Читать онлайн Прозрение, автора - Драммонд Эмма, Раздел - ГЛАВА ПЯТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прозрение - Драммонд Эмма бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.71 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прозрение - Драммонд Эмма - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прозрение - Драммонд Эмма - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Драммонд Эмма

Прозрение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ПЯТАЯ

На протяжении вот уже многих лет Южная Африка привлекала своими красотами и богатствами самых разных людей: авантюристов, жуликов, приспособленцев, добропорядочных переселенцев и, наконец, тех, кто стремился убежать от прошлой жизни. Все эти люди обладали теми качествами, которые так необходимы при покорении неведомых пространств: одни были безжалостны и эгоистичны, другие – смелы и великодушны.
Белые люди преодолевали тысячи морских миль, чтобы найти в этих далеких землях то, чего им так и не удалось отыскать на родине. Черные люди приходили сюда из выжженных зноем областей Центральной Африки в поисках свежих пастбищ для своего скота и тихих мест для строительства домов для своих бесчисленных домочадцев. Коренные жители этих мест – готтентоты – были слишком малочисленны и разобщены, чтобы хоть как-то постоять за себя. Каждый месяц иностранные корабли – большие и малые – доставляли в южноафриканские порты новых белых переселенцев, не иссякал поток чернокожих людей, строивших новые поселения в зеленых степях Юга.
Немного обжившись, голландцы стали открывать неподалеку от мыса Доброй Надежды своего рода торговые пункты – вскоре их примеру последовали и англичане. Поначалу места хватало всем, но очень скоро эти две торгующие нации—англичане и голландцы – обнаружили, что их интересы расходятся коренным образом. Выходцы с Британских островов считали голландцев слишком узколобыми и неприветливыми, а те, в свою очередь, пришли к выводу, что уроженцы Альбиона несут на себе печать вырождения и чересчур озабочены получением прибыли.
Отношения между представителями двух общин портились с катастрофической скоростью. Англичане были многоопытными колонизаторами; они умели льстить, недоговаривать, запутывать собеседников в словесных сетях… Простоватые голландцы, не привыкшие к такого рода дипломатии, и глазом моргнуть не успели, как обнаружили, что все ключевые посты в Капской колонии заняты теми, кого они считали ни на что не пригодными вырожденцами. Поначалу они пытались было смириться с таким положением дел, но, когда новые «хозяева» потребовали от них немедленно освободить чернокожих рабов, чаша их терпения оказалась переполнена. Не в силах противостоять британцам, превосходившим их не только хитростью, но уже и числом, голландцы устремились в глубь континента и стали основывать новые колонии. Длинные вереницы повозок тянулись по направлению к новым, неизведанным землям; буры ощущали себя богоизбранным народом, подобно древнему Израилю совершающим тяжелое и опасное путешествие на Землю Обетованную. Но лишь стоило им обжиться на новых пастбищах, как в тех же краях появлялись англичане, и все повторялось снова…
На протяжении следующих ста лет англичане и голландцы медленно, но упорно продвигались на север, в глубь континента, нимало не беспокоясь о том, что на те же земли, которые приглянулись им, претендуют двигающиеся на юг африканские племена. Ни европейцы, ни африканцы не собирались уступать друг другу – неизбежные стычки отличались жестокостью и беспощадностью. Голландцы разучились жалеть и прощать; англичане еще больше укрепились в желании покорять и властвовать. На какой-то период времени белые переселенцы, забыв о взаимной неприязни, объединились в борьбе против чернокожих – у голландцев не было другого выхода, они целиком и полностью зависели от британской армии. Территории в глубине континента были открыты для всех поселенцев… Увы, выходцам из Европы пришлось дорого заплатить за право жить в этой стране: голландцы отдавали свои жизни в войнах за обладание вожделенными землями, английские солдаты жертвовали собой, повинуясь приказу начальства…
На землях Южной Африки установился мир – дурной, но все же мир: мир между голландцами и англичанами, мир между белыми и черными. Но тут были открыты полезные ископаемые, веками скрывавшиеся в недрах этих земель: несметные запасы золота, алмазы небывалых размеров… Наверное, только святые могли бы сохранить дух миролюбия при виде таких богатств, но ни англичане, ни голландцы святыми не были…
В ходе первых же боев с бурами бравые британские солдаты с ужасом обнаружили, что противник оказался куда коварнее и хитрее, чем они могли себе представить; воевать с голландскими переселенцами оказалось во много раз труднее, чем с африканскими племенами. Битва при Маджубе оказалась для англичан самой настоящей бойней, и Британской короне пришлось скрепя сердце отказаться от своих претензий на власть над двумя государствами, основанными бурами.
