долго, – сказал Мигель.
– Надеюсь, что так, потому что мне еще много чего предстоит сделать, – хмыкнул Пауло. – Пока я лежу неподвижно, граф фон Штейнбрехт внушает всем и каждому, что его солдафонские замашки – это истинное искусство верховой езды. – И туг же громогласно объявил: – Венская школа верховой езды – это сплошное надувательство!
Патриция удивленно подняла брови.
– А разве она не слывет самым изысканным и безупречным заведением во всем мире?
– Патриция, – мягко возразил Пауло, артикулируя ее имя точь-в-точь так же, как его сын, – классическая школа заключается в том, чтобы научить лошадей плясать – легко, грациозно и красиво. – Его голос напрягся. – А пруссаков волнуют только три вещи: сила, послушание и точность. Айнс, цвай, драй! Это спорт, а никакое не искусство. Надеюсь, Мигелино научил вас понимать, в чем заключается разница.
– Что да, то да. Это стоило мне нескольких пар белых бриджей.
Пауло от всей души рассмеялся. Он кажется мужественным и сильным, а вовсе не больным, – подумалось Патриции.
– Отец сколотил состояние вовсе не на лошадях и не на уроках верховой езды, – с насмешливой серьезностью произнес Мигель. – Он сколотил его на услугах, которые предоставляет наша прачечная.
– Не смейся надо мной, Мигель. Моя цель заключается в том, чтобы сохранить традицию. А ты решил нарушить ее, чтобы участвовать в бое быков.
Патриция обратила внимание на то, что Мигель больше не улыбался.
– А вы не любите боя быков, мистер Кардига? – поинтересовалась она.
– У меня к нему сложное отношение. Он позволяет сохранить высокое и чистое искусство выездки у нас в Португалии, это, конечно, так. Но все равно – это кровавая забава.
– Отец, прошу тебя! Не будем начинать все с начала! Однако Пауло оставил реплику сына без внимания. Он в упор посмотрел на Патрицию.
– А вы как к этому относитесь?
– Я никогда не была на корриде и мне бы не хотелось там оказаться.
– Вот как! Значит, вы тоже не любите боя быков! Вот и объясните это моему сыну.
– Хватит об этом! Мигель был явно рассержен.
Но Пауло было не так-то просто сбить с мысли.
– Видите, Патриция, как он со мной разговаривает. У него нет никакого уважения к собственному отцу… Уверен, что вы к своему отцу относитесь куда лучше.
– Моего отца нет в живых, – ответила Патриция.
– Ах, выражаю вам глубочайшие соболезнования. Вы, должно быть, тоскуете по нему.
– Да, очень.
– Вы его любили.
Последняя фраза прозвучала утверждением, а не вопросом.
Патриция кивнула.
Пауло несколько смешался и отвел глаза в сторону.
– Как это печально – терять того, кого любишь, – задумчиво произнес он.
Патриция посмотрела в ту же сторону, что и он, ожидая увидеть на стене портрет его покойной супруги, – но в ужасе обнаружила, что Пауло смотрит на чучело лошадиной головы, повешенное на стену.
– О Господи, – невольно пробормотала она.
– Это Аманта, – пояснил Мигель. – Отец ее любил больше всего на свете.
– Да, вздохнул Пауло, – я любил эту лошадь. – На лице у него промелькнуло выражение подлинного счастья. – И она тоже любила меня. Я был просто не в силах расстаться с нею. Этот столик держится на ее ногах…
Патриция с изумлением увидела, как он гладит одну из лошадиных ног, на которые была водружена деревянная столешница. А он уже показывал ей темное покрывало, раскинутое на постели.
– Когда я просыпаюсь по утрам, мои ноги прикасаются к ее шкуре.
Патриция утратила дар речи.
– Разумеется, – продолжил Пауло, – на свете есть множество прекрасных женщин. Но по-настоящему любишь все равно только одну! – Он бросил взгляд на Мигеля. – Аманта была белым облаком… – Его голос опять налился силой. – Когда я сидел на ней верхом, я казался себе богом!
Патриция в душе нашла все это чересчур причудливым, но ей до сих пор не доводилось слышать, чтобы человек говорил о лошади с таким благоговением.
И вдруг лицо Пауло стало пепельно-серым, а рука скрючилась и затряслась, шаря по столу.
– Отец, – твердо сказал Мигель, – сейчас тебе нужно лечь и поспать, и пусть тебе приснится Аманта. А Патриции надо освежиться после утомительного путешествия.
– Да-да, – пробормотал Пауло.
Мигель помог ему подняться из кресла и довел до кровати.
