Читать онлайн Танцовщица, автора - Драммонд Эмма, Раздел - ГЛАВА ТРЕТЬЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Танцовщица - Драммонд Эмма бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.89 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Танцовщица - Драммонд Эмма - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Танцовщица - Драммонд Эмма - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Драммонд Эмма

Танцовщица

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Оставшуюся часть вечера Вивиан действовал, словно человек в конце долгого путешествия. Только его путь вел в прошлое, а не просто из Кейптауна в Кимберли. Как Лейла оказалась здесь? Население мира составляет несколько миллиардов; какая злая судьба забросила их одновременно в этот дом, в этот город, в эту страну так далеко от родины?
Сознательно опоздав на вечер, он и так был » взволнован новостями, которые ему сообщила мать. А потом голос из комнаты наверху заставил похолодеть, и он слепо бросился за ним, ибо этот голос доносился из губ, которые когда-то он целовал с такой страстью. В бледно-желтом платье, с высоко поднятыми волосами, Лейла была все той же девушкой, что подошла к нему в первый вечер, решив поблагодарить за букет, который, как она думала, был от его респектабельного братца.
Безусловно, она удивилась не меньше его, но контролировала себя настолько хорошо, что в переполненной комнате только он один заметил ее волнение. И это не могло не подтвердить лишний раз правдивость написанных ею когда-то слов. Он был тогда непреодолимым препятствием на ее пути к сегодняшнему успеху и славе. Убежав на веранду, чтобы немного успокоиться, Вивиан стал свидетелем ее разговора с кем-то в соседней комнате. Ему не стоило входить туда. В ответ на гневную тираду, призванную уничтожить и ранить девушку, Лейла молча вышла, заставив страдать его самого.
Вивиан все еще пребывал в этом состоянии, когда его нашла Маргарет Вейси-Хантер, чье молчание по поводу его опоздания казалось более красноречивым, чем самый сердитый выговор. Будучи представлен хозяину и вероятному отчиму, Вивиан невзлюбил того сразу же и сейчас изо всех сил пытался скрыть этот факт. Гости разошлись, и они остались втроем в доме, построенном по индивидуальному заказу для человека, вложившего немалые деньги в бриллианты и нажившего на этом огромное состояние. Начальный капитал был плодом работы семейного завода по изготовлению фарфора в его родной Германии.
Гюнтер фон Гроссладен оказался властным и деспотичным человеком. С растущим недовольством Вивиан замечал все больше и больше сходных черт между человеком, которым так сейчас восхищалась его мать, и старым лордом Бранклиффом. Жесткость немца хорошо маскировалась под внешне мягкими манерами, но не было сомнений в его намерении диктовать свою волю по любому вопросу. А Маргарет Вейси-Хантер была или покорена его внушительной внешностью, или относилась к тому типу женщин, что воспринимают мужское господство как нечто неизбежное, может быть, даже наслаждаясь им. Вивиан вырос, считая, что его мать стала несчастной жертвой мужчин семейства Вейси-Хантер. Неужели это была ошибка?
В эту ночь, все еще находясь под впечатлением от встречи с Лейлой, Вивиан с трудом участвовал в общем разговоре. Сидя в маленьком салоне, где, как ему казалось, стены поднимаются и опускаются словно в поезде. Вивиан слушал, как барон быстро разделывается с вопросами его, Вивиана, карьеры. Затем, уверенно улыбаясь, он занялся и самой важной проблемой.
— Маргарет так редко встречалась с вами, с тех пор как вы уехали учиться, что по-прежнему представляет вас, майор, маленьким мальчиком. Так трогательно, но так глупо. Мужчина тридцати двух лет, в расцвете военной карьеры и с преданной женой едва ли заслуживает такого отношения. Вы не согласны?
— Неважно, с чем мы с вами согласны или не согласны, — ответил Вивиан осторожно. — Мама должна принять решение.
Ледяные глаза барона сузились.
— Имеете в виду, что вы по-прежнему будете цепляться за фартук матери?
— Мне кажется, я никогда за него не цеплялся, — бросил Вивиан сухо, пытаясь собраться с мыслями. — То, что я хочу сохранить, так это близкие отношения с моей мамой, которые и позволяют мне говорить от ее имени.
Барон, слегка нахмурившись, повернулся к Маргарет.
— Ты просила сына говорить от твоего имени, обсуждая вопросы, которые касаются лишь нас двоих?
— Нет, мой дорогой, конечно нет, — нежно запротестовала она, в мгновение ока разрушая все попытки Вивиана защитить ее. — Со дня смерти отца Вивиан
всегда слишком близко к сердцу принимал свой долг по отношению ко мне, но сегодня днем я дала понять ему, как сильно мне хочется, чтобы вы двое полюбили друг друга.
С удовлетворенной улыбкой барон повернулся к Вивиану.
— Теперь-то вы видите, что действовали, повинуясь неверным впечатлениям?
Легко откинувшись назад с хрустальным бокалом в руке, он продолжил:
— Маргарет ознакомила меня с несчастливыми обстоятельствами, вынудившими ее стремиться компенсировать вам то, чему никто не смог бы помочь. Я понимаю, что только любовь к матери позволила вам принимать финансовую помощь от овдовевшей женщины и не противоречить ее глупым, но вполне понятным переживаниям о вашем официальном признании незаконнорожденным. Однако вам нельзя отказать в терпении.