Но положение в обоих этих государствах оставалось весьма напряженным: англичане не хотели мириться с дискриминацией, а буры пользовались каждым удобным случаем, чтобы напомнить уроженцам Британских островов, что они находятся в чужой стране. На протяжении следующих полутора десятков лет солдаты в красных мундирах патрулировали территорию своих собственных колоний—не столько для поддержания порядка, сколько для устрашения зарвавшихся соседей, не скрывавших свое желание выжить англичан из Южной Африки. Владения Британской короны в Южной Африке были обширны и необжиты – солдатам, привыкшим к зеленым лугам и промышленным городам старой Англии, трудно было привыкнуть к новому месту службы.
Одним из населенных пунктов, в котором приходилось нести службу небольшому британскому гарнизону, был поселок Ландердорп, расположенный в Натале. Неказистые домишки под жестяными крышами, выстроившиеся по обеим сторонам пыльной дороги, и скромная церквушка в самом конце ее – вот и весь поселок. Ручеек, из которого черпали воду, редкие деревца, дававшие негустую тень… Чуть поодаль от поселка хаотически располагались крытые соломой хижины чернокожих африканцев, придававшие своего рода экзотический шарм этому забытому Богом месту.
На все четыре стороны от поселка расстилался вельд – бескрайняя желто-зеленая южноафриканская степь. Вельд обладал каким-то непонятным притяжением: многие люди готовы были махнуть рукой на все опасности, чтобы пересечь его. Далеко не всем удавалось благополучно завершить свое путешествие. Летом немилосердные лучи солнца выжигали траву и высушивали реки. Зимой в степи завывали ледяные ветры, по ночам травы покрывались инеем. Осенние грозы переполняли ленивые реки, и мутные потоки заливали все окрестности, но грозы весенние покрывали землю роскошными коврами диковинных цветов…
Дикие пейзажи южноафриканской степи порой приводили англичан в самый настоящий восторг: европейцы, привыкшие к жизни среди зеленых сочных лугов, цветущих садов, извилистых песчаных тропинок, соединявших живописные деревушки, подолгу молча смотрели на черневшие на фоне невообразимо синего неба плоские вершины холмов, с трудом веря, что все это им не снится. На десятки миль вокруг не было видно никаких следов пребывания человека – лишь степь, ветер, холмы, покрытые колючими зарослями алоэ, да экзотические животные, которых раньше уроженцы туманного Альбиона могли увидеть только в зоопарках. Здесь не было родных запахов свежеиспеченного хлеба, свежего парного молока, доброго темного пива… Африканская степь несла лишь два аромата – свежего, чистого воздуха и доброй, плодородной земли.
По ночам солдатам снились родные деревни – лай собак, крики детишек, резвящихся у прудов, мычание коров, лениво жующих сочную траву на просторных пастбищах, позвякивание колокольчика, подвешенного к косяку двери сельской лавки… Единственными звуками, нарушавшими тишину вельда в окрестностях Ландердорпа, были раскатистые выстрелы – офицеры армии Ее Величества охотились на диких животных. Иногда в синем небе раздавались пронзительные крики аасфогелей – стервятников, круживших над степью в поисках добычи. По ночам солдатам приходилось крепко затыкать уши: вой зверья, шнырявшего по окрестным холмам, просто не давал заснуть.
И все же, как бы странно ни могло это показаться, Ландердорп – этот крошечный поселок, затерянный в глубине далекой колонии, – представлял для Британской короны стратегический интерес: он служил перевалочным пунктом на железнодорожной ветке, соединявшей Ледисмит с Иоганнесбургом. Здесь, на этом полустанке, разгружали товарные вагоны, и в Ландердорп съезжались фермеры со всей округи, чтобы сделать здесь немудреные покупки.