Последнее, что бросилось в глаза Патриции уже на выходе из комнаты, – великий наездник сидел на постели, босыми ногами лаская шкуру своей возлюбленной Аманты.
СТОУН РИДЖ
– А пошел этот Коулмен! – Лаура подлила себе в стакан. Она уже изрядно накачалась. – Что я ему, волшебница, что ли?
Она стукнула стаканом по столу с такой силой, что брызги разлетелись во все стороны, и уронила голову на руки. В отчаянии она мотала головой, надеясь, что ей все-таки придет в голову спасительная идея.
– Ах ты! Вот оно!
Она схватила сумочку и принялась шарить в ней, в нетерпении вывалив все содержимое на пол. Перед пьяным взором предстали смятые полупустые пачки сигарет, тюбики губной помады, складное зеркальце, грязная расческа, бумажник, полурассыпавшийся пакетик картофельных чипсов. Лаура принялась рыться в этой импровизированной помойке, пока не нашла то, чего искала, – смятый клочок бумаги. Разгладила его, на лице у нее играла довольная ухмылка.
Она подошла к телефону.
– Международная связь? Соедините меня с Лиссабоном, это в Португалии. Номер телефона 418-05-52, соедините непосредственно с мисс Исабель Велосо.
ЛИССАБОН
Патриция тщательно продумала свой наряд, выбрав по такому случаю одно из привезенных с собой материнских платьев – белое, тончайшего шелка, неназойливо подчеркивающее стройность ее фигуры. Таксомотор и Феба, сидя на постели, с интересом следили за ее хлопотами.
– Ну, и что вы, ребята, скажете – ему понравится? Таксомотор повилял хвостом.
– Ага, поняла, спасибо, – сказала Патриция. Бросив взгляд в окно, она увидела, что Мигель идет по двору. Да, теперь она лишний раз убедилась в том, что бросилось ей в глаза сразу же по приезде. Он больше не хромал, и походка у него была пружинистой. Вон как лихо он обогнул фонтан! Но что же с ним приключилось? Она открыла дверь как раз в то мгновенье, когда он поднимал руку, намереваясь постучаться.
– Осторожно, не ударьте меня, – воскликнула Патриция.
– Никогда! Никогда в жизни, если вы и дальше будете выглядеть так же, как нынче вечером.
Его сжатые было в кулак пальцы распрямились и едва заметно коснулись ее щеки. Это была ласка, нежная, но недвусмысленно страстная.
– Ну, и куда же мы отправимся поужинать, – пробормотала она, не в силах придумать ничего лучшего.
– Да, знаете ли… Надеюсь, вы не будете против… Мне хотелось бы поужинать на кухне.
– Ну, разумеется! С какой стати мне возражать? Дома я всегда ем на кухне… – Она растерянно улыбнулась, потеребив бретельки платья. – Правда, для этого я, пожалуй, чересчур вырядилась.
– Отнюдь! – возразил Мигель, беря ее под руку и уводя за собой в главные ворота.
У входа стоял «феррари», принадлежащий Эмилио.
– Мой друг прислал свою шикарную машину, чтобы я смог произвести на вас должное впечатление, – сказал он, открывая для нее дверцу. – У меня просто не хватило духу сказать ему, что вас дожидается в аэропорту личный авиалайнер.
– И чтобы попасть на кухню нам придется ехать на машине?
– Да уж, доверьтесь мне.
Разворачиваясь, чтобы попасть на шоссе, Мигель заметил на другой стороне дороги белый автомобиль, похожий на машину Исабель, но Мигелю не удалось разглядеть человека за рулем.
Он поехал вперед, поглядывая в зеркало заднего обзора. Белый автомобиль следовал за ним. Неужели у него на хвосте Исабель или он заболел манией преследования? Ах ты, черт побери, меньше всего на свете ему хотелось бы стать участником сцены, разыгрывающейся на глазах у Патриции.
Он прибавил скорость, промчался по пригородам, въехал в город, свернул за угол и понесся по боковой улочке.
– Лихо вы водите, ничего не скажешь!
– Я в этом не виноват – просто у машины слишком мощный двигатель.
Мигель вновь взглянул в зеркало заднего обзора. Белый автомобиль куда-то исчез.
– Где мы находимся, – поинтересовалась Патриция.
– У «Квелуца». По-арабски это означает «миндальное дерево». А вот и кухня.
Он указал ей на огромный алого цвета дворец, изумительную имитацию Версальского дворца. Фронтон здания в стиле рококо был чрезвычайно внушителен.
Патриция попыталась было сама разобраться, в чем смысл шутки, но на губах у Мигеля играла загадочная улыбка. Он припарковал машину у дальнего конца здания и провел ее через стеклянную дверь во дворец.
