Читать онлайн Прозрение, автора - Драммонд Эмма, Раздел - ГЛАВА ВОСЬМАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прозрение - Драммонд Эмма бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.71 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прозрение - Драммонд Эмма - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прозрение - Драммонд Эмма - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Драммонд Эмма

Прозрение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Вечером того же дня офицеры ландердорпского гарнизона устроили торжественный ужин в честь полковника Роулингса-Тернера и двух дам. Офицерская столовая была на скорую руку убрана цветами, большой стол был покрыт накрахмаленной скатертью, традиционное меню было расширено за счет некоторых «деликатесов» – не слишком вкусных десертов.
Прибытие в поселок миссис Девенпорт с племянницей было воспринято офицерами как самый настоящий подарок судьбы: молодые лейтенанты вступили в негласное соревнование за право удостоиться улыбки Джудит, а трое старших офицеров наслаждались приятным обществом ее тетушки. Единственным человеком, не испытывавшим радости по поводу прибытия двух леди, был лейтенант Рассел. Впрочем, едва ли кто-нибудь из сослуживцев обратил внимание на его печальный вид, а если бы и обратил, то нашел бы этому вполне логичное объяснение: Алексу неприятно наблюдать за тем, как добрая дюжина мужчин пытается флиртовать с его невестой…
Вместе с тем Алексу, напротив, было очень приятно, что офицеры ландердорпского гарнизона взяли на себя обязанность развлекать Джудит. Он долго не мог прийти в себя от потрясения, испытанного утром. Зачем только приехала в Ландердорп эта холодная, чопорная девица? И как смела она столь непочтительно говорить о Хетте? Вспоминая все, что происходило с ним на протяжении последних лет, Алекс отчетливо понял, что только здесь, в Южной Африке, он наконец смог примириться с самим собой. Бескрайние просторы степи, дикая природа и самое главное – Хетта… Он полюбил эту девушку, и она ответила ему тем же. Отступили прочь мрачные призраки прошлого, молодой человек впервые за много лет почувствовал уважение к самому себе. Ему было так хорошо в этой южноафриканской глуши, он с таким нетерпением ждал очередного четверга, когда в поселок приезжала она – единственный человек, дававший ему ощущение смысла жизни!..
Сегодня утром он наконец сказал ей те слова, которые так долго не решался произнести, и ее ответ вызвал у него такой восторг, которого он никогда раньше не испытывал. Даже такому опытному сердцееду, как он, Хетта смогла открыть совершенно новый мир. Он никогда еще не знал таких женщин. Ее ответы на его поцелуи были полны чувственности, а ее гибкое тело в его руках отвечало на его ласку с откровенностью невинности. В этой девушке удивительным образом сочетались целомудрие и раскованность. Она отвечала ему так страстно и жадно, что ему трудно было сдерживать себя. Суровый уклад жизни фермеров не оставлял времени на кокетство, и Хетта откликалась на его прикосновения, не скрывая своего желания, как и должна женщина отвечать мужчине. Никогда еще Алексу не было так трудно заставить себя остановиться, никогда еще не испытывал он такого страстного желания овладеть женщиной.
Сидя в дальнем углу стола, Алекс предавался воспоминаниям о Хетте. Нет, он никогда не сможет выбросить из памяти эту девушку, ее полные любви глаза… А что станет с самой Хеттой, если она останется без него? Зачем, зачем только появилась в пыльном, полудиком Ландердорпе эта надменная красавица Джудит? Алекс почувствовал, как ускользает прочь его свобода; военная служба и Джудит—рамки, навязанные ему отцом, – снова напомнили о своем существовании… Ему снова пришлось вспомнить, что до тех пор, пока он не вступит в брак с Джудит Берли, все его деньги находятся под контролем сэра Четсворта. Все прежние призраки словно вернулись, чтобы мучить его, напоминая, что он не кто иной, как только наследник своего отца и «заместитель» Майлза. Отняв у старшего брата право наследовать Холлворт и право хранить честь семьи, он был обязан заплатить за это своей собственной жизнью. Где мог он найти такие слова, чтобы объяснить все это Хетте?
Было примерно половина десятого, когда Алекс постучался в дверь полковника Роулингса-Тернера. Полковник был вдовцом, у него были две взрослые дочери, которых ему удалось выгодно выдать замуж… Невзирая на довольно солидный возраст, он сохранил молодцеватую выправку и бодрый дух. В полку его немного побаивались, и не без причин: старый вояка любил нагнать страху на своих подчиненных. И все-таки стрелки Даунширского стрелкового не только боялись, но и глубоко уважали своего командира. Алекс часто ловил себя на мысли, что он был почти готов полюбить седого полковника, если бы не одно обстоятельство: Роулингс-Тернер казался молодому лейтенанту агентом его отца.
Вот и сейчас, взглянув в лицо полковнику, Алекс понял, что разговор предстоит не из легких. Судя по всему, Роулингс-Тернер собирался в очередной раз устроить выволочку нерадивому подчиненному, в роли которого оказался на этот раз лейтенант Александр Рассел, единственный сын его старого друга сэра Четсворта.
– Я прекрасно осведомлен о том, как вы относитесь к нашим традициям, мистер Рассел, – сразу начал полковник, но хочу еще раз напомнить вам, что дисциплина– неотъемлемая составляющая военной службы. И если вы, младший офицер, требуете послушания от своих солдат, то я имею столько же оснований требовать от моих офицеров неукоснительного соблюдения воинского устава и моих приказов. Кроме того, я смею надеяться, что мои офицеры будут вести себя как настоящие джентльмены и не бросят тень на репутацию вверенного мне полка.
Алекс промолчал – в его памяти пронесся «суд чести», закончившийся вынужденным купанием в озере во время учебных стрельб. Он почувствовал, что в вольный мир Южной Африки, с которым он успел уже сжиться, врывается затхлый, чопорный дух Англии.
– В связи с этим мне хотелось бы сказать вам следующее: я очень надеюсь, что то неприятное происшествие, свидетелем которого мне пришлось стать сегодня утром, больше никогда не повторится. Не говоря уже о ваших обязанностях по отношению к мисс Берли – вашей невесте. Я хочу особо указать вам на недопустимость подобного рода связей для офицеров моего полка, поскольку они могут пагубным образом отразиться на авторитете всей нашей армии, дислоцированной в этих краях. Надеюсь, вам не надо объяснять, что авторитет армии и авторитет Короны тесно связаны между собой?
