Читать онлайн Дар, автора - Дуглас Кирк, Раздел - Глава XII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дар - Дуглас Кирк бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.42 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дар - Дуглас Кирк - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дар - Дуглас Кирк - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дуглас Кирк

Дар

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава XII

ЛОНДОН
Было бы лучше, если бы в совете директоров не проведали о том, что пункт вашего назначения – Ногалес. Обзаведитесь для маскировки мексиканским гидом.
Миссис Спербер, стоя у трапа лайнера Стоунхэма, в последнюю минуту продолжала ровным деловитым тоном инструктировать Патрицию.
– Миссис Спербер, мне трудно выразить, как вы мне помогли.
И, повинуясь порыву, Патриция поцеловала ее в щеку. Миссис Спербер, как будто утратив дар речи, затеребила ремешок сумочки.
– У меня такое чувство, словно я впервые в жизни отправляю дочь в школу.
– Я окончила школу – и, надеюсь, кое-чему научилась. – Патриция склонилась к ней и мягко добавила. – Мне кажется, будто вы – моя вторая мать.
– Ну, будет… будет… – пробормотала миссис Спербер, бросая взгляд на часы. – Вам лучше подняться на борт… и… и я горжусь вами, Патриция!
НОГАЛЕС
Когда самолет приземлился и покатил по взлетно-посадочной полосе пустынного аэропорта на северо-американской стороне границы, Патриция увидела, что ее дожидается видавший виды автомобиль. Смуглый мексиканец, обнажив в ухмылке кривые зубы, стоял у открытой дверцы машины с такой гордостью, словно это гигантский лимузин.
– Буэнос диас, сеньора.
– Буэнос диас. А по-английски вы говорите?
– Еще бы! Как самый настоящий янки!
– Вот и прекрасно. – Патриция улыбнулась. – Пожалуйста, отвезите меня на фабрику Стоунхэм. Это на мексиканской стороне границы.
Глядя в окошко, Патриция подпала под обаяние прекрасных ландшафтов Аризоны. Их окружали холмы, покрытые зеленой травой и поросшие деревьями, над головой проплывали белые облачка. Они пересекли реку Санта-Крус, вода которой ослепительно сверкала под солнечными лучами. Неужели воды этой реки, устремляясь на север из Мексики, несут токсичные отходы? Наверняка миссис Спербер преувеличивает.
Граница, проходя по дороге № 19, отделяла Ногалес, штат Аризона, от Ногалеса, государство Мексика. Сразу же после того, как миновали шлагбаум, дорога пошла по ухабам и поездка перестала казаться столь романтичной. Но затем последовал резкий поворот вправо, и Патриция обнаружила, что они мчатся к чугунным воротам колонии имени Кеннеди, представляющей собой Беверли-Хиллс мексиканского Ногалеса. Красивые дома за высокими каменными оградами и ухоженные газоны свидетельствовали о преуспевании обитателей этого уголка.
– Мы едем на фабрику Стоунхэм? – спросила Патриция.
– Да, но я сделал небольшой крюк, – ответил водитель, – туристы, как правило, стремятся осмотреть это красивое место. Здесь живут крупные шишки.
В конце концов машина свернула на широкую улицу, с обеих сторон застроенную двух– и трехэтажными зданиями фабричного типа.
– Американские фабрики, – сказал водитель.
Все эти здания, судя по всему, были возведены совсем недавно. Блочные дома, выкрашенные в пастельные тона. Машина подъехала к группе синих строений несколько большего размера, чем остальные, на каждом из которых красовался и был виден издалека фирменный знак компании Стоунхэм – земной шар с обвивающим его, как змея, американским долларом. Весь комплекс зданий располагался на плато, с которого открывался вид на зеленые окрестные холмы, и был обнесен высокой кирпичной стеной. Впечатление это производило весьма внушительное.
Теперь, наконец-то очутившись здесь, Патриция осознала, что у нее нет конкретного плана действий. Ей не удастся проникнуть на фабрику и начать расхаживать по цехам, бесцеремонно разглядывая все вокруг, – если она, конечно, не назовет свое имя.
– Как вы думаете, можно ли побеседовать с кем-нибудь из рабочих, не заходя на территорию фабрики?
Водитель с любопытством посмотрел на нее, немного поразмышлял.
– Никаких проблем… Я приведу к вам Рафаэля… И он все устроит.
