Читать онлайн Дитя любви, автора - Дрейк Анджела, Раздел - ГЛАВА 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дитя любви - Дрейк Анджела бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.64 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дитя любви - Дрейк Анджела - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дитя любви - Дрейк Анджела - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дрейк Анджела

Дитя любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 7



На следующий вечер Изабелла и ее дочь Катриона вернулись из Барселоны и обнаружили, что молодая англичанка, которую Рафаэль почему-то решил пригласить в гости, уже обосновалась в поместье, причем весьма комфортно.
Изабелла выглянула из окна серебристого «БМВ» и очень удивилась, увидев Оттавио под седлом высокой молодой женщины со светлой косой, падавшей на спину из-под бархатного шлема. Раньше на Оттавио ездил только Эмилио. Изабелла сердито нахмурилась. Из тех немногих слов, которые соизволил сказать Рафаэль, она знала, что какая-то спортсменка согласилась привезти лошадь в Испанию. Ей представлялся кто-то вроде конюха, умеющего залезть на коня и с грехом пополам управлять им.
Но при виде красивой и ловкой иностранки, оседлавшей драгоценного липпициана в отсутствие Эмилио, Изабелла испытала такое чувство, будто на ее глазах совершается святотатство. О чем думает Рафаэль, позволяя подобное безобразие? Она гневно прищурилась, вспоминая недавнюю размолвку сына и внука из-за какой-то истории, приключившейся в Англии. Когда Рафаэль раз и навсегда запретил Эмилио ездить на своих лошадях, тот пришел в жуткую ярость. Конечно, лошади принадлежали Рафаэлю, но Эмилио, естественно, считал их своими. Ледяной тон дяди вызвал безобразную сцену. Когда Эмилио отправился на винодельню с горящим факелом в руках, Изабелла боялась, что он дотла сожжет главное сокровище семьи Савентосов. Против воли она отдала должное Рафаэлю: тот вмешался вовремя.
В глубине души мать признавала, что у Рафаэля есть причины для такого запрета, но это еще не основание, чтобы разрешать садиться на лошадь кому попало.
Она обменялась взглядом с Катрионой, которая понимающе усмехнулась.
Хотя они провели большую часть двухдневной поездки ссорясь, но теперь, перед лицом врага, молча заключили прочный союз, поклявшись защищать свою территорию от вторжения странной незнакомки и приготовившись вести себя как коварные и злобные мегеры.
Надо признать, команда была грозная и имела реальные шансы на победу. Изабелла даже в свои шестьдесят четыре года могла вызвать восхищение, несмотря на увядшую кожу и глубокие складки, шедшие от крыльев носа к уголкам полных ярко накрашенных губ. Волосы ее, собранные на затылке в гладкий тугой пучок, были еще очень густыми и черными. Последнее достоинство, правда, уже шло не от матери-природы, а достигалось искусством парикмахера. Характер Изабелла имела тяжелый, если не сказать злобный. Еще будучи ребенком, она стремилась делать все не просто по-своему, а всегда брать верх над другими. Поскольку она родилась женщиной в стране, где законом по традиции является слово мужчины, Изабелле пришлось выдержать тяжелую борьбу за право повелевать.
Катриона выросла такой же своевольной, но была начисто лишена грации и стиля матери. Она выглядела копией покойного отца. Черты ее лица были безвольными и ничем не примечательными. Катриона являлась постоянным предметом семейных ссор и оживленных пересудов соседей. Причина заключалась в том, что она отказывалась покидать дом и выходить замуж. Была ли она не вполне нормальной или имела какие-то свои тайные цели, оставалось только гадать. Во всяком случае, Катриона никогда не обременяла себя никакими занятиями за исключением поездок по магазинам, перепродажи знакомым кое-какого антиквариата и помощи Изабелле, ставшей приемной матерью Эмилио. Выглядела Катриона вечно недовольной, словно обвиняла окружающих в том, что они не доставляют ей той радости и удовольствия, которых она, несомненно, заслуживает.