– Извините, сэр, но при чем здесь Корона? – напряженным тоном произнес Алекс. – Какое отношение имеет моя дружба с мисс Майбург к авторитету британской армии в Южной Африке?
– Вы действительно этого не понимаете, сэр? – вскипел полковник. – Тогда позвольте мне просветить вас на этот счет. Любой мало-мальски мыслящий человек прекрасно понимает, что война с этими людьми практически неизбежна. Положение сейчас сложное, крайне сложное. Буры только и думают, как бы обвинить нас в посягательстве на их землю, их богатства, их жизненный уклад. Всеми доступными способами они раздувают образ британского империалиста, претендующего на чужое добро. И в этой ситуации особенно важное значение приобретает поведение наших военных. Мы должны продемонстрировать им нашу силу, именно силу, а не агрессивность, которую нам так упорно инкриминируют. Буры должны хорошенько осознать, против кого они собираются выступить. – Роулингс-Тернер нахмурил брови и, глубоко вздохнув, продолжил: – Какое впечатление создается у них о нашей армии, если офицеры Девонширского Ее Величества полка будут разъезжать на козлах запряженных волами фургонов в обществе их женщин? Я послал вас сюда для того, чтобы вы смирили ваши страсти, мистер Рассел. Мне и в голову прийти не могло, что вы настолько безмозглы – да-да, безмозглы, – что начинаете ухаживать за голландскими девицами! Вы что, не понимаете, к чему это может привести?!
Наступила тишина, которая длилась так долго, что полковник почувствовал неловкость.
– Ну что же вы? Вам нечего сказать? – наконец рявкнул он.
Алекс поднял глаза и на удивление спокойным голосом произнес:
– Мисс Майбург – достойная во всех отношениях девушка, сэр. Она тоже крайне обеспокоена обострившимися отношениями между нашими народами и не имеет ни малейшего желания способствовать их дальнейшему обострению. Наша дружба – да-да, именно дружба, а не связь, сэр, – может привести лишь к улучшению взаимопонимания между англичанами и бурами.
– Гм, – ухмыльнулся полковник, – могу себе представить, что это за взаимопонимание! Как вам не стыдно, Рассел, вы ведь помолвлены с другой.
– Моя помолвка – мое личное дело, сэр.
– Вот уж нет! – взревел полковник. – Любой скандал может пагубно отразиться на всем полку.
– Ах так! – Алекс уже не имел сил контролировать себя. – Ну что ж, я с удовольствием расстанусь с вашим проклятым полком! Полагаю, однополчане только обрадуются при известии о моем увольнении.
Полковник набрал полные легкие воздуха, но вместо гневного окрика Алекс услышал реплику, произнесенную более мягким тоном:
– Мистер Рассел, ваше поведение находится на грани неповиновения старшим по званию. Советую вам быть поосторожнее.
Алекс окинул взглядом спартанскую обстановку комнаты и с горечью понял, что его слова – не более чем взрыв эмоций: он никогда не сможет уйти из полка по своему желанию. Армия и Джудит – вот два условия, при которых он получит право наследования. И если он отвергнет их…
– Вообще-то, я вызвал вас не для того, чтобы читать вам мораль, лейтенант, – продолжил полковник Роулингс-Тернер. – Мне хотелось бы узнать, какие у вас были основания отказаться от проверки постов сегодня утром. Ведь, насколько мне известно, вы сообщили капитану Бимишу, что едете проверять посты… Итак, Рассел, ответьте: у вас были веские причины уклониться от выполнения своих непосредственных обязанностей?
– Нет, сэр, – покачал головой Алекс.
Полковник принялся ходить взад-вперед по комнате с видом человека, обдумывающего план важной военной операции.
– Надеюсь, вы понимаете, к каким серьезным последствиям может привести такое отношение к службе? – проговорил он наконец. – В лучшем случае речь идет о халатности, но, поскольку положение в южноафриканских колониях сейчас, как я уже говорил, чрезвычайно сложное и чревато военным конфликтом, это преступная халатность, Рассел! Своими действиями вы поставили под удар безопасность ваших подчиненных.
– Извините, сэр, но, по-моему, вы несколько драматизируете ситуацию. – Затянувшаяся беседа с полковником стала постепенно утомлять Алекса.
– Черт побери, Рассел, – воскликнул Роулингс-Тернер. – Вы посланы сюда для того, чтобы защищать жизнь и собственность английских поселенцев! Буры вооружаются с невероятной скоростью, а Ландердорп находится в непосредственной близости от границ с двумя бурскими государствами. Неужели вы не понимаете, что все это не игрушки?! Представьте себе, в каком положении оказался бы гарнизон Ландердорпа, если бы буры, не дай Бог, предприняли внезапную атаку: ваша рота оказалась бы без командира, причем никто не знал бы, где его искать. Капитан Бимиш, полагая, что вы объезжаете посты, возможно, послал бы на ваши поиски солдат, которые могли бы оказаться необходимыми в другом месте!
Монолог полковника стал казаться Алексу забавным: старый вояка словно вскочил на воображаемого боевого коня и начал скакать по полю боя…
– Одного дня оказалось для меня вполне достаточно, чтобы понять, в сколь плачевном состоянии находится дисциплина в вашем гарнизоне. Немудрено, что вы чувствуете себя здесь как рыба в воде. Не желая потворствовать вашим дурным наклонностям, я вынужден перевести вас обратно в Ледисмит. Я уже отправил телеграмму, в которой приказываю явиться сюда другому офицеру. Он прибудет завтрашним поездом. Вы сдадите ему все дела и немедленно вернетесь в Ледисмит.
Алекс понял, что его в очередной раз загнали в тупик. Попробуй он сопротивляться – полковник имел все основания отдать его под военный трибунал. Какое-то мгновение молодой лейтенант подумывал о том, чтобы и впрямь отдаться в руки военному правосудию. Ведь это было так просто: сказать Роулингсу-Тернеру, что он отказывается выполнять его приказ – и пусть старый вояка делает с ним что хочет. Но понимание того, что сопротивление бесполезно, заставило Алекса отказаться от этой мысли.
– Это все, сэр?
Полковник с нескрываемым удовлетворением во взгляде кивнул головой.
– Да, на этом официальная часть нашей беседы закончена. Теперь, Александр, забудь, что ты находишься у меня в кабинете – ты у меня в гостях.
Садись, – широким жестом полковник указал Алексу на стул.
– Извините, сэр, но я очень устал, – попытался возразить Алекс. – Если вы не будете против, я пойду к себе…
– Нет, мальчик мой, об этом не может быть и речи! – перебил его полковник. – Ради Бога, присядь. Ты ведь солдат, а солдат должен мужественно переносить усталость.
