Читать онлайн Взгляд незнакомки, автора - Дрейк Шеннон, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Взгляд незнакомки - Дрейк Шеннон бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.57 (Голосов: 28)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Взгляд незнакомки - Дрейк Шеннон - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Взгляд незнакомки - Дрейк Шеннон - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дрейк Шеннон

Взгляд незнакомки

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21

Март 1864 года


Брент вернулся в Ричмонд не сразу. Это не явилось неожиданностью для Кендалл, хотя и портило ей настроение. Теперь она хорошо знала Брента, и если разведка доносила, что янки планируют вторжение с суши для захвата столицы со стороны Джексонвилла, то Кендалл было совершенно ясно, что капитан военно-морского флота Конфедерации Макклейн немедленно оставит свое судно и вместе со Стерлингом отправится сражаться в составе сухопутной армии.
Если бы она не любила его так сильно и не боялась, что его отважное сердце пробьет вражеская пуля, то, наверное, скорее бы поняла, что, помимо чести и воинского долга, движет Брентом в его постоянном стремлении участвовать в сражениях.
Он участвовал в войне с самого начала и бился на фронтах уже три года, но до сих пор у него не было возможности с оружием в руках защитить свой родной, истерзанный безжалостным противником штат. Вместе со Стерлингом он получил особое разрешение на участие в битве под Оласти, и Кендалл от души порадовалась за него, прочитав в газетах о блестящей победе конфедератов. Войска южан были вынуждены оставить под натиском янки Таллахасси, и на этом фоне триумф доблестных флоридцев выглядел еще внушительнее. Как, должно быть, радуется Брент этой победе, думала Кендалл, ощущая себя в эти минуты рядом с ним. Она сама хорошо знала, какое, это счастье — сражаться по зову сердца!
И еще к Кендалл приходили его письма. Так что ее положение было ничуть не хуже, чем положение других женщин Конфедерации. Многие из них не видели своих мужей с самого начала войны… а многие не увидят их никогда.
Ей вообще грех было роптать — она живет в самом Ричмонде. Варина Дэвис, первая леди Конфедерации, неизменно проявляла к ней доброту. Жена президента взяла Кендалл под свое покровительство с той самой ночи, когда молодая женщина прибыла в Ричмонд. В ту ночь она, наконец, насладилась долгожданной горячей ванной, отведала великолепного угощения Варины и с удовольствием отведала у камина превосходного бренди. Миссис Дэвис устроила Кендалл в старинном отеле, поблизости от президентского дворца, и частенько приглашала ее на обед или просто к чаю, чтобы рассказать о Бренте Макклейне и том, как идут дела на войне.
Восхищение Кендалл Вариной Дэвис не знало границ. Первая леди Юга говорила мягким, тихим голосом, преисполненным спокойного достоинства. Во время войны она, любящая мать, потеряла сына. Нет, он не был солдатом. Маленький мальчик разбился, упав с крыльца президентского дома — Белого дома Конфедерации. Кендалл знала эту грустную историю о малыше, который умер на руках своего отца. Слышала она и о том, что Дэвиса оставили наедине со своим безутешным горем только на несколько часов — именно столько времени для скорби и оплакивания могла предоставить нация своему президенту. Думая о сыне Варины, Кендалл невольно вспоминала о другом погибшем малыше — сыне Рыжей Лисицы. Она понимала, что хотя никто и никогда не забудет пережитых во время войны ужасов, но боль за гибель детей будет мучить матерей всю жизнь, а может, и после смерти; Варина, однако, не выставляла напоказ свое горе — у нее были и другие дети, которых надо было растить.
Кендалл приходила в восторг от многочисленного семейства президента. Как ей хотелось самой иметь хотя бы одного малыша! Но… сейчас она никак не могла стать матерью. Это было невозможно в ее положении жены, отвергнутой одним мужчиной, и любовницы другого. Но все же, все же…
Хозяйка гостиницы, в которой жила Кендалл, оказалась вдовой, матерью двоих детей — девочек пяти и четырнадцати лет. И Кендалл все свое свободное время проводила с этими девочками за шитьем, чтением и играми.
Она истосковалась по Бренту и не раз спрашивала себя, отчего мир так плохо устроен. Как мечтала она о настоящем доме и настоящей семейной жизни! Непременно должен настать такой день, когда… Ее ожидания омрачались от мысли о неспособности выносить дитя и от страха, что мечты о совместной жизни с Брентом могут оказаться лишь иллюзией.
Но кто знает, может быть, все не так уж и плохо.
Неожиданно для самой себя Кендалл узнала от Варины, что южане считали ее чуть ли не героиней. О ней рассказывали, что ради своей родины она бросила постылого мужа янки, что, как настоящая дева-воительница, захватила корабль янки и обратила его на службу делу Конфедерации. Ее, необыкновенную женщину, взяли в плен в Виксберге, когда она пыталась забрать из брошенной лодки партию бесценного лекарства для раненых воинов Конфедерации. Это происшествие жители столицы Юга много раз рассказывали друг другу, отчего оно обросло подробностями и превратилось в легенду. Все знали, что Кендалл — подруга героя капитана Макклейна. Одно это делало ее загадочной и романтичной, особенно в глазах молодых леди Ричмонда.
Сама Кендалл относилась к своей популярности с иронией, понимая, что в глазах некоторых людей она остается дамой с сомнительной репутацией. На войне с обеих сторон погибали тысячи добрых и порядочных людей, но Джона Мура не брала ни одна пуля. Он был жив и невредим. Юнионисты считают ее шпионкой. Хотя Кендалл никогда не высказывала вслух своих сокровенных мыслей — Юг был намерен сражаться до конца, — она была уверена, что исход войны предрешен. А когда федералы одержат окончательную победу…
Значит, надо заблаговременно подготовиться к бегству. Она не видела своего мужа почти два года, но хорошо знала, на что он способен. Как и Брент. Она понимала, что Мур будет разыскивать ее, не останавливаясь ни перед чем, и ждать своего часа, даже если война продлится еще пять или десять лет…
Она должна бежать, лучше всего в Европу, но… как сможет она уехать, пока не вернулся Брент? А он будет до конца драться за Конфедерацию.
Все дни Кендалл были заняты работой в госпитале. Она безмерно страдала от вида раненых солдат, от чужой боли, но мужественно выносила запах гниющих ран. Война закалила ее, в Виксберге она приобрела бесценный опыт. Кендалл стала прекрасной помощницей врачам, не бледнела от вида окровавленных бинтов и червивых ран, ни разу не упала в обморок во время ампутации. Одно это делало ее незаменимой.