В лавках Ландердорпа не торговали изысканными шелками – женщины Южной Африки носили домотканые платья, гораздо лучше подходившие для той жизни, которую им приходилось вести. Коммерсанты не торговали здесь элегантными абажурами, клетками для птиц, тонкими духами, кружевными зонтиками от солнца… Суровые обитатели Наталя не проявили бы к этим товарам ни малейшего внимания – весь круг их интересов ограничивался акрами их земли… Впрочем, пожалуй, некоторое любопытство вызывали у местных обывателей «чужаки» – пассажиры поездов, выходившие на ландердорпский перрон поразмять затекшие ноги…
Далеко не все фермеры были голландцами по происхождению – некоторые из них были родом из Англии; но жизнь в суровых условиях колонии сделала их немногословными и немного угрюмыми. Что касалось самих буров, то далеко не все из них были фанатичными приверженцами «бурской веры», но многолетняя изоляция от многолюдных городов привила всем этим людям презрение к «чужим» и ко всему чужому. Впрочем, некоторые из этих суровых фермеров не утратили любопытство—страсть к познанию окружающего мира. Но у всех местных жителей без исключения: и у угрюмых молчунов, и у тех, кто время от времени позволял себе отпустить шуточку по тому или иному поводу, и у совершенно безразличных к «внешнему миру», и у более любопытных – была одна общая черта, без которой, наверное, они не смогли бы выжить в таких условиях, – упорство и целеустремленность.
Алекс имел случай убедиться в этом, когда однажды в мартовский полдень, выйдя из дверей своей квартиры, увидел девушку, сидевшую в повозке, запряженной парой волов. Возле повозки стоял, переминаясь с ноги на ногу, сержант Катбертсон из инженерного батальона. Алекс ухмыльнулся: было очевидно, что все попытки Катбертсона завязать знакомство с молодой голландкой обречены на провал. Бурские девушки были смелы и решительны, и у них не было времени на флирт с английскими солдатами. Судя по всему, у этих девушек были острые язычки, хотя их речь была совершенно непонятна британским солдатам. Многие из них испытали ожог от хлыста на своей руке или тяжесть колеса, переехавшего ногу, когда бурская девушка трогала повозку, не желая принимать ухаживания незадачливого ухажера.
Алекс должен был признать, что бурские девушки имели основания именно так относиться к английским солдатам. Оказавшись – после людного Ледисмита, где поначалу был расквартирован их гарнизон, – в глуши Ландердорпа, англичане пытались всеми доступными способами найти себе хоть какое-то развлечение. Веселые шутки, столь распространенные среди британских солдат, казались бурам проявлениями бесстыдства и распущенности, лишний раз убеждая угрюмых фермеров в том, что англичане – самые настоящие вырожденцы. В отличие от урожденцев Британских островов, жителям южноафриканской степи, казалось, было совершенно не свойственно чувство юмора: когда, например, зацеплялись друг за друга две повозки, запряженные волами, их хозяева воспринимали это как досадное обстоятельство, лишающее их нескольких минут столь драгоценного для них времени; что же касается англичан, то они при виде такого происшествия начинали громко, но совершенно беззлобно хохотать, что еще больше действовало на нервы незадачливым погонщикам.
А однажды бурские женщины, зашедшие в расположенную поблизости от станции лавчонку, были шокированы при виде шотландского капрала, выбиравшего себе дамские панталоны… Палящее солнце вельда до ожогов напекло его колени, не прикрытые традиционной короткой юбкой-килтом, и капрал решил дополнить свое обмундирование таким весьма эксцентричным способом. Его друзья нашли это забавным, а бурские женщины решили, что в этого здоровенного детину в юбке наверняка вселился бес.
Особенное недовольство южноафриканских фермеров вызывало обращение английских солдат с их женами и дочерьми; справедливости ради следовало признать, что недовольство это имело достаточно оснований.
Офицеры пытались призывать своих подчиненных к порядку, но зачастую сами становились виновниками весьма неприятных происшествий. Причиной этому была их непомерная гордыня: выходцы из аристократических семей, они с глубоким презрением относились к фермерам, считая, что эти люди не идут ни в какое сравнение даже с самыми темными крестьянами из их родных поместий. Страдая от тоски и одиночества, офицеры прибегали к старому, испытанному способу развеять скуку – они запирались в своих комнатах наедине с бутылками спиртного… А уж на пьяную голову каких только проделок они не вытворяли!
