Читать онлайн Танцовщица, автора - Драммонд Эмма, Раздел - ГЛАВА ДЕВЯТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Танцовщица - Драммонд Эмма бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.89 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Танцовщица - Драммонд Эмма - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Танцовщица - Драммонд Эмма - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Драммонд Эмма

Танцовщица

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Ничего не видя перед собой, Вивиан несколько часов бродил по лондонским улицам, не замечая ни людей вокруг, ни транспорт. Он дважды выходил с тротуара на мостовую прямо перед идущей каретой, но даже не заметил, что счастливо избежал опасности. День перешел в вечер, на улицах зажгли желтые фонари. На город ложился туман. Людей становилось все меньше. Остались только рабочие, нищие и отчаявшиеся, позволявшие себе ходить по улицам, когда покрытый пеленой город становился удобным местом для преступлений.
У богатых мужчин при себе бывают толстые кошельки, золотые часы, кольца или запонки с драгоценными камнями, портсигары из черепаховой кости или серебряные табакерки, трости с золотыми или серебряными набалдашниками. И неважно, что жертва сильна: легкое касание при обгоне, короткая остановка, чтобы спросить время, молодая девушка, «случайно» пересекшая дорогу, — этого достаточно, чтобы облегчить ваш карман. В некоторых кварталах Лондона группы бандитов могли окружить и в мгновение ока раздеть прохожего, исчезнув так же быстро, как появились.
Странно, но Вивиан в этот вечер беспрепятственно прошел полгорода. Даже проститутки понимали, что их призывы не будут услышаны. Возможно, люди ночи видели в его глазах отчаяние, злость на обстоятельства и дикую агрессию человека, дошедшего до той черты, когда он больше не позволит себя унижать.
Постепенно становилось светлее и более шумно. Стало больше повозок. Что-то темное ринулось к нему, рука схватила его руку, раздался громкий голос:
— Господи, сэр, вы же лезете прямо под лошадь! Вивиан посмотрел в полное красное лицо с выпуклыми глазами и густыми, белыми усами.
— Благодарю, — пробормотал он.
— Да… для такой ночи вы чертовски невнимательны, — услышал он назидательный ответ. — Заходите внутрь, дружище, или возьмите кеб и поезжайте домой. Вы выглядите неважно.
Вивиан остался стоять, а пожилой человек отошел. Все, что он мог видеть, — это сверкающие огнями слова «Веселая Мэй», пляшущие у него перед глазами. Он довольно долго стоял и смотрел на них.
Увидеть Лейлу снова спустя пять месяцев и при таких обстоятельствах, — это было ужасно. При первой возможности Вивиан отправился из Брайтона в Лондон, чтобы поговорить с ней начистоту. Он несколько раз прошел всю Миртл-стрит, прежде чем решиться спуститься в ее подвал.
Уж лучше бы он считал себя жертвой мести целомудренной женщины. Жена другого мужчины! Неряшливого мужика в протертых штанах, шерстяной рубахе и подтяжках. Грубого животного с одной рукой. И этот солдатский жаргон! Он снова увидел его грубое красивое лицо, густые черные волосы, которые буйно росли на груди, желтые зубы. «Чего ты хочешь от моей жены?» И Лейла, с белым лицом, вцепившаяся в поднос, стоящая в знакомой комнате, заваленной теперь пивными бутылками. Доска для хлеба, кусок сыра, маринованный лук в кувшине — все на столе без скатерти— и скомканная постель в углу в четыре часа пополудни.
Жена другого мужчины! Этой красивой, утонченной и удивительно женственной девушкой обладает грубое животное, сквернослов в рубахе и подтяжках, — эта мысль казалась ему почти непристойной. Вивиану хотелось вернуться и вырвать ее из этих грязных рук, но холодный рассудок говорил другое.
Лейла Дункан — это искусное творение талантливого Лестера Гилберта. В действительности эта девушка — сирота из низших слоев общества. Конечно, ей больше бы подошел мужчина из ее круга, а не «надушенный ублюдок», как назвал его этот грубиян. Она была не благородной, целомудренной девушкой, а расчетливой замужней женщиной, игравшей им, чтобы что-то получить от него. Она хотела от него больше, чем несколько подарков. Господи, как она, наверное, упивалась, когда он предложил ей сердце и свое благородное имя! Как смешны были его постоянные возвращения к ней после ее унизительных отказов. Даже получив это жестокое письмо, он опять вернулся к ней. Она была явно смущена его приходом после своего окончательного отказа. У нее не было времени спрятать мужа.
Огни у входа в театр, цветастые платья женщин, элегантные плащи и шляпы их кавалеров, толкотня подъезжающих и отъезжающих карет, — все смешалось в его голове. Вопреки здравому смыслу ему хотелось думать, что, когда она взглянула на него, в ее глазах была боль, а не насмешка. Может, Лейла сама попала в ловушку? Он никогда не узнает ответа, потому что он не должен больше ее видеть. Вивиан стоял, пытаясь заглушить боль в сердце; но даже сейчас он все еще любил ее.
Театр Линдлей поглотил всех своих зрителей. До одиннадцати будет тишина, а потом он снова извергнет их. Молодые люди, как и он когда-то, будут толпиться у служебного входа с букетами цветов или небольшими подарками. Резко повернувшись, он шагнул в туман, стараясь избавиться от того, с чем не мог примириться.