Тяжело вздохнув, Алекс уселся на стул. С величайшим трудом удалось ему удержаться в рамках приличия во время «официальной части» разговора с полковником– теперь когда их беседа принимала непосредственный характер, он стал всерьез опасаться, что наговорит много лишнего. Перевод в Ледисмит был для него неожиданным ударом, и Алексу хотелось побыть одному, чтобы хорошенько осознать, каковы будут последствия этого перевода.
Полковник крикнул денщику, чтобы тот принес виски и два стакана.
– Ну что, расстроился, что возвращаешься в Ледисмит?
– Честно говоря, да.
– Ничего страшного, Александр. К тому же ты поедешь не один – миссис Девенпорт и мисс Берли собираются уехать тем же поездом. Я подумал, что тебе доставит удовольствие сопровождать их… Побудешь еще некоторое время с невестой.
Роулингс-Тернер опрокинул стакан виски и налил себе второй:
– Да, мисс Берли проделала такой длинный путь… Кто знает, когда вам удастся увидеться в следующий раз…
– Да, сэр, – тихо проговорил Алекс. Наступила гнетущая тишина. Полковник подлил виски в стакан Алекса.
– Я служу в армии уже двадцать восемь лет, – сказал он. – Бывал в Индии, Китае, Судане… Между прочим, за границей мне пришлось за эти годы находиться больше, чем дома. Знаешь, каково служить в дальнем гарнизоне в Индии? То-то… А я знаю. Скажу тебе честно: хуже страны для европейца найти трудно – малярия, дизентерия, холера; с утра парню становится плохо, а к обеду его уже несут на кладбище.
Полковник покачал головой и, отхлебнув немного виски, продолжил:
– Да, ужасная страна… А знаешь, как там тоскливо? Жуткое одиночество. Часто во всей округе находится всего один сослуживец, с которым можно быть на равных. И если уж не найдешь с ним общего языка – пеняй на себя.
Он снова покачал головой.
– Китай ненамного лучше. Вообще-то у этих двух стран есть что-то общее. Например, и там и там очень милые женщины. – Полковник посмотрел Алексу в глаза и поджал губы. – Не стану этого от тебя скрывать, мой мальчик: все мы через это прошли. Да-да, мы влюблялись, теряли головы, вообразив, что наконец нашли свой идеал в идиллической жизни с темноволосой красавицей на берегу теплого моря, название которого еще недавно не говорило нам ровным счетом ничего… А знаешь, в чем главное достоинство туземных женщин? В том, что нам никогда не суждено разочароваться в них – прежде чем это может случиться, воинский долг прикажет нам покинуть полюбившийся райский уголок и отправиться в другой гарнизон…
Алекс залпом проглотил виски, с трудом сдерживая негодование. Полковник Роулингс-Тернер вел себя как директор школы, читающий мораль прыщавому подростку, влюбившемуся в дочку садовника. Меньше всего хотелось ему продолжать этот разговор.
Заметив, что Алекс не настроен вступать с ним в доверительную беседу, полковник немного огорчился. Откинувшись на спинку стула, он нахмурил свои густые брови и произнес:
– Конечно, туземные девушки Китая и Индии не идут ни в какое сравнение с этой молодой женщиной. Она – европейка, но это еще более усложняет всю ситуацию. Пойми: по всей видимости, не за горами тот печальный момент, когда нам придется выступить с оружием в руках против ее собратьев – так что эта связь… то есть дружба таит в себе серьезную опасность. Надеюсь, ты понимаешь, что я хочу сказать?
– Если мы уже сейчас рассматриваем буров как своих врагов, то существует ли хотя бы малейшая возможность избежать войны, сэр? – проговорил наконец Алекс.
– Нет, Александр, такой возможности не существует, – отрезал полковник. – Попомни мое слово, мальчик: эти люди не успокоятся до тех пор, пока не развяжут войну с нами. Их руководство давно готовится к этой войне. Каждый волен по-своему истолковывать причины нынешней ситуации, но нельзя отрицать очевидное – англичане и буры больше не могут совместно править Южной Африкой. Рано или поздно одна из сторон должна уйти, и они понимают это не хуже, чем мы. Переговоры давно зашли в тупик – теперь слово за винтовками. Между англичанами и бурами действительно будет война.
Полковник Роулингс-Тернер говорил с такой уверенностью, что Алекс понял – это не пустая болтовня старого вояки. Всего несколько часов назад молодой лейтенант пытался убедить Хетту, что никакой войны не будет – неужели это было сегодня утром?
– Вы уверены в этом, сэр?
– Уверен. – Полковник протянул Алексу полированную деревянную коробку. – Не хочешь сигару? Что ж, как хочешь. А я, с твоего позволения, закурю… Что за вечер без сигары…
Роулингс-Тернер закурил, выпустил несколько колец дыма и, понаслаждавшись вкусом табака, продолжил разговор о предстоящих испытаниях:
– Ландердорп и его окрестности – практически бурская территория. Население – почти на сто процентов голландское, границы обоих бурских государств – всего в нескольких милях… А теперь подумай, зачем мы держим в этой дыре такой гарнизон. Да затем, что через нее проходит стратегически важная железнодорожная магистраль. Важная как для нас, так и для буров. Так что пойми ради Бога, что именно этот поселок станет первым же объектом нападения вооруженных банд из Трансвааля и Оранжевой республики. Эти ребята явятся сюда даже не для того, чтобы что-либо от нас потребовать, – они прискачут в Ландердорп, чтобы убивать твоих людей… чтобы убить тебя, если к тому времени ты останешься в этом гарнизоне.
Алекс сразу же подумал о новой винтовке, переданной брату Хетты, о той ненависти, которую испытывал к англичанам ее дед… Да, полковник отнюдь не сгущал краски: эти люди действительно были готовы воевать с подданными Британской короны, с его солдатами, с ним самим. Пули буров могли сразить его, а сам он, по незнанию, вполне мог убить любимого брата Хетты.
Алекс не мог спокойно сидеть в комнате полковника. Где-то за грядой холмов, позади Чертова Прыжка находилась крохотная ферма, па которой жила его Хетта. Он чувствовал, что обязан рассказать ей о предстоящем отъезде из Ландердорпа, но с болью понимал, что это невозможно – он не знал ни местоположения, ни даже названия фермы. Он был лишен возможности попрощаться с ней. Он не мог поведать ей о своей ненависти к предстоящей войне. Каково было в эти ночные часы Хетте? О чем она думала? И что подумает она о нем, когда наступит следующий четверг, а лейтенанта Рассела не окажется в поселке?