Работа полностью изматывала ее, но окружающие поддерживали ее дух. Иногда она встречала знакомые лица — тех, с кем вместе выросла в Чарлстоне. Она писала по их просьбе письма домой и сама мысленно переносилась в свою прошлую жизнь, которая, казалось, никогда не вернется. Пожилые раненые вспоминали о ее отце; сверстники — о многочисленных барбекю, охотах и балах… Кендалл вспоминала, что когда-то и она была молодой.
В конце марта Варина Дэвис передала ей письмо от Брента. Он написал его в конце февраля, под впечатлением изгнания янки из Флориды после битвы под Оласти, в которой ему выпала честь участвовать. Брент писал, что они со Стерлингом собираются навестить свою сестру по дороге в Ричмонд, а потом заехать к жене и сыну Стерлинга, который не видел свою семью с начала зимы шестьдесят первого года. В конце апреля Стерлинг должен вернуться в свой полк к Джебу Стюарту, а Брент — на свое судно. Когда Брент писал письмо, «Дженни-Лин» находилась в Англии, и Макферсон должен был привести корабль назад в апреле или мае.
Письмо не отличалось красноречием — Брент сухо и лаконично излагал факты, — да и написано оно было на обратной стороне какого-то старого приказа. Но заканчивалось словами: «Любящий тебя Брент». И это согрело душу Кендалл и вдохнуло в нее новые силы.
Было, однако, в этом письме нечто такое, что не давало ей покоя. Что именно, она сумела понять только несколько недель спустя, когда обнаружила в госпитале еще одно знакомое лицо.
Как-то раз, склонившись над мечущимся в лихорадке солдатом, чтобы смочить холодной водой его губы, Кендалл почувствовала, что кто-то дернул ее за подол юбки. Откинув со лба прядь волос, она обернулась и увидела человека, лицо которого было до странности знакомо ей, но до самых скул заросло давно не стриженной, клочковатой бородой. Приглядевшись к излучавшим восторг ореховым глазам, Кендалл узнала в раненом мужа своей сестры.
— Джин! Джин Макинтош! Господи, как это глупо! Ты лежишь в госпитале и…
— …И иду на поправку, Кендалл. На прошлой неделе я был в разведке и получил пулю в плечо, только и всего. Пулю вытащили, рука осталась цела. Доктор обещал через пару дней выписать меня. Кендалл, мы столько лет беспокоились за тебя. Лолли пишет, что всегда молит Бога о том, чтобы у тебя все было хорошо. — Кендалл опустила глаза и прикусила губу.
— О, Джин, я не писала маме и Лолли только потому, что до сих пор боюсь какой-нибудь подлости от отчима.
— Кендалл, — Джин удивленно посмотрел на нее, — твой отчим умер.
— Он погиб на войне? — с не меньшим удивлением спросила Кендалл.
— Нет, — усмехнулся Джин. — Джордж объелся до смерти, пытаясь сожрать всю свою говядину, пока ее не реквизировали для армейских нужд.
Понимая, что грех радоваться смерти человека. Кендалл не смогла сдержать удовлетворенной улыбки — все же на свете существует еще справедливость.
— Как Лолли и мама? Ты их видел?
— Видел, когда был в отпуске перёд Рождеством. Ты даже не знаешь, что теперь ты тетя, правда, Кендалл? У нас с Лолли прошлым летом родилась дочка. Красивая, как картинка. Глаза — синие, как небо, а волосы — ну просто золотые, как солнышко!..
— Какое чудо, Джин! Я так рада! Ну как они — Лолли, мама и малышка?
— У них все хорошо, Кендалл, правда, я иногда волнуюсь за них — вдруг янки захватят Южную Каролину! Говорят, они держат на нас зуб, считают, что это из-за нас началась война.
— О, Боже мой…
— Да не переживай так, Кендалл. Эх, не надо было мне этого говорить! У нас лучшие в мире солдаты и толковые генералы. Янки никогда не возьмут Чарлстон.
Еще как возьмут, подумала Кендалл, но промолчала, не желая расстраивать раненого.
— Кендалл, почему бы тебе не съездить домой и навестить своих?
От этого простого вопроса ей вдруг стало ясно, что мучила ее на протяжении нескольких недель и обеспокоило в письме Брента — упоминание о семье. Любовь к Кендалл не уменьшила привязанность Брента к брату и сестре, а она не видела свою мать с того дня, когда в Чарлстоне узнали об отделении Южной Каролины.
— Джин, я обязательно поеду к ним, не откладывая. Я сейчас вернусь. — Она поцеловала зятя в лоб и направилась было к главному хирургу; чтобы отпроситься на несколько дней, но обернулась к Джину: — Ты на самом деле хорошо себя чувствуешь?
— Можешь не сомневаться, — широко улыбнулся раненый.
* * *
Весть о смерти Джина Лолли получила в день приезда Кендалл в Чарлстон.
Сестры целых два часа восторженно обсуждали свою встречу, когда в дверь постучали, и какой-то солдат передал Лолли письмо командира части, в которой служил Джин. Рядовой Джин Макинтош умер в госпитале от заражения крови после операции.
Что наша жизнь? Как радовалась Кендалл, приехав в Чарлстон! Лолли за годы войны возмужала, ее брак оказался на редкость счастливым. Но в тот роковой день вместе с Джином умерла часть ее души. Кендалл благодарила Бога, что своим присутствием могла поддержать сестру в эти первые, самые тяжелые дни горя, помочь ей перенести боль утраты.
Направляясь в Чарлстон, Кендалл мечтала провести с сестрой несколько радостных дней, поболтать, вспомнить прошлое, позабавиться проделками маленькой племянницы.
Вместо этого она заботилась о поминках и стояла рядом с рыдающей сестрой, обнимая ее за плечи, когда тело Джина с воинскими почестями опустили в могилу на семейном кладбище.
Да и с матерью было неладно — она лежала, прикованная к постели сильной простудой.
Но, несмотря на все горести, Кендалл испытывала и счастье — после стольких дней разлуки с матерью могла, наконец, обнять и поцеловать ее, хотя та и ругала Кендалл, боясь, что дочь заразится и заболеет сама.
— Пусть я даже слягу на месяц, — сказала Кендалл. — Это такая малость по сравнению с тем, что я снова вижу тебя и могу поцеловать.
Мать плакала, обнимая Кендалл, — она так давно не видела свою старшую дочь.