И высокомерная мать, и ничем не примечательная старшая сестра полностью зависели от Рафаэля. Причем, как большинство людей, привыкших жить за чужой счет, презирали того, у кого вытягивали деньги.
Да, Рафаэль имел основания тяжко вздыхать, когда Алессандра спросила его о родных.
Изабелла вышла из машины и надменно посмотрела вокруг, подавив желание еще раз оглядеть восседавшую на Оттавио длинноногую узурпаторшу. На пожилой женщине было темно-красное платье и огромное количество тяжелых золотых украшений. Эти цвета отлично гармонировали с ее оливково-смуглой кожей. Как и сын, она была высока ростом и хорошо сложена. Говоря об Изабелле, друзья и знакомые обычно употребляли эпитет «очаровательная».
Дорогой зеленый костюм Катрионы из льна выглядел помятым и неряшливым. Она тоже носила много драгоценностей из массивного золота, сделанных еще в первой половине девятнадцатого века и являвшихся семейными реликвиями. И все же складывалось впечатление, что видишь перед собой плохо одетую женщину с фальшивыми украшениями, безуспешно пытающуюся выглядеть роскошно.
Мать с дочерью прошли через внутренний дворик. Изабелла провела пальцем с алым ногтем по листикам лимонных деревьев в кадках, ища повод обругать прислугу.
Пройдя в большую, полную воздуха гостиную, она медленно оглядела огромные парчовые диваны, бледного оттенка восточный ковер на полу и висевшие напротив друг друга зеркала в великолепных чеканных рамах восемнадцатого века. Она заметила, что ставни прикрыты неплотно и сквозь них проникают лучи солнца. Ее драгоценный ковер выгорал уже с час, если не больше. Прекрасно. Еще один повод снять стружку с нерадивой прислуги.
Изабелла вскинула подбородок и раздула ноздри, отыскивая одну небрежность за другой. Она даже принюхалась, словно ожидала обнаружить запах чужого человека, забравшегося в ее гостиную.
Женщина подошла к роялю, бесценному «бехштейну», принадлежавшему когда-то ее дедушке, и мгновенно углядела, что ноты на пюпитре переставлены. Изабелла оставила их раскрытыми на «Патетической сонате», а сейчас там стояли пьесы Шуберта.
— Она играла на моем инструменте, — со злостью и удовлетворением пробормотала Изабелла.
Стоявшая в дверях Катриона с видом крайней усталости прислонилась к высокому темному косяку.
— Пойду приму ванну…
— Хорошо, — с отсутствующим видом ответила мать. — Я сделаю то же самое, как только распоряжусь насчет обеда.
Катриона вздохнула.
— Мне бы хотелось побыстрее поесть и лечь спать. — Она мечтала о времени, когда можно будет расслабиться у себя в комнате, сидя перед телевизором с бутылкой водки и холодным тоником.
Изабелла выпрямилась.
— Ну, нет! У нас будет нормальный обед за семейным столом, с серебром и лиможским фарфором!
— О Господи… — вздохнула Катриона.
— Рафаэль достанет бутылку нашего лучшего вина урожая восемьдесят первого года. Кстати, где он?
— Разговаривает с этой девицей.
— Вот как? — Изабелла задумалась.
В глубине души Катриона понимала, что мать намерена направить всю свою дьявольскую энергию на то, чтобы запугать эту английскую лошадницу. Девица скоро отправится назад в свою скучную сырую страну и будет там носиться по мокрому полю, прыгать через кошмарные загородки и плюхаться в грязь. Ну и что с того, что она в Англии ездила на Оттавио? На то он и конь.
— Надень к обеду желтое платье, — предложила Изабелла. — То, с длинными рукавами. Мне всегда казалось, что оно тебе к лицу.
— Мама! — отрезала Катриона, мечтавшая как можно скорее оказаться у себя в комнате. — Мне уже под сорок! Я сама решу, что надеть.
