Читать онлайн Свет любви, автора - Дрейк Шеннон, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Свет любви - Дрейк Шеннон бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.44 (Голосов: 48)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Свет любви - Дрейк Шеннон - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Свет любви - Дрейк Шеннон - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дрейк Шеннон

Свет любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Она подняла голову, но не стала сдерживать внезапную дрожь.
— Сэр Стед, после всего того, что я испытала в твоих руках, я едва ли могу довериться тебе. — Она скромно опустила ресницы и отпила еще вина. Вино было очень крепким и терпким. Элиза привыкла пить вино и эль, но такого вина она еще никогда не пробовала. Оно наполнило ее теплотой и смелостью. Элиза понимала, что смелость ей ничем не поможет, но все-таки отчаянно надеялась на успех.
На мгновение он замер, вглядываясь в отблеск огня в волнах ее волос, вслушиваясь в тихий шепот, в котором ясно различалась мольба.
— Миледи, если ты хоть как-нибудь сможешь пролить свет на это дело, сделай так.
Уловка подействовала! Подобно любому мужчине он шагнул в сторону со своего пути и пошел на поводу у притворной улыбки. Дрожь, страх и ощущение власти пронзили Элизу, и она решила играть дальше. Она встала, торопливо завернулась в одеяло, но успела проверить, что икры ее ног невинно обнажены.
— Буду рада поговорить с тобой, сэр Стед! Мне следовало сделать это с самого начала, если бы ты не был таким… жестоким.
Последнее слово было произнесено таким обиженным тоном, что Элиза была готова поверить самой себе. И хотя Стед по-прежнему стоял, заложив руки за спину и высоко приподняв бровь, она видела, как его глаза затуманились, пристально следя за ней, и этот туман, вероятно, выдавал тень его сомнения.
Он не поклонился в знак извинения, но даже его ответ Элиза приняла с благодарностью:
— Миледи, тебе прекрасно известно, почему я так вел себя.
— Ты был зол, и это… вполне понятно. — Ей пришлось повернуться, чтобы высказать столь невероятную ложь, но даже быстрый взгляд и поворот с низко опущенной головой оказались кстати.
Брайан помолчал и напомнил:
— Герцогиня, ты хотела что-то объяснить.
Элиза напряглась, готовясь к кульминации своей комедии, выпрямила спину под одеялом и вскинула голову, повернувшись к собеседнику в профиль.
— Я готова скорее испытать тысячу смертей, сэр Стед, чем открыть истинные причины моего визита в замок!
Это была правда. Она действительно скорее умерла бы, чем открыла правду. Ложь, которую она собиралась сказать, была вполне убедительной, но слухам о ней все равно никто не поверит.
Она ждала, что рыцарь поклянется хранить молчание, но он только негромко предупредил:
— Герцогиня, возможно, тебе придется умереть.
Элиза почувствовала, как рыцарь подошел ближе, но он только взял из ее рук бутыль, поставил ее на скамью, затем открыл обернутый кожей ящичек, вынутый из сундука. Услышав громкий хруст, Элиза обернулась и увидела, как Брайан кусает большое, очень спелое и сочное яблоко.
Он выжидательно смотрел на Элизу.
— Хозяева этой хижины весьма запасливы! — воскликнула она, стараясь сдержать раздражение в голосе.
— Так и есть, — любезно ответил он, обводя рукой комнату. — Как только Ричард принялся преследовать нас, мы укрылись в Шиноне. Эту хижину построили мы с Маршаллом и еще двумя рыцарями, которые погибли сегодня ночью. Здесь всегда хранятся фрукты и вино, так как длительная охота необходима, чтобы прокормить войско. К тому же в этом убежище мы могли переждать непогоду, такую, как эта буря. Хочешь яблоко?
И он бросил Элизе плод. Внезапно поняв, что от резкого движения одеяло распахнется, Элиза только улыбнулась и позволила яблоку упасть на пол.
Ей больше было нечего скрывать от этого человека. Однако она поклялась, что он никогда не прикоснется к ней вновь — без ее желания.
По-прежнему улыбаясь, она грациозно присела и подняла яблоко.
— У нас впереди вся ночь, герцогиня, — негромко напомнил ей Брайан.
Элиза обернулась к очагу с яблоком в руках. На секунду ее охватил странный жар, как будто пламя прожигало ей кожу. Языки пламени плясали, отбрасывая тени на стены хижины. Оглядев яблоко, Элиза надкусила его, по какому-то нелепому совпадению вспомнив о Библии и Еве, первой откусившей от яблока, которое стало причиной первородного греха…
Ей не следовало пить так много. Вино придало сил, но затуманило рассудок, создавая мир теней, тогда как именно сейчас Элизе была необходима убедительная игра. Она должна убедить этого человека, что хорошо знала Генриха и имела причины увезти его кольцо.