— Мама просто пугает меня, — призналась Лолли, тщетно пытаясь унять слезы. Она кормила дочку, которой не суждено было увидеть своего отца. — Она стала так часто болеть. У нее совсем нет сил, а я чувствую, что и сама скоро свалюсь. Я не могу справиться с двумя плантациями. Послушай, Кендалл, может быть, ты останешься? Ведь Крестхейвен принадлежит тебе.
— Нет, Лолли, — грустно ответила Кендалл. — Я должна вернуться в Ричмонд. Но я найду сиделку для мамы и найму хороших людей, которые помогут тебе управиться с хозяйством.
— Кого ты найдешь? — с горечью спросила Лолли. — Все хорошие люди в армии.
— Некоторые уже вернулись домой, — возразила старшая сестра.
В течение следующей недели Кендалл нашла пожилую освобожденную негритянку, прекрасно поладившую с матерью, и наняла для управления плантациями двух достойных людей, которым вполне можно было доверять. Лолли скептически поморщилась, когда увидела, что Кендалл наняла одноногих инвалидов, отпущенных из армии, но потом пожала плечами и махнула рукой. Но Кендалл прекрасно понимала, что сестра еще не скоро оправится от своего горя.
Несмотря на все хлопоты, Кендалл перед отъездом откровенно поговорила с сестрой.
— Лолли, от Чарлстона не останется камня на камне, если…
— Если янки выиграют войну? — сухо добавила Лолли.
— Да, — тихо ответила Кендалл.
— И что ты предлагаешь? — без всякого выражения спросила Лолли.
— Пока не знаю, но мне кажется, что есть место, где не будет никаких потрясений. Скоро все будет ясно, и я дам тебе знать. — Кендалл отшатнулась, заметив .кривую усмешку сестры.
— Мы не видели тебя, Кендалл, с самого начала войны, и когда ты говоришь скоро…
— Это нечестно, Лолли. Я не могла приехать в Чарлстон, и ты знаешь почему.
— Но ты могла написать мне. Кендалл, ты до сих пор злишься на меня за то, что тебя продали Джону Муру вместо меня?
— Нет! — воскликнула Кендалл, потрясенная до глубины души. — Лолли, я никогда не держала на тебя зла за это. Я была старше и сильнее. Отчим надеялся получить за меня лучшую цену.
Лолли рассмеялась, и ее светлая красота на мгновение прорвала черную завесу траура, омрачавшую ее лицо в эти трагические дни.
— Кендалл, я и сейчас не очень-то сильная. Совсем измотана и не смогла бы пережить даже малую толику трагедии, которую пережила ты, — брак с Джоном, лагерь военнопленных, побег через всю страну. Знаешь, мне до смерти хочется познакомиться с твоим капитаном Макклейном. Всю войну только о вас и говорят везде!
— Мы не сможем быть с ним вдвоем, если я сейчас не вернусь в Ричмонд, — пробормотала Кендалл.
При расставании мать горько плакала, не желая отпускать Кендалл и утешаясь лишь надеждой, что старшая дочь позаботится о них с Лолли, когда придется отступать и выехать из города. Мать была еще очень слаба, провожала Кендалл одна Лолли.
На прощание сестры крепко обнялись — война связала их неразрывными узами. Потом Кендалл поцеловала малышку и постаралась придать своему голосу бодрость, когда прощалась с ней.
— Кендалл, — вдруг тихо и очень серьезно произнесла Лолли.
— Что?
— Какая же это ирония судьбы — Джин умер, а Джон остался жив!..
— Да, это ирония судьбы, Лолли… До скорой встречи, — добавила Кендалл и пошла по улице. Лолли улыбнулась сквозь слезы и помахала ей вслед.
Кендалл была настолько поглощена думами о семье, что, сидя в поезде, идущем в Ричмонд, даже не видела, как испуганы мирные жители и взвинчены солдаты, толпившиеся на станциях.
Она давно не верила в благополучный исход войны, но до самого приезда в столицу Конфедерации не понимала, что произошло нечто страшное и непоправимое. В гостинице ей сказали, что с ней пыталась связаться Варина Дэвис. Кендалл наскоро привела себя в порядок и поспешила к первой леди Конфедерации.
У подъезда особняка Кендалл встретил черный дворецкий и проводил в музыкальный салон Варины, которая, ожидая прихода Кендалл, прихлебывала из чашки мятный чай.
— О Кендалл, дорогая, как я рада вас видеть! — воскликнула Варина, когда молодая женщина чуть ли не вбежала в апартаменты. Однако жена президента сразу же взяла себя в руки и заговорила тихим, ровным голосом, которым равно могла восторгаться чудесной погодой или сообщить о том, что янки только что захватили Ричмонд. Варина Дэвис была редкостной женщиной — доброй, мягкой, очень тактичной и выдержанной, умевшей в любой ситуации сохранять чувство собственного достоинства.
— Что случилось, Варина? — спросила обеспокоенная Кендалл.
Пожилая леди ответила не сразу. Она улыбнулась и, шурша кринолином, подошла к Кендалл.
— Прежде всего, моя дорогая, хочу вам сказать, что я снова покидаю город. Этот ужасный генерал Грант подошел слишком близко. Кроме того, должна сообщить вам новость, которая, боюсь, причинит вам немалую боль. В ваше отсутствие сюда приезжал капитан Макклейн. Он надеялся забрать вас к себе на корабль, но лейтенант Макферсон еще не вернулся из похода, так как «Дженни-Лин» снова послали в Лондон. О, если бы британцы вступили в войну и поддержали нас! Но этому, к сожалению, не бывать. Капитан Макклейн уехал к своему брату и вступил в его воинскую часть. Поэтому я предлагаю вам уехать из Ричмонда со мной.
— О нет, нет! — воскликнула Кендалл, чувствуя, как кровь отхлынула от ее лица. Она побледнела как полотно. — Нет! Брент был здесь, а я…
— Все не так страшно, дорогая. Он был в госпитале, и там ему сказали, что вы уехали навестить своих родных… — Варина осеклась, видя как Кендалл стремительно вскочила со стула:
— Вы не поняли! Я обещала ему, что буду все время здесь.
— Кендалл, идет жестокая война, я думаю, что капитан поймет и простит вас.
Кендалл яростно тряхнула головой:
— Я должна обязательно его найти! Вы не знаете, куда он поехал?
— Он отправился на север, в армию генерала Ли. Вы не можете ехать за ним, Кендалл. Окрестности города кишат солдатами янки.
— Я должна ехать, понимаете, должна! Прошу вас, Варина! Если вы можете мне помочь, то помогите! Я должна быть с Брентом, чего бы это ни стоило.