А сейчас, я не сомневаюсь, вы с большим облегчением узнаете, что с нынешнего дня будете избавлены от этой неприятной обязанности. Ваш приезд сюда — это последний случай, когда вам пришлось пересечь континент, чтобы выполнить сыновний долг, — у вашей матери появится преданный муж, готовый помочь ей в любой момент.
Вивиан будто со стороны услышал свои слова:
— Мама еще не приняла окончательного решения, которое позволило бы ей обзавестись преданным мужем. Однако если она действительно станет баронессой фон Гроссладен, то это ни в какой мере не повлияет на мои чувства. И я проеду любое расстояние, если она пошлет за мной.
Маргарет наклонилась вперед.
— Ты глупый мальчик. Гюнтер вовсе не намекал, что в наших отношениях будут какие-либо изменения. Ты навсегда останешься моим любимым первенцем, что бы ни произошло. Но у тебя есть жена, а вскоре появятся и собственные сыновья, которые потребуют твоего совета и помощи. Безусловно, забота о них должна стоять на первом месте.
Вивиан смотрел на сидящую рядом стройную невысокую женщину со следами былой красоты на лице, которую он любил и защищал, сколько себя помнил.
А она швыряла его преданность ему назад, отправляя к жене, которой требовалось слепое подчинение, и к детям, которых научат ждать от отца только блестящих побед. Неужели никому не нужна просто его любовь? Барон, с большим вниманием следивший за Вивианом, казалось, рассердился, когда вошедший слуга с письмом на подносе объявил, что человек, доставивший послание, настаивает на срочности и важности немедленного ответа. Извинившись перед присутствующими, хозяин встал и вышел на веранду. Почти немедленно Маргарет заговорила, понизив голос:
— Вивиан, какая муха укусила тебя? Я готова простить опоздание, учитывая долгое путешествие, но сейчас ты выглядишь непривычно сварливым.
Вивиан почувствовал, как впивается в шею стоячий воротник мундира.
— Прости меня, мама, — промямлил он, — но я не понял, что ты уже приняла решение выйти замуж за барона фон Гроссладена. Днем я вообразил, что ты послала за мной, чтобы… чтобы спросить моего совета или получить одобрение, прежде чем окончательно выбрать свой путь. Но ты не сделала ни того, ни другого, вот в чем дело.
Вздохнув, она откинулась на спинку кресла.
— Я горячо надеялась, что вы с бароном подружитесь, и Гюнтер станет для тебя отцом, которого ты был лишен.
Вытерев платком выступивший на лбу пот, Вивиан молча подивился тому, что она может представить деспотичного немца добрым и заботливым отчимом для них с братом.
— Я давно вырос и не хочу искать замену тому, о ком никогда не скучал, — заметил он.
— Признаюсь, я не понимаю тебя, — донесся ее голос. — Твое поведение весьма странно. Конечно, мое сообщение оказалось для тебя неожиданностью… ты сильно изменился со времени нашей последней встречи… Но что-то все-таки произошло с тех пор, как ты покинул дом леди Майн: в твоем голосе появилась горечь. Если не остережешься, то станешь врагом мужчины, который мне очень нравится. Если ты любишь меня, то постарайся избежать этого всеми силами. Последствия будут весьма трагичными. — Ее рука опустилась на плечо сына. —Что скрывается за подобным отношением к Гюнтеру?
К этому времени Вивиан распознал симптомы, которые уже испытывал ранее. Он попытался сказать, что ему надо как можно быстрее лечь в кровать, но слова не слетали с губ, а тело горело как в огне.
— Вивиан, Вивиан. Боже мой, он болен, — воскликнул далекий женский голос.
Зазвонил колокольчик, ему помогли встать с кресла. Голоса доносились будто через одеяло, а ноги тряслись так, что его пришлось поддерживать под руки.
— Должно быть, проклятая лихорадка. Бедный мальчик, он сильно страдает.
— Это произошло в такое неудачное время. Дорогая, у меня серьезные новости. Полковник Кекевич, командующий войсками в Кимберли, написал мне, что Паулус Крюгер выставил ультиматум, который англичане не могут принять. В ближайшие дни начнется война. Роде сейчас на пути из Кейптауна, чтобы помочь в защите интересов его самого и его друзей. В Кимберли нет постоянного гарнизона, но мысль о падении алмазного города недопустима.
— О Боже, Гюнтер!
— Причин для тревоги пока нет, уверяю тебя. Как только Роде прибудет, мы организуем комитет по руководству военными операциями. Британские войска по всей Южной Африке будут, разумеется, сразу же мобилизованы, но вряд ли твой сын окажется в состоянии присоединиться к своему полку, как это просят сделать всех военных, находящихся в отпусках. Безусловно, его огорчит подобная задержка.
Это были последние слова, услышанные Вивианом, прежде чем сильнейший приступ лихорадки лишил его возможности видеть и слышать что-либо. Когда он очнулся, то обнаружил, что не сможет вернуться в полк, так как после ультиматума войска буров перешли границу, окружив Кимберли и маленький город Мафекинг, находящийся в двухстах милях к северу. Буры передвигались с быстротой, к которой англичане оказались совершенно не готовы. В итоге враги осадили Кимберли и, очевидно, собирались вынудить население сдаться, просто моря голодом; они не пытались штурмовать город, теряя своих солдат, и захватывать огромные массы людей, которых надо кормить и охранять. Все дороги, ведущие к Кимберли, были в руках африканеров, железнодорожный путь перерезан. Любой человек, пытавшийся покинуть город, становился отличной мишенью для снайперов.