Изабелла пропустила слова дочери мимо ушей. Она чувствовала прилив сил. Катриону может не интересовать грандиозное представление, которое она задумала, чтобы припугнуть эту интриганку, но для нее самой… Она уже подошла к тому возрасту, когда все чаще одолевает скука от монотонности жизни, поэтому перспектива ответить на неожиданный вызов казалась ей чрезвычайно заманчивой.
Изабелла величественно проследовала на кухню отдать распоряжения Марии. Когда-то та была ее нянькой, оставалась рядом все годы замужества, прилипнув к хозяйке как муха к варенью, и, наконец, превратилась в лучшую экономку испанского севера. Старуха была упряма как мул, но зато умела за полчаса приготовить и подать отличный обед.
— Мы обедаем в восемь, — сказал Рафаэль Алессандре, придерживая повод, пока девушка спешивалась. Он состроил мрачно-надменную мину, заставившую ее расхохотаться. — Дамы Савентос прибыли.
— Я видела их, — ответила Алессандра. Она сразу поняла, кто вышел из машины. Изабелла стояла и смотрела на дом так, словно кто-то был обязан вывесить на нем приветственные флаги.
Рафаэль заметил, что Алессандру ничуть не беспокоит предстоящая встреча. Да и с чего бы? Она не подозревала об их склонности к сценам, подковыркам и враждебности к посторонним. Не догадывалась она и о том, что сам Рафаэль волнуется, потому что мысленно уже считает ее частью семьи Савентосов.
Девушка сняла шлем и вытерла вспотевший лоб.
— Никак не могу привыкнуть к вашей жаре, — жалобно улыбнулась она. Лоб Алессандры перерезала красная полоска, и Рафаэлю стоило большого труда не прикоснуться к этой полоске губами.
— Скоро привыкнете, — не подумав, сказал он и тут же опомнился.
— Правда? — Она быстро глянула на Савентоса, и ему неожиданно пришло в голову, что Алессандра может догадываться о его чувствах. Для своих лет она была чертовски наблюдательна.
Она наклонилась ослабить подпруги. Рафаэль много раз замечал, что Алессандра очень заботится о лошадях. Она мягко забирала повод, не всаживала каблуки в бока Оттавио. Конечно, Эмилио проделывал все это без малейшего колебания, не говоря о том, что никогда не ослаблял подпруги перед тем, как отвести животное на конюшню.
Рафаэль смотрел на ее склоненную голову. Волосы Алессандры были заплетены в косу, начинавшуюся от самой макушки. Шелковистая, густая, она доходила до середины спины. От желания прикоснуться к этим волосам перехватывало дыхание.
Алессандра выпрямилась, заметила взгляд Савентоса и тут же ощутила его магнетическую силу. Она уже знала, как ведут себя влюбленные мужчины. Год назад в Зальцбурге в нее влюбился баварский флейтист, который грозил сломать свою флейту, если девушка не ответит на его чувства. Но она еще никогда не испытывала ответного чувства и искренне не понимала поклонников, терявших голову от ее присутствия. Все это казалось ей напыщенным и мелодраматичным.
Но здесь, в Испании, в присутствии идеально воспитанного Рафаэля Савентоса она начинала понимать, что это не совсем так. Вернее, совсем не так.
— Я еще никогда не ездила на лошади такого класса, как Оттавио, — сказала Алессандра, когда они вместе шли к конюшне. Она очень надеялась, что ее голос звучит спокойно. — Я бы сказала, что это одна из лучших лошадей в мире.
— Что ж, вам виднее.
— О нет! Просто я так думаю. До эксперта мне далеко.
Для Рафаэля же мнение Алессандры об Оттавио играло решающую роль.
— А что вы скажете про Титуса? — поинтересовался он.
Алессандра рассмеялась.
— Ему еще учиться и учиться! У Титуса отличные способности к прыжку, но он слишком возбудимый.
Рафаэль кивнул.
— Я так и думал, когда покупал его. Хотел, чтобы у Эмилио наконец появилось занятие. — На лице Рафаэля мелькнуло то же выражение, которое она уже замечала. Тень холодной усмешки.
