Читать онлайн Прозрение, автора - Драммонд Эмма, Раздел - ГЛАВА СЕДЬМАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прозрение - Драммонд Эмма бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.71 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прозрение - Драммонд Эмма - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прозрение - Драммонд Эмма - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Драммонд Эмма

Прозрение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

В мае ситуация в Южной Африке обострилась еще больше. Буры Трансвааля и Оранжевой республики получили из Претории приказ находиться в полной боевой готовности в ожидании выступления против англичан. Британское правительство приняло ответные меры: войска, дожидавшиеся возвращения домой, так и не получили разрешения погрузиться на корабли. Английские солдаты были вынуждены остаться на неопределенный срок в городах и поселках Наталя и Капской колонии. Обе стороны почти в открытую готовились к боевым действиям.
Конфликт между англичанами и голландцами назревал уже много лет. Конечно, непросто было поделить между собой вновь завоеванные территории на африканском континенте, но пока в недрах земли одного из бурских государств не было обнаружено золота, а в недрах другого – алмазов, у обоих народов еще оставались какие-то надежды разрешить спорные вопросы мирным путем. Но как только стало ясно, что Трансвааль и Оранжевая республика являются самым настоящим золотым дном, положение резко обострилось: на поиски сокровищ устремились целые толпы англичан, количество которых в некоторых районах вскоре превысило бурское население. Голландцы, в общем, были не против предоставить выходцам из Англии право трудиться от зари до зари на рудниках, уплачивая при этом огромные налоги в казну, но о том, чтобы предоставить этим людям гражданские права – а в особенности, право участия в выборах, – они и думать не хотели.
Буров можно было понять: они прекрасно знали, что, получив доступ к избирательной системе, англичане быстренько приберут к рукам обе республики и все труды нескольких поколений голландских переселенцев по обустройству собственных государств пойдут насмарку. Такие деятели, как Сесиль Родс, даже не считали нужным скрывать свою основную цель – добиваться установления господства Великобритании на всем Африканском континенте; в то же время давние враги Англии – в особенности Германия, имевшая свои виды на Африку, – готовы были на многое, чтобы воспрепятствовать подданным королевы Виктории осуществить эти далеко идущие планы. И в этом интересы Берлина полностью совпадали с интересами Претории.
Но и англичане были по-своему правы: их предки тоже немало потрудились, осваивая эти земли, они потеряли многих собратьев в жестоких войнах с местными племенами и с теми же бурами… С какой стати какие-то фермеры, не проявлявшие ни малейшего интереса к недрам своих земель, смели обращаться с ними, как с людьми второго сорта? Золото и алмазы Южной Африки могли еще больше обогатить империю, и не только ее – Трансвааль и Оранжевая республика сами могли превратиться в процветающие государства… Но для этого было необходимо, чтобы у кормила государственной власти стояли умные, предприимчивые люди, а не бородатые фермеры, продолжавшие жить в ветхозаветных временах.
Англичане были империалистами, буры – идеалистами. Люди со столь диаметрально противоположными взглядами никак не могли ужиться в мире друг с другом.
Отстаивая свою независимость, бурское правительство приняло закон, напрямую угрожавший экономическим интересам англичан в Трансваале. Лондонские вкладчики забили тревогу. Ползли слухи о том, что бурская полиция нападает на мирных английских горняков, что вооруженные голландские молодчики разгоняют собрания на приисках, избивая при этом «уит-ландеров» – иностранцев – железными прутьями и дубинами, как некий всеми уважаемый английский промышленник был брошен в тюрьму по ложному обвинению с единственной целью – опорочить англичан в глазах мировой общественности.
Ходили слухи и о том, что англичане готовы в любой момент прийти на помощь своим соотечественникам в бурских государствах, что правительство Великобритании уже разработало четкий план боевых действий… А кайзер не только не скрывал своих симпатий к бурам, но и вполне недвусмысленно намекал, что готов прийти им на помощь, если они станут воевать с соотечественниками его бабушки; большинство европейских государств, в отличие от Германии, не обещая активной поддержки, тем не менее давали понять, что и их симпатии на стороне буров. Лондон оказался перед трудной дилеммой: с одной стороны, он не мог смириться с тем, чтобы подданные Короны были поставлены на колени полудикими бородатыми фермерами, это было слишком унизительно, с другой– никто, по сути дела, не хотел воевать. В палате лордов все еще надеялись подыскать опытного дипломата, который смог бы встретиться лично с президентом Крюгером и убедить его в необходимости пойти на уступки англичанам и избежать таким образом открытого столкновения с военной мощью Британской империи.
Увы, переговоры, продолжавшиеся целых две недели, так и не привели к желаемому результату. Сэр Альфред Миллер – настоящий джентльмен, ученый муж, государственный деятель, высокомерный, как истый англичанин, и нетерпимый по отношению к иностранцам – не смог найти общего языка с решительным, несколько грубоватым Раулем Крюгером. Именно после провала этих переговоров обе стороны приступили к открытым военным приготовлениям, причем англичане готовились к схватке с презрительно-надменной небрежностью. Подданные Ее Величества отказывались до конца поверить в то, что эти жалкие буры дерзнут напасть на них и потому, устраивая время от времени смотры войскам, продолжали свято блюсти полковые традиции, организовывать матчи по поло и очаровывать прелестных дам на шумных балах… Что касается буров, то они тем временем активно скупали по всему миру винтовки и пистолеты и разрабатывали планы военных операций…
Когда Хетта услышала, как после ужина, сидя у камелька, Упа обсуждает эти планы с Францем, она пришла в ужас: в уме девушки не укладывалось, как можно через минуту после чтения Библии и молитвы предаваться рассуждениям о том, как бы убить побольше англичан.