Вивиан мог только дивиться хитросплетениям судьбы: он пойман в ловушку в далеком городе вместе с девушкой, когда-то вызвавшей такую бурю в его душе. Он приехал в Кимберли, ища свободу, и стал пленником этой свободы.
Оправившись от болезни, Вивиан разыскал командующего кавалерией, предложив свои услуги. Майор Скотт-Тернер и познакомил его с ситуацией.
Буры копили силы всю зиму, когда вельд представляет из себя весьма неуютное место, ожидая весны, чтобы обеспечить корм лошадям. Затем они предъявили англичанам ультиматум: отвести все войска из пограничных зон, вернуть в Англию части, прибывшие недавно для подкрепления, и отозвать корабли, готовящиеся высадить новых солдат. Эти невыполнимые условия гарантировали отказ противной стороны и обеспечили бурам предлог для начала военных действий, о чем они страстно мечтали. Излишняя самоуверенность не позволила англичанам принять угрозы Паулуса Крюгера всерьез, и теперь оставалось лишь наблюдать, с какой быстротой оба города оказались в осаде. Были мобилизованы все силы, но, как обычно бывает в подобной ситуации, оценить реальное положение дел не представлялось возможным.
В Кимберли объявили военное положение. Несколько поездов, груженных припасами, удалось переправить прежде чем буры взорвали мосты, так что вряд ли населению придется испытать лишения, находясь в блокаде. В качестве предосторожности были вырыты укрытия для гражданских, — если враг подберется настолько близко, что попытается обстреливать город.
Среди жителей оказалось несколько семей буров, что представляло собой серьезную проблему. Приглашение от командующего силами обороны присоединиться к ним приняла только одна семья. Но с остальными нельзя было ничего поделать — они, как полноправные граждане британской колонии, были свободны в своих поступках.
Тех, кто устроился жить на территории, управляемой врагами их нации, было довольно много, но они решили не участвовать в борьбе за власть. Что они сделают, если их соотечественники завоюют всю Южную Африку, оставалось только гадать, но сейчас они не выказали никакого возмущения, получив приказ не общаться с английскими соседями. В Кимберли к ним относились терпимо, но следили, чтобы им не представилась возможность передать информацию или подать сигналы любого рода.
Майор Скотт-Тернер с благодарностью принял предложение Вивиана, радуясь, что в его рядах оказался боевой офицер кавалерии, принимавший участие в войне против народности ашанти. Если у него и было свое личное мнение по поводу двух англичан, которых застрелил Вивиан, то он держал его при себе. Майор быстро распорядился предоставить Вивиану палатку в одном из военных лагерей по периметру города, и тот пожал руку своему будущему командиру — словно заключая сделку, — прежде чем отправиться в Гранд-Отель забрать своих лошадей и снаряжение.
По пути в центр города он встретил мужчину, правившего великолепной серой лошадью, в котором без труда узнал капитана Синклера.
— Великий Боже! — вскричал плотный светловолосый артиллерист, подскакав к нему ближе. — Искренне надеюсь, что вы здесь не потому, что приняли мое приглашение.
Вивиан улыбнулся и покачал головой.
— Ввиду наступающей войны, которая, как вы и предсказывали, скоро разразится здесь, я хотел бы верить, что вы не хвастались, рассказывая о своем скакуне. Вскоре могут понадобиться быстрые лошади.
Они ехали рядом, явно направляясь в одну и ту же часть города. Вивиан спросил:
— А какого успеха вам удалось добиться с «несколькими устаревшими орудиями», которые, как вы подозревали, только и защищают город?
— Успех? — Синклер презрительно скривился. — Блайз и я провели разведку прилегающей территории, — равнина, мой дорогой, тянущаяся на мили и мили. Так что сами посудите о возможности защиты при артиллерийском обстреле. В рапорте мы указали число орудий, дальность которых и калибр, по нашему общему мнению, позволят обеспечить успешную оборону данного места. — Он снова скривился. — Наши бумаги, вероятно, валяются на одной из удаленных станций, руководимой полоумным поселенцем, который даже не догадается о полной ненужности сейчас конверта с грифом «Срочно».
Вивиан вздохнул, поправив шлем так, чтобы тот лучше прикрывал глаза. Они все еще побаливали при ярком солнце.
— Думаю, это не имеет значения, так как буры явно решили морить нас голодом, надеясь таким образом принудить сдаться.
— Хороший артиллерийский обстрел мог бы смести их со своих позиций, уменьшив тем самым способность сопротивляться при прорыве наших войск.
— Каких войск? — поинтересовался Вивиан сухо. — Наших сил хватит лишь на то, чтобы пытаться прорвать блокаду, выстроившись в шеренгу по одному человеку.
— Знаю, знаю, — согласился мрачно Синклер, направляя свою лошадь в объезд ямы на дороге. — У нас достаточно воды и еды, чтобы просидеть здесь довольно длительный срок, в то время как у наших войск в других частях страны хватает забот: нужно не допустить передвижения буров по вельду, пока идет ремонт железной дороги, которую регулярно выводят из строя. Помяните мое слово, майор, мы заперты в этом проклятом месте на многие недели, пока наши коллеги завоевывают себе славу в боях.