Дома Китсон приветствовал его новостью, что доктор и мисс Марчбанкс прождали его больше часа и согласились пообедать. Отказавшись от еды, Вивиан, не раздеваясь, прошел в гостиную. Наверное, он поздоровался с Рупертом и Джулией и извинился за свой поздний приход и за то, что не переоделся. Если он и сделал все это, то вряд ли заметил, как. Они оба произнесли то, что полагается в таких случаях, и Вивиан был вынужден что-то отвечать. Затем Руперт ушел, сказав, что его по телефону срочно вызвали к их больной тете, добавив, что он присоединится к ним на приёме, как только освободится.
После ухода Руперта в комнате некоторое время царило молчание. Вивиан смотрел на огонь, но у него перед глазами стоял подвал, заставленный пивными бутылками, маринованный лук в кувшине, скомканная постель в углу. Господи, неужели она и вправду замужем за этим животным? Как он мог оставить ее там? И как мог забрать ее оттуда? Она — жена другого мужчины. К тому же Лейла написала в том письме, чтобы он не вмешивался в ее жизнь.
На него снова нахлынуло отчаяние. Он знал только один способ заглушить его. Машинальным движением от потянулся к графину, налил полный стакан и залпом выпил.
— Тебе не кажется, что на сегодня достаточно? — раздался рядом спокойный голос.
Вивиан повернулся и посмотрел на женщину, которая оценивающе смотрела на него. Он забыл о ней, и ее слова, в которых явно слышался упрек, задели его за живое. Джулия Марчбанкс была причиной его разрыва с Лейлой: девушка, которую он любил, разительно переменилась после поездки в Шенстоун.
— А тебе не кажется, что лучше придержать язык? — ответил он. — Слава Богу, я не один из твоих братьев, чтобы слушаться тебя.
— Да будет так, — покорно согласилась она. — Я так понимаю, мы не поедем сегодня на прием?
— На прием?
Легкая улыбка коснулась ее губ.
— При данных обстоятельствах весьма вероятно, что это и лучше.
— При каких обстоятельствах? — агрессивно спросил он.
— При тех обстоятельствах, что ты уже на полпути, чтобы напиться. Я всегда думала, что ты знаешь меру. Мои братья знают.
— Они у тебя образцы совершенства, черт бы их побрал, — выругался Вивиан, не собираясь объяснять ей истинную причину своего состояния. Пусть думает, что он пьян. — Ты держишь их в черном теле, — продолжил он, изображая пьяного. — Ты знаешь это?
Вивиан налил себе еще стакан.
— Есть что-нибудь на свете, чего ты не умеешь? — спросил он.
Джулия грациозно села на стул напротив него, явно не желая продолжать эту тему.
— Я возвращаюсь в Корнуолл в конце недели. Отец пишет, что только я могу быть в доме хозяйкой, а братья жалуются, что, пока меня нет, никто не хочет приезжать в гости. Это очень забавно, насколько мужчины не могут обходиться без женщин.
— Ха, — хмыкнул Вивиан. — Здесь ты не права. Ты никогда не была с полком на марше. Нет ничего более радостного и приятного, чем компания мужчин. Они непритязательны, все понимают и все прямо говорят тебе. Между ними доверие, уважение, даже готовность умереть друг за друга, если понадобится. Назови мне что-нибудь подобное у женщин, — потребовал он, взмахнув в ее сторону графином.
Джулия улыбнулась.
— Допускаю, что не смогу. Нет ничего более утомительного, чем компания женщин, которые могут говорить только об оборках на платье, акварели и коварстве своих кухарок. Они с улыбкой льстят тебе в лицо, но при первой возможности опорочат за твоей спиной. Нельзя верить ни одному их слову. Без малейшего угрызения совести женщины нарушают свое обещание, и их единственное желание — достичь своих целей, нимало не заботясь о чувствах тех, кого они растопчут на своем пути.
Ее слова горели солью на его свежих ранах.
— Означает ли это, что ты не относишь себя к их числу? — Он оглядел ее откровенно наглым взглядом. — Бедное создание. А с виду настоящая женщина.
Она тихо засмеялась.
— Хотелось бы надеяться. А ты самый настоящий мужчина, Вивиан, — заявила она, смерив каждый дюйм его тела не менее откровенно. — Я понимаю, твой отец был мужчина хоть куда, и немногие женщины могли сказать ему «нет». И тебе тоже.
Злость и унижение снова нахлынули на него. Он отвернулся, чтобы поставить графин на стол. Голубоглазая девушка в страусиных перьях раз за разом говорила ему «нет». А сегодня днем за нее это сказал грубый мужик, а она стояла и смотрела.
— Некоторые женщины имеют возможность сказать мне «нет», — свирепо ответил Вивиан.
Внезапно он увидел перед собой лицо Джулии: ее глаза светились огнем.
— Ты дурак! — вскрикнула она. — Ты бесцельно носишься, как дикий жеребец, бездумно тратя свою силу. При некоторой дрессировке и правильном управлении это животное может стать первоклассным.
Ее рука опустилась на его руку.
— Мой дорогой, тебе не нужен ни Шенстоун, ни титул. Это и так твое. Ты из тех редких людей, которым нужен весь мир.
Вивиан смотрел на нее, пытаясь понять, что она сказала, но почувствовал, как невероятная усталость наваливается на него. Затем он сообразил, что смотрит на ее сапфировое ожерелье, составляющее гарнитур с теми злосчастными серьгами. Оно покоилось вокруг шеи и дразнило память.
Она придвинулась ближе и положила вторую руку поверх его.
— В тебе течет такая же голубая кровь, как и в твоем брате, но ты не скован условностями, как он. Ты волен поступать в жизни, как тебе хочется. У тебя великолепное тело и мятежный дух. С этими двумя качествами тебе нужен дом, в сравнении с которым Шенстоун покажется деревней. Ты сможешь получить свой собственный титул, дарованный тебе в награду за личные достижения, и он перейдет по наследству твоим сыновьям.