— Я была его любовницей, — внезапно произнесла она.
Она услышала изумленный вздох, сопроводивший ее заявление, а затем наступила тишина. Элизе не терпелось обернуться, увидеть, какое впечатление произвели ее слова, но она понимала: стоит изменить свою позу, и стыдливое признание потеряет силу.
— Любовницей!
Это слово прозвучало, как порыв ветра.
— Да, — с дрожью прошептала Элиза.
— Генрих был слишком болен, чтобы…
— Перед смертью — да, — подтвердила Элиза. — Но только перед самой смертью. Я не видела его несколько месяцев, но…
Наконец она позволила себе обернуться и грациозно опустилась на колени у ног Брайана, впиваясь в него огромными и искрящимися, как морские волны, глазами. Она робко и осторожно обхватила его ноги в безмолвной мольбе и не отодвинулась, когда жар очага стал нестерпимым. Ей тут же пришлось бороться с улыбкой, ибо она почувствовала, какую дрожь вызвало ее прикосновение, и была рада узнать, что не ошиблась в слабости этого мужчины.
— Сэр Стед, этими словами я доверила тебе всю свою жизнь, ибо если об этом узнают, я навсегда буду опозорена к погублена. Но я любила Генриха, Бог свидетель, я любила его! Мы оба ценили это кольцо, и вряд ли король отказался бы подарить его мне!
Элиза знала, что ее монолог был отличным — страстным, пронизанным искренностью. В самом деле, в ее словах было много правды.
Брайан уставился на нее, прекратив жевать яблоко. Его прищуренные глаза стали темными и туманными, как грозовое небо ночью. Затем он прикоснулся к ней, провел по волосам от виска до шеи. Элиза изогнула губы в улыбке, отчаянно надеясь, что она получится очаровательной, и невольно прикоснулась шелковистой щекой к грубой ладони рыцаря — как котенок, ждущий тепла и ласки холодной ночью. Даже самым жестоким рыцарям известно, что дети, детеныши животных и девушки нуждаются в заботе и защите!
Во внезапном порыве Брайан швырнул яблоко в огонь и обнял ее голову обеими руками.
— Любовница Генриха? — хрипло повторил он, и Элиза догадалась о том, как много мыслей проносится сейчас в его голове. Он смягчился, расплавился, как сталь в горниле кузнеца. Больше он не считает ее презренной убийцей. Он сожалеет, что оскорбил ее и обошелся с ней так грубо…
«Ты еще не так пожалеешь, когда я окажусь на свободе и ты узнаешь, что я способна отомстить за все», — подумала она.
Брайан склонился к ней. Она ощутила силу его рук, трепетную силу и прикосновение, которое скорее было лаской, нежели оскорблением.
— Ты… любила короля?
Второе слово он особо подчеркнул, но это не встревожило Элизу, как только она убедилась, что ее предположение оказалось справедливым.
— Страстно, — ответила она, встречая горящий взгляд его индиговых глаз.
Но Брайан Стед в этот момент совсем не был охвачен раскаянием и даже не вспоминал о короле, которому так преданно служил.
Он думал только о том, что его собеседница оказалась совсем не невинной девушкой; если она знала прикосновение любовника и долгое время была лишена его, она нуждалась в таком прикосновении вновь.
Пламя, пляшущее рядом с ним, казалось, стало частью его самого, — жаждущей, рвущей, пожирающей его кровь и рассудок. Ветер, яростно завывающий за стенами хижины, раздувал огонь до тех пор, пока он не разгорелся ослепительными алыми языками. Гнев, желание, страсть, утрата — все чувства вспыхнули в нем. Он должен взять эту женщину. Недели напряжения, борьбы, утомления и лишений сгорали в этом пламени; простая потребность воина и мужчины стала такой же сильной, как ветер, поддерживая физическое влечение и даруя забвение.
— Герцогиня… король мертв.
— Да, знаю… — внезапно смутившись, пробормотала она. — И я… я уверена, что ты любил его, как и я, и только потому умоляю не привозить меня в замок, как воровку.
— Нет, я не стану привозить тебя в замок как воровку…
— Спасибо тебе, сэр Стед, спасибо… — начала Элиза, но оборвала себя, когда он положил руки ей на плечи и притянул к себе. Теперь его индиговые глаза вспыхивали золотистым пламенем, черты лица вновь напряглись, а на мускулистой сильной шее забилась жилка.
— Нет, леди, я не отвезу тебя в замок. Мы воспользуемся бурной ночью и удовлетворим желания друг друга под рев ветра.
— Что?.. — пробормотала Элиза с нарастающим изумлением, пока не увидела, что пламя в его глазах разгорается все сильнее.