— Не слишком много славы можно добыть, ремонтируя железную дорогу, — вставил Вивиан.
Проигнорировав слова собеседника, Синклер продолжал ворчать.
— Единственное развлечение, которое нам представится, — это борьба между военными и штатскими в Кимберли. Роде терпеть не может солдат. Добавьте этот факт к вышеназванным и делайте свои собственные выводы. Кекевич объявил военное положение Роде назвал себя командующим силами обороны. Кекевич запретил пересылку любых сообщений, кроме связанных с военной необходимостью, Роде в пику ему постоянно держит связь с Кейптауном, храня содержание писем в секрете от полковника. Кекевич вводит распределение еды, воды и ограничение передвижений в гарнизоне, которому предстоит пребывать в осаде длительное время, Роде просит— нет, требует, — чтобы войска прибыли для нашего спасения немедленно, будто нам угрожает опасность немедленного захвата города.
Синклер придержал коня и повернулся к Вивиану.
— Наш самый серьезный враг, скорее всего, находится внутри города, и я не завидую Кекевичу. Роде — некоронованный правитель Кимберли, учитывая его долю в добыче алмазов. Он контролирует «Де Бирс», а «Де Бирс» контролирует весь город. Я слышал, что Роде создал собственный комитет по выходу из кризиса, и все именитые граждане города призваны участвовать в нем. И что представляется военным последним оскорблением, так это доверие, которое Роде питает к барону фон Гроссладену, хотя широко известно, что Германия снабжает буров оружием и открыто поддерживает их, как, впрочем, и большинство европейских стран. Фон Гроссладен, члены семьи которого, как говорят, были изгнаны из прусских войск два поколения назад, ненавидит солдат еще больше, чем Роде.
Отсалютовав Вивиану поднятием хлыста, Синклер приготовился повернуть в сторону.
— Может быть, мы и проведем гонку между нами, майор, торопясь убежать от этих внутренних дрязг в «мир и спокойствие» вельда.
Вивиан скакал, погруженный в свои мысли. Рассказ Синклера не уменьшил охватившего его чувства грусти, хотя и объяснил отношение к нему будущего отчима. Вивиан не сомневался, что Маргарет Вейси-Хантер выйдет замуж за барона, хотя возникший кризис делал неясным, когда и где это случится.
Вивиан, конечно, знал, что Германия поддерживает буров. Смогут ли финансовые интересы барона в Кимберли заставить его забыть об обязанностях по отношению к родине? Роде, очевидно, доверял этому человеку, но Вивиан решил не говорить с матерью о военных делах, так как она могла повторить его слова в присутствии фон Гроссладена, и переезд в военный лагерь только поможет этому. При наличии семьи Велдонов, выступавших радушными хозяевами, и сурового барона, принимавшего за нее все решения, Маргарет, очевидно, не нуждалась в поддержке сына. И кроме того, ему придется научиться жить без денег матери, а, учитывая перспективу появления ребенка, это была проблема, с которой он предпочел бы не сталкиваться. Предположение Синклера, что осада продлится много недель, видимо, было вполне реальным. Пока Вивиан болел, на помощь Кимберли посылали бронированный поезд, но буры, захватившие ряд станций, помешали его продвижению.
Скотт-Тернер, командующий кавалерией, сообщил Вивиану, что им придется попотеть, так как он получил приказ воспрепятствовать смыканию кольца врагов вокруг города. Поэтому кавалерийским отрядам придется нести постоянное дежурство, предотвращая внезапные атаки буров, а на всех направлениях должны располагаться наблюдатели, отслеживающие перемещение противника и любые его сигналы. И это было единственным, что порадовало Вивиана, готового схватиться за любую возможность, лишь бы ускользнуть из города.
Чувствуя, как напряжены нервы, зная, что театр закрыт, а ситуация весьма неопределенна и тревожна, Лейла с трудом сохраняла спокойствие, наблюдая истерику Нелли. В который раз прикасаясь надушенным платочком ко лбу, она старалась забыть о тяжести на сердце и успокоить свою компаньонку.
— Прекрати плакать, — уговаривала она ее. — Ты сама себя довела до этого. Я же предупреждала тебя раньше, не верь всему, что говорят солдаты.
— Это… были не… не солдаты, — донесся приглушенный ответ.
— Тогда кто рассказал эту глупейшую историю? Девушка подняла залитое слезами лицо.
— Женщины на рынке.
— Вероятнее всего, это были женщины буров, — твердо сказала Лейла. — Пытаться напугать нас — это то немногое, чем они могут помочь своим соплеменникам. А глупышки вроде тебя только помогают им Этого ты и испугалась, Нелли?
Яростно замотав головой— так, что посыпались шпильки из волос, — Нелли запротестовала:
— Я испугалась за маленькую Салли.
— Конечно, — согласилась Лейла, немного смягчившись, когда ее взгляд упал на худенькую девочку, сжатую в руках матери. Ребенка едва ли можно было назвать привлекательным — заостренное личико, мышиного цвета волосы и темные, близко посаженные глаза, — но она обладала веселым нравом, неотразимо привлекательным для Лейлы. Присутствуя при рождении малышки и наблюдая, как она учится говорить и ходить, Лейла чувствовала себя близким родственником девочки. Иногда она грустно задумывалась, какое будущее ждет незаконнорожденную Салли Вилкинс. Соблазнит ли ее в один прекрасный день какой-нибудь солдат, который затем уедет, оставив тридцать шиллингов и фальшивый адрес?