Варина вздохнула:
— Президент Дэвис будет очень недоволен. Ну да ладно, я узнаю, когда в армию Ли отправят фельдъегеря правительственной связи, и устрою, чтобы вы поехали вместе с ним. Но поймите, Кендалл, вам придется ехать очень быстро и по очень плохим дорогам. Письма моего мужа должны доставляться генералам как можно быстрее.
— Поверьте мне, миссис Дэвис, я очень хорошо знаю, что такое плохие дороги и опасные путешествия!
* * *
Кендалл и капитан Мельбурн, фельдъегерь президента, добрались до лагеря армии Ли за два дня, и снова Кендалл была потрясена, увидев, насколько голодны и оборваны солдаты Юга.
Однако это было не самое главное, что занимало сейчас Кендалл. Всю дорогу сердце ее бешено стучало от страха и тяжелых предчувствий. Брент велел ей оставаться в Ричмонде. Это был ультиматум, хороший или плохой, но Кендалл чувствовала себя предательницей. Они находились вместе так недолго, но как драгоценны были эти краткие встречи. Она страстно желала видеть его, но не знала, как он воспримет ее появление, и сильно трусила. В дороге Кендалл снова и снова повторяла про себя слова, которые готовилась сказать Бренту, когда, наконец, капитан Мельбурн привез ее в расположение кавалеристов…
Она увидела Брента первой. Он стоял, небрежно опершись рукой о чалую лошадь, лениво щипавшую траву, и потягивал кофе из оловянной кружки. Какой-то офицер что-то говорил ему. С напряженным вниманием, выслушав собеседника, Брент рассмеялся, красиво изогнув в улыбке четко очерченные губы.
За то время, что Кендалл не видела его, он разительно изменился. Борода и усы были тщательно подстрижены, волосы отросли, но тоже были в полном порядке. Мундир сильно поношен, как и у всех солдат и офицеров, но все же именно Брент Макклейн являл собой образец офицера-южанина — мускулистого и подтянутого, надменного и одновременно открытого.
Она хотела окликнуть его, но имя замерло у нее на устах, потому что вдруг раздался продолжительный свист. Один из солдат узнал Кендалл и в изумлении свистнул, не в силах сдержать своего восхищения.
Серые глаза Брента посмотрели на Кендалл и расширились от удивления. Казалось, ее сердце перестало биться — она ждала, что скажет Брент. Какой будет его реакция — гнев, отчуждение, недовольство?
Но он радостно улыбнулся, и Кендалл испугалась, что сейчас умрет от счастья и облегчения. Широкими шагами Брент стремительно направился к ней. Вот он рядом, вот она чувствует, как его сильные руки обнимают ее, пальцы ерошат волосы. Брент с такой силой прижал к себе Кендалл, что ей показалось, кости вот-вот затрещат. На виду у своих товарищей Брент не стесняясь, начал страстно целовать и ласкать свою любимую. Из глаз ее потекли слезы — она снова прижимается к его сильному телу, вдыхает его родной запах, чувствует его прикосновения. Какое ей дело до войны, до всего мира, если от счастья в бешеном танце закружились в ее глазах земля и нёбо!
Кендалл услышала его шепот. Брент был растерян, и в этом шепоте прозвучала мучительная тревога:
— Кендалл… что ты здесь делаешь?
— Я… Понимаешь, я должна была тебя увидеть, Я обещала быть в Ричмонде, но…
— Кендалл, ты понимаешь, что на нас идет армия генерала Гранта?
— Но я …
— Подожди! — Он отстранился, держа Кендалл за руки. В его затуманенных от близости любимой женщины серых глазах вспыхнул жаркий огонь. Движением головы он указал на оживившихся солдат. — Думаю, нам стоит уединиться.
Рядом кто-то притворно кашлянул и рассмеялся:
— Послушай, братец, тут недалеко есть одна приличная таверна. Лагерь не самое подходящее место для леди. Кендалл обернулась на голос.
— Стерлинг! — радостно воскликнула она и бросилась ему на шею. Макклейн-старший закружил Кендалл в воздухе, не обращая внимания на потемневшего от досады Брента.
— Кендалл, ты прекрасно выглядишь! Наши бедолаги солдаты наверняка вообразили, что увидели ангела во плоти! Но здесь небезопасно. — Он повернулся к брату: — Брент, ты должен увезти ее отсюда.
— Знаю, но…
— Я поговорю со Стюартом. В конце концов, ты моряк и тебе не место здесь.
— Я вернусь на рассвете, — пообещал Брент, Только теперь он заметил, что весь полк смотрит на них. Он поднял вверх тонкую руку любимой. — Кендалл, познакомься с ребятами Второго флоридского кавалерийского полка. Ребята, познакомьтесь — это Кендалл Мур. Дорогая, быстро скажи им здравствуйте и до свидания.
Кендалл вспыхнула до корней волос, видя от души смеющихся солдат, но смущение длилось недолго — Брент подхватил ее на руки и в мгновение ока усадил на лошадь впереди себя. Они рысью поскакали прочь от лагеря. Несколько, раз их останавливал патруль, но Брент говорил, что везет леди в безопасное место, и их беспрепятственно пропускали.
Брент и Кендалл не произнесли ни слова, пока не доехали до захудалой, таверны. Он помог ей слезть с лошади и, держа за руку, провел в дом, где потребовал у испуганного хозяина лучшую комнату. Встревоженный хозяин, разглядев форму Брента, спросил, что происходит на фронте, и Макклейн не стал скрывать правду.
— Скоро будет большая драка, сэр. И произойдет она совсем рядом.
— Вы случайно не дезертир, капитан?
— Нет, сэр. Я хочу провести несколько часов со своей… женой. Потом вернусь в свою часть.
Но вот, наконец, Брент и Кендалл оказались одна в обшарпанной комнатке дешевой деревенской гостиницы. Брент недовольно оглядел апартаменты, вздохнул, пожал плечами и заключил Кендалл в объятия.
— Прости, что не смог найти ничего лучшего, — хрипло прошептал он.
Кендалл усмехнулась:
— Помнится, мы неплохо проводили время даже в пещере, сэр. Так что этот дворец меня вполне устраивает, а самое главное, ты со мной.
— Да, я с тобой.
— Брент, — сказала Кендалл, — прости меня за то, что я не была в Ричмонде. Я обещала, что буду ждать тебя там, но не ожидала, что ты приедешь и…
— Ты все объяснишь мне позже, Кендалл… не сейчас, позже…
Он начал целовать ее своими жаркими влажными губами — в уши, шею, губы, затылок. В груди Кендалл жарким пламенем вспыхнуло неудержимое желание, оно накатывалось горячими волнами. Она приникла к Бренту и, выгнув шею, заглянула в его серые глаза своими бездонными, как море, синими очами.