Она крепче сжала его руки.
— Вивиан, ты представляешь собой удивительную смесь аристократа и бунтаря, перед тобой блистательное будущее. Но ты пока предпочитаешь не замечать того, что увидела я. Ты пытаешься забыть обстоятельства своего рождения, глуша свой мозг бренди, и тратишь силу своего великолепного тела на никчемных женщин, которые в один прекрасный день уйдут от тебя к мусорщику. Неужели ты не видишь, что твое необычное происхождение дает тебе уникальную возможность?
— Не все люди честолюбивы, — пробормотал Вивиан, буквально загипнотизированный сверкающими на ее кремовой шее сапфирами.
— Ты честолюбив, — с жаром настаивала Джулия. — И ты сможешь взлететь выше многих, если тебя правильно направлять. Женщина, которая станет твоей женой, должна стоить твоей мужественности и благородного происхождения, которое нельзя отрицать. Эта женщина должна помочь тебе достичь высот, которых достигают немногие мужчины. Во всех смыслах, — закончила она утонченным намеком.
Он снова предупредил ее:
— С мужчиной моей репутации ты вступаешь на опасный путь. Надеюсь, ты понимаешь это.
— С репутацией даже более странной, чем я подозревала, — уточнила она. — Я слышала сегодня кое-что, что укрепило мою веру. Об этой истории шепчутся в салонах и гостиных. Лондон замер в ожидании.
Выдернув руки, Вивиан требовательно спросил:
— О чем шепчутся? Ну-ка, Джулия, выкладывай.
— Ты убил двух людей из своего отряда, — произнесла она, глядя прямо ему в глаза. — Рискуя быть пойманным и обреченным на долгие мучения, ты хладнокровно застрелил их на виду у кровожадных дикарей. Официальная версия утверждает, что ты убил их, чтобы избавить от ритуального жертвоприношения дикарями, но ходит слух, что ты сделал это из-за женщины.
Именно этого Вивиан и боялся с момента возвращения в Лондон. Это был последний удар сегодняшнего дня. Вивиан отвернулся и подошел к камину. Феннимор исполнил свою угрозу. Его собственная репутация была гарантом того, что общество поверит наиболее скандальной версии этого происшествия. Закрыв глаза, он вновь пережил тот момент, когда на раздумье не оставалось времени. Постоянные тренировки под управлением деда с детства сделали его великолепным стрелком. Те двое умерли мгновенно, пораженные в голову.
Он почувствовал на себе ее руки и повернулся. Джулия победно смотрела на него.
— Ты все еще ничего не видишь? — с вызовом спросила она. —Мне наплевать на то, что было на самом деле. Все, что я вижу, это доказательство храбрости и живой страсти, которая превращает мужчину в гиганта. Раскрой глаза, Вивиан, и посмотри на меня. Неужели ты будешь отрицать, что я идеальная жена для тебя?
Он ошарашенно смотрел на нее, а Джулия расстегнула сапфировое ожерелье и сняла его с шеи.
— Я готова расстаться с ним, если мне не удастся убедить тебя в этом, — сказала она, покачивая им.
— А зачем оно мне?
— Оно составит комплект с серьгами, которые ты выиграл в предыдущем пари. Я надеюсь, они все еще у тебя?
Вивиан кивнул. Сегодня они как никогда ассоциировались с его поражением.
— Господи, как я хочу получить их назад, — пропела она, — тогда гарнитур опять будет полным.
— Ты слишком уверена в себе, — заметил он.
— Да, мой дорогой Вивиан. Ты отважишься принять мой вызов?
Безрассудное желание взять реванш каким угодно способом вдруг охватило его.
— Силы слишком неравны, моя дорогая Джулия. Ее смех был тих и соблазнителен.
— Правда? Посмотрим. Если я его проиграю, у тебя будет полный гарнитур, и ты сможешь подарить его одной из своих хористок в награду за то, что она повалялась с тобой в стоге сена.
Ее слова усилили его безрассудную решимость.
— Когда-нибудь я изваляю тебя в стоге сена.
— О нет, не получится. Я совсем не такая, как проститутка Лейла Дункан.
— Получится, черт возьми.
Все в ней было более добротно, чем в Лейле: ее выпуклости, полные губы, неприкрытая решимость. Он понял, что хочет ее, и это чувство ошеломило его. Ему нужно выкинуть из головы тот подвал, пивные бутылки, черноволосого мужчину, который наверняка знает, как покорить девушку в стоге сена. А главное, ему нужно выкинуть из головы женщину, сжимавшую в руках поднос; она сегодня разрушила его жизнь.
Джулия еще была у него в постели, когда без особых церемоний вошел слуга в сопровождении Руперта Марчбанкса, который забеспокоился, куда девалась его сестра.
До Рождества оставалась целая неделя. По дороге в театр Лейла думала о предыдущем Рождестве, которое провела с Рози. У нее больше не появилось таких близких подруг, и она очень скучала по ней. Со временем горе сменилось безысходной тоской. Теперь Лейла понимала, что толкает человека на самоубийство. Предательство друга, которое повергает тебя в отчаяние. Испытав его сама, Лейла поняла, что это очень личное чувство. Отчаяние сблизило ее с Рози, но уменьшило чувство утраты.
Лейла ушла от Френка и с тех пор его не видела. Переезд в новый подвал несколько развеял ее. Все еще связанная с мужем и почти не надеясь освободиться, она постоянно думала о том, что причинила боль Вивиану. Через два дня после его незабываемого появления газеты запестрили сенсационными новостями о Вейси-Хантере, который никогда не унаследует фамильный титул и имущество.