Один британский капитан, приглашенный по важному делу в дом одного из наиболее уважаемых граждан Ландердорпа, въехал на своем коне прямо на парадное крыльцо и спешился только у самой входной двери, чем вызвал справедливое возмущение хозяев. Другой офицер в чине лейтенанта спьяну перепрыгивал на лошади через фургоны с товарами, позабыв о том, что за ними скрывается довольно крутой склон. Он упал и сломал себе руку, но заявил, что это занятие – «хороший спорт». Такие занятия «хорошим спортом» привели к тому, что другой гуляка, сержант, утонул, пытаясь на спор переехать на лошади реку вброд с завязанными глазами. Из-за ливня, прошедшего накануне, вода в реке поднялась на шесть футов и брод стал непроходимым.
Алекс презрительно относился к таким забавам, держась в стороне от пьяных затей однополчан. Вместе с тем, он неоднократно пытался флиртовать с молодыми женщинами и частенько воздавал дань Бахусу… Оказавшись в Ландердорпе, Алекс продолжал пьянствовать, но с женщинами ничего не получалось: и англичанки и голландки Ландердорпа были в основном немолоды и непривлекательны.
В отличие от других офицеров, проходивших службу в поселке, Алекса по-настоящему интересовал тот объект, ради которого он торчал в этой дыре, – железная дорога. Непосредственный надзор за магистралью был обязанностью маленького отряда королевских инженеров; старшим в отряде был сержант Гай Катбертсон, который с удовольствием проводил часы досуга с Алексом, посвящая его в секреты железнодорожного дела. Он даже взял у Катбертсона несколько учебников по строительству и содержанию железных дорог и с интересом прочитал их.
Дружба с Гаем не мешала Алексу критически относиться к его поведению. Вот и сейчас он с явным неудовольствием наблюдал, как молодой инженер докучает девушке, сидевшей на запряженной волами повозке. «Неужели ему больше нечем заняться, как только приставать к девушкам, которые хотят только одного – чтобы их оставили в покое?» – с раздражением думал Алекс. Гай был известный сердцеед, легкомысленный, как мотылек. Некоторое время Алекс, прищурив глаза, смотрел на осеннее солнце.
Глубоко вздохнув, Алекс повернулся и пошел по своим делам: в конце концов, это его не касается. Сделав несколько шагов по деревянному настилу крыльца, он с неудовлетворением заметил, что доски слишком сильно прогибаются – что ж, вот об этом он и поговорит с Гаем. Содержание жилых построек полностью относилось к компетенции сержанта Катбертсона. Это занятие больше подходит ему, чем интрижка с бурской девушкой!
Спустившись с крыльца, Алекс повернул за угол, к конюшням. Лошадь его, как и было приказано, стояла оседланная. Молодой человек ловко запрыгнул в седло, но тут понял, что не знает, куда ему ехать: долг службы обязывал лейтенанта проверить посты, но гораздо больше хотелось ему прокатиться по окрестным холмам. За те три недели, что он находился в Ландердорпе, Алекс почти не имел времени осмотреть окрестности. Командир подразделения девонширских стрелков капитан Бимиш—ленивый, фатоватый тип – совершенно устранился от выполнения своих прямых обязанностей, переложив всю ответственность на своих подчиненных – двух молодых лейтенантов. И Алекс, и второй младший офицер неоднократно давали понять капитану, что это их совершенно не устраивает, но тот словно не замечал их недовольства.
Алекс медленно выехал на улицу, и тут его взору предстала сцена, окончательно выведшая его из себя: Гай Катбертсон, схватив в кулак вожжи повозки, дразнил бурскую девушку – он подносил их к самому ее носу, но как только юная погонщица пыталась завладеть ими, резко отдергивал руку. Одну ногу Катбертсон поставил на колесо повозки и находился уже так близко от девушки, что она была вынуждена отодвинуться вбок… Она оглядывалась вокруг себя, ища чьей-нибудь защиты…
Лейтенант понял, что он все-таки не сможет пройти мимо.
Подъехав вплотную к повозке, он посмотрел сверху вниз и произнес:
– Что здесь происходит, Гай? Неужели у повозки сломалась ось? Чего ради ты так долго торчишь возле нее?
С этими словами он повернулся к девушке и моментально понял, что заставило Гая задержаться возле нее. На вид ей можно было дать не больше восемнадцати, нежная кожа на щеках еще не успела обветриться и загрубеть. Большие темные глаза с ужасом смотрели на молодого человека – судя по всему, появление второго англичанина еще больше испугало ее. Темные косы были уложены короной вокруг головы. Такие прически носили когда-то воспитанницы пансионов в Англии.