— Расскажите мне об этом, — попросила она.
— Эмилио все слишком легко доставалось, — ответил Рафаэль. — Чудесные игрушки, когда он был ребенком. Дорогой мотоцикл в шестнадцать, потом вереница новых машин. Главное занятие моей матери — потакать ему. Он ужасно испорченный и в то же время очень неудовлетворенный юноша. Конечно, его вины здесь нет. Покупая Титуса, я надеялся пробудить в Эмилио мужчину. Он должен научиться получать удовлетворение от самостоятельно преодоленных трудностей. Вы меня понимаете?
— И что, он вник?
— Простите?
— Ну, проникся он этой идеей?
— Можно сказать, ударил в грязь лицом.
— В буквальном и переносном смысле?
— Именно. — Рафаэль посмотрел ей в глаза и понял, что она одобряет его действия.
— Когда я впервые села на Титуса, он напомнил мне Сатира, — призналась Алессандра. — Все говорили, что он сумасшедший, а я его просто обожала. Отец называл Сатира двигателем без тормозов. Очень точно подмечено. Вот и Титус такой же.
— Неужели отец не волновался за вас? — тихо спросил Рафаэль.
Алессандра усмехнулась.
— Господи, конечно нет. Родители никогда не держали меня на цепи. Мне разрешали ошибаться и извлекать из этого уроки… А потом, — добавила она, удивленно поглядывая на помрачневшего, застывшего Савентоса, — безусловно, с Сатиром хватало возни, но он не был опасен. И Титус тоже.
— Понимаю, — кивнул Рафаэль.
— Титуса необходимо научить слушаться узды, особенно на грунтовых дорогах, — деловито продолжила она. — Научить брать с места и останавливаться. Объяснить, что жизнь лошади состоит не только из захватывающих приключений.
— Кажется, понятно.
— Но это мое личное мнение, — закончила она.
Алессандра завела Оттавио в денник и начала расседлывать. Легкое облачко пара поднялось над разгоряченной спиной жеребца. Она протерла Оттавио губкой, предварительно намочив ее в теплой воде и хорошо отжав. Рафаэль, облокотившись о перегородку, наблюдал за процессом.
Наконец Алессандра выпрямилась.
— Это вас удивляет? — спросила она. — То, что родители давали мне полную свободу?
— Я плохо знаю английские методы воспитания. Во многих испанских семьях все еще придерживаются старомодных взглядов.
— То есть держат детей в строгости? Видимо, к Эмилио это не относится. — В ее глазах появился холодный сапфировый блеск.
— Ах, моя дорогая Сандра! — медленно покачал головой Савентос. — Как элегантно вы умеете ставить меня на место!
— Вы мне льстите, — усмехнулась она и снова взялась за губку.
— Дело не в строгости, — задумчиво произнес Рафаэль. — Мне не нравится это слово. Речь идет о защите, понимаете?
Она на минуту отвлеклась от своего занятия, унесшись мыслями в детство и юность. Алессандра всегда высоко ценила, что родители не опекают ее и не навязывают свою волю. Они попробовали воздействовать на нее только один раз — когда попытались осуществить свое заветное желание и заставить дочь пойти по их стопам. А во всем остальном она пользовалась абсолютной свободой. В конце концов, отец редко бывал дома. Защита, снова удивилась она. Защита…
Алессандра спустилась в гостиную без пяти восемь и ужасно удивилась, никого там не застав. Солнце уже садилось, предзакатное небо горело красными и золотыми сполохами. Она любовалась им через открытое окно.
Она чувствовала себя неуютно и скованно. Казалось, и весь дом притих как брошенный корабль, несмотря на то что в глубине его, на кухне, позвякивали сковородки и кастрюли.
Подойдя к роялю, она бесцельно провела пальцем по клавишам. Потом села и стала играть — на этот раз Гайдна, и наизусть. Постепенно напряжение покидало ее, растворяясь в музыке.