Желание. Неприкрытое, низкое желание. Он вовсе не принял ее за ребенка. Не подумал о том, что она нуждается в сочувствии или защите…
— Сэр Стед! — запротестовала она, борясь с легким головокружением от вина и его горячими пальцами. — Я была любовницей Генриха, а не уличной блудницей…
Он рассмеялся:
— Поверь, герцогиня, я так и думал!
Элиза уставилась на него широко раскрытыми глазами, вдруг ощутив угрожающую близость этого человека. Воображая себя пауком, плетущим хитроумную паутину, она вдруг оказалась мухой, запутавшейся в ней. Она зашла слишком далеко и слишком поздно поняла, что оказалась в его власти.
«Ты совершила глупость!» — молча обвинила она себя. Однако в ее памяти всплыли слова Брайана о том, что ему еще не приходилось брать женщину силой, и в его глазах Элиза прочла, что он думает не о насилии, а о страсти, верит, что она благодарно примет его, страдая от одиночества и потери…
Разочарование и запоздалое понимание обрушились на нее. Она так привыкла быть хозяйкой положения. Она хорошо знала отца, знала Перси. С ними она могла играть и насмехаться, могла позволить игре зайти так далеко, как только хотела, и немедленно остановить игру, добиваясь послушания. Но Стед вовсе не был восхищенным поклонником. Он никогда бы не позволил женщине играть с ним, вводить в искушение и бросать.
Но он не станет принуждать ее силой! Ей следует действовать как можно быстрее, убедить его, что она просила всего лишь сочувствия и больше ничего…
Элиза приоткрыла рот, но время было уже упущено. Как зачарованная, она смотрела в его глаза. Внезапно они приблизились, и Элиза почувствовала, как поцелуй опалил ей губы.
Она не знала, что это было — наслаждение или боль, понимала только, что большего потрясения не испытывала никогда. Слишком изумленная, чтобы протестовать, она ощущала всего одно чувство, прорывающееся сквозь смятение и разочарование. Этим чувством было его желание. Его сердце грохотало, как гром, крепкое тело излучаю жар, который заставлял Элизу таять. Его губы были твердыми, жадными и настойчивыми, кожа на щеке — слегка грубоватой, а прикосновения его языка к губам жгли, как огонь. Он заполнил ее рот, и его сила была такой, что изумление не дало Элизе думать о чем-либо или отбиваться. Он целовал ее все яростнее, прижимая к себе, пока она не задохнулась, все вокруг не поплыло, а шум пламени и ветра за окном не стал отдаленным и неясным.
Это поцелуй, пыталась объяснить себе Элиза какой-то здравой частью рассудка, всего лишь поцелуй. Она не позволит себе поверить, что ее план покорения этого человека принял такой оборот. Это всего лишь поцелуй…
Как часто она вела такую игру с Перси, радуясь возможности испытать свои чары! Как часто они прекращали игру, и Перси со смехом клялся, что не сможет выдержать такого искушения! Но как только ее возбуждение нарастало и она позволяла ему заходить все дальше, то уже наверняка знала, что Перси отшатнется, тяжело дыша, с бьющимся сердцем, и объявит, что вскоре они поженятся. Она сдерживалась, и, несмотря на возбуждение, Перси знал, что Элиза позволит ему довести дело до конца только после брака. Их игра состояла только в поцелуях, искушении и отказе. Они целовались так часто…
Но совсем иначе: в их поцелуях не было такой страсти и обжигающего огня, такой силы, от которой мир кружился перед ее глазами. Перси никогда не был таким сильным, ошеломляющим, подчиняющим ее волю.
Только поцелуй… чтобы поманить к себе и оттолкнуть. Чтобы заставить мужчину желать большего, чтобы очаровать его; но как только он отступит, он окажется в ее руках, забудет обо всем, лишь бы угодить ей, добиться ее милости…
Это поцелуй, и ничего более.
Однако сейчас с Элизой был не Перси, а Брайан Стед. Охваченная его мощным желанием, она не могла противиться его рукам, не могла оторваться от его губ, бороться с быстрыми движениями его настойчивого языка. Она прижалась к нему, чтобы не упасть, но с дрожью поняла, что этот жест был истолкован как приглашение.
Он провел по ее плечам, и одеяло упало на пол. Он отстранился. Элиза стояла перед ним, покрытая только роскошными волнами волос, спадающих, подобно шелку, по бархату ее кожи. Ее глаза были огромными, манящими, и Брайан чувствовал, что все глубже оказывается в ловушке старинной легенды, где переплетены правда и вымысел. Алые и золотистые отблески подчеркивали тонкие черты ее лица, играли на груди, окружали бедра и талию, как покрывало. Совершенство ее тела ошеломило его: высокие груди с розовыми сосками, узкая талия, призывный изгиб бедер, длинные гладкие ноги…
— Не уличная блудница, — еле слышно пробормотал он и шагнул к ней.