Даже если бы ее разум не слушался голоса сердца, Хетта не смогла бы одобрить эту войну – но сердце ее полностью диктовало свою волю… Не было ни дня, ни часа, чтобы она не думала об Алексе Расселе. Самым радостным днем недели был для нее четверг, а самыми невыносимыми – среда и пятница. С каким трудом удавалось ей удерживать в себе эту маленькую тайну, как хотелось поделиться с кем-нибудь своим секретом…
Не в силах побороть это желание, она выходила одна во двор, чтобы рассказать об Алексе горячему степному ветру, бескрайнему небу, деревьям, раскачивавшим своими ветвями над их домом… Это была любовь – чистая, сильная, непреодолимая… Как часто, отправляясь кормить домашнюю птицу, она неожиданно для самой себя замирала с миской в руках, вспомнив о молодом лейтенанте. Нежная улыбка скользила по ее губам, и Хетта снова и снова торопила приближение четверга…
Движения ее стали более рассеянными: если раньше набрать воды из колодца не составляло для Хетты никакого труда, то теперь привычная процедура растягивалась на долгие минуты – рука девушки вдруг замирала и ослабевала, ворот крутился обратно, расплескивалась ледяная вода из ведра… Но она не обращала на это никакого внимания, забывая о том, зачем она пришла к колодцу, и подолгу глядя в сторону Ландердорпа. Чем занимался он в эти минуты? Знал ли он, что она думает о нем? А может быть, и его мысли были заняты ею?
Бурские девушки не умели манерничать и кокетничать. Они выражали свою любовь, заботясь о мужчине, трудясь от зари до зари в доме, послушно выполняя все распоряжения мужа. Стоило женщине допустить в чем-то оплошность – следовала либо суровая выволочка (в тех случаях, когда брак был счастливым), либо порка (когда он был не слишком удачным). И все же бурские женщины умели возбуждать в мужчинах желание: и если англичанки делали это с помощью тонких духов и изящных нарядов, то женщины буров отскабливали до блеска полы в доме, готовили вкусные блюда, топили очаги и подавали мужчинам набитые лучшим табаком трубки… Проявляя заботу о Франце и Упе, Хетта знала, что делает все это для Алекса—она просто не знала других способов выразить свою любовь.
Хетте хотелось быть верной, преданной женой, и она отказывалась понять, почему политика и национальная гордость могут помешать союзу любящих сердец. Она хорошо понимала, что близкие ее не поймут. Старый Упа, от всего сердца любивший внучку, никогда бы не смог встать на ее сторону. Для него все англичане были врагами, а лейтенант Алекс Рассел был одним из англичан, к тому же – одним из английских солдат. Бесполезно было стараться убедить его в том, что и среди британцев могут встретиться достойные люди… Даже Франц—человек поистине кроткий и миролюбивый—не смог бы понять сестру: он был твердо уверен, что Хетта должна стать женой Пита Стеенкампа, – человека, с которым она была помолвлена.
Все помыслы Хетты сосредоточились на этом нежном одиноком человеке, который заставил мир вокруг нее звучать прекрасной музыкой, который открыл ей мир чувств такой силы, что они поглотили ее целиком. Она отдалась этим чувствам, не задумываясь о том, что будет потом… Пит Стеенкамп был в Трансваале, она совсем забыла о нем, еженедельные встречи в Ландердорпе стали частью ее жизни, самой главной ее частью. Но теперь англичан все чаще стали называть «врагами», и это пугало ее. Разве могла она помыслить, что Алекс Рассел – ее враг? Что она – враг Алекса Рассела?
С тревожными мыслями ехала Хетта по направлению к Ландердорпу в один из прохладных июньских дней. Накануне вечером к ним на ферму заехал сосед: он привез винтовку для Франца и сказал юноше, чтобы тот посмотрел, готовы ли лошади к предстоящему походу… Франц долго сидел возле очага, молча глядя на лежавшую на столе винтовку. Хетта понимала, о чем думал в эти минуты брат. Он вовсе не был изнеженным мальчиком и прекрасно умел обращаться с оружием, но, будучи одним из лучших охотников в округе, Франц и помыслить не мог о том, чтобы стрелять в себе подобных. Хетта никогда не заговаривала на эту тему с Алексом, но она была уверена, что и он от всей души ненавидит войну. Так неужели эти двое молодых людей, каждый из которых так много значил для Хетты, будут вынуждены вопреки своим убеждениям и желанию стрелять друг в друга?
Упа Майбург с нескрываемым огорчением стал жаловаться на свой возраст: по бурским законам, мужчины старше шестидесяти пяти лет не должны были принимать участия в боевых действиях… Старику очень хотелось отомстить англичанам за любимого сына… Как только сосед ушел, он подошел к столу и с восторгом стал рассматривать новую винтовку.


Никогда еще дорога не казалась Хетте такой долгой. Была середина зимы, день был ясный и такой ветреный, что ей пришлось плотнее закутаться в плащ. Ей казалось, что она не согреется до тех пор, пока не услышит от Алекса, что все, что она узнала, не так страшно и что войны не будет. И все же у нее из головы не выходила эта винтовка, лежащая на столе, – на столе, который она скребла с таким усердием и любовью, – и лицо Франца, не сводящего взгляд с этой винтовки.
На горизонте показалась гряда холмов – Хетта знала, что до Чертова Прыжка не менее двух часов езды. Повинуясь се просьбам, Алекс никогда не пересекал эту границу – он ждал ее в ущелье. Как хотелось ей, чтобы именно сегодня молодой человек нарушил обещание и выехал ей навстречу в степь…
Поскрипывая на ухабах, повозка медленно ехала по степи. Новый порыв ветра заставил девушку вздрогнуть от холода… Этот ветер дул с северо-востока – из Трансвааля. Территория бурского государства находилась всего в нескольких милях отсюда; примерно на таком же расстоянии, только на северо-западе, проходила граница с Оранжевой республикой. Если буры осуществят свой план и по весне нападут на англичан, ландердорпский гарнизон станет одной из первых жертв этого наступления. К сентябрю сильно потеплеет, степь покроется сочными травами, столь необходимыми для кавалерийских коней и для скота, в мясе которого будут нуждаться сами всадники. До начала весны оставалось три месяца! Всего три месяца…
Алекс ждал ее в обычном месте. На нем была скромная куртка, прекрасно скроенные бриджи и ярко начищенные высокие сапоги… При виде Хетты он пустил коня навстречу и, поравнявшись с фургоном, резко развернулся. Он поздоровался с ней по-голландски, но девушка не ответила, с тревогой глядя в его глаза.
– Что с тобой? – спросил Алекс. – Что-нибудь случилось дома?