— Конечно… потом, — с готовностью согласилась она. — Потом… позже…
Разговор состоялся намного позже. Давно зашло солнце и взошла поздняя луна, когда Кендалл и Брент, утомленные любовью, лежа в уютной постели, обрели способность говорить. Подложив одну руку под голову и глядя в потолок, Брент другой рукой обнял возлюбленную, а она доверчиво прижалась щекой к его обнаженной волосатой груди.
— Кендалл, я нисколько не рассердился на тебя, наоборот, страшно рад тебя видеть, но вообще-то ты напрасно приехала. Завтра здесь будет очень много суеты, потому что именно в этом месте генерал Ли намерен дать бой генералу Гранту. Наш старик хочет встретить янки в глухих лесах под Ричмондом, пользуясь преимуществами лесистой местности, потому что противник имеет подавляющее численное превосходство.
Кендалл судорожно вцепилась пальцами в плечи Брента.
— Ты не должен оставаться здесь. Прошу тебя, не участвуй в этом сражении, я боюсь за тебя!
Несколько мгновений Брент молчал.
— Знаешь, Кендалл, я десятки раз давал себе клятву задушить тебя, но последние несколько месяцев много думал о том, что было, и кое-что понял. Я был нечестен с тобой. Я люблю тебя, Кендалл, люблю по-настоящему, и поэтому постарался понять тебя. Перестать тебя любить я не могу. Расстояние и война не могут изменить мою душу. И еще я знаю, что тебя невозможно сломить, но надеюсь, что тебя можно хотя бы немного укротить. Дело в том, Кендалл, что я должен участвовать в завтрашнем сражении. Конфедерация ведет счет каждому бойцу.
Кендалл едва сдержала слезы, и, когда она смогла говорить, голос ее зазвучал, как натянутая струна от невыплаканных слез и еле сдерживаемых рыданий:
— Я не понимаю тебя, Брент. Нет решительно никаких причин…
Он нежно прервал ее:
— Причины как раз есть, и очень основательные. Есть Юг, есть ты, есть я — есть все мы.
— Юг обречен, Брент.
— Не говори так, Кендалл! — резко произнес Макклейн.
— Но это правда, которую ты знаешь не хуже меня. Ты знал ее еще во время нашей первой встречи, когда Южная Каролина объявила о независимости, — а я тогда была очень романтично настроена.
— Кендалл, сейчас я не хочу ничего знать, кроме того, что завтра мне надо сражаться. Все, что у нас осталось, Кендалл, это дух и стойкость.
Он вдруг навалился на нее всей своей тяжестью, прижав ее руки к постели, и страстно заговорил.
— Кендалл, мы не всегда в состоянии отличить добро от зла, потому что мир не состоит лишь из белого и черного. Между этими цветами есть множество оттенков. Мы можем делать лишь то, что считаем правильным и справедливым. Ты — замужняя женщина, но мы любим друг друга, и наша любовь — благо, и не важно, куда она заведет нас. Помнишь, в Кентукки мы поссорились с тобой из-за старухи. Тогда твои действия могли обернуться для нас страшным злом. Но ты сделала то, что считала правильным. Думаю, теперь я могу тебя понять. Ах, Кендалл, ты всегда будешь для меня головной болью!
— Брент!
— Но именно за это я и люблю тебя. Люблю потому, что ты гордая и настойчивая, ни один мужчина не в силах сломить тебя, даже я. И я прошу тебя понять, что мне необходимо участвовать в завтрашнем сражении. Кроме того, я хочу попросить тебя кое-что мне пообещать.
— Что?
В Кендалл боролись два желания: стукнуть Брента за то, что обозвал ее головной болью, и, обняв, так прижать к себе, чтобы он и не думал оставлять ее.
— Что ты как можно скорее вернешься домой. Под домом я разумею дом Эйми и Гарольда. Оставаться в Ричмонде опасно.
Кендалл хотела, было возразить, но Брент закрыл ей рот нежным поцелуем.
— Я приеду к тебе, как только смогу, — пообещал он. — Вернусь к тебе навсегда. А теперь дай мне свое обещание.
Она не могла говорить, но Бренту было достаточно ее кивка.
Он, кажется, понимал, почему она плачет в самые сладкие мгновения любви, и поцелуями осушал ее слезы после взрывов страсти, нежно прижимая ее к себе. Засыпая, она слышала, как Брент ласково шептал ей на ухо:
— Я вернусь к тебе, Кендалл, я обязательно вернусь, обещаю тебе.
Когда Кендалл проснулась незадолго до рассвета, Брента уже не было. День занялся громом канонады и разрывами снарядов. Лесное сражение началось.
* * *
За всю свою жизнь Брент не видел ничего ужаснее этого сражения.
Кавалеристы первыми выдвинулись к месту предстоящей битвы. В лесу стояла необыкновенная тишина, мирно пели птицы, деревья и кусты источали сладкий аромат свежей зелени. Синее небо дышало покоем.
Тишина оборвалась внезапно — слева, из-за деревьев, обрушился дождь пуль. Лошади в панике сбились в кучу. Люди спешились, чтобы подавить огонь противника.
Потом грозно заговорили пушки.
Деревья превратились в пылающие костры.
Брент слышал, как Стерлинг отдал своим людям приказ отступить, и сам последовал их примеру, но в этот момент он увидел Билли Крисчена, маленького барабанщика из Таллахасси.
Подросткам не место на войне, но Билли воевал с первого дня, во всяком случае, так сказал Бренту Стерлинг. Мальчишке всего неделю назад исполнилось тринадцать лет, но во время утомительных переходов не переставала звучать ободряющая дробь барабана Билли. Он был круглым сиротой, единственный его родственник, старик Джош, служил в том же полку.
Джош погиб. Билли остался.
Раненный в ногу, Билли упал на землю среди, трупов людей и лошадей, среди стенаний и проклятий, среди огненного ада горящего леса и клубов удушливого дыма.
Брент услышал отчаянный крик мальчика и начал пробираться на звук, стараясь обходить горящие деревья и опасливо поглядывая наверх. Прямо перед ним рухнуло одно из пылавших деревьев, опалив жаром искр. Брент нашел Билли и попытался обнаружить рану. Мальчик открыл затуманенные болью глаза.