Его слова прозвучали как внезапный раскат грома, и Элиза невольно отшатнулась, оборонительным жестом вытягивая вперед руку.
Элиза сомневалась, что он заметил ее испуг, ибо так быстро оказалась в его объятиях, будто в комнате не было места.
— Стед! — воскликнула она, чувствуя, что не в силах бороться с силой, завладевшей ею. Потрясение не уходило, оно леденило мысли, как Элиза ни пыталась прояснить их. — Стед! — Она уперлась руками в его грудь, но это было все равно что пытаться продавить голыми руками доспехи. Стремительными шагами он прошел к низкой лежанке с тюфяком, набитым гусиными перьями, и, едва почувствовав спиной его мягкость, Элиза ощутила сверху тяжесть мужского тела. Он не снял черную тунику, однако она не казалась препятствием. Его длинное тело с легкостью придавливало ее, делая беспомощной пленницей.
— Стед! — вновь вскрикнула Элиза, но он провел ладонями по ее волосам, и Элиза ощутила губами его требовательные губы.
Ее вновь оглушило потрясение, накатывающее волнами, как идущие один за другим раскаты грома. Воздух вокруг, казалось, был напоен острым, чистым, опасным мужским ароматом. Ее зубы раздвинулись под напором языка Брайана, Элизе даже не хватило сил сжать челюсти, когда он проник в глубину ее рта, переплетаясь с ее языком…
Отчаяние заставило Элизу попытаться оттолкнуть его, но это оказалось невозможно. Все происходило слишком быстро, сильно, порывисто…
«Я совсем не того хотела!» — пыталась крикнуть она, но не издала ни звука: Брайан надежно запечатал ей рот, она не могла даже ударить его, не могла двинуть руками. Она попыталась пнуть его ногой, но как только пошевелила ногами, обнаружила, что оказала ему услугу, ибо его тело скользнуло между ее бедер, туника поднялась до талии, делая положение еще более угрожающим…
Казалось, ее окутал мрак, который освещало только длинное, пляшущее пламя. Вокруг засвистел ветер, унося все мысли. Где-то в этом мраке был огонь, единственный досягаемый сейчас свет; а кроме него — стальные мускулы и горящая плоть. Требовательные и ищущие губы, руки, ласкающие ее, пробегающие по ее телу, охватывающие грудь, раздвигающие бедра и мягко принуждающие принять его. Она чувствовала его прикосновение, его ласки. Легкий, но настойчивый поцелуй заставлял ее хранить молчание. Она ощутила напор его тела, нечто, пронзающее ее…
Металл, чуть не плача, подумала она, настоящий металл: разгоряченный, сильный, живой, полный жизни и требовательный. На мгновение страх заслонил все остальные чувства: он мог убить ее, ранить, разорвать силой своего копья…
Внезапно откуда-то всплыла еще одна мысль: узнает ли он, что она не была любовницей Генриха, или его удастся обмануть? Можно ли обмануть мужчину…
Огонь! Он вонзился прямо в нее, вспыхнув ослепительным белым светом, заставляя ее тело содрогаться вновь и вновь. Жжение и острая боль были так сильны, что Элиза наконец прервала его страстный поцелуй, невольно прижавшись головой к его плечу и до крови закусив нижнюю губу, чтобы не разрыдаться. Казалось, в нее ворвался ветер, разрывая на части, сначала невероятно сильный, как в бурю, а затем медленно стихающий, удаляющийся, посвистывающий вдалеке. Элиза отчаянно сдерживала слезы.
Стед… Как она презирала его, а теперь он… стал ее частью, оказался внутри ее. Она была близка с ним так, как только возможно. С каждым мощным ударом он заполнял ее все сильнее, завладевая ею так всецело, что это должно было навечно оставить на ней клеймо. И Элиза уже знала, что никогда не забудет ни Стеда, ни эти минуты бури, не забудет всю жизнь…
Боль утихла, но огонь жег ее по-прежнему. Она еще не оправилась от потрясения, и хотя ее сердце и рассудок еще не смирились со случившимся, тело невольно подчинилось чужому приказу. Она прижалась к Стеду, запустила ногти в его тело и задвигалась в ритме его движений, принимая его. Она не хотела умирать или быть разорванной. К тому же…
Во всем этом она почувствовала некое обещание: в пляске пламени, в реве ветра… ей стоило всего лишь прислушаться. Постепенно его прикосновения наполняли ее теплом, обещая яркий свет и наслаждение, головокружительный полет вместе с ветром. Если только она желает…
Нет! С ней был не Перси, а Стед, и он вел себя как исчадие ада. Он отнял у нее все, сдавил ее, сковал ее волю навсегда, схватил, впился. Наконец с хриплым и диким стоном он рухнул на нее, наполняя собой…
Ветер утих, огонь померк.