Через несколько минут в гостиную вошла Изабелла, буквально таща за собой Катриону. При первом знакомстве надо было выступить единым фронтом. Дочь из чувства противоречия надела голубое шелковое платье, год назад купленное в модном мадридском бутике. Увы, сейчас оно стало ей тесновато. Ноги сжимали кремовые туфельки на высоком каблуке, щеки покрывал яркий румянец от двух рюмок водки, выпитых перед обедом.
Изабелла выглядела великолепно. Платье глубокого зеленого цвета, волосы убраны в корону, чтобы лишний раз подчеркнуть длинную шею. На обеих дамах сверкали драгоценности.
Услышав звуки рояля и увидев сидевшую за ним девушку, Изабелла остановилась у дверей как вкопанная.
Алессандра подняла глаза, грациозно встала из-за инструмента и приветливо улыбнулась. На ней было длинное светлое платье, которое она обычно надевала на приемы после музыкальных конкурсов. Она вымыла голову и забрала волосы в строгий пучок, полагая, что распущенные волосы будут неуместны в официальной атмосфере гостиной Савентосов. Из украшений она выбрала любимые серебряные сережки в форме дельфинов. Родители подарили их Алессандре, вернувшись из поездки в Афины.
— Сеньора Савентос? — тепло сказала она, направляясь через гостиную и протягивая руку.
Изабелла и Катриона были поражены спокойствием молодой женщины. Они привыкли, что посетители не их круга при первой встрече ведут себя с хозяйками дома подобострастно. Обе — хотя и по-разному — обожали запугивать гостей, так как чувствовали свое превосходство, основанное на богатстве и репутации семьи, и выражали его с соответствовавшей случаю надменностью.
Изабелла с неудовольствием поняла, что не знает, как реагировать на это спокойное и естественное поведение.
Алессандра чувствовала примерно то же. Она вовсе не была так уверена в себе, как старалась показать. Уже в который раз она пожалела, что не знает испанского.
В этот момент в гостиную вошел Рафаэль.
— Извините за опоздание, — сказал он, подходя к Алессандре. — Меня задержал телефонный звонок нашего оптового клиента. Такой разговор не оборвешь на полуслове.
Мать и сестра не издали ни звука. Просто осуждающе смотрели на него.
Алессандра подняла глаза на Рафаэля. Тот извинился перед ней взглядом за то, что оставил ее один на один с неприятелем. Девушка почувствовала близость и тепло его сильного тела, и вдруг горячая волна какого-то неведомого чувства окатила ее с ног до головы. Она быстро отвернулась, пряча вспыхнувшее лицо. Это мой мужчина, сказал ей внутренний голос. Только он. Навсегда.
Атмосфера стала еще напряженнее.
Рафаэль быстро произнес несколько испанских фраз, от которых Изабелла резко вскинула голову. В глазах пожилой женщины вспыхнул опасный огонек.
— Я сказал матери и сестре, что вы известная английская спортсменка, — объяснил Савентос Алессандре, — и работаете с Оттавио по моей просьбе.
Она кивнула, удивляясь выражению недовольства на лицах обеих женщин.
Рафаэль еще что-то сказал по-испански, и Алессандра услышала имя отца.
Глаза Изабеллы широко открылись. Она что-то быстро ответила сыну, также упомянув имя Сола Ксавьера. Катриона неожиданно проявила интерес к разговору: выражение скуки исчезло с ее лица.
— Так вы дочь маэстро Ксавьера? — очень церемонно обратилась к девушке Изабелла. Она покачала головой, словно упрекая Рафаэля. — Мой сын ничего мне не сказал… — Она запнулась, подыскивая подходящие к случаю английские слова.
Рафаэль мрачно посмотрел на Алессандру и опять повернулся к матери.
— Я действительно ничего не сказал об отце Алессандры. Наверное, она тоже удивляется этому. — Он снова посмотрел на девушку, словно ища у нее поддержку.
Да, сказали ее огромные глаза.