— Разве вы не согласны со мной? — спросила Нелли, отвлекая Лейлу от раздумий.
Та улыбнулась и покачала головой.
— Те, кто распускают такие слухи, видимо, считают нас совсем глупыми и способными поверить, будто английские женщины и их дети будут отданы чернокожим, когда падет Кимберли. Ерунда! — объявила Лейла резко, снова промокая платочком мокрый от пота лоб и проклиная жару, которая становилась сильнее день ото дня. — Черные люди работают на нас, в шахтах или как домашние слуги. И они зависят от нас. Послушай, Нелли, — продолжила она, лихорадочно подбирая сравнение, которое та поняла бы, — раньше ты работала на Кливдонов. Разве можно представить, что сэр Фредерик и его семья испугаются угрозы, что их отдадут тебе и кухарке?
Помедлив, чтобы абсурдность этого предположения получше дошло до сознания Нелли, она продолжила:
— Так и в нашем случае. Если я тебя все еще не убедила, вспомни, что черные племена имеют больше причин ненавидеть буров, чем нас.
Нелли перестала плакать и только изредка шмыгала носом, смотря на Лейлу опухшими от слез глазами.
— Не знаю, что бы я без вас делала, честно, даже не знаю.
— Тебе и не придется ничего делать без меня, так что не стоит волноваться, — быстро проговорила Лейла, чувствуя, что больше не выдержит. — Ты купила ткань для нового платья Салли?
Отвлекшись, Нелли достала отрез хлопчатобумажной ткани.
— На рынке творилось настоящее столпотворение, — заметила она, — торговцы ужасно подняли цены, так все торопятся сделать запасы, пока есть возможность. Женщины просто сошли с ума от злости. Одна заявила, что непорядочно извлекать выгоду из бедствий людей, а другие собираются идти к полковнику или кому-то еще, чтобы об этом поговорить. Вам стоило бы посмотреть цены на чай, печенье и другие вполне обычные продукты.
— Это неизбежно, — откликнулась Лейла, — но уверена, скоро еда будет распределяться поровну. Полковник Кекевич в настоящий момент слишком занят вопросами обороны — все случилось так быстро, что ничего еще не готово.
Нелли села, подхватив на колени Салли.
— Мистер Чьютон что-нибудь говорит о нашем будущем?
— Я сейчас иду в театр, где собирается труппа, чтобы узнать его планы. Бедняга, не представляю, как ему удастся заработать сейчас хоть какие-нибудь деньги. Комендантский час положил конец обычным выступлениям, и я не думаю, что военные разрешат нам давать концерты днем — если, конечно, кто-то придет на эти концерты.
Подозреваю, что всех в Кимберли волнует лишь возможное появление противника; лишь глаза бедного мистера Чьютона прикованы к графе расходов в бухгалтерских книгах. Он уже и так пытается сэкономить на чем только можно, — например, переселил нас в этот коттедж, а хористок — в более дешевые комнаты, — и, как я предполагаю, объявит сегодня, что не в состоянии выплачивать жалованье, пока шоу закрыто. Мы-то скорее всего справимся, но некоторым девушкам придется туго.
— Как и всем другим, по словам Билли. Лейла нахмурилась.
— Кто такой Билли?
— Билл Седжвик. Он сержант, с которым я недавно познакомилась, — призналась Нелли, покраснев.
— Ох, Нелли…
— Он хороший, — последовал быстрый ответ. — Билли — джентльмен, Лейла. Он никогда не сделает ничего плохого.
— Надеюсь, ты не собираешься проверять это на практике, — резко возразила Лейла. — Не позволяй себе расслабляться. Мужчины все одинаковы, Нелли. Они вовсе не достойные, мужественные существа, которых мы должны вознаграждать слепой преданностью… или чем-то еще.
Широкая улыбка осветила лицо Нелли, когда та взъерошила волосы своего незаконнорожденного ребенка.
— Вы повторяете эту речь насчет мужчин так часто, что я могла бы ее пересказать по памяти слово в слово. Я никогда не считала Джима достойным или мужественным, Лейла, а вот вы были замужем за солдатом… или по крайней мере, считали, что это так.
Поставив Салли на ноги, она подошла ближе к Лейле, устроившись рядом с ее стулом.
— Я знаю, что допустила ошибку с Джимом, но есть и другие, и они на него не похожи. Я, конечно, глупая девушка, которая верит почти всему, что ей говорят, но есть одна вещь, которую я понимаю лучше, чем вы. Все эти подарки — браслеты и ожерелья — не изменят того, что сделал с тобой Френк. И более того, они не помогут, когда ты останешься одна, и не будут ухаживать за тобой, если ты заболеешь или состаришься. И они не принесли тебе счастья. Давно я не видела у тебя такого грустного лица, как со времени начала осады. Это ведь не буры тому виной? Может быть, тебе действительно нравился капитан Блайз? Ты выглядишь несчастной со дня приема у немецкого барона, а ведь Блайз с тех пор ни разу не заглядывал к нам.
— И вряд ли осмелится, — заметила Лейла, чувствуя, как возвращается боль в сердце. — Нет, Нелли, дорогая, я никого не люблю, за исключением тебя и Салли.
Выдавив улыбку, она добавила:
— Эти самые браслеты и ожерелья могут сослужить нам хорошую службу, если осада затянется надолго. Нам придется продать их, чтобы жить, как подобает ведущей актрисе. Как сказал бы Лестер Гилберт: «Волшебное очарование должно сохраняться любой ценой».