– Добрый день, – проговорил он, широко улыбнувшись. – Насколько я понимаю, мой сослуживец оказался не в силах помочь вам. Может быть, я смогу быть полезен?
Девушка продолжала молча смотреть на него – в глазах ее стоял все тот же страх.
– Тьфу, пропасть! – выругался Алекс. – Что же мне прикажете дальше делать? Ведь я ни слова не понимаю на этом идиотском языке! Как же с ней объясниться? – Повернувшись к Катбертсону, он продолжил – С девушкой ясно, Гай: ты умудрился всем своим видом показать, что исполнен самых гнусных намерений на ее счет… И теперь она боится нас обоих. – Он снова улыбнулся девушке, после чего кинул через плечо Гаю: – По-моему, твоим саперам следует заняться укреплением крыльца – а то, неровен час, кто-нибудь из офицеров переломает себе ноги. Пожалуйста, проследи за этим.
– Вообще-то у меня и без этого дел хватает, – ухмыльнулся сержант.
Алекс пристально посмотрел на красавца-инженера и твердым голосом произнес:
– Послушай, Гай, я, конечно, не собираюсь портить с тобой отношения, но не забывай, пожалуйста, кто здесь старший по званию.
– Ну ты даешь! – рассмеялся Катбертсон. – Извини, приятель, но сейчас я вовсе не обязан тебе подчиняться: во-первых, я не при исполнении служебных обязанностей, а во-вторых, я даже не в форме…
Алекс снова взглянул в перепуганные темные глаза голландской девушки и тихо проговорил:
– Валил бы ты отсюда поскорее! Неужели не понятно, что ты ей надоел?
– Как скажете, сэр, – с легкой издевкой в голосе ответил Катбертсон. Он отошел от повозки, не спеша сел на лошадь и, отъезжая, добавил: – Как старший по званию, Алекс, ты поступаешь благородно и справедливо…
Проводив взглядом веселого сержанта, Алекс молодцевато козырнул девушке и собрался было поскакать прочь, но тут юная голландка открыла рот и – о чудо! – проговорила по-английски:
– Спасибо… Вы очень добрый человек.
Алекс так и застыл в седле, пытаясь вспомнить, что он наговорил недавно, думая, что она не понимает по-английски. Но в конце концов ему стало смешно, и он весело расхохотался.
– Если бы вы знали, с кем имеете дело, вы бы, так не говорили, – проговорил он. – Я иногда бываю очень и очень злым.
– Ну что вы! Вы по-настоящему добрый человек. Я в этом нисколько не сомневаюсь, – с серьезным видом возразила она.
Алекс внимательно взглянул на ее чистое лицо, в ее огромные глаза, в которых до сих пор еще стояло выражение недавно пережитого потрясения, и спросил:
– Зачем вы сделали вид, что не знаете английского языка? Согласитесь, я оказался в довольно идиотском положении.
Девушка выпрямила спину:
– Сначала я думала, что вы… что вы – такой же, как все… Я очень испугалась. А потом… Потом мне просто стало интересно, чем закончится ваш разговор. Знаете, мне было приятно вас слушать…
Алекс почувствовал, что он заинтригован.
– М-да… – проговорил он. – Насколько я помню, я наговорил лишнего…
– Скажите, господин офицер, вы – комендант Ландердорпа?
С трудом поборов искушение солгать, Алекс ответил:
– Ну что вы! К сожалению, я всего лишь скромный младший офицер.
– Младший офицер? – переспросила девушка.
– Да, – улыбнулся Алекс. – Я лейтенант.
– Вот видите, не так-то уж хорошо я знаю английский – с застенчивой улыбкой произнесла девушка. – Я ничего не понимаю в ваших званиях… Зато я умею говорить «спасибо» и… «до свидания». Извините, господин лейтенант, но мне пора ехать.
При виде того, как это хрупкое создание ловко разворачивает тяжелый фургон, Алекс снова замер на какое-то мгновение. Потом, повинуясь внезапному порыву, автоматически развернул своего коня и догнал повозку:
– А вы торопитесь? – спросил он. – Было бы очень обидно расстаться теперь, когда мы поняли, что можем разговаривать друг с другом.
Хотя девушка не ответила ни слова и даже не обернулась в его сторону, интуиция подсказывала Алексу, что она не возражает против того, чтобы британский офицер ехал с ней рядом.
– Где вы научились говорить по-английски? – поинтересовался молодой человек. – Насколько мне известно, немногие голландки владеют этим языком.