– Благодарю вас.
– Но пойти нам придется пешком – не возражаете?
Она кивнула.
Они вышли из машины, и водитель повел Патрицию вдоль стены вокруг фабричного комплекса. Пока они обходили здания, Патриция обратила внимание на жалкое белое строение, зажатое между двумя складами.
– Что это такое?
– Часовня святого Рамона. Истинный праведник. Он… страж… как это у вас называется… совесть?
– Совесть?
– Вот именно… – Он кивнул. – Люди Стоунхэма пытались снести часовню, но машина… то есть бульдозер… перевернулся. И двое рабочих погибли. – Он осенил себя крестным знамением. – Поэтому ее решили оставить в покое.
Когда они обошли территорию фабрики, на другой стороне плато, где обрыв был довольно крут, водитель указал Патриции куда-то вниз.
– А вот это колония Сапата. Здесь живут рабочие.
Патриция окинула взглядом склон холма, превращенный в свалку, но, присмотревшись, поняла, что это вовсе не свалка. Нет – перед ней были поставленные впритирку друг к другу сотни крохотных лачуг. Лабиринт грязных и захламленных тропок соединял лачуги между собой; там, где невозможно было пройти по грязи, валялись старые автомобильные покрышки.
Она помчалась туда, словно притянутая магнитом, оступаясь на выворачивающихся из-под ног камнях. Водитель последовал за нею.
Теперь она смогла рассмотреть лачуги получше. Они были сделаны из кусков картона, набитых на деревянные рамы гвоздями, пропущенными через бутылочные пробки. Крышами служили обломки ящиков или пустые жестянки; чтобы их не сдуло ветром, сверху лежали проржавевшие автомобильные аккумуляторы.
Орущие дети сновали туда и сюда по крутым захламленным улочкам; женщины развешивали белье на натянутой через дорогу проволоке, какие-то люди копались в грязи. Разбивают сад? Патриция не могла себе представить, чтобы на здешней почве могло что-то вырасти. Она прошла мимо девушки, которая пила воду из жестянки, предварительно наполнив ее из большого металлического чана, на котором красовался фирменный знак компании Стоунхэм.
Патриция подошла поближе и прочитала надпись: «Осторожно! Только для промышленного использования. Ни при каких обстоятельствах не используйте чан для других целей. Не допускайте попадания его содержимого на кожу. Ожог может оказаться смертельным».
Патриция пришла в ужас.
– Но почему же он здесь?
– Предоставила фабрика. Так они по дешевке избавляются от использованных чанов.
– Но прочитайте это предупреждение!
– А здесь не умеют читать по-английски.
Патриция надолго замолчала, продолжая свое путешествие. Остановилась перед картонной хижиной, крытой оберточной бумагой. Прямо у входа в хижину старуха поливала жалкий розовый куст, окруженный со всех сторон колючими сучьями, чтобы его ненароком не раздавили. Закрыв на минуту глаза, Патриция представила собственный обширный и ухоженный розарий.
– А вот и староста колонии, – сказал водитель, указывая на группу оживленно беседующих мужчин. – Эй, Рафаэль!
Лысый плечистый темнобородый мужчина кивнул и быстрым шагом пошел в их сторону. Водитель, тыча пальцем в Патрицию, разразился бурной и долгой речью по-испански.
– Ага, – хмыкнул Рафаэль. – Это вам не колония Кеннеди. Чувствуете разницу? – Он на удивление хорошо говорил по-английски, хотя и с сильным акцентом. – Богачи назвали свой поселок в честь американца, а мы свой – в честь Сапаты. – Он указал на надпись, вышитую у него на рубашке: «Свобода народу». – Вы меня понимаете?
– Да, – ответила Патриция. И повторила написанные по-испански слова по-английски.
В густой темной бороде сверкнула белозубая улыбка.
– Свободы-то у нас как раз предостаточно. Но нам нужны вода, электричество, канализация… и малость кирпича, чтобы построить себе дома.
– А почему эти люди живут в таких условиях? – спросила Патриция.