Артисты собрались в здании театра, ощущая, как грустно выглядит пустой зрительный зал. Мередит Чьютон поговорил с полковником Кекевичем, который, естественно, был озабочен множеством более важных проблем, чем вопрос о группке актеров и музыкантов, означавших для полковника не что иное, как лишние голодные рты. С точки зрения военных представлялось немыслимым разрешить толпам народа собираться в здании театра даже в дневное время. Пара снарядов, и последствия будут весьма трагичными.
Управляющий был у Сесила Родса. Великий человек уверил его, что власти в Кейптауне плюс правительство Великобритании в Лондоне вполне понимают необходимость немедленного освобождения Кимберли. Пройдет всего пара дней, прежде чем жизнь вернется на свою колею. А в настоящее время мистер Роде с удовольствием разрешает проводить небольшие концерты в домах его друзей, призванные развеять напряжение и доказать, что все в порядке в городе алмазов. Он, мистер Роде, держит ситуацию под контролем.
Перспектива «дрыгать ногами и заливаться соловьем перед местной аристократией», как назвал это один из членов труппы, не слишком подняла настроение актеров. Они так и остались стоять, разбившись на маленькие группы, когда Мередит Чьютон, несчастный и взволнованный, ушел из театра.
Лейла и Франц прошли на сцену, по-прежнему украшенную декорациями, изображавшими виноградник, где эрцгерцог впервые встречается с Кати в самом начале оперетты. Их шаги эхом отдавались в зале, все еще наполненном знакомыми запахами дорогих духов и сигар, но брошенном теми, кто ранее сидел, наслаждаясь придуманным миром.
— Пустой театр так же печален, как дом, куда больше не приходит любимая, — тихо заметил Франц. — По крайней мере такое же ощущение тоски.
Лейла повернулась к партнеру.
— Ты когда-нибудь любил, Франц?
Его темные глаза остановились на ней с необычайной серьезностью.
— Как ты думаешь, мог бы я иначе заставить зрителей поверить, что я люблю Кати — или любую другую героиню?
— «Забудь о чувствах, когда снимаешь грим», — процитировала Лейла его собственные слова, слегка подсмеиваясь. — Что же, у вас пошло наперекосяк?
Он положил ей руку на плечо.
— В те дни я отбрасывал настоящие чувства, накладывая грим. Она же не смогла понять этого и считала каждую партнершу на сцене моей любовницей. Мы так часто ссорились… но все же жить без нее было невыносимо.
Пораженная признанием мужчины, которого считала неспособным на глубокие чувства, Лейла спросила:
— Но ты никогда не думал бросить театр ради нее?
— Бросить?! — переспросил он удивленно. — Мой голос — это дар от Бога, а театр — призвание. Неужели ты можешь расстаться с этим ради любви?
«Да, да, — кричал внутренний голос. — Ради Вивиана ты готова пожертвовать всем».
— Нет, разумеется нет, — твердо произнесла Лейла вслух. — Кстати, Франц, необходимо договориться о наших репетициях. Если запретят использовать здание театра, то надо перенести пианино ко мне в коттедж. Там мы сможем репетировать с большими удобствами, чем в твоем номере гостиницы. Согласен?
Франц кивнул.
— Вокальные упражнения в домике, расположенном в глубине вельда. Гилберт был бы вне себя от восторга.
— Скорее, вне себя от ярости, кляня буров, не давших нам закончить гастроли, за отсутствие у них художественного вкуса. — Отсмеявшись, она продолжила более серьезно:
— Как ты думаешь, это продлится долго? Франц пожал плечами.
— Я разговаривал сегодня утром с бароном фон Гроссладеном. Он думал, что мы соотечественники, и мне пришлось разочаровать его.
На лице Франца вновь заиграла широкая улыбка, столь характерная для него.
— Я вовсе не желаю быть холодным и упрямым пруссаком, когда во мне бьется сердце настоящего жителя Вены.
— Он показался мне человеком с большим самомнением, — заметила Лейла, вспоминая худенькую женщину с серебристо-белыми волосами, которую тот представил как своего «дорогого друга».
— А кто бы на его месте не был таким? Барон — один из ближайших соратников Родса, с огромным состоянием. Роде практически владеет Кимберли. Компания «Де Бирс» является собственником множества домов, а ее склады ломятся от запасов. Она содержит свое войско, вооруженное до зубов. Основные запасы угля также находятся на территории, принадлежащей компании. Город не выживет без «Де Бирс», а учитывая, что Роде ее владелец, можно говорить, что он хозяин города и всех его жителей. И хотя военные на ножах с Родсом, они по любому вопросу вынуждены обращаться к нему. Именно компания выделила мины, которые расположили по периметру города, а ее работники откомандированы для рытья траншей и возведения укреплений на отвалах земли около каждой шахты. Вокруг протянули мили колючей проволоки, а прожектора освещают каждый метр равнины. В общем, по словам барона, мы в абсолютной безопасности.
— Ты ему веришь?
— Нет… и думаю, что другие также не верят. Стал бы Роде отчаянно взывать о помощи к своим высокопоставленным друзьям, если бы не было опасности?
— Что же нам делать, если буры прорвутся в город?