– Да, непросто быть солдатом, – продолжил свои рассуждения полковник. – Иногда приходится многим жертвовать… Но как бы то ни было, наш долг – служить своей стране. Именно поэтому я оставил в Англии любимую жену и дочерей и провел столько лет в совершенно диких краях…
– Но ради чего, сэр? – с вызовом спросил Алекс.
– Ради чего?.. М-м, не знаю, – задумался полковник. – Должно быть, я верил в великую империю… Наверное, со всем пылом юности я верил в то, что моя служба в армии – это что-то вроде крестового похода против сил мирового зла. – Роулингс-Тернер усмехнулся и сделал глубокую затяжку. – А сейчас… сейчас я достаточно стар, чтобы смотреть на вещи трезво… но, должен признаться честно: я нисколько не изменился с тех пор, как давал присягу. – Он встал и задумчиво произнес: – Но и сейчас я глубоко верю в старую добрую Британию и ее славное прошлое.
Алекс пересек комнату и поставил свой стакан на стол:
– Вы говорите совсем как мой отец.
– Вполне возможно… Но должен сказать, что, будь я твоим отцом, я воспитал бы тебя получше.
Реплика полковника оказалась столь неожиданной, что Алекс застыл как вкопанный на полпути к двери. Полковник между тем продолжал:
– С первого же дня твоей службы ты начал воевать с полком. Точнее—с частью полка: солдаты тебя приняли, в отличие от офицеров. С самого начала ты стал с презрением относиться к священным традициям полка. Стоит ли удивляться, что сослуживцы отреагировали на это довольно решительным образом… Не думай, будто командиру полка ничего не известно о том, что творится на стрельбах… Да, результат этой «воспитательной работы» не соответствовал замыслу ее организаторов. Полагаю, что в следующий раз они найдут более подходящий способ поставить тебя на место – причем сделают это так, что никакое покровительство не поможет.
И снова перед Алексом стоял не дружелюбный советчик, а разгневанный командир полка.
– Твой отец допустил одну большую ошибку, Рассел. Одна хорошая порка принесла бы тебе куда больше пользы, чем все эти разглагольствования о долге перед погибшим братом. Что касается меня, то я вовсе не намерен пускаться в рассуждения о том, в чем именно заключается твой долг перед бедным Майлзом и всеми прочими твоими доблестными предками, и о том, существует ли такой долг вообще. Я буду говорить лишь о том, что вижу своими глазами. Так вот, я вижу, что здоровый, умный, красивый молодой парень делает все, чтобы сломать свою жизнь, отказываясь от единственной возможности чего-нибудь достигнуть в ней. Ты индивидуалист, – продолжал полковник, расхаживая по комнате. – А из индивидуалистов, вопреки сложившемуся мнению, получаются гораздо более хорошие офицеры, чем из верных продолжателей папенькиных традиций, дружно толпящихся в штабах. В экстренной ситуации именно индивидуалист станет действовать, тогда как те милые мальчики будут тратить время в бесконечных и бессмысленных совещаниях.
Ошеломленный, Алекс молча смотрел на приходившего во все большую ярость полковника.
– Я согласился выполнить просьбу твоего отца о твоем зачислении в мой полк с единственной целью – я решил сделать из тебя мужчину. Но вскоре мне стало ясно, что ты и так настоящий мужчина, – мужчина, которому кто-то постоянно вдалбливал в голову, что он – сосунок. А еще мне стало ясно, что в твоем лице я приобрел одного из самых перспективных младших офицеров за несколько последних лет.
Подойдя к Алексу вплотную, полковник посмотрел ему прямо в глаза:
– Как тебе кажется: почему я до сих пор позволял тебе вести себя так, как тебе вздумается? Почему я, имея на то массу поводов, до сих пор не отдал тебя под трибунал? Ответ на первый вопрос таков: я надеялся, что всю эту блажь выбьют из тебя сослуживцы. К сожалению, история с ночным купанием в озере запугала до смерти незадачливых «воспитателей». А на второй вопрос я отвечу следующим образом: я не отдал тебя под суд потому, что не хотел, чтобы мой полк лишился хорошего офицера. И я твердо намерен не дать тебе уйти из Девонширского стрелкового—не потому, что твой отец – мой давний знакомец, а потому, что мне, лично мне, нужен такой офицер, как ты. И запомни, пожалуйста, – полковник ткнул Алекса указательным пальцем в грудь – Я тоже индивидуалист и тоже умею бороться за свое—ничуть не хуже, чем ты. Посмотрим, кто из нас одержит победу!
Сигара в левой руке полковника догорела почти до самого кончика, и он, вернувшись к столу, бросил ее в пепельницу.
– Ладно, мистер Рассел, можете отправляться спать. Сегодня был тяжелый день.
– Солдат должен быть готов к тяготам, – кажется, вы сказали именно так, сэр? Спокойной ночи.
Спустившись бегом по лестнице, Алекс быстрым шагом направился к конюшне. Мирно посапывавший в уголке дежурный конюх был разбужен пинком офицерского сапога в ребра.
– Кто?.. Что?.. – забормотал спросонья солдат. – Ах, мистер Рассел… Простите, пожалуйста. Я немного вздремнул…
– Если бы сегодня на нас напали буры, ты бы проснулся уже на том свете! Быстро седлай моего Маскрета!
– Простите, сэр, прямо сейчас?
– Да, прямо сейчас.
– Слушаюсь, сэр, – отвечал конюх, направляясь к стойлам. – Вы поедете прямо в таком виде, сэр? Наверное, срочная депеша?
– Сдается мне, ты читаешь слишком много книг, Микинс, – вот и лезут в голову всякие фантазии. Мне просто не спится – вот и все.
Да-да, я прекрасно понимаю вас, сэр. Ваша невеста– такая красавица. Мы глаз от нее не могли оторвать. Не часто появляются в Ландердорпе такие прекрасные английские леди…
Алекс подошел к стойлу и погладил по бокам красавца-гнедого. Теплый запах лошадей и сена напомнил ему годы детства, когда они с братом подолгу задерживались в холлвортских конюшнях.
– Завтра я возвращаюсь в Ледисмит. На смену мне завтрашним поездом приедет другой офицер.
Микинс провел Маскрета мимо спящих лошадей и передал повод Алексу:
– Что ж, очень жаль, сэр. Нам будет не хватать вас.