– Это не совсем так, – возразила девушка. – Многие из наших женщин понимают английский достаточно хорошо, но никогда не разговаривают на этом языке… Во-первых, потому, что наши мужчины запрещают им, а во-вторых… – девушка замялась, – во-вторых, потому, что они…
– Потому, что они ненавидят нас? – спросил Алекс. – Можете не отвечать – мы и сами знаем. Что ж, положа руку на сердце скажу, что очень часто мы вполне заслуживаем этого – вздохнул он.
Остались позади последние дома Ландердорпа, и запряженная волами повозка выехала в открытую степь. Алекс с легкостью отказался от проверки дальних постов ради прогулки в обществе этой девушки, казавшейся такой привлекательной в ее длинной черной юбке и простой блузке.
– Далеко ли вы направляетесь? – полюбопытствовал молодой человек.
– Да нет, не очень. Часа четыре езды на моих волах, – ответила девушка с тем удивительным спокойствием, которое свойственно людям, привыкшим проводить целые дни в путешествиях по пустынным степям.
– Позвольте, но ведь скоро стемнеет! – воскликнул Алекс. – Часа через два солнце сядет. Я провожу вас…
– Нет, – решительно возразила девушка. – Не надо меня провожать: во-первых, я в этом не нуждаюсь, а во-вторых, у вас есть другие обязанности.
Алекс понял, что настаивать бесполезно, но все же решил поинтересоваться, почему она отправилась одна так далеко.
– Я ни разу не встречал вас в Ландердорпе, – сказал он. – Такую девушку, как вы, я бы ни с кем не спутал.
Не обратив внимания на комплимент, голландка ответила:
– Мой брат Франц поранил руку, сейчас он не может справиться с упряжкой волов… А я… я действительно редко бываю в Ландердорпе. Здесь все так изменилось.
Солнце медленно клонилось к закату, и над огромной степью сгущалась вечерняя мгла. Дорога, терявшаяся за горизонтом, напомнила Алексу длинную шелковую ленту, брошенную невзначай на ярко-зеленый ковер. Грохот железной дороги, крики грузчиков, гортанная бурская речь, скабрезные шутки английских солдат – все это осталось где-то позади, в каком-то другом мире. Глядя на окрестные холмы, Алекс вдруг ощутил тихое очарование этой природы, которое он раньше не замечал. Странное благоговейное чувство охватило его. Он уже много лет не задумывался о Боге всерьез, но сейчас ему вдруг вспомнились витражи в школьной часовне и он сам, маленький мальчик, всматривающийся в изображение ангелов и гадающий, была ли похожа на них его умершая мать. Сэр Четсворт часто говорил мальчику, что мать взяла старшего брата с собой на небеса, и Алекс долго верил, что мадонна с младенцем – это и есть мама с Майлзом… Святые и недосягаемые…
Тряхнув головой, молодой офицер отогнал прочь печальные воспоминания и всеми легкими втянул свежий воздух степи. Величие этой дикой природы приближало человека к Творцу… Немудрено, что буры, вся жизнь которых проходила среди этих просторов, были так набожны.
– Разве у вас нет своих дел, лейтенант? – спросила девушка.
Ее нежный голос вывел Алекса из задумчивости:
– Срочных – нет. Если не возражаете, я проедусь немного с вами. – Он улыбнулся. – Сдается мне, что вы – в отличие от своих сестер – не испытываете жгучей ненависти к англичанам.
– У меня нет сестер, – с очаровательной наивностью ответила юная голландка. – Мне кажется, что в ненависти нет ничего хорошего… Лучше постараться понять других людей.
– Вы правы, – согласился Алекс.
Она управляла громоздким фургоном с ловкостью, удивительной для такого хрупкого существа. Ее руки казались слишком маленькими, и было странно видеть, как они справляются с тяжелой упряжью. Девушка была совсем не похожа на тех суровых бурских женщин, которых ему приходилось встречать раньше, хотя в очертаниях се рта и в выражении глаз была некоторая твердость, а профиль был четко очерчен, как у многих голландских женщин. Но ее юное лицо было чистым и ясным, темные волосы были тщательно причесаны, а одежда была опрятна и отглажена. Быть может, время и заботы превратят ее в замученную, уставшую женщину, не знающую ничего в жизни, кроме тяжелого труда, самоотречения и рождения детей. При этой мысли ему стало не по себе. Сейчас она казалась ему загадочной, привлекательной девушкой, в ее естественной манере держаться сквозил неподдельный ум. Как грустно, если ей тоже предстоит измениться.