– Нет… Да, – проговорила Хетта, останавливая волов и спускаясь на землю.
Алекс натянул поводья и через мгновение спрыгнул с седла:
– У тебя все в порядке?
Девушка молча кивнула, но он понял, что случилось что-то серьезное. Он подошел к ней поближе и заглянул ей в глаза.
Хетта снова вспомнила соседа, который привез новую винтовку, Упу, сетовавшего на возраст, не позволявший ему сражаться с англичанами, Франца, с печалью глядевшего на орудие убийства, которым ему вскоре надлежало воспользоваться. Потом она перевела взгляд на Алекса и стала напряженно вглядываться в благородные черты его лица…
– Ты совсем не похож на врага, – произнесла она наконец.
Вместо ответа Алекс нежно погладил ее по подбородку, потом крепко обнял и поцеловал…
– Разве враги поступают так, как я? – проговорил он, немного приподняв голову. – Я так долго ждал, – продолжил он, гладя Хетту по голове. – Ты диктовала свои условия, и я безоговорочно выполнял их. О если бы ты только знала, чего мне стоило соблюдение этих условий… И вот ты называешь меня врагом. Что же мне теперь делать?
Хетта могла лишь схватить руку Алекса, – ту самую руку, которая только что гладила ее, и прижать ее к своим губам, покрывая каждый палец нежными поцелуями. Сделав небольшое усилие, Алекс опустил руку к ее шее и развязал бант, удерживавший ленточки чепчика…
– Я люблю тебя, Хетта. Я скорее умру, чем причиню тебе какой-либо вред.
Девушке были нужны сейчас именно эти слова, это признание. Она снова прижалась к Алексу, сливаясь с ним в долгом и нежном поцелуе.
– Любимая моя, – прошептал Алекс через несколько минут, – мне не хватает слов, чтобы сказать, как много ты для меня значишь… Если бы я был поэтом, я, наверное, посвятил бы тебе стихи…
– Не надо никаких слов, – прошептала в ответ Хетта. – Я и так все понимаю… Ты мог бы говорить со мной на латыни, или греческом, или на любом другом языке, но я все равно понимала бы тебя по одному твоему взгляду… – Она нежно дотронулась рукой до его губ – Я так горда тем, что ты меня любишь.
– Милая Хетта, – проговорил Алекс, осторожно отстраняя ее руку, – ни одна английская девушка никогда бы не решилась произнести такие слова… Но ты прекраснее всех на свете, когда произносить их!
Ни одна английская девушка… Эти слова Алекса снова возвратили Хетту к ее тревожным мыслям – она снова вспомнила, что она и ее возлюбленный были детьми разных народов, разных стран… В сердце ее опять вернулся страх—страх за Алекса.
– Послушай, Алекс, – проговорила она срывающимся голосом. – Они… они передали моему брату новую винтовку, чтобы он стрелял из нее по вашим солдатам… Они говорят, что вы собираетесь захватить наши земли. Они называют вас врагами.
Хетта крепко прижалась щекой к груди Алекса, моля Бога лишь об одном: чтобы молодой лейтенант развеял все ее страхи, чтобы он сказал ей, что никакой войны между англичанами и бурами никогда не будет.
– Ничего не поделаешь, – медленно протянул Алекс. – Для таких людей, как твой дед, все англичане – враги.
– Но ведь он же не прав! – воскликнула девушка. – Вы ведь не хотите отнять у нас эту землю! Мы будем жить в мире, правда?
Молодой человек медлил с ответом, и Хетта, почувствовав неладное, немного отстранилась от него и сказала:
– Алекс, почему ты молчишь? Скажи мне правду– ты ведь никогда не лгал мне… Пожалуйста, пообещай, что никогда не станешь обманывать меня.
– Обещаю, – проговорил молодой человек, глядя ей в глаза. По голосу и по глазам Алекса Хетта поняла, что он действительно никогда не сможет обмануть ее.
– Видишь ли, Хетта, я не отвечаю на твои вопросы потому, что они слишком наивны…
– Слишком наивны? – взволнованным голосом переспросила девушка. – Так, значит, все это правда? Значит, вы действительно хотите напасть на мой народ?
– Тише! – прошептал Алекс, целуя ее в губы. – Я отвечу на все твои вопросы, но мне очень трудно найти нужные слова, чтобы все объяснить тебе.
– Ты должен найти эти слова, Алекс. Ты должен… Алекс вздохнул и ответил с печальной улыбкой:
– Не я один принимаю решения, к сожалению…
– Алекс, пожалуйста… Ради нашей любви расскажи мне всю правду. Неужели я не заслуживаю права знать то, что известно тебе?
– Ты заслуживаешь гораздо большего! – прошептал молодой человек, покрывая ее губы жаркими поцелуями.
Через несколько минут он помог Хетте подняться на козлы и, усевшись рядом с ней, стал рассказывать о том, какая ситуация сложилась в Южной Африке. Алекс старался" объяснить все как можно проще и доходчивее, но в ее голове не укладывалось, какое отношение имели события, происходившие в Иоганнесбурге, к Ландердорпу и его окрестностям. Да, соотечественники Алекса никак не могли найти общего языка с президентом Крюгером – но почему споры политиков должны были привести к тому, что английские солдаты отнимут у старого Упы Майбурга его землю?! Ей так хотелось, чтобы дед ошибался.
– Так, значит, Упа не прав? – проговорила она, когда Алекс закончил.
– Что касается его страхов по поводу того, что мои стрелки займут боевые позиции на территории его фермы, то он, конечно, ошибается… Но все не так просто: если англичане получат право участия в выборах, буры не смогут единолично управлять своим государством. А значит, у него есть основания говорить, что мы посягаем на его землю…
– Извини, Алекс, но я так ничего и не поняла, – проговорила Хетта с отчаянием в голосе. – Ты так и не ответил на мой вопрос.
Он взял ее руки в свои, сжимая ее пальцы:
– К сожалению, многие из твоих собратьев понимают в политике гораздо, больше, чем ты, дорогая…
– Так, значит… значит, будет война?
– Надеюсь, что до этого дело не дойдет.