– Да… – задумчиво произнес Алекс. – Мне тоже будет не хватать… Ландердорпа.


Ледисмит представлял собой весьма важный в стратегическом плане город – это был железнодорожный узел, связывавший дурбанский порт с северными областями Южной Африки. Все грузы и все пассажиры, прибывавшие в Южную Африку морем, доставлялись по железной дороге до Ледисмита, где магистраль раздваивалась – на запад шла ветка, связывавшая город с алмазным государством, на восток– с золотым.
Казармы английских войск были расположены в двух милях от центра Ледисмита, на довольно широкой равнине, ограниченной рекой Клип с одной стороны и цепью холмов – с другой. Эта полоса земли была открыта всем ветрам и пыльным бурям – в жаркие полуденные часы столбик термометра поднимался здесь порой до ста градусов по Фаренгейту, а по ночам на крышах казарм могла появиться даже наледь.
Зато жители армейского городка могли вволю любоваться красотами южноафриканских пейзажей – бескрайней степью, мрачными силуэтами холмов… Прекраснее всего были в этих местах восходы и закаты– даже напрочь лишенные поэтических чувств вояки порой замирали при виде нежно-розового или, наоборот, пурпурно-красного неба.
По сравнению с Ландердорпом Ледисмит мог показаться местом, относительно обжитым и цивилизованным, но все равно он не шел ни в какое сравнение с городами Британии. Пожалуй, больше всего раздражали англичан грунтовые улицы, превращавшиеся после нередких здесь ливней в непролазную грязь…
Главная «магистраль» города – Мерчисон-стрит – пролегала среди домов, отличавшихся самой разнообразной архитектурой. Одним из наиболее примечательных зданий был двухэтажный отель, вдоль уличного фасада которого была пристроена широкая открытая веранда. К отелю с обеих сторон примыкали низкие одноэтажные постройки, и лишь изредка ровная линия крыш разрывалась очередным двухэтажным «дворцом». Дома эти, как правило кирпичные, возводились в соответствии со вкусами заказчиков и абсолютно не гармонировали друг с другом. Что же касается городских властей, то их, судя по всему, архитектурный ансамбль Ледисмита волновал меньше всего…
Частные дома, как правило, представляли собой одноэтажные постройки, расположенные в тени развесистых деревьев и окруженные белеными оградами. Именно в таких домах обитала большая часть населения Ледисмита, в основном английского. Немногочисленные горожане голландского происхождения жили бок о бок с англичанами, и на протяжении многих лет между ними не возникало никаких конфликтов. Но в последнее время некоторые буры, правда пока что весьма немногочисленные, перестали здороваться на улицах с земляками-англичанами, в том числе и со своими старыми знакомыми…
Проводив миссис Девенпорт и Джудит до отеля, Алекс вернулся на вокзал и распорядился, чтобы его багаж и лошади были отправлены в казармы, в которых была расквартирована большая часть Девонширского стрелкового полка…
Джудит была рада, что утомительное путешествие по скучной пустынной местности наконец завершилось. Алекс был вежлив и предупредителен, но угрюмое выражение его лица и та печаль, с которой он долго смотрел в сторону Ландердорпа, когда поезд тронулся, не оставляли у Джудит никаких сомнений относительно его истинных чувств.
Джудит не хотела верить, что перевод Алекса в Ледисмит был делом рук ее тетушки, которая оказала давление на полковника, но не задавала ей никаких вопросов, боясь услышать утвердительный ответ. Любящее сердце подсказывало ей, что вынужденная разлука с голландской девушкой не заставит Алекса выкинуть ее из своего сердца.
На протяжении последующих двух недель Джудит имела все основания убедиться в том, что интуиция ее не обманула: Алекс был по-прежнему подчеркнуто вежлив, он не спорил с ней, но держался холодно и отстраненно. Ледисмитский гарнизон был полон изнывающих от одиночества офицеров, и вскоре Джудит стала весьма популярна… Обстоятельство это нисколько не встревожило Алекса, напротив, он без малейших раздумий охотно позволял сослуживцам взять мисс Берли на прогулку верхом или прокатить ее в экипаже по окрестностям города. Во время традиционного Летнего бала (в Натале стояла самая середина зимы, но это обстоятельство ничуть не смущало приверженцев английских традиций) у Джудит просто отбоя не было от приглашений на танец. В течение всего вечера она совсем не видела Алекса.
По мере приближения отъезда в Иоганнесбург Джудит все более отчетливо понимала, что вся ее затея потерпела полное фиаско. Перед отъездом из Англии Джудит казалось, что стоит ей добраться до Алекса и поговорить с ним начистоту, как все недоразумения исчезнут сами собой… Увы, жизнь внесла свои коррективы, и другая девушка опередила ее на пути к его сердцу.
Накануне отъезда Джудит отправилась на верховую прогулку в сопровождении лейтенанта Нейла Форрестера. По возвращении в отель она первым делом увидела стоявшую на веранде миссис Девен-порт; с веселым блеском в глазах почтенная матрона воскликнула:
– Ты ни за что не догадаешься, какую радостную новость я тебе приготовила!
– Я даже не буду пытаться угадать, тетя Пэн, – улыбнулась Джудит, снимая перчатки и шляпу.
– Между прочим, тебе очень идет красный цвет, Джудит. Почему ты так редко бываешь в красном?
– Я всегда предпочитала синий, – ответила девушка, подходя к миссис Девенпорт.
– Холодный цвет, – заметила миссис Девенпорт. – Я бы на твоем месте пересмотрела отношение к цветам.
Девушка тяжело вздохнула: она понимала, что тетя Пэн тщетно старается найти какие-нибудь способы привлечь внимание Алекса к ее племяннице.
– Извини, тетя Пэн, но я не вижу никакой связи между моей любовью к синему цвету и тем, как относится ко мне Алекс. Голландская девушка была одета в более чем скромное платье, а он до сих пор не может забыть ее…
– Для того чтобы Алекс забыл о ней, нужно, чтобы ее место заняла другая, – резонно заметила миссис Девенпорт.
Мимо веранды ледисмитского отеля медленно проехал тяжелый фургон, запряженный парой волов. Джудит задумчиво посмотрела ему вслед. Как же удалось этой простой девчонке с фермы завладеть всеми мыслями Алекса? Что привлекло молодого британского офицера в скромной бурской крестьянке? Быть может, именно ее простота?