Они подъехали к неку – узкому проходу в подковообразной гряде холмов, окружавших с трех сторон Ландердорп. Посмотрев вдаль, Алекс увидел, что солнце все еще стоит над горизонтом; позади, в поселке, уже сгустились сумерки, а степь по ту сторону холмов еще была освещена…
– Ну вот, – сказала девушка. – Отсюда до моего дома добраться совсем легко. Главное – миновать Чертов Прыжок, а там дальше – дорога прямая и спокойная.
– Чертов Прыжок? – переспросил Алекс. – Где это?
Девушка звонко рассмеялась.
– Как! Вы живете в Ландердорпе и до сих пор не слышали о Чертовом Прыжке?! Выходит, и правда англичане дальше своего носа ничего не видят…
– Вы несправедливы к моим соотечественникам, – возразил молодой человек. – Вся беда англичан в том, что никто не показывает им местные достопримечательности. Вот если бы у каждого из нас был такой очаровательный проводник, как вы…
Девушка смотрела на него в некоторой растерянности, и Алексу пришлось продолжить:
– Я был бы очень рад, если бы вы поведали мне побольше об этих краях. Дело в том, что я живу в Ландердорпе всего три недели, так что мое невежество частично оправдано. Итак, вернемся к нашим баранам: что же такое Чертов Прыжок?
– Наверное, зря я начала об этом говорить, – со смущением проговорила девушка. – Зачем вам знать наши старые легенды… Вы ведь чужой для нас…
– А жаль… – неожиданно для самого себя выпалил Алекс.
Несколько секунд она внимательно смотрела на него своими красивыми карими глазами, пытаясь, наверное, понять, что творится в душе этого иностранца.
Волы медленно плелись вперед по знакомой дороге. Алекс давно забыл о постах, которые ему не мешало бы проверить, о сослуживцах, оставшихся в гарнизоне, о том, что он обязан до отбоя вернуться в Ландердорп. Он не мог думать ни о ком, кроме этой девушки, с которой, казалось, он был знаком уже целую вечность.
Некоторое время они ехали молча, словно узкие стены ущелья могли подслушать их разговор. В самом конце горного прохода девушка неожиданно натянула вожжи. Волы остановились как вкопанные.
– Что случилось? – спросил Алекс, разворачивая лошадь.
– Я думаю, вам лучше вернуться, – неожиданно сурово сказала девушка, – да, я думаю, так будет лучше.
– А может, вы все-таки расскажете мне о Чертовом Прыжке? – спросил молодой человек, думавший в этот момент лишь о том, как оттянуть расставание.
– Конечно расскажу, – улыбнулась юная голландка и показала рукой куда-то вдаль. – Вот там, видите этот каменный утес? Там-то он и находится этот Чертов Прыжок, видите, как он нависает над ущельем?
Оторвавшись от созерцания тонкого профиля девушки, Алекс посмотрел вперед: на высоте нескольких сот футов над проходом, словно карниз, нависал узкий выступ, отбрасывавший синеватую тень на дно ущелья. Заходящее солнце выхватило из темноты нижнюю часть выступа, залив ее красноватым светом. Алекс понял, что не случайно этот естественный карниз назван Чертовым Прыжком – было что-то поистине дьявольское в этих освещенных закатными лучами камнях.
– Чернокожие африканцы почитали это место как священное, – продолжала девушка. – Если кого-то из членов племени обвиняли в тяжких грехах, старейшины отводили такого человека на утес и заставляли спуститься на этот узенький карниз. Считалось, что если в человеке поселился демон, он внушит ему мысль выкарабкаться обратно, чтобы продолжить беззакония. Такого человека пронзали копьями… Если же обвиняемый был безгрешен, боги должны были помочь ему невредимым долететь до дна ущелья…
– Да, – вздохнул Алекс. – Хороший способ доказательства виновности… У нас в Англии в таких случаях говорят: спереди – преисподняя, сзади – пропасть, а посередине—синее море.
Девушка повернулась к молодому лейтенанту и с неуверенной улыбкой на губах проговорила:
– Извините, но я не поняла смысла ваших слов…
Он глубоко вздохнул, чтобы скрыть неожиданно охватившее его волнение. Они были одни, и было что-то волшебное в красоте этого безмолвного ущелья.