Испуганная, она читала подробности событий в Ашанти, которые в разных газетах освещались по-разному. Она ни на мгновение не верила, что Вивиан застрелил Брассарда из-за женщины или из-за чего-нибудь еще. И, конечно, она не думала, что он сделал бы это, если бы видел хоть малейшую возможность спасти их. Следственная комиссия признала его невиновным. Зачем вытаскивать это дело на страницы бульварных газет?
Вдобавок, во всех подробностях обсуждались причины, по которым наследником Бранклиффа становится младший сын, Чарльз Вейси-Хантер. Несколько дней она чувствовала себя просто несчастной, когда в газетах написали, что обезумевшая мать одного из убитых набросилась на него и что разъяренная толпа закидала его яйцами у ворот казармы. Потом появилось сообщение, что один из элитных офицерских клубов Лондона прекратил его членство, лишив возможности посещать его.
Лейла спрашивала себя снова и снова, почему он не признался ей во всем. И всякий раз сама себе отвечала, что и она не могла раскрыть ему свой секрет. Если бы она была честна с ним с самого начала, ее совесть сейчас была бы спокойна, а сердце не болело. Но Вивиан не давал о себе знать, и боль стала утихать. Это позволило ей уйти в работу. Хотя уроки пения прекратились, она продолжала играть на пианино, которое купил ей Вивиан. Эти звуки наполняли жизнь смыслом, оставляя меньше времени на размышления. Когда в этот вечер она прошла мимо Монти и остановилась, чтобы стряхнуть снег с мехового воротника, ее окликнул Джек Спратт и, весело поприветствовав, добавил:
— Мистер Гилберт хочет вас срочно видеть. Лейла сразу направилась к Гилберту. Прошлый
опыт научил ее без особого оптимизма относиться к подобным приглашениям. Наоборот, у нее появились дурные предчувствия. В последнее время они часто посещали ее.
При ее появлении Лестер Гилберт поднялся из-за массивного стола и улыбнулся. Это ничего не значило. Он всегда сообщал самые неприятные вещи с улыбкой.
— Мисс Дункан, как очаровательно вы сегодня выглядите! Русская принцесса из заснеженной страны, шведская дворянка, образ рождественской добродетели!
Это была его обычная манера общения, и она стояла, спрятав руки в муфту, ожидая, когда он перейдет к делу.
— Последнее время вы выглядите немножко бледной, моя дорогая. Надеюсь, все в порядке? Никаких семейных неурядиц или финансовых затруднений? К тому же вы похудели чуть больше, чем нужно. Мои зрители предпочитают видеть на сцене… э… здоровых женщин.
— Я постараюсь есть больше, мистер Гилберт, — пообещала она и собралась выйти.
— Отлично, великолепно! Вы становитесь очень популярны у наших джентльменов. И у леди, конечно, — добавил он поспешно. — Вы отлично развиваетесь под моим руководством. Я более, чем доволен. Разве я не говорил вам когда-то, что послушание поощряется?
— Да, по-моему, говорили, — пробормотала Лейла, желая, чтобы он отпустил ее переодеться к первому номеру. Она и так пришла слишком поздно.
— В качестве подарка я даю вам роль Лолы, цыганки. У Мегон бронхит, и она вряд ли скоро сможет петь. Я не ошибся в вас. — Лестер весело засмеялся. — Если на вас надеть черный парик, вы будете вылитая цыганка.
Она послушно улыбнулась.
— Спасибо, мистер Гилберт. Я буду очень стараться.
Это он и ожидал услышать, поэтому снова лучезарно улыбнулся и проводил ее до дверей офиса. Смысл произошедшего дошел до нее только, когда она шла мимо рабочих сцены, которые, как муравьи, сновали туда-сюда, прилаживая декорации для первого действия после дневного спектакля. Между спектаклями всегда была ужасная спешка, потому что первая и последняя сцены в «Веселой Мэй» требовали больших перестановок. Отовсюду неслись стуки молотка и проклятия. Лейла шла, пытаясь вспомнить сцены, в которых участвует цыганка. Она обнаружила, что не помнит ни слов, ни музыки. Весь сюжет «Веселой Мэй» вдруг вылетел у нее из головы. Ее охватил страх. Еще на дневном спектакле с Мегон было все в порядке. Как она могла заболеть так быстро?
Ей встретился Джек Спратт, и она схватила его за руку.
— Где можно взять экземпляр сценария? Я должна играть Лолу, и мне нужно повторить текст. Я не помню ни одного слова.
Он похлопал ее по руке.
— В тот момент, когда вы выйдете на сцену, вы все сразу вспомните.
— Да, я уверена, что так и будет, — пробормотала Лейла, уверенная в обратном. — Но мне все равно нужен экземпляр сценария. Где сидит суфлер? Кто вступает первым: я или оркестр? О Господи, мне кажется, что ария не в моей тональности.
Спратт засмеялся.
— Вы в такой панике, но я уверен, что все будет замечательно. Идемте со мной, я дам вам экземпляр роли Лолы. Весь сценарий вам не нужен, моя дорогая.
Схватив роль, она побежала в гримерную, где про эту новость уже все знали.
— Девочки, дорогу цыганке!
— Тебе не надоело сидеть в кибитке?
— Погадай мне по руке, только если увидишь что-то неприличное, не говори вслух.
За кулисами шла обычная яростная грызня, и кто-то уже говорил, что роль цыганки пора передать тому, кто может петь по-настоящему. Девушки были рады за Лейлу, но проявляли это в манере, обычной для театра Линдлей. Но она ничего вокруг не видела, а только повторяла слова Лолы, на ходу раздеваясь и накладывая грим. Она потянулась за военным мундиром и обнаружила, что его нет.