– Чтобы ее место заняла другая? – медленно повторила Джудит. – Как видишь, мне это не удалось… А завтра надо уезжать…
Миссис Девенпорт подошла к плетеному креслу и, устроившись в нем поудобнее, интригующим взглядом посмотрела на племянницу. Даже несмотря на почтенный возраст, лицо ее сохранило изрядную долю привлекательности– особенно выразительными были эти умные, живые глаза.
«И как только мог покойный мистер Девенпорт изменять такой женщине?!» – подумала Джудит. Впрочем, удивляться было нечему: мужчины, как правило, не понимали своего счастья…
– Тебе не надо никуда уезжать, девочка, – торжественным тоном произнесла миссис Девенпорт. – Я же сказала, что у меня есть для тебя одна радостная новость. Все это так неожиданно!
Поднимая целое облако пыли, по главной улице города пронесся эскадрон кавалерии. Дамы закашлялись и прикрыли лицо платками. Когда пыль немного улеглась, миссис Девенпорт посетовала:
– Какой ужасный город! Как ты думаешь, Иоганнесбург– такая же дыра?
– Боюсь, что да, – ответила Джудит. – За те недели, что я провела в Южной Африке, у меня вообще создалось впечатление, что эта страна лет на сто отстала в своем развитии от цивилизованного мира. Послушай, давай зайдем в помещение – а то, боюсь, эта веранда сейчас обвалится: видишь, приближается отряд артиллеристов с одной из этих здоровенных пушек, которые они так любят возить взад-вперед по Мерчисон-стрит, причем, на мой взгляд, совершенно бесцельно.
Миссис Девенпорт поднялась с кресла и пошла вслед за племянницей в отель.
– Между нами, – громким шепотом проговорила она, – это одна и та же пушка. Полковник Роулингс-Тернер сказал мне по секрету, что они просто «пускают пыль в глаза», – да, кажется, он выразился именно так. Возят по несколько раз в день одно-единственное орудие, чтобы кое у кого создалось впечатление, что в ледисмитском гарнизоне целая батарея пушек.
– Извини, тетя, у кого это должно создаться такое впечатление? – поинтересовалась Джудит.
– То есть как?! – подняла брови миссис Девенпорт. – Неужели ты не понимаешь? Разумеется, у голландских шпионов!
– Голландских шпионов?! – переспросила Джудит. – Что ты имеешь в виду? И когда это полковник успел посвятить тебя в столь важные секреты?
Миссис Девенпорт загадочно улыбнулась:
– С тех пор как полковник вернулся из Ландердорпа, он заходил ко мне раза два. К сожалению, ты в это время каталась с очередным поклонником… Да, полковник Роулингс-Тернер сделал для тебя много полезного…
Слова миссис Девенпорт были совершенно непонятны Джудит. Она присела на диван и стала ждать дальнейших объяснений.
– Один ледисмитский адвокат—мистер Безант – собирается по делам в Иоганнесбург. Он берет с собой супругу, которой очень хотелось бы иметь подругу, чтобы в ее обществе скрасить те часы, когда ее муж будет занят делами. Узнав об этом, полковник сказал, что было бы в высшей степени неразумно тащить тебя в Иоганнесбург. Действительно, что делать молодой девушке в компании двух пожилых матрон? Миссис Безант поговорила со своей сестрой, и та охотно согласилась, чтобы ты пожила у нее, пока мы будем в Иоганнесбурге.
– Но ведь я практически не знакома с сестрой миссис Безант, – запротестовала Джудит, возмущаясь до глубины души тем, что ее судьбу пытаются решать, даже не посоветовавшись с ней самой.
– Ничего страшного, – поспешила успокоить племянницу миссис Девенпорт. – За тот месяц, что мы будем в отъезде, ты будешь иметь прекрасную возможность познакомиться с ней поближе.
– Как, ты уезжаешь в Иоганнесбург на целый месяц?
– Да, Джудит, на целый месяц, – решительным тоном ответила миссис Девенпорт и продолжила с серьезным видом: – Ты должна как следует использовать этот месяц, девочка. Когда молодой человек только что расстался с одной женщиной, он становится особенно уязвим для чар другой. Если ты немедленно не приступишь к решительным действиям, Алекс будет потерян навсегда. Если ты уедешь сейчас в Англию, он, скорее всего, в ближайшее время влюбится в очередную хорошенькую крестьяночку… или…
– Или что? – с тревогой спросила Джудит.
– Или начнется война, и Алексу станет вообще не до женщин.
Две женщины несколько секунд молча сидели друг против друга, после чего миссис Девенпорт продолжила:
– Полковник Роулингс-Тернер тоже поедет в Иоганнесбург: ему необходимо лично выяснить, какая там ситуация. Ходят слухи, что в Южную Африку прибывают солдаты из европейских стран, чтобы пополнить ряды бурской армии. Дело обретает все более серьезный оборот, дорогая.
Джудит стало страшно. Это чувство однажды уже посещало ее – в саутгептонском порту, когда она смотрела, как погружают на транспортный корабль оружие и боеприпасы…
– Полковник сам сказал тебе это?
– Да, – вздохнула пожилая женщина и после небольшой паузы добавила: – Еще он сказал, что сочетаться браком можно прямо здесь, в Ледисмите. Военный капеллан обвенчает вас в гарнизонной церкви. Вы должны были пожениться в марте; на мой взгляд, он вполне мог бы согласиться перенести свадьбу на сентябрь.
– Я ни за что не сделаю этого! – вскричала Джудит. – Знала бы ты, каких трудов стоит мне добиться хотя бы того, чтобы он слушал меня, когда я говорю с ним!
– Это меня нисколько не удивляет, – невозмутимым тоном произнесла миссис Девенпорт. – Большинство мужчин предпочитают разговорам объятия. Настоятельно рекомендую тебе помнить об этом на протяжении ближайших недель. И еще один совет: ходи в красном – это теплый цвет… По возвращении из Иоганнесбурга я надеюсь застать Александра готовым пойти с тобой к алтарю.


На следующий день после отъезда миссис Девенпорт в Иоганнесбург на Ледисмит обрушился ливень, не прекращавшийся в течение целой недели. Несмотря на ненастье Алекс все же счел неудобным отказываться от приглашения отобедать у сестры миссис Безант и, преодолев бурные потоки грязной воды, добрался из военного городка до престижного особняка, расположенного почти в самом центре Ледисмита. Снимая плащ при входе в дом, молодой лейтенант с безупречной улыбкой сообщил, что тяготы пути окупаются радостью при виде столь милых дам, но в течение всего вечера всем своим видом он показывал, что эта фраза была не более чем дежурным комплиментом – не преступая рамок приличия, лейтенант Рассел вместе с тем давал понять, что «милые дамы» ему совершенно безразличны… Что же касается мисс Джудит Берли, то – несмотря на то, что молодая леди вышла к столу в изящном розовом платье, – Алекс не обращал на свою невесту никакого внимания.