Она посмотрела на него полным любви взглядом и проговорила:
– Я знаю, что ты никогда не сможешь стать нашим врагом.
Алекс тяжело вздохнул:
– Пойми, Хетта, что все не так просто, как тебе кажется. Я солдат. Кто развязывает войны? Жадные политики, короли, императоры… Они стремятся отнять чужое добро, чужую землю, а мы – солдаты – обязаны выполнять их приказы. Выполнять, не рассуждая. Пойми, Хетта: для того чтобы убивать на войне, вовсе не нужно быть личным врагом того, в кого ты стреляешь. Если королева прикажет мне воевать с твоими соотечественниками, я буду вынужден подчиниться.
Хетта отказывалась верить услышанному: ей хотелось понять, что заставляет людей становиться послушными орудиями в руках других.
– Почему ты стал солдатом? – спросила она.
На этот раз ответ Алекса был доступен ее понимаю.
– Этого захотел мой отец.
– Твой отец… Ты говорил, что он – важный сановник, – кивнула Хетта.
– Да, он как раз из числа тех, кто развязывает войны. Он очень хотел, чтобы и я пошел по его стопам. – Молодой человек немного помолчал и добавил – Да, у моего брата это наверняка бы получилось…
Хетта влюбленным взглядом смотрела на Алекса. Ей не верилось, что она смогла завоевать любовь этого человека.
– Я ничего не слышала о твоем брате, – сказала она вслух. – Ты не рассказывал мне о нем.
– Он погиб в двенадцатилетнем возрасте… Утонул в Холлвортском озере. Ушел из жизни, спасая мою жизнь. Отец так и не смог простить мне этого… – сказал он, взглянув на нее через плечо, и в глазах его опять появилась грусть. – Не смог простить так же, как твой дед не смог простить англичанина, убившего его сына.
– Что ты говоришь?! – воскликнула Хетта. – Ты же не убивал брата!
– Конечно, я не топил его намеренно, но косвенно я все же виноват в его гибели. А еще я повинен в гибели моей матери: она умерла, рождая меня на свет.
– Но ведь это он зачал тебя, – воскликнула она протестующе. – Как он мог взвалить груз такой тяжелой вины на плечи ребенка!
– Знаешь, я много раз пытался найти ответ на все эти вопросы, – ответил он, задумчиво глядя вдаль, – но понял это только недавно: когда на человека обрушивается такое сильное горе, он пытается найти виноватого, иначе он просто не сможет жить дальше. Он не может винить Бога, потому что Его пути неисповедимы. И тогда вина падает на кого-то из ближних. Всю свою жизнь я пытался искупить эти грехи, но только сейчас понимаю, что это была невыполнимая задача.
Он нежно коснулся губами ее темных волос.
– Ты многому меня научила. Только с тобой я узнал, что значит настоящая свобода – свобода, которая делает тебя одновременно более смиренным и более совершенным. В этой стране, рядом с тобой я стал совершенно другим человеком.
Не понимая до конца смысла слов Алекса, догадавшись, что он снова признается ей в любви, Хетта почувствовала, как на глаза ее наворачиваются слезы. Мужчины – гордые, сильные создания. И вот один из них открывает перед ней свою душу—это было так неожиданно и так необычно! Она почувствовала, что недостойна слушать эти признания…
Алекс замолчал, но она не поворачивала головы в его сторону, боясь, что молодой человек может заметить ее слезы.
– Как-то раз одна девушка плакала по моей вине, – проговорил Алекс. – Это было много лет назад, но я до сих пор не могу забыть ее слез. Пожалуйста, перестань.
– Ты ведь сам знаешь, что мне нужно, чтобы перестать… – с глубоким вздохом проговорила Хетта, утыкаясь в плечо Алекса…
В этот день они проехали через Чертов Прыжок на полчаса позже, чем обычно. Привязав свою лошадь к козлам, Алекс сам правил фургоном – на душе его было светло и радостно. В этот час единственная улица Ландердорпа была полна народу, и Хетта стала волноваться, справится ли Алекс с волами, которые слушались только тех погонщиков, которые выкрикивали команды по-голландски.
– На вашем месте, мисс Майбург, – лукаво улыбнувшись, ответил Алекс, – я бы поправил чепчик, а то весь поселок догадается, что послужило причиной вашего опоздания. А насчет волов – не извольте беспокоиться.
При воспоминании о жарких поцелуях, которыми покрывал ее щеки Алекс, Хетта густо покраснела… Она автоматическим движением поправила ленточки чепца и осмотрелась по сторонам – повозка медленно въезжала в Ландердорп. Уже через минуту девушка поняла, что ее опасения были не напрасны: из близлежащего дома на самую середину проезжей части медленно направлялись трое – они были настолько поглощены разговором, что, казалось, не замечали вообще ничего вокруг; Алекс изо всех сил натянул вожжи, но волы и не подумали остановиться. Хетте пришлось взять дело в свои руки. Привстав на козлах, она громко выкрикнула привычную команду.
Крик девушки привлек внимание трех неосторожных пешеходов. Один из них – он был в мундире офицера британской армии – поспешно увлек в сторону своих собеседниц – двух английских дам; волы наконец остановились, и фургон встал в каком-нибудь футе от прохожих. Вглядевшись в лица англичанок, Хетта, к своему великому изумлению, обнаружила, что они выражают не только испуг…
Обернувшись в сторону Алекса, она заметила, что и с ним произошла какая-то перемена – он не мигая глядел на дам… Младшая из англичанок была бела как мел – Хетта подумала даже, что она больна. Бурская девушка не могла ничего понять – ей показалось, что человек, который какое-то мгновение назад был для нее самым родным и близким, вдруг куда-то отдалился…
– Нам сказали, что вы объезжаете посты, Рассел, – произнес седой офицер. По его тону сразу стало ясно, что этот человек имел полное право знать, чем занимается лейтенант Рассел.
Алекс медленно спустился с повозки – в его движениях появилась какая-то неожиданная усталость…
– Да, сэр, – тихо проговорил он, даже не глядя на офицера. Все его внимание было поглощено бледной девушкой. – Джудит, я не верю своим глазам… Что ты здесь делаешь?
– Да, это я, – ответила молодая англичанка.