— Ты что, собираешься играть две роли? — спросила девушка рядом. — В секстет назначена Мейси.
Трясясь с каждой минутой все больше, Лейла надела костюм цыганки, который на ней немного висел. Кто-то туго заколол его на талии, а она распустила на плечи свои темные волосы, вплетая в них цветы и сосредоточенно шепча слова Лолы. Наконец она была готова и забилась в угол, чтобы, никому не мешая, переждать первый акт и часть второго, когда ей придется предстать перед невидимой публикой в алых креслах. Она так долго ждала этого. Если бы она продолжала уроки пения! «Вы, как рыба в кастрюле, и производите на мир столько же впечатления, сколько она».
Ей нужно вернуться к профессору Гольдштейну и попробовать снова. Она слишком легко бросила занятия. Ждать подходящего момента означает ждать всю жизнь. Франц Миттельхейтер говорил, что она должна все бросить ради пения, а она бросила пение. Ради чего? Уверенная, что, выйдя на сцену, она положит конец своим надеждам, Лейла в отчаянии просидела весь первый акт, смотря невидящими глазами на строчки текста.
Во время антракта она пряталась в углу. Вокруг нее слышались оживленная болтовня и смех, в давке девушки с ловкостью фокусников меняли костюмы. Она завидовала им и хотела быть одной из них. Быть цыганкой— это ужасно. Лейла вспомнила, как Рози когда-то сказала: «Если что-нибудь пойдет не так, во всем обвинят цыганку. Я вижу это за версту».
— О Господи, они всегда выходят сухими из воды, — воскликнула блондинка, глядя на лежащую на стуле газету. — Сначала этот зверь Лемптон, а теперь еще один. Спасаются за спиной женщины, которая возвращает им уважение в обществе.
Она взглянула на Лейлу.
— Ты уже это видела? Один из твоих бывших поклонников.
Лейла вышла из оцепенения и взяла газету. Это было объявление о свадьбе. Жених на фотографии был в парадном мундире, на шее Джулии красовалось антикварное ожерелье. Ее лицо было безмятежно бесстыдным. Лица отца и братьев были чернее тучи. Чарльз выглядел таким же измученным, как и Вивиан. Под фотографией было написано, что достопочтенная Маргарет Вейси-Хантер не сможет приехать из Родезии на свадьбу старшего сына, а лорд Бранклнфф слишком болен, чтобы присутствовать. Как всегда, вкратце описывался инцидент в Ашанти, когда капитан Вейси-Хантер при странных обстоятельствах застрелил двух англичан. Журналист выражал надежду, что брак мужчины, преследуемого неудачами, с одной из самых очаровательных и совершенных женщин благородного происхождения поможет ему переломить судьбу. Статья заканчивалась известием, что после трехмесячного медового месяца в Европе, парочка поселится в особняке под Брайтоном, где постоянно располагается сорок девятый уланский полк.
Не замечая, что гримуборная снова опустела, Лейла медленно положила газету на колени. Значит, Джулия победила! Он отдал душу женщине, которая не успокоится, пока полностью не подчинит его себе. Неужели именно это Вивиан хотел ей сказать в тот день три месяца назад? Если бы Френка там не было, смогла бы она остановить его? И как? Девушка из Линдлей, жена бывшего солдата, ничем не могла помочь ему. Даже если бы она была свободна и могла выйти за него замуж, она никак не могла бы повлиять на его нынешнее положение в обществе. Ясно, Вивиан не любит Джулию, но выбрал жену из своего круга, и это заставит замолчать сплетников. Она сможет защитить его военную карьеру и добиться, чтобы офицеры его полка относились к нему как к равному. Джулия подарит ему сына; женщина такой силы, несомненно, будет производить на свет только мальчиков. Размышляя, она подумала, что, отдав душу, Вивиан получит взамен гораздо больше, чем если бы отдал сердце.
Итак, все кончено навсегда! После долгой, глубокой и безнадежной любви Вивиан обрел спасение. А что оставалось ей? Отсутствующий муж, работа хористкой и годы одиночества впереди. Вот какова награда за то, что она последовала совету Лестера Гилберта поддерживать волшебство после спектакля. Что делать девушке, когда волшебство кончается?
— Ваш выход, мисс Дункан, — сообщил мальчик, приглашающий актеров на сцену.
Она встала, и газета упала к ее ногам.
В кулисах Лейла не могла вымолвить ни слова. Ее ноги налились свинцом. Капрал Стендэбаут, ведущий комик, рассказывал ей что-то смешное, стараясь подбодрить ее, прежде чем вывести на сцену и возвестить полку, что привел цыганку, которая скажет правду о том, кого любит Веселая Мэй. Он вел ее по сцене, крепко держа за руку. Лейла вдруг увидела знакомую сцену с другой точки. Раньше она никогда не выходила на авансцену. Прожектора ослепили ее. Впереди была темнота. Теплая, слушающая ее темнота. Реплики перед ее текстом были сказаны, и Лейла услышала свой голос. Потом ее окружила группа хористов в красивых мундирах, напомнивших ей о высоком офицере с дерзкой улыбкой на загорелом лице, идущим через площадь мимо казармы. Кто-то дал ей в руки карты, и она послушно начала: — Веселая Мэй — червонная дама. (Все вокруг нее замерли в ожидании. — А вот король, — продолжала она. На лицах хористов отразилось еще большее нетерпение. Люди, которых она видела каждый вечер, казались ей чужими.
— Между ними появится черный валет, — предупредила она, подняв карту, чтобы все увидели. Потом закрыла глаза.