– В этой части дворца некогда размещалась кухня, а сейчас оборудован превосходный ресторан «Конзинха Велха». Звучит романтично, не правда ли?
У нее не было ни малейшего шанса на то, чтобы ответить, потому что к ним уже подскочил метрдотель.
– Сеньор Кардига! Как приятно вновь вас видеть!
Метрдотель ввел их в зал ресторана, едва освещенный фонарями типа тех, что обычно висят в порту. Они прошли мимо мраморного разделочного стола длиной в пятнадцать футов, за которым когда-то работали королевские повара, мимо гигантской печи с открытым очагом, установленной на высоких мраморных колоннах. Здесь же находилась гигантская жаровня, на которой можно было зажарить целого кабана.
– Прошу сюда, сеньор.
Метрдотель усадил их за угловой столик неподалеку от каменного бассейна, в котором журчала проточная вода.
– Ах, какая прелесть! Здесь и рыбы водятся? – пошутила Патриция.
– Вообще-то говоря, сюда направили русло местной реки, чтобы повара могли ловить свежую рыбу на обед королю и ополаскивать посуду, – пояснил Мигель.
– Весьма практично.
Изящно поклонившись, официант подал Мигелю карточку вин.
– Что вы будете пить? – поинтересовался Мигель.
– Не будет ли с моей стороны чрезмерной наглостью попросить переквиту?
Патриция подмигнула Мигелю. Он рассмеялся.
– Пожалуй, лучше не стоит. Это вино успеет изрядно надоесть вам начиная с завтрашнего утра.
– Это что, угроза?
– Патриция, – мягко начал он, опершись на локти и заглянув ей прямо в глаза. – Разве я похож на человека, способного угрожать даме?
Официант позволил себе кашлянуть.
– Подайте нам бутылку «Бранко Секо», – сказал Мигель, даже не взглянув на карточку. И пояснил Патриции. – Это белое вино – и оно тоже с виноградников Эмилио.
– Я бы с удовольствием познакомилась с Эмилио.
– Он вернется через пару дней. Мы с ним дружим еще с тех пор, когда его отец Эмилио избил его за то, что тот соблазнил одну из служанок, а мой избил меня за то, что я не позаботился как следует о лошади после того, как закончил работу с нею.
– И он вас за это избил?
– Чего он ни за что бы не сделал, соблазни я кого-нибудь из служанок.
Они расхохотались.
Патриция попробовала вино; пила она редко, и у нее защипало язык.
Мигель заказал на двоих гаспача и сыр, который здесь называют азеитао.
– Я бы никогда не осмелился заказать ничего мясного, зная о вашем отношении к животным. Это овечий сыр с полуострова Аррабида. Помните мою историю про пастуха?
– Ну, конечно. – Она откусила кусочек. – Ой, как вкусно!
– Здесь считается, что этот сыр обладает и целебными свойствами. – Он умолк, затем добавил. – Но, конечно, от рака он не спасет.
– Так значит, доктора уже не в силах помочь вашему отцу?
– Они сказали мне, что ему остается, самое большее, полгода.
– Ах, как это страшно, как это тяжело и грустно… и все же он держится с таким мужеством. Я получила истинное удовольствие от беседы с ним. Его любовь к этой лошади и впрямь необычайна!
– Да. Такие, как Аманта, попадаются одна на миллион. Мигель улыбнулся. Темная туча прошла так же стремительно, как и налетела.
– Аманта. Как романтично звучит это имя!
– Оно означает Возлюбленная, – подмигнув, сказал Мигель. – Только мой отец осмелился дать такое имя лошади.
Патриция рассмеялась.
– Он и впрямь незаурядная личность.
– Что верно, то верно. Его называли и художником, и гением, и безумцем – и, думаю, вы согласны, что для любого из этих определений имеются основания.
– Вы в чем-то очень похожи на своего отца – ведь и в вас тоже есть капелька безумия.
– Но я никогда не повешу голову своей возлюбленной на стену и не подложу ее шкуру себе под ноги.
Патриция состроила гримасу.
– Да, чувство юмора у меня довольно мрачное, его я тоже унаследовал от отца. Моя мать, знаете ли, умерла родами, и заниматься мною с самого начала пришлось ему. Ну, мы, понятно, страшно ругались – я так и не научился соответствовать его требованиям. И мы по-прежнему раздражаем друг друга, хотя я и люблю старого местра.
– Да, мне это понятно. Я тоже любила своего отца. – И вдруг Патриции неудержимо захотелось развить эту тему. – Он погиб при самых чудовищных обстоятельствах.
Мигель, отхлебнув вина, испытующе поглядел на нее.