Элиза вновь прикусила губу и напряглась, чтобы отстраниться. Брайан не удерживал ее.
В ней закипали и ярость, и горечь. Ей хотелось оказаться как можно дальше от этого человека, чье мощное и влажное тело было так близко. Ей хотелось кричать, плакать, призывать Бога на помощь, но горше всего было то, что всего этого она не могла себе позволить, ибо до сих пор оставалась пленницей. Следовало молчать и довершить роль, и он, может быть, отпустит ее или позволит бежать…
Брайан зашевелился и приподнялся на локте, положив голову на руку и взглянув на нее. Все надежды Элизы развеялись при первом же его слове:
— Значит, ты любовница Генриха?
Она сжалась.
— Любовница Генриха и герцогиня Монтуанская? — Он рассмеялся. — Да, миледи, в таком случае я король ночного ветра! За кого ты меня приняла, герцогиня? За неопытного мальчишку?
Его голос был негромким и вполне любезным, таким, что скрытая в нем насмешка привела Элизу в ярость. Она обернулась и выпалила:
— За мальчишку? О нет, сэр Стед! Я приняла тебя за надменного ублюдка и бессовестного лжеца! Твой язык лжет, не зная стыда! Гриф, змея, самое гнусное из чудовищ…
— Кстати, о языках, — небрежно перебил ее рыцарь, и Элиза увидела, как угрожающе прищурились его чистые темные глаза, — твой язык — настоящий твой враг. В чем же солгал я?
— Он еще спрашивает! — выкрикнула Элиза, пытаясь вытащить волосы из-под его тела и глядя в лицо Стеду разъяренными глазами. — Насилие!.. Ты же сказал, что никогда не думал о нем! Никогда не принуждал…
Он протянул свободную руку и взял ее за подбородок, угрожая сломать хрупкую кость.
— Герцогиня, ты сама просила меня и, напомню, просила, стоя на коленях. Я не мог устоять.
— Устоять! — Слезы наконец навернулись на ее глаза, но ярость подавила их. — Как можно устоять против тебя! Ты набросился на меня, как взбешенный жеребец, схватил и…
— Предупреждаю, придержи язык, герцогиня! — произнес он. Глаза Стеда вновь потемнели, лицо стало мрачным. — Никто на тебя не бросался и никто не мучил. Если бы ты не солгала мне, я мог бы облегчить боль, однако в таком случае этого и не пришлось бы делать. Мне жаль, но я слышал, такая боль вполне естественна.
— Ты слышал? О, Боже! Клянусь, Стед, придет тот день, когда я прикажу разрезать тебя на куски и скормить волкам…
Он слушал ее угрозы, постепенно стискивая зубы. Фурия, которая сейчас осыпала его проклятиями, ничем не напоминала соблазнительницу, стоящую перед ним на коленях. Она уже солгала ему однажды, однако он забыл об этой вине и теперь досадовал на то, что поддался ее словам. Он понял все слишком поздно, чтобы отстраниться и оставить ее нетронутой, но в конце концов именно этого она и добивалась. Она не кричала, не плакала, и это каким-то образом усиливало его чувство вины, вероятно, потому, что он должен был восхищаться ее смелостью и не мог пожалеть об обладании ею. Сама не подозревая об этом, она оказалась удивительно чувственным созданием. Она вызвала в нем вихрь чувств, принесла удовлетворение, помогла сбросить напряжение, приняла его семя.
И сразу же после этого превратилась в гарпию. Как раз тогда, когда физическое удовлетворение в сочетании с длительной бессонницей вконец утомили его.
— Прекрати! — приказал он. — Во всем виновата твоя ложь, воровка!
Она замолчала, глубоко вздохнула, а ее щеки под блестящими от ярости глазами побелели.
— Я… я не воровка…
Эти слова, произнесенные почти что шепотом, вызвали у него жалость. Что бы он ни говорил, он остро ощущал ее отчаяние и, хотя уже ничего не мог изменить, сочувствовал ей. Она была прекрасна. Особенно сейчас, когда пыталась закрыться от него волнами волос, она казалась жалким остатком былой гордости и чистоты.
— Не бойся, герцогиня, я не намерен ломать твою красивую шейку, пока. Твои нежные слова слишком сильно очаровали меня. Я позабочусь о тебе так, как сделал бы это твой «любовник».
— Что? — недоуменно переспросила Элиза, а затем все поняла. — Да я скорее лишусь головы, чем вновь допущу такую…
— Чудовищную мерзость? — с учтивой иронией подсказал он.