– Хороший вопрос. – Рафаэль вынул из кармана большой красный платок и вытер вспотевший лоб. – Американские компании сманили их сюда с ферм… Пятьдесят пять центов в час – это для мексиканца большие деньги. Но они не сказали, что цены здесь будут такими же, как по ту сторону государственной границы. А там, в Штатах, минимальная оплата составляет пять долларов в час. Так что им здесь едва удается прокормиться, а на жилье денег нет, что же касается строительства собственного дома, то такая мысль может прийти в голову только сумасшедшему. Знаете, сколько люди, работающие ежедневно по две смены, приносят домой в конце недели? Сорок шесть долларов!
– Как же они живут?
Он снова улыбнулся, как будто вопрос позабавил его.
– Позвольте я вам покажу.
И, взяв Патрицию за руку, он повел ее в одну из лачуг.
Войдя внутрь, он сказал женщине, готовящей бобы на керосинке, несколько слов по-испански. Патриция огляделась: мебели в хижине не было, только пара матрасов у картонной стены, увешанной грошовыми картинками с изображениями святых. В углу, на цементной плите, сидел молодой человек со страдальческим выражением лица; его левая рука была забинтована.
– Здесь живут восемь человек, – сказал Рафаэль. – Этот юноша вчера попал в аварию на фабрике. Ему оторвало два пальца.
Патриция еле выдохнула:
– На какой фабрике?
– Стоунхэм. Там хуже всего.
Патриция ужаснулась. Она торопливо полезла в бумажник и вывалила на стол все его содержимое.
– Пожалуйста, проследите за тем, чтобы ему была оказана достойная медицинская помощь, – сказала она Рафаэлю.
Когда она выходила из хижины, в горле у нее стоял ком.
Однако Рафаэль по-прежнему был сама любезность.
– Угодно осмотреть что-нибудь еще?
Патриция покачала головой.
Он церемонно раскланялся.
– Благодарю вас за то, что вы пришли. Большинство туристов сразу же отправляются в Акапулько… в Канкун… в Гуернаваку. А здесь, – его рука описала широкий круг. – Здесь перед вами подлинная Мексика.
Потрясенная Патриция поднялась по холму, обошла фабричный комплекс и села в машину. Когда они разворачивались у ворот компании, Патриции вновь бросилась в глаза часовня. Ей даже удалось разглядеть, что внутри, за ажурными окнами, горит множество свечей – маленькие язычки пламени надежды, не оставляющей людей, поставивших эти свечи, – надежды на то, что святой Рамон услышит их молитвы и пробудит совесть у владельцев здешней фабрики.
ЛИССАБОН
Дверь операционной открылась и оттуда вышел доктор Брага. Он снял хирургическую маску. Выражение лица у него было весьма озабоченным.
Мигель с нетерпением ждал слов врача.
– Гастроскоп показывает, что необходимо более серьезное обследование.
– Что это значит?
– К сожалению, нам придется сделать ему биопсию.
– Биопсию?
– Чтобы посмотреть, не является ли злокачественной опухоль в желудке.
Прежде чем Кардига успел собраться с мыслями, доктор Брага опять исчез в операционной.
Охваченный смятением, Мигель не мог понять, что ему теперь делать. Остаться здесь или уехать? И на сколько все это может затянуться? Усевшись в кресло, он огляделся по сторонам. В углу тихо всхлипывала седоволосая женщина; а девушка, вероятно, дочь, держала ее за руку и шептала ласковые слова утешения. Не в этом ли приемном покое сидел отец, пока самому Мигелю ампутировали ногу? А интересно, куда девают врачи отнятые у пациентов конечности? Мигель поспешил отогнать от себя дикую и мерзкую мысль. Он после собственного увечья отнесся к отцу жестоко, потому что был зол на него; не пора ли сейчас загладить свою вину? Или, может быть, уже слишком поздно? И, как знать, не является ли история, разыгравшаяся между ним и Патрицией, Божьей карой за тогдашнюю жестокость? Он горько усмехнулся – немало воды утекло с тех пор, как он в последний раз вспоминал о Боге.
– Мигелино, что – дурные новости?
Он почувствовал, как на плечо ему легла рука Эмилио.
– Еще не знаю. Но его оперируют.
– О Господи!
– У него опухоль.
– Рак? – прошептал Эмилио.
– Как раз на этот вопрос я и жду ответа.
– Я останусь с тобой и тоже дождусь. Но, может, пойдем выпьем по чашке кофе.
Мигель, казалось, не слышал его. Он сидел, уставившись в одну точку – на дверь операционной Эмилио молча уселся рядом с ним.