— Я знаю, что я буду делать, — последовал немедленный ответ. — Я позволю им считать, что, подобно барону, я немец и симпатизирую африканерам. — Быстро улыбнувшись, он добавил: — Если хочешь, можешь сделать вид, что ты моя фрау. И они отнесутся к тебе с огромным уважением.
Не в состоянии придерживаться такого же легкомысленного тона, Лейла, тем не менее, заметила:
— Тебе придется взять и мою служанку с ее дочкой. Нелли, правда, вряд ли удастся выдать себя за немку. Сегодня утром она прибежала в ужасе от распускаемых сплетен, что все женщины и дети будут отданы чернокожим.
Франц обнял ее за плечи и повел за кулисы подальше от пустоты зрительного зала.
— Я тоже слышал эту сплетню, распространяемую бурами. Их женщины много работают, лишены чувства юмора и весьма недоверчивы по отношению к чужакам. Они, должно быть, считают нас безбожниками — особенно тебя, моя дорогая Лейла, — твоя одежда так подчеркивает обаяние женственности и заставляет всех мужчин мечтать о встрече с мисс Дункан.
— Все мужчины будут заняты, защищая жителей города, включая и лишенных юмора трудяг-буров. И у них едва ли останется время восхищаться мною — или любой другой женщиной, — добавила Лейла поспешно, проходя мимо группки хористок, все еще обсуждавших сложившееся положение.
— Ерунда! Именно в такое время людям как никогда нужны красота и нежность. И эта война может предоставить тебе твой самый большой шанс преуспеть, моя дорогая.
— Каким же образом?
— Поймав в сети титулованного мужа, который до скончания века обеспечит тебе место ведущей актрисы, выполнив тем самым твое самое сокровенное желание.
Лейла покачала головой.
— В данный момент, Франц, мое самое сокровенное желание — это покинуть Кимберли. И ни один человек не может его выполнить, за исключением, конечно, командира буров.
Лейла в одиночестве возвращалась в свой коттедж, думая, что даже Лестер Гилберт согласился бы, что поддержание образа таинственности, свойственной ведущей актрисе, едва ли можно назвать важной задачей в условиях осажденного города. Улицы были заполнены жителями, решившими воспользоваться возможностью немного побыть на свежем воздухе, прежде чем начнется комендантский час. Ее продвижение было сильно затруднено многочисленными мужчинами, отдававшими салют или приподнимавшими в приветствии шляпы, предлагая проводить ее домой. Отвечая каждый раз, что она не осмеливается отрывать собеседника от важных дел, Лейла быстро уходила, упреждая поток бурных протестов.
Большинство встречных женщин улыбались ей, хотя отношение некоторых плохо одетых жен голландских поселенцев заставило ее вспомнить недавние слова Франца. Актрис по-прежнему часто рассматривали как дам полусвета, и большинство мужчин, вежливо здоровавшихся с ней, скорее всего, разделяли эти представления. Никто из мужчин ничего не значил для Лейлы, за исключением одного, чье мнение было высказано тоном, явно свидетельствующим о его желании унизить ее, как и он когда-то был унижен ею.
Вдруг Лейла заметила показавшегося невдалеке одинокого всадника. Ее сердце лихорадочно забилось. Сейчас, когда все мужчины оделись в хаки, было трудно различать их, но этого человека она узнала сразу. Они не могли избежать встречи, но каждый инстинктивно замедлил свое движение, пока расстояние между ними становилось все меньше.
Тогда, на вечере, она убежала от Вивиана. Ее молчаливый уход после его жестоких слов был полон достоинства, но все равно это было бегство. Позже она узнала, что он в этот вечер свалился с приступом лихорадки, и заставила себя поверить, что его поведение было вызвано наступающей болезнью. Сейчас же, когда, придержав Оскара, Вивиан замер перед ней, она осознала, что ни одна лихорадка в мире не может так изменить человека. Форма цвета хаки резко отличалась от ярких мундиров, которые он носил в Лондоне, а шлем отбрасывал тень на его лицо. Он мог показаться незнакомцем, но ее сердце и ее тело знали его как никакого другого мужчину.
Молчание тянулось бесконечно, и он, казалось, был бессилен нарушить его. Но все-таки он заговорил первым.
— Ты по-прежнему считаешь, что никогда не освоишь верховую езду?
— А Оскар по-прежнему может выполнять разные трюки по твоей команде? — ответила она вопросом на вопрос.
Проигнорировав ее слова, Вивиан заметил неожиданно резко:
— Похоже, ты достигла своей цели, избавившись от всех помех?
— У меня еще есть к чему стремиться, — бросила Лейла.
— Думаю, ты получишь все без труда. Что, слава настолько сладка, как ты воображала раньше?
— А что, женитьба так же сладка, как ты считал раньше?
— Уж ты-то должна знать все о прелестях семейной жизни, — если, конечно, тот дикарь не врал, утверждая, что он твой муж.
Невозможно было рассказывать историю простой девушки, продавшейся за тридцать шиллингов, поэтому она нашла спасение в еще одной лжи.
— Как ты сам догадался, это было просто частью моего замысла.
Потемневшие глаза Вивиана сказали ей, что слова затронули по-прежнему кровоточащую рану.
— А потом, когда все другое провалилось, возник Миттельхейтер.
— Франц появился, чтобы дать мне совет, подбодрить меня и рекомендовать мистеру Гилберту на главную роль. Это и стало основой нашей дружбы, — сказала она тихо. — Именно ему я обязана своим успехом.