— Самое подходящее название! — гневно подтвердила Элиза.
Его короткий смешок мало чем смягчил ее гнев.
— Первая жалоба, какую я когда-либо слышал, — сообщил он, беспечно усмехаясь. — Но сомневаюсь, что ты найдешь причины жаловаться в следующий раз. Поскольку прежде я ничего не знал, думаю, будет поистине блаженством оказаться с тобой в постели, когда ты станешь сгорать от страсти. Сомневаюсь также, миледи воровка, что тебе понадобится много времени, чтобы достичь высот страсти и желания. Ты создана для наслаждения мужчины — ты испытала удовольствие даже в первый раз.
На мгновение Элиза уставилась на него, как на безумца, а затем услышала скрежет своих ногтей по одеялу.
— Клянусь тебе, Стед, и призываю Бога в свидетели, что я…
— Знаю, знаю, — перебил он с разочарованием и нетерпением в голосе, — ты живьем спустишь с меня кожу, скормишь волкам и так далее. А теперь, герцогиня, я предлагаю тебе закрыть рот, иначе ты рискуешь заполучить в него кляп. Я хочу спать.
Секунду она молчала, вновь окидывая его таким взглядом, каким глядела бы на помешанного.
— То есть как?
— В чем дело?
— Ты собираешься спать? Ты оскорбил меня, изнасиловал, погубил — и ты хочешь спать?
— Вот именно.
— Сукин…
Он рванулся вперед, как молния, зажимая ей рот ладонью и опасно склоняясь ближе.
— Предупреждаю тебя в последний раз, герцогиня, не испытывай мое терпение! Еще одно слово, вопль, оскорбление, шепот, и обрывки твоей рубашки быстро станут кляпом и веревками. Или же…
Элиза подметила, что, когда он забывает о насмешках, улыбка совершенно преображает его. Стед был действительно красив, видимо, от рождения; годы придали его лицу силу и грубость. Однако улыбка Молодила его, и Элиза с горечью поняла, что слишком много женщин находят его соблазнительным. Она уже ощутила, что его тело не могло быть более стройным и мускулистым, его рост и темные глаза наверняка вызывали у противников трепет страха во время боя и трепет желания у покоренных им женщин…
— Или… — он улыбнулся шире, и Элиза почувствовала, что ее сердце странно дрогнуло, — если ты намерена лишить меня сна, я не желаю зря терять время.
Элиза вдруг почувствовала, как ее груди напряглись, ею овладело желание прижаться к его груди, и оба невольно потянулись друг к другу. Даже через ткань, покрывающую выпуклые мускулы груди Стеда, она чувствовала его плоть. Ее щеки зарделись от ужаса, когда он поднял руку, провел по ее груди, нежно задев предательски затвердевшие соски. Его ладонь, мозолистая и грубая, двигалась с раздражающей нежностью, и, погружаясь в море беспомощной ярости и унижения, Элиза поняла, что это прикосновение возбуждает ее. Внезапно собственное тело показалось ей пустым, огонь вновь пробежал волнами…
Стед коротко рассмеялся и отстранился.
— Ложись спать, герцогиня, прежде чем я получу шанс услышать еще одно обвинение в грубости.
Это было уже слишком. Даже зная, что она пропала, Элиза была готова к бою. Она обернулась, резко ударив ладонью его по щеке. Он оборвал смех, схватил ее за руку и одним движением повалил на спину.
— Я постараюсь понять тебя, герцогиня, но сейчас для тебя слишком поздно защищать свое достоинство, прикрывать наготу и оберегать от прикосновений то, чем я уже обладал. Спи, оставь меня с миром. Обещаю, я стану заботиться о тебе так, как любой король, и защищу тебя от топора и меча.
— Да я скорее умру… — прошептала Элиза, чувствуя, что слабеет.
— Нет, обещаю тебе, этого не будет. Скоро ты узнаешь, что твоя жизнь гораздо дороже любой связи между мужчиной и женщиной. Спи, плутовка, а утром все уладится. Не пытайся сбежать, я просыпаюсь мгновенно.
Он вновь улегся рядом, обхватил ее рукой за талию и крепко прижал к себе. Элиза слышала только тихое потрескивание огня в очаге и шелест листьев на ветру.
— Клянусь тебе, Стед, я никогда не буду твоей любовницей! Даже под страхом смерти! Вскоре я стану женой другого человека, и ты ответишь за эту мерзость…
— Замолчи, герцогиня…
Его голос был глухим и угрожающим. Элиза закрыла глаза и крепко сжала зубы. Хватит беспомощных угроз, напомнила она себе. Надо только ждать… ждать…
Проходили секунды и минуты, а она мучилась от отчаяния. Затем она услышала глубокое, ровное дыхание и повернулась, чтобы взглянуть в лицо Стеда.