НЬЮ-ЙОРК
После того, как секретарша пропустила ее в кабинет Хорейса Коулмена, Патриция удивилась, застав его в одиночестве за письменным столом. Увидев ее, он предпринял вялую попытку приподнять непомерно грузное тело из кресла, но затем, передумав, опустился обратно.
– Я рад вам, Патриция.
По его улыбке трудно было в это поверить.
– А где мистер Роузмонт и мистер Эш?
– Ну, вы позвонили из самолета всего пару часов назад. А у них свои дела. Тед – в Вашингтоне, а Боб – в Лас-Вегасе. – Он хмыкнул. – Боб, должно быть, разочарован, – вы взяли самолет Дж. Л., так что ему пришлось довольствоваться другим лайнером из воздушного флота компании. (Они оба говорили о «самолете Дж. Л.», как будто владелец компании все еще был жив.) – Я и сам собирался в Даллас, но ваш голос прозвучал так взволнованно. И вы потребовали немедленной встречи. А что стряслось?
– Я провела два последних дня в Ногалесе.
Нижняя губа Коулмена отвалилась до самого подбородка, а брови поползли вверх, напоминая арки световой рекламы закусочных «Макдональдс».
– Ну, и прекрасно, моя дорогая, – начал он в покровительственном тоне. – И что же вам удалось понять в производстве инсектицидов?
– Это грязное дело. Вы эксплуатируете бедных людей и загрязняете окружающую среду.
Брови Коулмена вернулись на место.
– Выходит, вы с места в карьер стали экспертом по данному производству.
Он произнес это крайне цинично, что не могло не смутить Патрицию.
– Я этого не утверждаю. Но, дядя Хорейс, вам следовало бы там побывать и разобраться во всем самому. Ведь ответственность за происходящее лежит на финансово-промышленной группе Стоунхэм!
– Вы хотите сказать, что ответственность лежит и на мне, не так ли?
– Нет, дядя Хорейс. – Патриция чувствовала, как почва ускользает у нее из-под ног. Она намеревалась обвинить его в грязных делах, которые компания творит в Ногалесе, а вместо этого оказалась вынуждена обороняться сама. – Я хочу сказать, что… что…
С великим трудом Коулмен поднялся из своего крупногабаритного с необычайно толстой обивкой кресла; подушки, казалось, издали при этом вздох облегчения. Нависнув над Патрицией, он заговорил, и в голосе его послышались гнев и обида.
– Я помог вашему деду создать эту компанию и уже на протяжении трех лет руковожу ею исключительно в ваших интересах. И вот вы совершаете мимолетную поездку по Мексике – и на основании увиденного обвиняете меня в том, будто я что-то делаю не так, как надо?
– Нет-нет… – Патриция плотно сжала губы, набираясь решимости довести задуманное до конца. – Но я считаю, что компания, изнуряющая людей, отравляющая воду, которую они пьют, заставляющая их жить в картонных коробках, недостойна уважения…
Она сама удивилась тому, с какой непримиримостью произнесла все это.
Подбородки Коулмена затряслись – верный признак, что он раздражен, – и он вновь опустился в кресло. Но вот на губах у него опять заиграла улыбка.
– Мне следовало бы быть умнее. Вы такая чувствительная, такая впечатлительная девушка, и так мало времени провели в реальном мире… – Он сделал паузу. – То, что вы увидели, называется условиями жизни в слаборазвитой стране, пытающейся провести промышленную революцию. Перенаселение, столь отвратительное на взгляд того, кто привык к роскоши, является на деле одной из примет промышленного роста – одной из черт прогресса. Через пару лет все это исчезнет, а на месте лачуг появятся небоскребы, уверяю вас.
– Но и сейчас нельзя допускать, чтобы люди жили в таких условиях, – это бесчеловечно.
– Патриция! Финансово-промышленная группа Стоунхэм следует букве мексиканского закона, и мы гордимся тем, что инвестировали миллионы в экономику этой страны. В этом нет ничего бесчеловечного. Если бы нас – и, должен признать, других американских промышленных гигантов – там не было, эти люди жили бы еще хуже, чем сейчас, можете мне поверить.
– Но вы всегда уверяли меня в том, что компания стоит много миллиардов долларов, – неужели мы не можем потратить часть этих денег на то, чтобы улучшить условия жизни в Ногалесе?
Сейчас Хорейсу уже не удавалось скрыть возмущение и досаду.