– Мы надеялись найти тебя в Ледисмите, – вступила в разговор вторая дама. – К сожалению, письмо, в котором ты сообщал, что служишь теперь в Ландердорпе, пришло уже после того, как мы уехали из Англии. – Она улыбнулась пожилому офицеру и добавила – Полковник Роулингс-Тернер любезно согласился проводить нас сюда. Вышло так, что наши с ним интересы совпали: полковник ведь тоже собирался посетить этот поселок.
– Да, я слышал, что вы должны приехать к нам со дня на день, сэр, – произнес Алекс, и Хетте показалось, что рядом с ее фургоном стоит какой-то совершенно незнакомый человек – так сильно изменился его голос, его тон, даже его осанка.
В следующее мгновение девушка заметила, что все трое англичан с интересом смотрят на нее; мило улыбнувшись, старшая женщина произнесла:
– Ты не познакомишь нас с этой барышней, Александр?
Обернувшись к похолодевшей Хетте, он представил ее миссис Девенпорт, мисс Берли и, конечно, своему полковому командиру, полковнику Роулингсу-Тернеру. Единственное, что могла сделать Хетта в этой ситуации, – это молча кивнуть головой: интуиция подсказывала ей, что эти люди приехали по душу Алекса.
Миссис Девенпорт показалось бурской девушке самой настоящей светской дамой – голубое бархатное платье и немыслимой формы шляпа, сшитая из того же материала, подчеркивали ее величественную осанку. Вместе с тем в ее глазах было что-то такое, что заставило Хетту потупить взор.
Молодая англичанка была поистине прекрасна, но Хетта поймала себя на мысли, что она очень старается скрыть свои истинные чувства, – лицо юной леди было холодным и бесстрастным, но встревоженные голубые глаза выдавали беспокойство и волнение…
– Вы живете в Ландердорпе, мисс Майбург? – любезно спросила миссис Девенпорт.
– Наша ферма расположена неподалеку от поселка, за грядой холмов, – ответила Хетта. – Я приехала сюда за покупками.


– Должен признаться, я восхищен вашим народом, – громко произнес полковник. – Ума не приложу – как вам удалось сделать обитаемыми эти дикие просторы!
– Да, это было непросто, – проговорила Хетта, с удивлением замечая, что с трудом находит нужные английские слова… Странное дело – когда она говорила на этом языке с Алексом, у нее почти не возникало затруднений, а тут…
– Конечно непросто… еще бы! – кивнул полковник. Потом, обернувшись к Алексу, он продолжил: – Рассел, миссис Девенпорт и ваша невеста специально приехали сюда из Иоганнесбурга, чтобы повидаться с вами. Они намерены провести в Ландердорпе несколько дней. Доверяю их вам. Увидимся через полчаса на обеде.
– Уважаемые люди… мисс Майбург, до свидания, – полковник козырнул и, резко развернувшись, удалился.
Хетта продолжала смотреть на мисс Берли. Да, Алекс не был женат, но у него была невеста, и ей – Хетте Майбург – следовало догадаться об этом: такие мужчины всегда привлекают девушек… Но почему именно эта? С нею Алекс никогда не будет счастлив. Холодная, гордая, она никогда не сможет стать настоящей заботливой супругой – ни возле домашнего очага, ни в постели. Хетта вспомнила о том, как началась в этот день ее встреча с Алексом, и ей стало невыносимо больно.
– Извини, Александр, но здесь слишком шумно и слишком пыльно, – проговорила миссис Девенпорт, – а нам бы хотелось о многом с тобой переговорить… Если мисс Майбург больше не нуждается в твоей помощи, предлагаю отправиться в гостиную полковника, которую он любезно предоставил в наше распоряжение. – Она прохладно кивнула Хетте и добавила – До свидания, мисс. Очень приятно было познакомиться.
Мисс Берли тоже кивнула Хетте, но не сказала ни слова на прощание. Обе дамы не спеша стали удаляться от фургона. Алекс посмотрел на Хетту и увидел в ее глазах невыразимую боль.
– Прости меня, – прошептал он, после чего быстро отвязал свою лошадь и поспешил вслед за обеими англичанками.
А Хетта осталась неподвижно сидеть на козлах, провожая взглядом этих троих – любимого человека и двух английских женщин, уводивших его от нее… Она не двигалась с Места до тех пор, пока Алекс и две дамы не скрылись в мареве ландердорпского дня…


Шагая рядом с Алексом, Джудит чувствовала себя униженной и раздавленной. Она старалась держаться прямо и гордо только потому, что ощущала на себе взгляд той девушки. Элегантный костюм подчеркивал ее красоту, – красоту блондинки с белоснежной кожей, но она с ужасающей ясностью чувствовала, что скромная бурская девушка в коричневой накидке, которая с таким достоинством сидела в своей повозке, запряженной волами, одержала над ней полную победу.
Встречавшиеся по дороге ландердорпские обыватели не без интереса поглядывали на роскошно одетую красавицу, но самой Джудит Берли казалось, что каждый из этих прохожих смотрит на нее с глубоким презрением – как на девушку, потерявшую честь…
Когда через несколько минут все трое добрались наконец до квартиры, предоставленной местным комендантом в распоряжение полковника Роулингса-Тернера, Джудит села в дальнем углу гостиной и погрузилась в свои мысли. Миссис Девенпорт оживленно болтала с Алексом о проделанном путешествии: тетушка и племянница добирались от Дурбана до этих мест на поезде, и пожилая дама имела прекрасную возможность насладиться красотами местной природы.
«О Боже! Зачем я только сюда приехала?!» – молча восклицала Джудит. С чего она взяла, что Алекс, испытывавший к ней столь явное равнодушие в Англии, обратит на нее внимание здесь, в Южной Африке? Почему она не послушалась совета тетушки, почему не осталась дома?..