— Как же ты забыла мужчин, подобных Саттону Блайзу? Миттельхейтер, возможно, снабдил тебя советами и рекомендациями, но это именно они — весь этот батальон дураков — обеспечивают тебе дорогую жизнь ведущей актрисы. — Он снова окинул ее взглядом с ног до головы. — Думаю, что сейчас ты позволяешь мужчинам одевать тебя.
— Вивиан, пожалуйста, остановись, — умоляла она, не в силах ни выносить дальше подобный разговор, ни уйти.
— Прими совет человека, который имеет достаточный опыт в подобных делах, — безжалостно продолжил ее собеседник. — Не стоит ценить себя слишком высоко. Я бы сказал, Что подаренный Блайзом камень — достаточная плата за несколько часов в твоих объятиях.
Ее самообладание ей изменило. Все, что она сейчас хотела, — это ранить его так же глубоко, как он ранил ее.
— Ты заплатил слишком высокую цену за пару часов в объятиях Джулии, и окружающие не могут не догадываться об этом. Можно было заранее сказать, что она не удовлетворится ничем меньшим, чем полная власть над твоим телом и душой. Она разрушает тебя, Вивиан.
— Другая девушка потребовала от меня большего, чем Джулия. И это она меня уничтожила.
Не в состоянии пошевелиться или сказать хоть слово, Лейла стояла, наблюдая, как Вивиан тронул поводья и поскакал прочь. Вскоре он был лишь маленькой фигуркой вдалеке, контуры которой размывали поднимавшиеся с земли потоки горячего воздуха.
Мужчина, который признался, что все еще любит ее… Пребывание в одном городе с ним уже не казалось невыносимым. Но вдруг Лейла с ужасом поняла, что его жизнь, весьма вероятно, будет отдана, как и жизни большинства солдат, во имя защиты Кимберли.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Танцовщица - Драммонд Эмма



ПО ЭТОЙ КНИГЕ МОЖНО СНИМАТЬ ФИЛЬМ!!!КЛЛАСС!!
Танцовщица - Драммонд ЭммаКИСКА
26.09.2011, 9.08





Никогда не оставляла комментариев на этом сайте, но книга Эммы Драммонд склонила меня к этому. Я прочитала львиную долю исторических романов, стремясь найти хоть что-то близкое к "Унесенным ветром". Все, что мне попадалось - банальные истории о гувернантках, совращенных богатыми щеголями. Или об обедневших наследницах титула, поднимающихся к вершинам аристократических кругов. Или о любви представителей Севера и Юга Америки, преодолевающие предубеждение свое и своего класса. И везде - таящие от неведомой раньше страсти девы, отвечающие на ласки мужчины с невесть откуда взявшейся опытностью и развратностью, сцены лишения девственности, или еще хуже - изнасилования, написанные по одному сценарию с тем же набором лексики. А "Танцовщица"... Замечательная книга! Никаких пошлостей, секса, вульгарных сцен, зато имеются оригинальные персонажи, сильные характеры, уйма подробностей из театрального мира, а также довольно качественное эпическое полотно. Немного наивно, но ведь это и не хроника! История о настоящей, всепоглощающей любви, которая сопровождала ГГ-ев годами...rnДля любителей романтичной розовой жидкости: половина книги не ответит вашим ожиданиям, если только вы не хотите узнать о военных действиях в Южной Африке. А зря. Очень интересно. Мотивирует характеры героев, оправдывает их поступки. Принципиально выдающийся персонаж для любовных романов - Джулия. Я восторгалась ею и ненавидела ее, хотя это и второстепенный персонаж. ГГ-ой, неоднозначный, борющийся со своими демонами человек, представляет из себя больше, чем кажется с первого взгляда. Глубокий и страдающий. ГГ-ня, которая никогда не забывала, кто она и откуда, даже в момент апогея славы или на самом дне отчаяния. Поразила сцена в духе "Малены".. Определенно и несомненно, этот роман содеоржит больше, чем другие, куда более пустые и бессмысленные романы с высшими оценками..
Танцовщица - Драммонд ЭммаЛилу
19.06.2013, 15.43





Подписываюсь под каждым словом "лилу". Вот это история, вот это роман, настоящий, не сопливый, не эротичный. История о настоящей, всепоглощающей любви, это точно. Ставлю 100.
Танцовщица - Драммонд Эммакамила
22.06.2013, 20.20





Подписываюсь под каждым словом "лилу". Вот это история, вот это роман, настоящий, не сопливый, не эротичный. История о настоящей, всепоглощающей любви, это точно. Ставлю 100.
Танцовщица - Драммонд Эммакамила
22.06.2013, 20.20





Лилу, Ваши комментарии изумительны. Снимаю шляпу.
Танцовщица - Драммонд ЭммаЭнди
22.06.2013, 20.29





Как говориться - Мужчина - он и в Африке мужчина! - вот каламбурчик то получился да девочки? Ему как надо было он так и сделал, а тут так в конце "свезло" и всё один к одному, что можно и о любви вспомнить...тем паче, что он теперь не так уж прекрасен наш принц...Судите сами.
Танцовщица - Драммонд ЭммаМазурка
22.06.2013, 22.21





Согласна с Мазуркой.
Танцовщица - Драммонд ЭммаО.
30.03.2016, 1.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100