Он лежал с закрытыми глазами, его лицо расслабилось. Элиза прикусила губу, заставляя себя лежать не шевелясь. Время еще не пришло, надо было ждать…
Она не сомневалась, что Брайан действительно просыпается мгновенно. Но он очень устал и сразу же заснул… Если дать ему время глубже погрузиться в сон…
Она вновь прикрыла глаза, молясь, чтобы время шло побыстрее. Ей было ненавистно прикосновение этого человека, его руки, так беспечно обхватившие ее за талию, касающиеся груди… Ей было отвратительно лежать рядом с ним, ощущать себя обнаженной и беспомощной; она ненавидела Стеда за все, что он сделал.
Какое отвращение вызывала у Элизы мысль, что он побывал внутри нее: ей казалось, что от этого на ней осталось несмываемое пятно, снаружи и внутри. Она ненавидела его силу, власть, мужественность, так ошеломившую ее.
Ненавистно было даже то, что за одну ночь она полностью изменилась.
Она была глупа. Прежде жизнь защищала ее, Генрих помогал почувствовать себя всесильной.
Сегодня она узнала, что может быть беззащитной, что все ее уловки — детское оружие в настоящем бою.
Она ждала, что этот человек станет вести себя так, как и подобает мужчине… и не ошиблась. Но прежде она не представляла, что существуют мужчины, которых нельзя дразнить или обманывать.
Полученный урок был суровым. Суровым и горьким. Семя мщения прорастало в ней. Встретившись со Стедом вновь, она не станет сомневаться, что это за человек. И больше никогда не будет недооценивать его.
Элиза осторожно выскользнула из его рук и вновь подождала, а затем медленно поднялась с постели.
Он спал.
Если бы не бурная ненависть, она бы испытала сочувствие при виде его утомленного лица, только сейчас начинающего расслабляться. Ее могло бы восхитить тело этого воина, если бы воспоминания о недавней беде не были так живы.
Она наткнулась на остатки разодранной рубашки и туники и с трудом подавила желание закричать. Это были улики ночи, такие же, как и мужской запах, которым пропиталось ее тело, как засохшая влага на ее бедрах, как воспоминания о жжении тела, которое словно раздирали на части…
Ей не следовало кричать. Ненависть и ярость дождутся другого времени и другого места. А пока она должна найти убежище, чтобы побороть свою ярость и зализать раны.
Ее одежда была почти бесполезна, но Элиза набросила ее. По крайней мере, плащ остался целым и уже почти высох. Закутавшись в плащ, она заметила чулки и сапоги Стеда и его плащ. Повинуясь внезапному порыву, она взяла вещи, тревожно поглядывая на спящего.
Меч лежал на столе, Элиза с вожделением взглянула на него. Как приятно было воображать, что этот меч вонзается ему в глотку!
Она не коснулась меча: опыт подсказал ей, что от оружия следует держаться как можно дальше.
Как жаль, что Стед не успел стащить свою тунику и рубашку! Элиза с радостью оставила бы его здесь раздетым и беспомощным — таким, какой была она сама. Но… по крайней мере, ему придется возвращаться в замок босиком и пешком.
Она вновь окинула его взглядом, ощущая, что начинает дрожать от очередного прилива ярости. Да, он даже не удосужился снять тунику, в то время как она сама была полностью раздета. Стед слишком спешил.
Он заботился только о своем удовольствии и, достигнув его, вновь напустил на себя отвратительное высокомерие и заявил, что Элиза не сопротивлялась.
Она вновь жадно взглянула на меч, но рассудок убедил ее, что лучше оставить Стеда живым, чем рисковать его пробуждением, если она действительно хочет бежать и добиться своего.
Уже собираясь выйти, она заметила на скамье голубой огонек, мерцающий при свете догорающих в очаге углей.
Кольцо. Сапфировое кольцо ее отца.
Быстро подойдя к скамье, Элиза взяла кольцо и надела на палец. Кольцо было велико, но держалось на суставе.
Она дорого заплатила за это кольцо, пожалуй, даже слишком дорого. Горечь закипела в душе Элизы. Она не расстанется с кольцом.
Осторожно открыв дверь, она взглянула на Стеда, и с глубоким вздохом прикрыла дверь за собой. Затем, прикусив губу, обежала вокруг дома и обнаружила жеребца в сарае за хижиной.
Сможет ли она править огромным боевым конем? Элиза вновь пришла в отчаяние.
К счастью, конь оказался взнузданным. Стед расседлал его, но отсутствие седла не было помехой для Элизы. Она могла бы низко пригнуться и управлять жеребцом с помощью бедер и пяток.