На протяжении всего обеда Джудит чувствовала себя еще более неловко. Полковник Роулингс-Тернер, судя по всему, догадавшийся, что визит невесты Алекса вовсе его не радует, пытался как-то сгладить ситуацию, что еще больше выводило молодую девушку из себя. Обращаясь к Джудит, полковник все время отпускал комплименты, нельзя сказать, чтобы очень удачные; когда же ему приходилось переброситься фразой с Алексом, по тону полковника было ясно, что он крайне недоволен своим подчиненным…
Отвечая невпопад на реплики полковника, Джудит думала о той минуте, когда она в последний раз видела Алекса в Англии: он стоял возле трапа – такой далекий и недоступный в своей шинели и фуражке, – и она подумала, что ее признания будет достаточно для того, чтобы жизнь его обрела утраченную гармонию; да, именно тогда она впервые подумала о возможности поехать вслед за ним в эту дальнюю страну – понадеялась, что ее постоянное присутствие рядом с Алексом даст ей шанс добиться его любви.
С волнением ждала она встречи, и как же велико было ее разочарование при известии о том, что Алекса уже несколько месяцев нет в Ледисмите. Должно быть, полковнику Роулингсу-Тернеру эта юная леди, с настойчивостью, граничащей с неприличием, упрашивавшая старого военного отвезти ее в Ландердорп, могла показаться немного странной. Действительно, слыханное ли дело, чтобы благородная англичанка гонялась за мужчиной, сбежавшим от нее за три месяца до свадьбы и, судя по всему, не слишком огорчившимся в связи с этим.
Оказавшись наконец в грязном, пыльном, полудиком Ландердорпе, Джудит почему-то решила, что, увидев ее в этом поселке, Алекс наконец поймет, что она мечтает о браке с ним не ради денег и фамилии, что только настоящая любовь могла заставить ее проделать столь долгий путь… Увы, эти мечты были иллюзорны: Джудит с болью была вынуждена признать, что человек, ради которого она покинула родной дом, вовсе не скучает по ней, по своим близким, по стране, в которой он родился и вырос, а напротив, пренебрегая выполнением своих прямых обязанностей, предается удовлетворению тех самых порочных наклонностей, обуздать которые и был призван их брак… Джудит долго не могла прийти в себя после того шока, который она испытала при виде Алекса, сидевшего чуть ли не обнявшись с этой крестьянской девушкой на козлах фургона… Помимо всего прочего, в его поведении сквозило явное пренебрежение к обручальному кольцу – ее кольцу, блестевшему у него на пальце. На это обратили внимание все: и тетушка Пэн, и полковник, и, разумеется, бурская девушка! Должно быть, это обстоятельство доставило ей особую радость… Английская леди преодолела несколько тысяч миль – и ради чего? Ради того, чтобы воочию убедиться в том, что ее жених готов волочиться за первой попавшейся девушкой… Это было непростительно!
Джудит посмотрела на Алекса: ей показалось, что за те месяцы, что прошли с их последней встречи, он немного похудел и стал серьезнее и собраннее. Что же такое с ней творилось? Неужели она совсем потеряла гордость? Зачем, зачем она пустилась в это путешествие?!
Слава Богу, что рядом была тетя Пэн. Она взяла на себя всю тяжесть поддержания светской беседы, мило болтая с полковником Роулингсом-Тернером, который, невзирая на свой суровый вид, оказался весьма приятным собеседником. Алекс вел себя вызывающе: Джудит не раз доводилось видеть его в дурном расположении духа, но сегодня он перешел все границы допустимого—за все время обеда он ни разу не обратился к своей невесте и ни разу не посмотрел ей в глаза. Отвечая на вопросы полковника, он был безупречно корректен, словно ожидал, что в скором времени получит от своего полкового командира серьезную выволочку.
Никогда еще не было Джудит так плохо. Поездка в Южную Африку оказалась страшной ошибкой! Теперь ей надо забыть о своем намерении признаться Алексу в своих истинных чувствах. Вместо того чтобы броситься в его объятия со словами любви, она должна была снова играть опостылевшую ей роль…
Наконец обед подошел к концу. Полковник Роулингс-Тернер извинился перед дамами за невозможность провести остаток дня в их обществе и по дороге к выходу сказал Алексу, что хотел бы поговорить с ним наедине. Миссис Девенпорт сообщила, что намеревается немного отдохнуть и удалилась из гостиной, оставив Алекса наедине с Джудит. Девушка была почти уверена, что ее жених выдумает какой-нибудь благовидный предлог, чтобы удалиться, но Алекс почему-то не сделал этого: с уходом миссис Девенпорт в комнате воцарилась гнетущая тишина…
Наконец Джудит не выдержала:
– С нашей последней встречи прошло пять месяцев, Алекс. Неужели тебе нечего сказать?
– Позволь и мне задать тебе один вопрос, Джудит: неужели за эти пять месяцев у тебя не было возможности сообщить мне о своем намерении навестить меня в этой глуши? – с неприязнью проговорил Алекс. Джудит показалось, что он в чем-то обвиняет ее…
– Мне и в голову не приходило, что невеста должна заранее предупреждать жениха о своем визите… Впрочем, теперь, после этой отвратительной сцены, невольной участницей которой я стала сегодня утром, я поняла, что мне следовало сделать это. Алекс напрягся.
– «Отвратительной»? Единственное, что могло действительно показаться отвратительным, это была твоя реакция. Я, конечно, человек привычный, меня твоя холодная надменность уже не удивляет, но зачем же так относиться к людям, которые не сделали тебе ничего дурного?
– Мне искренне жаль, что я показалась тебе надменной, но, полагаю, моей вины здесь нет – просто за эти пять месяцев, которые ты провел в этих диких местах, ты совершенно отвык от общества цивилизованных людей. Что поделать, в такой компании…
Джудит почувствовала, что задела Алекса за больное место, но она никак не ожидала, что ее язвительная реплика вызовет столь бурную реакцию.
– О Боже! – воскликнул Алекс. – Ты заходишь слишком далеко, Джудит! Будь любезна уяснить себе, что даже такой знатной даме, как ты, совершенно непозволительно говорить в издевательском тоне о людях, с которыми ты даже не успела толком познакомиться. Хетта – умный, смелый человек, она умеет чувствовать так глубоко, как тебе не научиться за всю твою жизнь. Ты говоришь о каком-то «цивилизованном обществе», от которого я будто бы отвык. Но если это общество делает людей такими, как ты, то оно мне не нужно!