— Я вижу черноволосого мужчину, который встанет между дамой и ее возлюбленным. Черноволосый мужчина в форме под трехцветным знаменем.
Солдаты и крестьяне зашумели. Их красавец лейтенант был черноволосым. Что же, он переодетый француз? Предатель? Неужели Веселая Мэй выберет черного валета? Они просили цыганку рассказать еще.
Зазвучала музыка, Лейла вышла на авансцену; ей нужно было достичь сердца публики, поделиться с ней своими чувствами. Слова и музыка подстегивали боль, разбуженную в этот вечер. Звук ее голоса разливался по невидимым рядам, она пела для каждого в отдельности. В следующую минуту труппа медленно пошла вперед, постепенно окружая ее. К ее голосу присоединились сильные мужские голоса, но она обнаружила, что с легкостью может перекрыть их. Лейла пела о предательстве любви. По ту сторону рампы зал замер в безмолвии.
По щекам Лейлы текли слезы; слова песни слишком хорошо совпадали с ее собственными чувствами. Несмотря на волнение, Лейла не могла не заметить, что никогда прежде ее голос так не звучал. Она была не рыба в кастрюле, а девушка, которая любила и которую бросили. Сцена дошла до кульминации. Перед глазами Лейлы стояла картина свадьбы, которая могла быть ее. Прежде чем замер последний звук, Лейла выбежала со сцены. В кулисах она вцепилась руками в занавеси. Публика неистовствовала.
— Мисс Дункан, примите мои поздравления, — Франц Миттельхейтер, ожидающий своего выхода в костюме французского офицера, оказался рядом с ней. — Вы должны продолжать брать уроки.
— Она, безусловно, будет заниматься музыкой, и я оплачу, — вмешался Лестер Гилберт. — Последняя сцена была неописуема, моя дорогая, настоящее волшебство. Не осталось ни единого зрителя, который бы не растрогался, ни одной пары глаз, на которых не блестели бы слезы. Вы слышали аплодисменты?! Я слишком давно освоил нашу профессию, чтобы не понять их значения. Вы задели за живое! — восторгался он в полном противоречии с ранее высказанными опасениями о необходимости сильных переживаний в музыкальной комедии. — Вы преодолели самый трудный барьер между огнями рампы и первыми рядами зрителей. И, без сомнения, завоевали их сердца. Мисс Дункан будет играть цыганку до конца сезона!
Лейла стояла, цепляясь за кулису с такой силой, будто от этого зависела ее жизнь. Единственный человек, для которого она пела, отсутствовал в зале — и больше не придет никогда.
Наступил вечер Рождества, и служебная дверь театра Линдлей бралась штурмом, словно дверь в магазин игрушек. Молодые и уже давно перешагнувшие этот возраст люди толпились, сжимая в руках оранжерейные розы или орхидеи. Двухколесные экипажи выстроились в ряд, ожидая появления дам, затянутых в сатин и шелка, увешанных бриллиантами и закутанных в дорогие пальто.
За углом слышался гул толпы, покидающей здание театра. Швейцар вызывал частные экипажи, кто-то пытался поймать проезжающий мимо кеб, знакомые прощались, решая, где им снова встретиться, чтобы продолжить так славно начавшийся вечер, зрители с галерки, прежде чем разбежаться, громко желали друг другу веселого Рождества.
Хотя главный вход в театр был ярко освещен, узкая тропинка, ведущая к служебной двери, оставалась в тени. Порывы ветра, налетающего со стороны дороги, приносили хлопья снега, скользящие по лицам толпящихся здесь мужчин.
За кулисами все еще бурлила жизнь, не менее веселая, чем во время представления. Сегодня девушки одевались, чтобы сразить наповал, и все так и светились от возбуждения, обмениваясь подарками, поцелуями или ехидными замечаниями, в зависимости от собеседника. Каждому работающему в театре Лестер Гилберт преподнес маленький подарок и бокал шампанского, а особо приближенные собрались в роскошной комнате, называемой им офисом, чтобы в упоении рассказывать друг другу, какие же они все замечательные. Аделина Тейт и Франц Мительхейтер старательно избегали друг друга, как это повелось в последнее время, но перед каждым лежала гора богато украшенных подарков, а открытые двери их уборных позволяли увидеть цветы, которых вполне хватило бы на весь Ковент-Гарден
type="note" l:href="#FbAutId_4">4
.
Лейла с головой окунулась в это бесшабашное веселье, гоня прочь воспоминания о прошлом Рождестве с Рози, когда они в шутку гадали на кофейной гуще, ожидая, что все желания сбудутся. Но насколько жестока оказалась реальность! Рози предпочла расстаться с жизнью, а Лейла пережила крах собственной мечты.
Она по-прежнему играла роль цыганки, каждый вечер встречая восторженный прием зрителей. После того, первого представления Лейла взяла себя в руки. Страдания, вызванные известием о женитьбе Вивиана, только усилили решимость отдаться работе. Лейла продолжала оставаться на сцене цыганкой Лолой и с благодарностью приняла предложение Лестера Гилберта оплачивать ее уроки пения. Профессор Голынтейн встретил Лейлу с некоторым опасением, но вскоре заметил неожиданную целеустремленность ученицы.
Среди веселящихся артистов Лейла, вероятно, была единственной, кого обрадовало бы окончание праздника. Она присоединилась к большой группе девушек и их кавалеров, собирающихся отправиться на вечеринку, которую давал один из ее наиболее преданных поклонников. Робин Гей, старший сын известного адвоката, нанял лодку, чтобы по Темзе перевезти гостей в дом на набережной, где гуляние должно было продолжаться всю ночь.