— Капитан, я ручаюсь, что теперь вы никогда не расстанетесь с морем, да? — Он еще был способен шутить. Но снова закричал от боли, и Брент, разорвав штанину, увидел огнестрельное ранение ниже колена. Скорее всего, Билли лишится ноги — пуля раздробила кость. Хорошо еще, если он вообще останется жив.
— Уходите, капитан, этот лес сейчас взорвется, — хрипло проговорил мальчуган.
— Непременно взорвется, — сквозь зубы процедил Брент. Он наклонился, взял Билли на руки, словно маленького ребенка, и понес его, силясь разглядеть безопасную дорогу сквозь клубы дыма и черной копоти. Он продирался сквозь лес, надеясь не заблудиться. Казалось, что в лесу больше никого не осталось, и они с Билли были одни в этом огненном аду. Сзади треснуло и повалилось еще одно дерево. В этот момент Брент различил впереди топот копыт и поспешил в направлении звуков.
Через несколько минут он действительно увидел лошадь. На ее спине сидели два солдата; один — раненный в руку, второй — в живот. Они остановились, как только увидели Брента с ребенком на руках.
— Сэр, мы можем отдать вам лошадь, — произнес тот, который был ранен в живот. Благородное предложение прозвучало резким диссонансом с гримасой боли, исказившей его лицо.
— Я не бог весть, какая драгоценность, а вы нуждаетесь в помощи больше меня. Я не возьму у вас лошадь, ребята.
— Ничего, мы найдем еще одну, пока эта кляча не сдохла на ходу, сэр! — проговорил солдат с раненой рукой.
— Еще одна лошадь — это прекрасно. Но я вполне могу идти пешком, — заверил солдат Брент. — Но если можете, то захватите с собой Билли.
— Слушаюсь, капитан! — Раненый козырнул. Он наклонился и, подняв Билли, посадил его на спину лошади впереди себя. Брент отдал честь.
— Езжайте, ребята!
Старая, искусанная слепнями кляча, казалось, вот-вот упадет под тяжестью ноши, но солдат вонзил в ее бока шпоры, и клячонка довольно резво поскакала, унося всадников подальше от поля боя и смерти.
Брент последовал за ними со всей быстротой, на какую был способен. Жар усиливался, дышать становилось почти невозможно.
Он быстро потерял ориентацию, но постарался сосредоточиться, и в первый момент ему показалось, что он выбрал правильное направление. Вот впереди мелькнуло что-то похожее на деревенский дом. Брент остановился. Только бы не начать ходить кругами по пылающему лесу.
В этот момент загорелась крона стоящего рядом дерева. Уловив вспышку пламени, Брент вовремя отпрыгнул в. сторону, и объятый огнем ствол рухнул, не задев его. Но при падении от дерева отломился огромный тлеющий сук, а Брент заметил это слишком поздно, и тяжелый сук ударил его по голове. Брент упал, но не потерял сознание. Перед глазами поплыли светящиеся пятна, небо потемнело…
Нет, я еще жив, подумал Брент секундой позже. А может быть, умер и попал в ад, мелькнула мысль, ведь вокруг такой нестерпимый жар. Брент попытался встать, но туман в голове не проходил. Стоило ему приподняться, как глаза снова заволакивала серая пелена.
Нет, он не имеет права умереть, ведь он обещал Кендалл вернуться.
Когда он закрывал глаза, то явственно видел перед собой Кендалл — она бежала по кромке воды, и лазурные волны ласково касались ее босых ног. Волосы отливали на солнце светлым золотом, а он шел ей навстречу, возвращаясь домой…
Он открывал глаза и снова видел сплошной огонь. Кажется, умирает. Ну, нет, так просто он не сдастся, он же обещал уцелеть.
«Кендалл!» — хотелось громко крикнуть ему, но с губ сорвался лишь едва слышный шепот.
Над ним склонилось чье-то лицо. «Кендалл, ты пришла…»
Кендалл? Но почему она седая? Нет, это не Кендалл.
Он снова сделал попытку подняться и увидел над собой грустное лицо старой худой женщины. Откуда она взялась здесь?
— Мадам, я всего-навсего хочу выбраться отсюда, — проговорил Брент.
— Вы же полумертвый, сэр, — сказала женщина. Он попытался изобразить на лице улыбку:
— Но ведь только наполовину?
Женщина усмехнулась. Когда-то и она была молодой, может быть, даже незадолго до войны. Лицо старухи пропало, она ухватила его за ноги, и в этот миг Брент почувствовал, что ударился затылком о землю. Кендалл…
Он обещал ей вернуться. Господин как же он любит ее! Он должен, он обязан вернуться к ней, он вернется, вернется, вернется… Назло всему он останется жив!
Казалось, что деревья корчатся в огне от нестерпимой боли и громко кричат, взывая о помощи. Жар куда-то исчез, боль отпустила его, стало тихо… Сознание покинуло Брента, мир подернулся спасительной черной пеленой…
* * *
Уже утром стало ясно, что вблизи таверны пройдет линия огня. Вместе с другими постояльцами Кендалл спустилась в подвал.
С каждым часом нарастал тяжелый грохот артиллерийского огня. В полдень таверна действительно стала частью оборонительной линии южан. Пивную переоборудовали в лазарет для раненых солдат, которых вынесли с поля боя, подальше от губительного огня противника.
Ожидание превратилось в невыносимую пытку, и Кендалл выбралась из подвала. Повстанцы были немало удивлены ее появлению, но не стали протестовать, убедившись в ее правоте. Кендалл перевязывала раны и носила воду уставшим в сражении солдатам, жадно прислушиваясь к тому, о чем говорили пехотинцы, надеясь узнать что-нибудь о Бренте. Кавалеристы Джеба Стюарта были совсем рядом, доблестно сдерживая натиск превосходящих сил противника. Внезапно канонада стихла, и наступила неправдоподобная тишина. Кендалл сказали, что обе стороны прекратили артиллерийский огонь, поэтому что дым от горящего леса стал таким густым, что каждый командир боялся попасть из пушек по своим. Битва стала рукопашной.
С наступлением темноты бой прекратился. В таверну хлынули кавалеристы, стремившиеся немного передохнуть, прежде чем снова идти в бой.
Кендалл молила Бога, чтобы среди них оказался и Брент. Сердце ее замерло, когда она узнала форму Второго флоридского полка и увидела Стерлинга Макклейна. Она хотела окликнуть его, видя, как он ищет кого-то глазами. Он обратился к ней первым:
— Господи, Кендалл, ты все еще здесь? Тебе надо немедленно возвращаться в Ричмонд. Поедешь с госпитальными повозками.