И в этот момент Джудит с ужасом поняла, что тревожное предчувствие не обмануло ее: резкие слова, неистовый блеск в глазах – все это говорило о том, что Алекс был по-настоящему влюблен в эту девушку. Да, ее жених Александр Рассел любил маленькую голландскую крестьянку в домотканой одежде!
Неужели она проделала такой огромный путь лишь для того, чтобы узнать об этом? Джудит подумала, что даже если бы после замужества она узнала о супружеской неверности Алекса, это известие не причинило бы ей столько боли и унижения, сколько это открытие—Алекс любил бурскую девчонку…
– Что ж, Алекс, – проговорила она, – я, кажется, понимаю, почему мое замечание привело тебя в такое бешенство, но как бы то ни было, ты не властен изменить свою судьбу – ведь ты же не осмелишься ослушаться сэра Четсворта, не так ли?
– Так это он послал тебя в такую даль – следить за моим моральным обликом?
– Ты слишком высокого мнения о себе, Алекс. Я приехала в Южную Африку вовсе не ради встречи с тобой – просто тетушка Пэн попросила меня составить ей компанию в деловой поездке в Иоганнесбург. Так что, если тебе угодно, наш визит в Ландердорп– это скорее небольшое отклонение от намеченного маршрута. Было бы просто неприлично с моей стороны не нанести визит своему жениху, раз уж я оказалась в этой стране. Мы все должны соблюдать приличия.
– Вот и прекрасно, – вздохнул Алекс. – Давай будем соблюдать хотя бы видимое приличие, что бы ни стояло за ним.
– Что ты хочешь сказать?! – вспыхнула Джудит, чувствуя, что стремглав летит навстречу своей гибели и не может остановиться.
– К чему эти вопросы, Джудит? Теперь у меня не осталось ни малейших сомнений относительно твоих видов на меня.
– Это неправда! – прошептала Джудит. – Ты ничего не понял.
– Не понял?! – переспросил Алекс. – По-моему, ты вела себя предельно откровенно.
Джудит не знала что сказать. Она была готова, наступив на собственную гордость, признаться этому человеку в своих подлинных чувствах… Но разве мог он сейчас услышать ее?! Конечно нет – все мысли его были заняты той маленькой девушкой в коричневом плаще, в присутствии которой он был таким живым и веселым.
– Не будешь ли ты так любезен покинуть этот дом? Я сегодня очень устала и хотела бы отдохнуть часок.
– Конечно, конечно, – откликнулся Алекс и поспешно направился к двери. – Придется нам обоим сохранять хорошую мину. Хотя бы ради приличия… – добавил он, обернувшись на пороге.
Оставшись одна, Джудит тяжело опустилась в кресло и закрыла лицо руками. Все было кончено. У нее не было сил бороться с Алексом и с другой женщиной. Маленькая пустая комната в деревянном доме, стоявшем на самом краю степи, показалась ей неуютной и даже враждебной. Ей страшно захотелось обратно в Англию. Наверное, такому человеку, как Алекс, хорошо жилось среди этих бескрайних просторов, но Джудит чувствовала, что она никогда не смогла бы жить в Африке. Эта земля пугала ее своей дикой первозданностью, неумолимой коварной силой, таившейся в водах рек, перебраться через которые можно было лишь в безопасных местах; она пугала ее и слишком яркими, слишком солнечными днями, и слишком холодными ночами.
Нет, она никогда не сможет найти свое счастье в Африке! И этим она тоже отличалась от Алекса, которому, судя по всему, было здесь хорошо и спокойно. Она никогда не сможет найти общий язык с бурами. Те немногие голландские поселенцы, с которыми ей приходилось встречаться по пути, показались Джудит угрюмыми и враждебно настроенными. Та девушка, которая сидела в фургоне рядом с Алексом, не была похожа на них: у нее были живые добрые глаза, но все равно она была буркой – необразованной крестьянкой, дочерью такого же косноязычного, недалекого, злобного фермера. Как он мог? Как он мог?
Раздумья Джудит были прерваны появлением миссис Девенпорт.
– Мне показалось, что Александр ушел, не так ли? – произнесла пожилая дама, делая вид, что не замечает слез на глазах племянницы. – Что поделаешь: служба есть служба…
Джудит молча сидела в кресле, и миссис Девенпорт продолжила:
– И все-таки зря мы его не предупредили о нашем приезде. Как ты считаешь?
Не поднимая глаз, Джудит прошептала:
– Какое это имеет значение?! Он… он любит эту девушку.
– Любит? – как ни в чем не бывало переспросила тетушка Пэн. – Что за чушь?! У бедного мальчика просто вскружилась голова.
– Нет, тетя Пэн, – вздохнула Джудит. – Алекс давно уже не «бедный мальчик» – он взрослый мужчина. И он, не задумываясь, бросился на ее защиту, когда я попыталась что-то сказать… – Джудит немного помолчала и, когда миссис Девенпорт села возле нее, добавила: – Ах, тетя Пэн, неужели ты не понимаешь, что продолжать борьбу – бессмысленно? Я так надеялась, что, увидев меня, Алекс сам догадается об истинных причинах этого путешествия, но – увы! – все его мысли заняты лишь этой голландской девчонкой. Ему попросту нет до меня никакого дела. Стоило мне нелестно отозваться о его компании, как он разразился самой настоящей филиппикой в защиту ее добродетелей, – добродетелей, которыми я, по его мнению, не обладаю.
Миссис Девенпорт тяжело вздохнула:
– Полагаю, милая моя, что тебе не следовало «нелестно отзываться» о ней…
– Не следовало?! – вспыхнула Джудит, вскакивая с кресла. – А что еще мне оставалось делать?! Никогда еще я не чувствовала себя такой униженной – да еще в присутствии полковника Роулингса-Тернера! Я думала… я думала, он…
– Ты думала, он просто решил приударить за хорошенькой крестьянкой, не так ли? – подсказала миссис Девенпорт.
Джуди подняла голову и расплакалась:
– Легко тебе сохранять спокойствие и самообладание в такой ситуации! Попробовала бы ты оказаться на моем месте, тетя Пэн! Ты и представить себе не можешь, что я испытала, когда эта крестьянская девчонка смотрела на меня сверху вниз, видя, как мало значит для Алекса наша помолвка!