– Он летел на встречу со мной… но… его самолет был захвачен палестинскими террористами. Они убили всех евреев, находившихся на борту, – а отец… они по ошибке приняли его за еврея.
– Какая трагедия… – он покачал головой. – Никогда не мог понять, почему столько народу ненавидят евреев.
– Я тоже не могу этого понять… но мой дед называл их склизким народцем – и говорил, что им нельзя доверять, когда речь заходит о деньгах.
– А как вы сами к этому относитесь?
– У меня есть только один знакомый еврей – доктор Соломон, – и я люблю его всей душою.
– Что ж, теперь вы познакомились еще с одним. Патриция удивленно посмотрела на него.
Я происхожу из рода марранов.
– Кто такие марраны?
– Евреи, которых инквизиторы заставили принять католичество. Завтра я покажу вам Россио – там заживо сожгли тысячи евреев.
– Какой ужас!
– Какая глупость. Большая часть людей на земле хоть в какой-то степени, да евреи. Мне кажется, священники забывают о том, что сам Христос был евреем.
Она внимательно и взволнованно слушала – его слова производили на нее сильнейшее впечатление. Мигель собрался с мыслями.
– Я ненавижу религию. Это она заставляет людей ненавидеть друг друга, убивать друг друга. Патриция, этот мир был бы куда лучше, если бы люди побольше внимания уделяли Богу и поменьше – той или иной религии.
– Послушать вас, так все это предельно просто. Мигель осушил бокал.
– Большая часть всего, что происходит на свете, предельно проста. Если только знать, чего ты на самом деле хочешь. – Он взял ее руку в свои. – Вы знаете, чего вы хотите?
– Иногда я в этом не уверена. Он пристально посмотрел на нее.
– А я знаю. Я хочу вас.
Будучи не в силах выдержать его взгляд, Патриция потупилась и посмотрела на его сильные руки, сжимающие ее изящные пальчики. Затем медленно и не осмеливаясь вздохнуть, вновь посмотрела ему в глаза.


Дверь ванной закрылась за Патрицией. Мигель выключил свет, чиркнул спичкой и зажег толстую свечу, стоящую на ночном столике. Он разделся, сел на кровать, отстегнул ремень, крепящий протез на ноге, – теперь это было куда проще, чем разбираться со сложной системой, опутывавшей его ногу прежде. Протез скользнул на пол.
Он поглядел на полоску света, выбивающуюся из-под двери в ванную; время от времени эта полоска исчезала – источник света заслоняла Патриция. Затем свет в ванной погас, и его сердце бешено забилось. Дверь отворилась.
Патриции хотелось промчаться по комнате и рухнуть в объятия Мигелю, но она внезапно почувствовала неизъяснимую робость. Он сидел на постели совершенно обнаженный. Его тело походило на безупречную статую мускулистого атлета, оливковая кожа казалась в свете свечи медвяной. Ей было не видно выражение его лица. Глубоко вздохнув, она позволила халату медленно соскользнуть с ее плеч.
Он откинулся на локтях, упиваясь каждым моментом представшего перед ним зрелища.
– Ты прекрасна, – сказал он.
– И ты тоже, – прошептала она.
– Посмотри на меня, – голос его был мягок, но тон – властен.
– Я смотрю.
– Посмотри на меня всего.
Медленно-медленно она подошла к нему и опустилась перед ним на колени. Ласковым движением руки она прикоснулась к его изуродованной ноге. Он не пошевельнулся.
– Я хочу тебя, Мигель.
Он погрузил пальцы в ее волосы, затем притянул Патрицию к себе и страстно поцеловал в губы. Они были раскрыты. По всему ее телу пробегала дрожь. Это же ощущение она испытала, когда он впервые поцеловал ее на конюшне. Но тогда ей стало страшно, а сейчас – ничуть.
– Ах, Мигель, – прошептала она, – мне так жаль, что я оттолкнула тебя той ночью.
Он засмеялся резким гортанным смехом.
– Только смотри, не оттолкни меня сегодня.
И он, втащил ее на постель, перекинув через себя. – Никогда… никогда…
Он ласкал ее шею, грудь, нежно прикоснулся к соскам и почувствовал, как они затвердели под его пальцами, потом провел рукой по ее плоскому животу и огладил округлости бедер. Затем его пальцы скользнули ей в лоно.
Патриция тихо застонала, когда он, охваченный нетерпением и страстью, вошел в нее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дар - Дуглас Кирк



прекрасный роман!читать всем!
Дар - Дуглас Кирклюси
17.01.2014, 22.34





Еще не получил книгу
Дар - Дуглас КиркЮлий
29.03.2016, 20.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100