Робин казался эксцентричным, но Лейла благоволила ему, так как этот мужчина предпочитал лишь развлекаться в ее компании, а не предъявлять требования, которые она была не в состоянии выполнить.
В конце концов царящее за кулисами веселье потихоньку угасло. Лейла, как и многие другие девушки, надела темную меховую накидку, направляясь к служебному входу, где сегодня Монти Монктон собрал небольшое состояние, получая чаевые. Задержавшись на пороге, она поеживалась от холода, выискивая глазами Робина, который, скорее всего, последовал примеру других мужчин: дожидался в нанятом кебе. Вдруг Лейла почувствовала, как у нее слабеют ноги, — недалеко от двери, прислонившись к стене под таким углом, чтобы немного скрыться от пронизывающего ветра, стоял Френк.
Он мгновенно заметил Лейлу и ринулся к ней. Инстинктивно она отшатнулась, пытаясь пробиться через толпу выходящих людей назад. Что он задумал? Френк выглядел отчаявшимся. Ей нельзя встречаться с ним! Он может лишить ее того единственного, что осталось в жизни, если раскроет правду. Боже мой, что делать?
Оставался главный выход, находящийся рядом с оживленной улицей в пятидесяти метрах от того места, где поджидал Френк. Если удастся быстро добраться домой, то будет время подумать, решить, что предпринять.
Уже войдя в здание, Лейла вдруг услышала снаружи шум, за которым последовали громкие крики. Пробегающие мимо люди увлекли ее за собой на улицу. Там в накидке, похожей на ее собственную, Аделина Тейт боролась с одноруким мужчиной, который никак не хотел отпустить ее сумочку.
— Отдай мне деньги, Лил, или я все расскажу, — кричал Френк, — отдай, ты, сука!
Двое мужчин бросились к нему. Он повернулся, пытаясь избежать их ударов, поскользнулся и, чтобы не упасть, схватился за плечо Аделины. Девушка завизжала, решив, что он собирается задушить ее и завладеть деньгами. Бросив сумочку на землю, ей удалось освободиться, и она, не разбирая дороги, кинулась в сторону освещенной улицы. Френк пытался последовать за ней, но был сбит с ног и лежал, задыхаясь, в снегу.
Лейла побелела, ко худшее было впереди. Казалось, кровь застыла в жилах, когда, подняв глаза от фигуры Френка, она успела увидеть, как Аделина выбежала на дорогу прямо перед идущим экипажем. Страшный удар поднял девушку в воздух, а потом ее тело, будто тряпичная кукла, опустилось на землю.
Раздались крики, движение остановилось, около мертвой Аделины собралась огромная толпа. Стоящие около служебного входа поспешили к ней, оставив медленно двигавшуюся за ними Лейлу в одиночестве. Френка подняли на ноги и привели к месту разыгравшейся трагедии. Он выглядел совершенно ошеломленным. Его окружили люди. Мужчины сжимали кулаки, нескольких истеричных юнцов держали их друзья, женщины выкрикивали оскорбления. Появился полицейский, которому и сдали Френка.
— Он пытался украсть сумочку мисс Тэйт.
— Он схватил ее за горло!
— Я слышал, как он угрожал убить ее, если она не отдаст деньги.
— Ни один из нас не может жить спокойно, когда рядом такие монстры.
— Повесить — вот подходящее наказание!
— Убийца! Проклятый убийца! — рыдал аристократического вида юноша. — Ты убил ангела!
Те, кто были свидетелями происшедшего, и те, кто ничего не видел, — все давали советы полицейскому, державшему Френка за воротник и помахивающему перед его лицом дубинкой.
Тело Аделины Тейт унесли с дороги в сторону. Ее лицо и голова были залиты кровью, одна рука болталась; ноги, что так часто кокетливо двигались в танце, были сломаны. Кумир толпы, девушка, приносящая людям радость и веселье своей живостью и свежестью, угасла, как свеча.
Лейла не могла пошевелиться, не могла оторвать глаз от мертвой Аделины. Потом она подняла голову, встретившись взглядом с Френком, вид у которого был такой, словно перед ним призрак.
Стоящая рядом девушка коснулась ее плеча.
— Пошли, Лейла, мы уже ничего не сможем сделать, а стоять и смотреть— просто ужасно. — Она наклонилась поближе. — Пошли, они поймали виновного.
Но Лейла не двинулась, загипнотизированная отчаянием в глазах Френка. Появившийся рядом высокий молодой человек с моноклем взял ее под руку.
— Надо идти, дорогая, — заметил Робин Гей. — Такое ужасное происшествие.
В этот момент Френку удалось заговорить.
— Лил, я не хотел… Я думал, это ты… Я никогда бы не стал делать… Скажи им… Скажи им…
Лейла позволила Робину увести себя, словно она была чужой тому мужчине и никогда его раньше не видела. Проходя мимо, она на мгновение задержала взгляд на белом лице Френка, а потом оно исчезло, заслоненное враждебной толпой.
Трагическая гибель Аделины Тейт попала на первые полосы всех газет. После самоубийства Рози Хейвуд театр Линдлей вновь оказался в центре внимания, вызывая достаточно противоречивые чувства у людей. Циничные старожилы предсказывали полные сборы в ближайшие недели. Но на этот раз они ошиблись. Хотя Аделине Тейт удалось пережить появление Франца Миттельхейтера благодаря давней любви многих покровителей, ее слабенькая игра оказалась в тени его блестящего голоса и яркой личности. Аделина провалилась с самого начала, и «Веселая Мэй» осталась такой же мертвой, как и ведущая актриса. Шоу было закрыто перед Новым годом.