– Ликвидировать высокодоходные капиталовложения, чтобы поставить в Мексике цивилизованные уборные?
– Я не знаю, что конкретно нужно ликвидировать… Я просто… – Она смешалась. – Но если это моя компания, то я должна сделать хоть что-нибудь.
– Моя дорогая, мне понятно, что вы хотите осчастливить все человечество, и это воистину благородная цель. Но если вам и впрямь хочется кому-то помочь, то не сочтите за труд пройти курс политэкономии, научитесь немного разбираться в том, как именно осуществляются транснациональные капиталовложения, – а уж потом вернемся к этому разговору.
Патриция закусила губу. Она очень сожалела о том, что в разговоре не участвует миссис Спербер, – та наверняка подсказала бы ей нужные слова. И все же решилась предпринять последнюю попытку.
– Дядя Хорейс, мне вовсе не нужно изучать политэкономию для того, чтобы видеть и понимать, что люди страдают.
Коулмен вздохнул. Он закрыл лицо руками, чтобы Патриция не заметила его истинной реакции на свои слова.
– Патриция, я делал все, что в моих силах, для того, чтобы выполнить свой долг перед компанией, и для того, чтобы не заслужить ваших упреков.
– Мне это известно… и я благодарна вам.
Он ничего не ответил, и какое-то время они провели в молчании. Внезапно она ощутила, какой холод стоит в кабинете у Коулмена. Патриция следила за тем, как трепещет ленточка на кондиционере, как с шипением вырывается оттуда воздух, и ей казалось, что это шипит притаившаяся змея.
Наконец Коулмен поднял голову и посмотрел на нее. И она изумилась, заметив, что в глазах у него застыли слезы.
– Патриция, я помню вас еще младенцем. И знали бы вы, как часто рассказывал мне о вас ваш дед! О том, какая вы хорошенькая, какая умная, о лошадках, которых он вам дарил, о драгоценностях… – Он провел рукой по глазам и пристально посмотрел на нее. – Я был вместе с ним на борту самолета, когда он летал к вам в Швейцарию. – Коулмен глядел на нее, не мигая. – И он был очень взволнован тем, что вы сказали ему.
Патриция задрожала. Выходит, ему было известно, что она пожелала деду смерти.
– Мы пролетали над Атлантическим океаном. – Коулмен посмотрел куда-то вдаль, словно воскрешая перед мысленным взором давнишнюю сцену. – Дж. Л. позвал меня. Я прошел в его спальный салон. – Коулмен сглотнул слюну. – Я держал его за руку. Его последние слова были: «Приглядывай за этой больной девочкой так, словно она доводится тебе родной внучкой».
Коулмен медленно покачал головой.
– Полагаю, что я подвел его – и подвел вас. Патриция Медленно поднялась с места. Как в тумане, она подошла к окну.
– Мне никогда не были нужны его деньги. Она произнесла это чуть ли не шепотом.
– Моя дорогая! – Коулмен подошел к ней и обнял ее за плечи. – На вас оказалась возложена величайшая ответственность.
– Мне никогда не хотелось иметь ничего общего с этой компанией… а после того, что я увидела в Ногалесе…
– Патриция, прошу вас. Вы сейчас просто растеряны. Мы не делаем ничего дурного. Мы даем мощный импульс промышленному развитию отсталой страны, а наши акционеры более чем удовлетворены семидесятипроцентным ростом дивидендов. А вы хотя бы туманно догадываетесь, какую сумму это означает для вас лично?
– Меня не интересуют деньги. – Она высвободилась из его объятий. – Просто не хочу, чтобы на моей совести оставался Ногалес.
– Но Ногалес – неотъемлемая часть имущества корпорации.
– Значит, я не хочу входить в эту корпорацию!
В ее голосе слышалось отчаяние, она была на грани нервного срыва.
Он смерил ее долгим взглядом, словно пытаясь переварить то, что она сказала.
Тогда у нас остается только один выход. – Внезапно он перешел на предельно деловой тон. – Сядьте, Патриция, и внимательно меня выслушайте.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дар - Дуглас Кирк



прекрасный роман!читать всем!
Дар - Дуглас Кирклюси
17.01.2014, 22.34





Еще не получил книгу
Дар - Дуглас КиркЮлий
29.03.2016, 20.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100