На протяжении второй недели ярко светило солнце, и ледисмитская молодежь решила устроить пикник. Алекс и на этот раз не стал отклонять приглашение попировать на природе в компании своей невесты; он держался весело и непринужденно – шутил, смеялся, не отказывал себе в выпивке. Но остаться с женихом с глазу на глаз Джудит и на этот раз не удалось – так что проверить, насколько была права миссис Девенпорт, утверждая, что мужчины предпочитают объятия разговорам, девушка так и не смогла.
К началу третьей недели Джудит стало овладевать отчаяние. Поскольку случай не предоставлял ей больше никаких шансов встретиться с Алексом наедине, она решила сама организовать такую встречу. Так как молодой человек одолжил ей на время пребывания в Ледисмите одну из своих лошадей, Джудит написала ему записку, в которой жаловалась на понурое настроение животного, и, отослав ее в военный городок, стала с волнением ждать результата. Больше всего она боялась, что Алекс просто-напросто пришлет вместо ответа полкового ветеринара…
Однако, вопреки опасениям Джудит, он вскоре приехал в дом сестры миссис Безант. Когда Алекс появился на пороге, Джудит с горечью подумала, что он приехал только из-за лошади… Если бы она просто попросила бы его зайти к ней, он наверняка бы сослался на неотложные дела…
Джудит приняла Алекса в гостиной – тактичная хозяйка дома под каким-то благовидным предлогом удалилась в другое помещение, оставив молодых наедине.
Алекс с ходу перешел к делу:
– Доброе утро, Джудит. Хорошо, что ты сообщила мне о Фиделио. Я только что побывал в конюшне и не нашел оснований для беспокойства. Что именно тебя встревожило в поведении лошади?
Джудит с огорчением заметила, что он не обращает ни малейшего внимания ни на ее изысканное светло-кремовое платье, ни на изящно убранные волосы; единственное, что его интересовало, – это лошадь…
Стараясь не выдать обиды, девушка сказала:
– Извини, если я напрасно потревожила тебя, Алекс, но ничего серьезного действительно не произошло. Просто мне показалось, что Фиделио не в духе: обычно она встречает меня с громким ржанием, а сегодня утром не издала ни звука.
Алекс покачал головой:
– Может быть, до сих пор не пришла в себя после вчерашней прогулки. Стояла такая жара…
К своему ужасу Джудит поняла, что Алекс собирается уходить и быстро проговорила:
– Сегодня утром я получила письмо от тетушки Пэн. Она рассказывает много интересного об Иоганнесбурге, о тамошних жителях…
– Должно быть, очень занятное письмо, – заметил Алекс, приближаясь к двери. – А как дела у управляющего ее шахтой? Его действительно арестовали?
– Подожди минутку… Я сейчас принесу письмо. Не сомневаюсь, что оно покажется тебе интересным.
Джудит впопыхах выбежала из гостиной, радуясь тому, что придумала повод хотя бы ненадолго задержать Алекса.
Когда она вернулась, он в задумчивости стоял у окна, всматриваясь в синевшие на горизонте очертания холмов. Он даже не услышал ее шагов и обратил внимание на Джудит лишь тогда, когда она прикоснулась к его руке.
Джудит вдруг поняла, что не была так близка со своим женихом с того самого новогоднего бала, когда он сообщил ей о предстоящей переброске Даунширского стрелкового в Африку. На какой-то момент она почувствовала себя стеклянным шаром, повешенным второпях на самой тонкой веточке рождественской елки: одно неосторожное движение – и все разобьется вдребезги…
– Где же твое письмо, Джудит? – с легкой досадой произнес Алекс, снова направляясь к выходу.
Джудит взяла его за рукав и проговорила:
– Алекс, мы совсем не бываем наедине… Молодой человек нахмурился:
– Извини, но у меня очень много дел. Помощник командира только и ждет, когда я вернусь, чтобы поручить мне множество дел. Когда где-то что-то нужно сделать, выбирают именно меня. Мне кажется, я догадываюсь почему.
– Извини, Алекс, но у меня создалось впечатление, что ты намеренно избегаешь моего общества.
Молодой человек прислонился к стене, и Джудит снова ощутила то непреодолимое влечение, которое он всегда вызывал в ней. Объятия вместо разговоров… Почему же у него не возникает желания прижать ее к своей груди? Она знала, что никогда еще она не выглядела так привлекательно, как сегодня. Но он смотрел на нее совершенно безразличным взглядом с вежливой миной на лице.
– Неужели? С чего ты взяла?
– Согласись, Алекс, что ты на редкость невнимателен ко мне. Твои друзья проявляют ко мне гораздо больший интерес, например Нейл Форрестер.
– Да, я обратил на это внимание. Если ты помнишь, я как-то раз порекомендовал тебе этого человека в качестве идеального кандидата в супруги.
– Но еще раньше мне порекомендовали на эту роль тебя! – возмущенно воскликнула Джудит, но тут же осеклась, понимая, что, разговаривая в таком тоне, она может лишь навредить себе. – Пожалуйста… – продолжила она тихим голосом, – пожалуйста, не ссорься со мной, Алекс. Пойми, сейчас нам впервые представился случай спокойно обсудить все наши дела, – первый случай с тех пор, как я приехала в Южную Африку.
– Еще в Ландердорпе ты высказала мне все, что думаешь.
– Что ты имеешь в виду? – спросила она, понимая, что их разговор принимает нежелательный для нее оборот.
– Что я имею в виду?! – Алекс начал выходить из себя. – А то, что, разыграв передо мной роль рассерженной леди, ты тотчас же направила другую леди к полковнику Роулингсу-Тернеру, возложив на нее вполне определенную миссию… Думаешь, я не догадываюсь, что это ты приложила руку к моему переводу из Ландердорпа в Ледисмит?
Джудит хотела было возразить, что она не имеет ко всему этому ни малейшего отношения, но слова оправдания застряли у нее в горле. Да, действительно, тетя Пэн не скрывала, что ей бы очень хотелось разлучить Алекса с голландской девушкой; тетя Пэн вполне могла очаровать старого вояку Роулингса-Тернера и подсказать ему решение о переводе Алекса в другое место… Молодой человек имел все основания подозревать Джудит… Почувствовав свою косвенную вину, она неожиданно для самой себя перешла в контрнаступление:
– А ты считаешь, что я не имею права на такие действия? Не забывай, что мы с тобой обручены. Если бы твой полк остался в Англии, мы были бы уже женаты. Что же удивительного в том, что мне неприятно быть свидетельницей того неуважения, которое ты проявляешь к моему кольцу, красующемуся на твоем пальце?!