Ободряюще погладив жеребца, Элиза подхватила узел собранной одежды, пробормотала молитву и схватилась за гриву, забираясь на могучую спину.
Ей это удалось. Она ударила пятками по бокам жеребца, и, к ее радости, он подчинился.
Не оглянувшись на хижину, Элиза повернула коня и помчалась прочь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Свет любви - Дрейк Шеннон



роман так себе.На один раз
Свет любви - Дрейк Шенноннелли
24.02.2012, 17.43





только начала читать (56 стр.), но пока ничего, интереснинько)))
Свет любви - Дрейк ШеннонЛеди
29.02.2012, 8.01





Отличный роман. Для ценителей дерзких героинь и тех,кто помимо розовых соплей хочет увидеть борьбу между мужчиной и женщиной, задействованных при этом в королевских интригах.
Свет любви - Дрейк ШеннонНаталья
11.11.2012, 18.40





Кто любит романы о средневековье-читайте,понравится!Мне роман понравился!!!
Свет любви - Дрейк ШеннонМари
8.12.2012, 16.14





Начало слишком затянуто можно выкинуть глав 8 точно. Начиная с середины очень интересно вплоть до войны.. почемуто не очень верится что два народа сражаются изза женщины. И то как вел себя джалахар с элизой ни за что не поверю. Слишком все благородны прям смешно а ведь это война а не пейнтбол.
Свет любви - Дрейк Шенноннекая
22.06.2013, 15.18





Прочитала и не жалею. Люблю читать о сильных людях.
Свет любви - Дрейк ШеннонТальяна
8.04.2014, 2.15





Безумно понравился. Очень интересный. Неделю переваривала, восхищалась.
Свет любви - Дрейк ШеннонМария
20.05.2014, 15.36





Роман интересный до 3 главы , потом бред
Свет любви - Дрейк ШеннонГорянка
26.09.2014, 23.36





еле дочитала. роман растянут как резина. гг-и просто бесили. гг-й обращается с гг-ней как животное:бьет ее, против воли трахает ее, да еще насмехается над ней после этого.(жуть). а гг-ня все строит кие-то глупые планы мести, которые оборачиваются против нее(ну тупость). и потом как-то быстро у них прошло от ненависти к любви. а Браян даже признав себе, что любит Элизу в крестовом походе изменяет ей с , только для того, чтобы понять, что он хочет только жену. ну бред! а эпизод. где Джалахар ждёт хрен знает сколько времени, чтобы заняться сексом с гг-ней вызывает лишь смех. ни один восточный мужчина не стел бы ждать, а оприходыапл бы добычу сразу. поэтому ооочень слабая 3-как роману.
Свет любви - Дрейк ШеннонLili
24.10.2014, 23.36





Я пока прочитала половину романа... Не знаю, где там герой ведёт себя, как животное! Героиня бесит страшно... То что герой её ударил, так он считал её воровкой, причём совершившей гнусное преступление. Ну, застукали тебя на преступлении ещё и с уликами, ну, веди себя тихо-мирно, привёз бы в замок, там бы её узнали...Нет, начала кидаться, кинжалом размахивать- совсем больная. Хорошо что ещё не убил... И изнасилования потом я не увидела, героиня заигралась и доигралась. Ну, если вас застали над трупом с пистолетом, вы же не станете стрелять в полицейских? Идиотский поступок...И потом начала вести себя, как безумная истеричка, уже у себя в замке, закрываться, визжать, истерить, драться... Не знаю, на долго ли меня хватит читать эту какофонию... Героя даже жалко! Хотя я, как правило, чаще на стороне героинь...
Свет любви - Дрейк ШеннонМарина
25.10.2014, 22.16





Было интересно до идиотских приключений в Палестине, бред какой-то! Очень понравился главный герой, а вот героиня...rnКак по мне, то все героини у Шеннон-чокнутые.
Свет любви - Дрейк Шеннонksenya
21.10.2015, 23.06





Давно читала, затем перечитывала. Очень, очень нравится. Люблю такие страсти. Кто ищет роман о благоразумных спокойных барышнях - проходите мимо, здесь героиня слегка неуравновешенная - сначала делает, затем думает. И герой взрывной, но очень классный. Вообщем роман о любви на острие кинжала.
Свет любви - Дрейк ШеннонAnaKonda.
26.05.2016, 14.37





Роман неплохой, но по поводу предыдущих коммент. Не согласна, гг вообще нормальный мужик, гг чуть не в адеквате, насилие не наблюдала, можно читать
Свет любви - Дрейк ШеннонЯна
12.06.2016, 18.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100