— Где Брент? — воскликнула Кендалл, не дав Стерлингу договорить.
Стерлинг на мгновение нахмурился:
— Не знаю.
— Вы были там вместе. Что с ним случилось. Стерлинг? — Макклейн взял ее за плечи и слегка встряхнул.
— Там все горело, как в аду! Люди сгорали в огне, от которого погибло больше солдат, чем от неприятельских пуль. Стоял такой чад, что невозможно было разглядеть собственную руку. Противники узнавали друг друга, лишь сойдясь лицом к лицу.
Кендалл вырвалась из рук Стерлинга, не желая ничего слышать.
— Я пойду туда. Он где-то там, — говорила она словно в бреду. — Может быть, он умирает, и ему нужна помощь. Пробежав мимо Стерлинга, она бросилась к лесу.
— Кендалл, подожди, — закричал Стерлинг. — Там везде огонь!
Она услышала, как он побежал за ней, но это мало ее волновало. Вбежав в лес, она остановилась и огляделась, кашляя и задыхаясь от густого дыма. Стерлинг был прав. Во тьме наступающей ночи и в клубах дыма от тлеющих деревьев ни зги не видно.
— Брент! — что было сил закричала Кендалл. Ответом ей была зловещая тишина, которую нарушил треск повалившегося от огня дуба. Кендалл дико вскрикнула и отскочила в сторону, споткнувшись о мертвое тело какого-то солдата. Рядом лежали и другие. Кто-то схватил Кендалл за ногу:
— Помогите мне, леди, ради всего святого, помогите, не оставляйте меня!
Кендалл наклонилась и увидела перепачканное сажей и искаженное болью лицо молодого солдата, корчившегося от страдания и страха. На нем была синяя форма.
— Господи, хотя бы пристрелите меня. Не дайте мне сгореть, пожалуйста, поимейте милость!
— Ты можешь вцепиться в меня покрепче? — выдохнула Кендалл.
— Да, но у меня прострелена нога.
Кендалл наклонилась и схватила солдата за ремень. Напрягая все силы. Она потащила его по лесу. Несколько раз он вскрикнул от боли, и Кендалл, не выдержав, остановилась, но солдат попросил тащить его дальше.
— Да благослови вас Бог, мадам, вы — святая.
— Я южанка, — сухо произнесла Кендалл.
— Святая южанка…
Дым начал понемногу развеиваться. Кендалл увидела впереди медленно бредущих людей, которые казались зловещими, серыми призраками.
— Помогите! — крикнула она.
К ней подошел какой-то человек. К своему ужасу, Кендалл увидела, что на нем тоже синий мундир.
— Леди, — произнес он, принимая из рук Кендалл ее тяжелую ношу, — вам надо немедленно выбираться отсюда. Лес горит, как сухая солома!
— Я… я должна найти человека, — сказала она. Янки поколебался.
— Мятежника?
Закусив губу, Кендалл молча кивнула. Внезапно ночь осветилась оранжевым светом — в нескольких десятках ярдов вспыхнула ярким пламенем целая куча деревьев, заполнив чащу невыносимым гулом.
— Вам нельзя идти назад тем же путем, мадам, — предостерег янки, — там наверняка не осталось ни одной живой души. Пойдемте со мной, я отведу вас к лейтенанту Бауэру. — Он взял ее за руку, и Кендалл не стала вырываться — ее охватило полное безразличие к своей судьбе. Теперь и она была с ног до головы запачкана сажей, смертельно устала и отчаялась. Брент погиб в огне. Все остальное не имело никакого значения. Совершенно никакого.
Кендалл казалось, они шли по пепелищу много часов, двадцать человек несли на носилках своих раненых товарищей. В пути им приходилось делать большие круги, чтобы обойти наиболее опасные места. Процессия углубилась далеко на север и вышла наконец к лагерю янки.
Кендалл привели к пожилому усталому человеку, который, судя по всему, тоже участвовал в бою — лицо его было все в копоти, от формы исходил запах гари, как и от самой Кендалл.
— Мы нашли хорошенькую южанку, лейтенант Бауэр, — сказал молодой янки. — Что прикажете с ней делать?
Офицер посмотрел на женщину — в его глазах застыло выражение удивления и сочувствия. Должно быть, Кендалл представляла собой весьма плачевное зрелище: лицо в саже, волосы растрепаны, плечи безвольно опущены.
— Как вы попали в это пекло? — спросил лейтенант, недоуменно качая головой. — Если леди — южанка, мы отпустим ее домой. Позаботьтесь о конвое.
От такой доброты Кендалл расплакалась.
— Спасибо, сэр, — произнесла она тихим шепотом.
— Вокруг и без того достаточно ужаса и боли, — сказал лейтенант, махнув рукой, словно разрубая узел.
К своим Кендалл вернулась на коне, и парламентеры передали ее с рук на руки эмиссарам генерала Ли. Но ей так и не посчастливилось увидеть прославленного генерала по той причине, что был смертельно ранен Джеб Стюарт, и Ли счел своим долгом находиться рядом со старым другом, пока того не отвезли в Ричмонд.
Кендалл была по-прежнему глуха ко всему происходящему и бесцельно слонялась возле костра, пока офицеры, негромко переговариваясь, решали, что с ней делать. Вдруг Кендалл ощутила чье-то прикосновение.
Это был Стерлинг. Он повернул ее к себе лицом и заключил в крепкие, дружеские объятия.
— Кендалл, ну, слава Богу!
Он чуть отстранил ее от себя и внимательно посмотрел в безжизненные глаза.
— Сейчас в Ричмонд отправится транспорт с ранеными. Ты должна ехать с ними, Кендалл.
Она помотала головой, ничего не видя вокруг от слез, струившихся по щекам.
— Я не могу уехать.
— Кендалл, ты ничем не поможешь Бренту, если опять попадешь в лапы янки или сгоришь в лесу. Я буду держать тебя в курсе событий. Но если ты действительно любишь моего брата, то позаботься о себе. Как можно быстрее возвращайся во Флориду, — Стерлинг помолчал и сильнее прижал к себе Кендалл. — Кто знает, может быть, ты носишь его ребенка.
Она сомневалась в этом. Сколько раз они с Брентом были вместе, и каждый раз она думала, что забеременеет, но судьба отказывала ей и в этом.
— Кендалл, — проговорил Стерлинг, — тебе пора идти.
— Я буду ждать в Ричмонде, — сказала она. Стерлинг хотел возразить, но передумал:
— Я обязательно буду писать, Кендалл, обещаю тебе.