– Успокойся, дорогая, – миссис Девенпорт погладила племянницу по голове. – Помни, что самое главное – не давать волю своим чувствам. Ты англичанка, и ты леди. Ты должна сохранять самообладание в любых обстоятельствах – что бы ни случилось.
– Я уже давно поняла, какая это мука – принадлежать к высшим слоям английского общества. Но как ты можешь давать мне советы, тетя Пэн? Ты ведь никогда не любила Алекса! Можешь ли ты понять, каково это…
– Могу, детка, – проговорила миссис Девенпорт, отворачиваясь к окну. – Каждая женщина может это понять. Твой дядя был поистине замечательным человеком – талантливым, остроумным, щедрым. А она… она была поэтессой, богемной девицей… Мне кажется, все дело было в том, что она удовлетворяла его страсть к приключениям… А я… я не могла сделать этого, будучи отягощенной заботами о доме и детях – Джеймс и Эмили были тогда совсем маленькими. Мне стало известно об этом романе через несколько месяцев после того, как они стали встречаться. И знаешь, я решила ничего не говорить ему об этом. Наверное, он догадывался, что мне все известно, но оба мы делали вид, что ничего не происходит. А потом, через два года, вся эта история закончилась, и мы снова зажили счастливо – так счастливо, как никогда прежде…
– Два года! – воскликнула Джудит. – Как же ты смогла выдержать все это?
– Знаешь, иногда мне начинало казаться, что еще немного, и все будет кончено… но я говорила себе, что в противном случае я потеряю его навсегда, и продолжала терпеть. Скажи мне, Джудит, ты действительно не можешь жить без Александра?
Джудит прикрыла глаза и проговорила:
– Ты говоришь, мне надо вести себя так, словно сегодня утром ничего не произошло, словно я не заметила, что эта девчонка завладела его сердцем?
– Во-первых, прекрати называть ее «этой девчонкой», – улыбнулась миссис Девенпорт. – У нее есть свое имя.
– А еще в ней есть что-то такое, что влечет Алекса. Неужели ты думаешь, что после того, как в его жизни появилась она, он захочет обратить внимание на меня?
Миссис Девенпорт нежно обняла племянницу за талию и повела ее в противоположный угол комнаты.
– Если сейчас ты капитулируешь, мы так и не узнаем ответ на этот вопрос… – проговорила она. – Подумай хорошенько, детка: эта история не может продолжаться слишком долго. Кто она такая? Простая крестьянская девушка, встретившаяся на пути скучающего одинокого молодого человека. Что у них может быть общего? Александр – культурный, интеллигентный молодой человек, прекрасно осознающий свой долг по отношению к своему отцу, к своему роду…
Неужели ты и впрямь полагаешь, что этой девушке найдется место в его будущей жизни? Неуверенным тоном Джудит ответила:
– Алекс совсем не такой. Я действительно не знаю, что он думает о своем будущем, как, впрочем, и о своем прошлом. Может быть, все мы – и в том числе сэр Четсворт – окажемся не правы, и он обретет свое счастье с этой… – она едва заметно улыбнулась и продолжила: – с мисс Майбург.
– Ты говоришь как самая настоящая пораженка, милая Джудит, – твердым голосом произнесла миссис Девенпорт. – Тебе нужно подобрать ключ к внутреннему миру Александра, и тогда он будет твой. Только хорошенько запомни – «нелестными отзывами» ты ничего не добьешься. Сдается мне, что за свою не слишком долгую жизнь Александру пришлось выслушать чересчур много таких отзывов.
Джудит тяжело вздохнула:
– Как бы мне хотелось чуть больше походить на тебя, тетя Пэн.
Миссис Девенпорт улыбнулась:
– Знаешь, когда мне было двадцать два, я гораздо больше походила на тебя, детка. Если мой опыт хоть как-то поможет тебе, я буду очень счастлива.
Обе женщины прошли в приготовленную для них комнату; Джудит сняла кремовый костюм, синюю шелковую блузку и корсет, столь необходимый для поддержания строгих элегантных линий… Завернувшись в халат, она улеглась на неудобную узкую кровать и снова предалась раздумьям. Этот крошечный южноафриканский поселок казался ей чем-то нереальным после Холлворта и ее собственного дома. Нереальным казалось Джудит ее присутствие в этом местечке. Единственное, что было поистине реальным, что не давало ей покоя, – это любовь к Алексу… После пяти месяцев разлуки и даже после того, что произошло сегодня утром, это чувство стало еще сильнее. Если бы она только знала, как рассказать ему о своей любви!
– Как бы то ни было, – проговорила тихим голосом миссис Девенпорт, – мне кажется, что нам надо прежде всего подумать о том, как бы перевести Алекса подальше от этого места… пока дело не зашло слишком далеко.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прозрение - Драммонд Эмма



Прочитала за несколько часов! Мне очень понравилось,хотя конец очень печальный...
Прозрение - Драммонд Эммакатя
27.04.2013, 16.58





Очень хорошая книга! Совсем не похожа на банальные бульварные романы.Книга рассказывает о сломанных войной судьбах и о силе любви.Здесь главный герой совсем не мачо, а обычный человек, со своими страстями, проблемами. И главная героиня не прыгает в постель к герою на пятой странице.По большому счету, в книге нет постельных сцен, но от этого она только выиграла. В любом другом романе знаешь, что бы не происходило,будет heppy end, а тут до последнего не знала, что же произойдет.
Прозрение - Драммонд ЭммаОльга
20.06.2013, 21.51





Очень приятная ,но грустная книга. В итоге то он только и сказал ей ждать пока полюбит. Да и то по- моему потому что Хетта исчезла.
Прозрение - Драммонд ЭммаНаталья
22.06.2013, 3.19





Боже, как грустно! Но книга замечательная
Прозрение - Драммонд ЭммаРоза
22.06.2013, 7.15





Непонимание и гордость .ошибки ,которые меняют все .время,которое невозможно повернуть назад .грустный ,но поучительный. роман .
Прозрение - Драммонд Эммаамина
22.06.2013, 11.33








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100