Репортеры хорошенько поработали, выуживая сведения о мужчине, арестованном по обвинению в нападении с целью ограбления. Статья за статьей посвящались его тяжелому детству после того, как отец бросил их семью. Его мать, Этель Дункан, проследили до Шотландии, но, как выяснилось, она семь лет назад убежала со странствующим торговцем, оставив после себя лишь четырехмесячный долг за квартиру. Никто не знал ее нынешнего местонахождения, в том числе ее сын.
Много писали о службе Френка Дункана в Индии, уделяя особое внимание ране, потребовавшей ампутации руки. Авторы, защищавшие его, подчеркивали, что после такой жертвы во славу отечества Френка Дункана выкинули из армии. «Не в состоянии найти работу, отверженный обществом… — что еще остается делать подобным мужчинам, как не становиться преступниками?»— спрашивали они читателей. Общественное мнение склонялось к выводу, что данный человек стал жертвой невнимания правительства к серьезным социальным проблемам.
Однако несколько дней спустя он вновь был объявлен угрозой законопослушным гражданам. В редакции газеты появилась женщина, назвавшаяся Мери Дункан, которая, размахивая брачным свидетельством, потребовала деньги за свой рассказ.
Она заявила, что вышла замуж за Френка Дункана шесть лет назад, когда он работал конюхом в Йорке. Он растратил все ее сбережения, а потом бросил с ребенком на руках. Она требовала возмездия — ему и тем военным, что разрешают зазывать мужчин в армию, освобождая от ответственности за семью и позволяя им выглядеть героями в форме.
В ночь, когда Лейла прочитала, что вовсе не было матери в Шотландии, к которой можно обратиться за помощью, что в глазах закона она не является женой Френка Дункана, а значит, могла бы выйти замуж за Вивиана, она легла в кровать с бутылкой дешевого джина в руках и напилась до бесчувствия. Утром голова раскалывалась, а единственным чувством остался гнев, настолько сильный, что Лейла дала себе клятву: никогда в будущем она не позволит мужчинам пользоваться ее беспомощностью. Впредь именно она будет извлекать выгоды из их преданности. Они помогут достичь всего, что она хочет, но ни одни не завладеет ее сердцем.




Часть вторая



Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Танцовщица - Драммонд Эмма



ПО ЭТОЙ КНИГЕ МОЖНО СНИМАТЬ ФИЛЬМ!!!КЛЛАСС!!
Танцовщица - Драммонд ЭммаКИСКА
26.09.2011, 9.08





Никогда не оставляла комментариев на этом сайте, но книга Эммы Драммонд склонила меня к этому. Я прочитала львиную долю исторических романов, стремясь найти хоть что-то близкое к "Унесенным ветром". Все, что мне попадалось - банальные истории о гувернантках, совращенных богатыми щеголями. Или об обедневших наследницах титула, поднимающихся к вершинам аристократических кругов. Или о любви представителей Севера и Юга Америки, преодолевающие предубеждение свое и своего класса. И везде - таящие от неведомой раньше страсти девы, отвечающие на ласки мужчины с невесть откуда взявшейся опытностью и развратностью, сцены лишения девственности, или еще хуже - изнасилования, написанные по одному сценарию с тем же набором лексики. А "Танцовщица"... Замечательная книга! Никаких пошлостей, секса, вульгарных сцен, зато имеются оригинальные персонажи, сильные характеры, уйма подробностей из театрального мира, а также довольно качественное эпическое полотно. Немного наивно, но ведь это и не хроника! История о настоящей, всепоглощающей любви, которая сопровождала ГГ-ев годами...rnДля любителей романтичной розовой жидкости: половина книги не ответит вашим ожиданиям, если только вы не хотите узнать о военных действиях в Южной Африке. А зря. Очень интересно. Мотивирует характеры героев, оправдывает их поступки. Принципиально выдающийся персонаж для любовных романов - Джулия. Я восторгалась ею и ненавидела ее, хотя это и второстепенный персонаж. ГГ-ой, неоднозначный, борющийся со своими демонами человек, представляет из себя больше, чем кажется с первого взгляда. Глубокий и страдающий. ГГ-ня, которая никогда не забывала, кто она и откуда, даже в момент апогея славы или на самом дне отчаяния. Поразила сцена в духе "Малены".. Определенно и несомненно, этот роман содеоржит больше, чем другие, куда более пустые и бессмысленные романы с высшими оценками..
Танцовщица - Драммонд ЭммаЛилу
19.06.2013, 15.43





Подписываюсь под каждым словом "лилу". Вот это история, вот это роман, настоящий, не сопливый, не эротичный. История о настоящей, всепоглощающей любви, это точно. Ставлю 100.
Танцовщица - Драммонд Эммакамила
22.06.2013, 20.20





Подписываюсь под каждым словом "лилу". Вот это история, вот это роман, настоящий, не сопливый, не эротичный. История о настоящей, всепоглощающей любви, это точно. Ставлю 100.
Танцовщица - Драммонд Эммакамила
22.06.2013, 20.20





Лилу, Ваши комментарии изумительны. Снимаю шляпу.
Танцовщица - Драммонд ЭммаЭнди
22.06.2013, 20.29





Как говориться - Мужчина - он и в Африке мужчина! - вот каламбурчик то получился да девочки? Ему как надо было он так и сделал, а тут так в конце "свезло" и всё один к одному, что можно и о любви вспомнить...тем паче, что он теперь не так уж прекрасен наш принц...Судите сами.
Танцовщица - Драммонд ЭммаМазурка
22.06.2013, 22.21





Согласна с Мазуркой.
Танцовщица - Драммонд ЭммаО.
30.03.2016, 1.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100