* * *
Стерлинг сдержал свое слово. Она получала его письма приблизительно один раз в месяц. Брента так и не нашли, писал Стерлинг, но тело его тоже не было найдено. Письма вселяли надежду: он отказывался верить, что его брат мертв.
Кендалл тоже не верила в это. Но, несмотря на то, что в каждом своем письме Стерлинг убеждал ее покинуть Ричмонд, Кендалл каждый раз откладывала отъезд. Она отказалась ехать, даже когда у дверей ее номера появился Чарли Макферсон и сказал, что прибыл в Ричмонд на «Дженни-Лин» и может отвезти ее к Эйми.
— Я вернусь через два месяца, барышня, — твердо сказал Чарли. — И тогда вы поедете со мной. Капитан очень бы этого хотел.
Кендалл слабо улыбнулась Чарли. Она знала, что никуда не поедет.
Прошло еще несколько месяцев, миновал октябрь, но Брент по-прежнему числился среди пропавших без вести. Снова появился Чарли Макферсон.
— Из этой поездки не выйдет ничего хорошего, Чарли. Я никуда не поеду, пока не узнаю, что произошло с…
Она осеклась на полуслове, увидев, что из-за спины Чарли выступил вперед человек, который весьма странно выглядел в гостиной Кендалл.
— Рыжая Лисица!.. — прошептала она, пораженная до глубины души.
Вождь выступил вперед и нежно привлек к себе Кендалл, глядя на нее суровыми, неулыбчивыми глазами.
— Ты поедешь, Кендалл. Когда Ночной Ястреб сможет, он обязательно приедет к тебе.
— Я…
— Я знаю своего друга, — твердо сказал Рыжая Лисица. — И я отвезу тебя, его женщину, туда, куда он приказал.
Противостоять силе семинола Кендалл не смогла. Она вспомнила слова Брента. Да, когда он сможет, то приедет к ней, и будет искать ее у Армстронгов. А она будет ждать… В Ричмонде день ото дня становилось все опаснее, вокруг столицы все теснее сжималось кольцо вражеской осады.
— Я еду, — прошептала Кендалл.
* * *
Они легко прошли сквозь кольцо морской блокады — Чарли хорошо усвоил уроки своего командира. В пути Кендалл старалась быть ближе к Рыжей Лисице. Она доверяла ему, ее странно успокаивали его прикосновения. Но однажды ночью, когда они стояли на палубе под звездным небом, индеец резко отстранился от Кендалл.
— Кендалл Мур, я люблю Ночного Ястреба. И я чувствую, что он жив. Но я человек из крови и плоти, даже если эта плоть и красная. Ты красивая женщина, и я люблю тебя. Ты пришла ко мне с невинными мыслями, но искушаешь меня предать моего брата.
Кендалл уставилась на Рыжую Лисицу широко открытыми от изумления глазами. Она вдруг с необыкновенной ясностью поняла, что этот сильный человек любит ее и он одинок. Точно так же, как и она сама. И если бы на свете не существовало Брента Макклейна, то она, несомненно, полюбила бы Рыжую Лисицу и отдала бы ему свое сердце. Он был одним из самых сильных и цельных людей, каких она когда-либо знала.
Но они оба любили Брента и надеялись, что он вернется.
— Прости меня, — прошептала она и попятилась. Он приблизился к ней и взял за руку.
— Нет, не уходи. Он мой брат, ты моя сестра. Мы не будем разрывать узы связывающей нас дружбы.
— Конечно, нет, — сказала Кендалл. дивясь вековой мудрости вождя. — Мы не станем этого делать.
«Дженни-Лин» пришла в залив в ноябре, А с началом нового года дела южан на фронтах стали хуже некуда. Генерал Шерман начал свой позорный марш по Джорджии, предавая огню и мечу все, что попадалось на его пути. Кендалл не на шутку встревожилась за судьбу своей семьи и попросила Чарли, который появился в заливе в феврале, найти возможность зайти в Чарлстон и привезти в залив мать, сестру и племянницу.
Лолли с ребенком прибыла во Флориду ветреным мартовским днем. Она привезла Кендалл печальную весть: мать умерла еще в конце января.
Кендалл не испытала никакой боли от этой скорбной новости. Она стала совсем бесчувственной. К тому же для матери это было лучше: она не перенесла бы крушения Юга, вся ее жизнь потеряла бы смысл.
Эйми Армстронг пришла в неописуемый восторг от малышки. Пожилая леди много занималась ребенком, и для маленькой Юджинии это было настоящим счастьем, потому что Лолли стала почти такой же апатичной, как и Кендалл. Гарри отремонтировал старый домик в задней части двора, и Лолли проводила там почти все свое время, будучи вежливой и предупредительной с хозяевами, но, не проявляя ни малейшего интереса к происходящему вокруг. Бедняжка совсем замкнулась в себе.
Телеграфная связь и железнодорожное сообщение на Юге теперь отсутствовали. Вести о положении армии доходили нечасто, от случая к случаю. Над всей страной висел гнет обреченности. Когда в конце марта Чарли отплыл из залива, Кендалл была почти уверена, что никогда больше не увидит его.
Наступила весна. Несмотря на ее буйную красоту, несмотря на ясное синее небо, дни казались серыми и мрачными, как осеннее море.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Взгляд незнакомки - Дрейк Шеннон



Як для мене, то роман дуже хороший .Цікаво було читати від початку до кінця.Перечитала його безліч раз і ще ніразу не занудьгувала.Раджу усім прочитати.
Взгляд незнакомки - Дрейк ШеннонОльга
24.04.2012, 9.19





начало бомба...а дальше...еле дочитала((...гг просто идиётка...честное слово..но он просто душечка...наконец-то попался настоящий мужик
Взгляд незнакомки - Дрейк Шеннонаннета
26.03.2013, 19.44





начало бомба...а дальше...еле дочитала((...гг просто идиётка...честное слово..но он просто душечка...наконец-то попался настоящий мужик
Взгляд незнакомки - Дрейк Шеннонаннета
26.03.2013, 19.44





Это Гражданская война Севера и Юга. Если читали " Хождение по мукам" - наша Гражданская война, то понятно, что любовь есть в этих романах, но это любовь- выживание, т. е. скорее повествование об опаленных войной судьбах любящих людей.
Взгляд незнакомки - Дрейк ШеннонЭлис
14.04.2013, 8.48





Война войной,а любовь-то какая!Мне очень понравился роман.Всем советую.
Взгляд незнакомки - Дрейк ШеннонНаталья 66
15.10.2015, 20.11








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100