– Это значит, что у тебя нет никаких шансов спастись. Ну совсем как у несчастного африканца, поставленного на край Чертова Прыжка: хочешь – ползи наверх, хочешь – бросайся вниз – все равно погибнешь.
– Грустная пословица, – тихо произнесла девушка.
– Грустная, – кивнул Алекс.
– Мне пора, – неожиданно бросила голландка и хлестнула волов вожжами. Те послушно поплелись дальше, покачивая головами.
– Вы еще приедете в Ландердорп? – быстро спросил Алекс, стараясь скрыть охватившее его волнение.
– Да, я буду там в четверг. До свидания, лейтенант.
– Может быть, скажете мне на прощание свое имя?
Немного помедлив, она сказала:
– Меня зовут Хетта Майбург.
– Спасибо, – улыбнулся Алекс, разворачивая лошадь. – Я буду счастлив быть полезным вам в четверг, если позволите, мисс Майбург.
Фургон медленно покатился на запад, туда, где садилось солнце, ослепляя глядящего вслед Алекса… Он казался затерявшимся в огромных просторах вельда. Куда она ехала? В этот вечерний час под лучами заходящего солнца южноафриканская степь казалась чем-то сказочным, нереальным. Эти бесконечные, манящие просторы, поросшие травой, рождали в его душе чувство небывалой свободы… Свежий воздух был напоен ароматами росы и вскормленных солнцем трав… Когда ветер мягко обдувал лицо, в нем чувствовалась принесенная издалека водяная пыль и аромат мимозы, смешанной с запахами каких-то зверей. У Алекса замирало сердце. Прищурясь, он смотрел на затухающий закат, на золотисто-алый горизонт. Казалось, чтобы доехать до этого горизонта, нужно было всего несколько часов, но на самом-то деле сколько ни скачи, не доскачешь… Совсем неподалеку от этого места, всего в нескольких часах езды на коне, располагались довольно большие по местным масштабам селения чернокожих жителей юга Африки. В этот вечерний час, когда воздух был особенно чист, Алекс мог даже почувствовать запах очагов…
Алекс повернулся в седле и посмотрел на гряду холмов, уже охваченных ночной тьмой. Как непохожи они были на мягкие, пологие холмы родной Англии. Холмы Южной Африки не просто тянули к себе – нет, они бросали вызов человеку, особенно пришельцу, и молодой английский лейтенант почувствовал в этот миг, что он готов принять этот вызов.
Да, он был должен покорить эти гордые холмы, хранившие тайны Африки. Но Алекс не испытывал в этот момент никакой гордости – напротив, единение с природой, приближавшее его к Творцу, порождало в его душе чувство смирения.
Солнце спряталось за горизонтом, и фургон, запряженный парой волов, скрылся во тьме. Алекс пустил лошадь мелкой рысцой по узкому неку. Он чувствовал, что сердце его бьется намного быстрее. Он даже не вспомнил, что именно в этот день должна была состояться его свадьба с Джудит Берли…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прозрение - Драммонд Эмма



Прочитала за несколько часов! Мне очень понравилось,хотя конец очень печальный...
Прозрение - Драммонд Эммакатя
27.04.2013, 16.58





Очень хорошая книга! Совсем не похожа на банальные бульварные романы.Книга рассказывает о сломанных войной судьбах и о силе любви.Здесь главный герой совсем не мачо, а обычный человек, со своими страстями, проблемами. И главная героиня не прыгает в постель к герою на пятой странице.По большому счету, в книге нет постельных сцен, но от этого она только выиграла. В любом другом романе знаешь, что бы не происходило,будет heppy end, а тут до последнего не знала, что же произойдет.
Прозрение - Драммонд ЭммаОльга
20.06.2013, 21.51





Очень приятная ,но грустная книга. В итоге то он только и сказал ей ждать пока полюбит. Да и то по- моему потому что Хетта исчезла.
Прозрение - Драммонд ЭммаНаталья
22.06.2013, 3.19





Боже, как грустно! Но книга замечательная
Прозрение - Драммонд ЭммаРоза
22.06.2013, 7.15





Непонимание и гордость .ошибки ,которые меняют все .время,которое невозможно повернуть назад .грустный ,но поучительный. роман .
Прозрение - Драммонд Эммаамина
22.06.2013, 11.33








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100