– Ради Бога, Джудит, не надо… Я все понимаю: у тебя свои взгляды на жизнь, свои принципы… Но почему ты отказываешь мне в праве иметь свои принципы и руководствоваться ими?
– О каких принципах ты говоришь, Алекс? – пробормотала Джудит, отчаянно стараясь спасти положение. – Может быть… может быть, ты чего-то не понял… Может быть, ты недостаточно хорошо меня знаешь?
– А кто вообще знает тебя достаточно хорошо… за исключением моего отца? – резко бросил Алекс. – Раньше мне казалось, что я понимаю, что ты за человек. Ты казалась мне милой, хорошо воспитанной девочкой, обладающей—в отличие от большинства дам твоего круга – честностью и благородством. Когда мой отец поведал мне о своем намерении поженить нас, я сказал, что ты наверняка отвергнешь его предложение. Я сказал ему, что такая девушка, как ты, может воспринять такое сватовство как личное оскорбление. Я сказал ему, что такого рода предложение могут принять только женщины вполне определенного сорта… К сожалению, сэр Четсворт оказался прав: ты относишься именно к таким женщинам. Ты хочешь найти себе богатого, влиятельного сожителя!
Джудит вспомнила, что имеет дело с непревзойденным мастером словесных дуэлей.
– И ты с такой легкостью навесил на меня этот ярлык?! – воскликнула она. – Неужели тебе никогда не приходило в голову, что ты ошибаешься, что я приняла предложение сэра Четсворта по каким-либо иным причинам?
Ее слова прозвучали как вступление к музыке, полной любви. Но он не мог услышать эту музыку – слишком сильно звучала в его душе мелодия дикой африканской степи.
– Я ошибаюсь? – молодой человек окинул Джудит презрительным взглядом. – Во всяком случае, одно мне ясно наверняка: никаких чувств ко мне ты никогда не испытывала и не испытываешь. Мы не виделись целых пять лет, причем во время нашей последней встречи ты убежала с моим приятелем. Я действительно не понимаю, к чему весь этот разговор. Что же касается предстоящей супружеской жизни, то, по-моему, ты окажешься просто в идеальных условиях: если другие мужья станут требовать, повелевать, добиваться своего, то я буду вынужден смиренно просить… В противном случае ты всегда сможешь обратиться за помощью к моему отцу, который по первому же сигналу затянет гайки… Имя и богатство Расселов обеспечит тебе безбедное будущее, а мой полковой командир проследит за моим поведением – так что, милая Джудит, ты будешь защищена и от нищеты и от скандалов. Конечно, ты ведь так высоко ценишь моральные устои супружеской жизни, что при малейшем подозрении сразу же отправишь куда подальше нежелательных особ. Ты говоришь, что я навешиваю на тебя ярлыки? Нет, Джудит, я просто называю вещи своими именами. Ты холодная, расчетливая эгоистка, и твоя ангельская внешность меня уже не обманет. Я вообще не знаю, существуешь ли ты как личность, которую можно «достаточно хорошо знать»!
– А она? – выдавила Джудит, отворачиваясь к окну. – Ее ты хорошо знаешь?
– Да, – немного помолчав ответил Алекс.
– И что же ей нужно от тебя?
– Думаю, что только одного – моей любви. Ее с детства научили, что лучше давать, нежели брать.
– Нас всех этому научили, Алекс, – с трудом проговорила Джудит. – Ты очень несправедлив ко мне – я тоже умею отдавать… – Она сняла с пальца кольцо с бриллиантом и протянула его молодому человеку. – Наверное, ты считаешь, что я должна была сделать это еще пять месяцев назад, но лучше позже, чем никогда.
Алекс не сдвинулся с места:
– А как же быть с нарушением обещания?
– Насколько я понимаю, ты никогда не давал серьезных обещаний.
Какое-то мгновение Алекс молча смотрел на Джудит. В его взгляде была и радость, и недоверие, и удивление.
– Возьми это кольцо, Алекс.
Молодой человек медленно покачал головой:
– Предлагаю вернуть его моему отцу. Ведь это он дал его тебе; а я… я, только заплатил за него какую-то сумму…
Джудит долго стояла у окна после его ухода, глядя на кольцо на своем пальце. Она не плакала. Английские дамы ее класса умели скрывать свои чувства… Но она наконец поняла, в чем заключалась ее роковая ошибка: Алекс вот уже много лет готов был протянуть руку девушке, способной стать для него настоящим другом Гордость, эгоистичная любовь, страх быть униженной помешали ей заметить эту руку, а маленькая голландская крестьянка взяла ее в свои теплые ладони и завладела сердцем Алекса.
Уронив кольцо на крышку пианино, Джудит снова посмотрела в окно. До самого горизонта расстилалась бескрайняя степь – такая же пустынная и унылая, как ее будущее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прозрение - Драммонд Эмма



Прочитала за несколько часов! Мне очень понравилось,хотя конец очень печальный...
Прозрение - Драммонд Эммакатя
27.04.2013, 16.58





Очень хорошая книга! Совсем не похожа на банальные бульварные романы.Книга рассказывает о сломанных войной судьбах и о силе любви.Здесь главный герой совсем не мачо, а обычный человек, со своими страстями, проблемами. И главная героиня не прыгает в постель к герою на пятой странице.По большому счету, в книге нет постельных сцен, но от этого она только выиграла. В любом другом романе знаешь, что бы не происходило,будет heppy end, а тут до последнего не знала, что же произойдет.
Прозрение - Драммонд ЭммаОльга
20.06.2013, 21.51





Очень приятная ,но грустная книга. В итоге то он только и сказал ей ждать пока полюбит. Да и то по- моему потому что Хетта исчезла.
Прозрение - Драммонд ЭммаНаталья
22.06.2013, 3.19





Боже, как грустно! Но книга замечательная
Прозрение - Драммонд ЭммаРоза
22.06.2013, 7.15





Непонимание и гордость .ошибки ,которые меняют все .время,которое невозможно повернуть назад .грустный ,но поучительный. роман .
Прозрение - Драммонд Эммаамина
22.06.2013, 11.33








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100