— Я промолчал вовсе не потому, что считаю это несущественным. Очень приятно иметь знаменитого отца, но Алессандра способна заинтересовать людей и сама по себе.
Значение этих слов было подчеркнуто тоном. За ними последовало молчание, к счастью вскоре нарушенное Марией. Она внесла богато расписанный поднос, на котором стояли бутылка шампанского и четыре бокала. Рафаэль принял поднос из ее рук и стал открывать вино.
Изабелла кашлянула, а потом грациозным жестом пригласила Алессандру присесть на диван.
— Мне очень жаль, что я так плохо говорю по-английски, — с огорчением сказала она.
— Гораздо лучше, чем я по-испански, — вежливо ответила девушка. — Мне стыдно быть в Испании и не знать ни одного слова.
Изабелла изящно махнула рукой, словно прощая дикарю его необразованность.
— Но я собираюсь научиться, — со спокойным достоинством добавила Алессандра.
Рафаэль подал ей бокал с искристым вином и одобрительно улыбнулся.
— Желаю успеха. Язык дурацкий, — вставила Катриона.
— Прекрасный язык! — нахмурившись, возразила Изабелла.
— Это наше новое шипучее вино, — обратился Рафаэль к Алессандре, рассматривая бокал на свет, чтобы определить качество напитка. — Вам нравится?
— О да. — Она подумала о том, что наслаждалась бы и квашеной капустой, если бы эту капусту вырастил и заквасил сам Рафаэль.
— Думаю, что ваш отец пьет только французское шампанское. Вот это вино! — заметила Катриона. Ее английский язык имел едва уловимый американский акцент, что было приятно для слуха и придавало Катрионе некий шарм. — Вряд ли он одобрил бы дешевую испанскую имитацию, — добавила она и язвительно посмотрела на брата.
Алессандра вспомнила бутылки, лежавшие на полках в подвале их оксфордширского дома.
— Да, — сказала она, — отец пьет в основном французское, но теперь я угощу его чем-то новым и совершенно неожиданным.
Они прошли в большую столовую, обставленную дубовой мебелью, и вечер продолжился в том же духе: неожиданные короткие диалоги и долгое многозначительное молчание. В целом благодаря Изабелле внешне все выглядело пристойно, элегантно и вежливо, но к концу обеда Алессандра почувствовала себя совершенно измученной.
Изабелла проводила девушку в ее комнату, дабы убедиться, что та ни в чем не нуждается. Осмотрев спальню и отметив, что в ней достаточно прохладно, цветы в вазах свежие, а постель застлана должным образом, она любезно пожелала Алессандре спокойной ночи.
Около двери она обернулась, звякнув золотыми браслетами.
— Прежде чем вы вернетесь в Англию, мне бы хотелось поговорить с вами о творчестве вашего отца, — сказала она. Изабелла выговаривала слова очень медленно и внятно, словно репетировала их весь вечер.
— Хорошо, — ответила Алессандра. — С удовольствием.
Изабелла негромко вздохнула.
— Вы можете оставаться у нас сколько пожелаете, — произнесла она.
— Спасибо. — Алессандра чувствовала себя так, словно идет по тонкому льду, который вот-вот треснет и проломится.
— Но я уверена, вы скоро соскучитесь по дому. — С этими словами Изабелла повернулась к двери. — Думаю, родители вас ждут не дождутся.
Алессандра опустилась на кровать.
— Ф-фу-у, — выдохнула она, затем скинула туфли и подошла к окну.
Внизу, у лестницы на террасу, она увидела Рафаэля, нервно ходившего взад и вперед. Даже с такого расстояния до нее доносился слабый запах его сигары.
Словно почувствовав ее взгляд, он поднял голову и слегка помахал рукой. Этот жест выглядел таким же интимным, как объятие.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дитя любви - Дрейк Анджела



первый роман Любовница читать интересней было . Но читать можно
Дитя любви - Дрейк АнджелаНаталия
5.12.2012, 19.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100