Читать онлайн Прозрение, автора - Драммонд Эмма, Раздел - ГЛАВА ТРЕТЬЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прозрение - Драммонд Эмма бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.71 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прозрение - Драммонд Эмма - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прозрение - Драммонд Эмма - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Драммонд Эмма

Прозрение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Алекс возвратился в казармы в невеселом расположении духа. Все оказалось еще хуже, чем он предполагал. Гордость молодого человека была уязвлена… Едва переступив порог казармы, он набросился на денщика, который, занося в комнату чемодан, неосторожно решил поинтересоваться:
– Как провели выходные, сэр?
– Послушай, ты! – грубо оборвал его Алекс. – Тебе платят за то, чтобы ты чистил сапоги и держал в порядке сбрую, а ты лезешь в мою частную жизнь!
– Извините, мистер Рассел, – пролепетал удивленный денщик: он ни разу не видал Алекса в таком состоянии. – Позвольте взять ваш мундир и сапоги?
Алекс открыл шкаф, в котором он хранил бутылку бренди.
– Я вынесу их за дверь, – проворчал он, наполняя стакан. – Не вздумай меня больше беспокоить!
– Слушаюсь, сэр! – солдат с шумом опустил чемодан на пол и, развернувшись на каблуках, вышел из комнаты.
«Наверное, он ненавидит меня, – с огорчением подумал Алекс, отхлебывая бренди. – Не удивлюсь, если через пару дней он подаст рапорт о переводе на другое место…» Почувствовав приятное тепло от глотка спиртного, молодой человек опустился на стул и, запрокинув голову, уставился в потолок.
Они стояли сейчас перед его глазами – эта компания, обмывающая удачную сделку: отец, крайне гордый успешным осуществлением своего замысла, тетушка Алисия, пускающая слезы от счастья, и, наконец, сама Джудит—такая холодная и неприступная в своем строгом платье, сияющем белизной. И лишь один человек выделялся на их фоне – это была тетушка Пэн. Только в ее поведении сквозило что-то живое, человеческое, только ее присутствие хоть немного скрасило этот вечер.
Молодой человек допил первый стакан и снова потянулся за бутылкой. Как жаль, что эта холодная красавица Джудит пошла не в тетку! Или уж, на худой конец, была бы такой же дурой, как мать, – все равно лучше, чем эта высокомерная гордыня! Какое она имела право делать ему замечания, называть его подруг распутницами?! Алекс нахмурился. Конечно, было бы смешно говорить о том, что эта девушка некрасива… И все-таки Алекс так и не мог понять, что же заставило ее согласиться на предложение отца. Если уж ей так нужны свобода и богатство, то почему она не выбрала какого-нибудь состоятельного старика, который через пару лет отправился бы в могилу, сделав ее единственной обладательницей громкого титула и состояния?
Медленно потягивая бренди, Алекс стал вспоминать эту злосчастную беседу в розовом саду. Допив последний глоток, он с размаху поставил стакан на стол: право, эта девчонка не стоила того, чтобы из-за нее расстраиваться! Ей нужен «бесстрастный» брак? Что ж, он согласен и на это! К тому же он всегда отдавал предпочтение темноволосым девушкам с живыми, веселыми глазами, которые не строили из себя невесть что. Бледные белокурые красавицы никогда не пробуждали в нем страстного желания… Тут Алекс вздрогнул: он готов был отдать голову на отсечение, что «бесстрастная и холодная» Джудит трепетала в его объятиях. «Впрочем, – подумал Алекс, мгновение спустя, – какая из них не трепетала в ответ на мое прикосновение…»
Алекс с тоской обвел взглядом стены казармы: как ненавидел он это место! Условия жизни были здесь намного тяжелее, чем в университете: строжайшая дисциплина, беспощадные наказания за малейшие нарушения… Молодой человек прекрасно понимал, что главная задача старших офицеров – выбить из него сам дух сопротивления и независимости… Куда бы ни шел Алекс—в офицерскую столовую, в спальню, на плац, он постоянно ощущал на себе недреманное око полковника Роулингса-Тернера, добросовестно исполнявшего обещание, данное своему старому другу, – перевоспитывать его непослушного сына. Каждое его движение было под контролем. Алекса обучали дисциплине, заставляли выполнять приказы, не рассуждая; по всей видимости, только таким образом сэр Четсворт надеялся «сделать из своего сына человека».
Сэр Четсворт сократил ежемесячное пособие до минимума, полковник Роулингс-Тернер строго следил за тем, чтобы Алекс не вздумал ни у кого занять в долг, – так что молодому человеку приходилось вести почти что монашескую жизнь; этот вынужденный аскетизм стал даже предметом насмешек со стороны остальных младших офицеров. Алекс вообще держался особняком: ему не доставляло ни малейшего удовольствия целыми часами болтать о чести полка, священном долге подданного британской короны и о славных воинских традициях…
Сослуживцы недолюбливали Алекса, но это лишь доставляло ему удовольствие: он сознательно противопоставлял себя однополчанам, считая армию неким нелепым и уродливым институтом. Большинство офицеров были потомственными военными: единственное, о чем они могли говорить, – это о битвах, походах и героических подвигах… Если Алексу и случалось против воли оказаться вовлеченным в такой разговор, он никогда не выдерживал больше пятнадцати минут и покидал компанию, произнося напоследок весьма нелицеприятные тирады.
Алекс снова потянулся к бутылке с бренди. Потягивая третий за этот вечер стакан, он стал думать о том конфликте, который давно уже назрел в его отношениях с другим младшим офицером по фамилии Форрестер. Этот малый был сыном весьма заслуженного ветерана и больше всего на свете любил воинские традиции. Форрестер был любимцем офицеров, а может быть и всего полка, вплоть до нижних чинов, и его бесило само существование Алекса, не скрывавшего своего презрения к полковым традициям.
Комната, в которой жил Алекс, была пустой и неуютной. Ему вовсе не хотелось переносить сюда свои личные вещи. Глядя по сторонам, он думал сейчас, долго ли еще он здесь протянет. Испытывая отвращение к самому себе, он поднялся со стула и принялся бродить из угла в угол. Да, он был сам во всем виноват: зачем он только позволил отправить себя в эти казармы?! Теперь и полковник, и, по всей вероятности, большинство старших офицеров имели полное моральное право презирать его – действительно, как еще можно относиться к мужчине, достигшему двадцатичетырехлетнего возраста и позволяющему своему отцу делать с ним все, что заблагорассудится…
А теперь еще эта Джудит… Как дерзко она с ним разговаривала в розовом саду! Что ж, очевидно, именно такую жену он и заслуживал; смирившись однажды с волей отца, пославшего его в этот полк, он не имел права даже мечтать о более достойной невесте. До чего же абсурдна была сама мысль о том, что армия может сделать из него настоящего мужчину! Увы, ему никогда не было суждено стать мужчиной в полном смысле этого слова – он был всего лишь жалким слабаком, выжившим только потому, что старший брат пожертвовал ради его спасения собственной жизнью. Налив четвертый стакан, Алекс тупо уставился в угол и подумал: «О Боже, почему же утонул Майлз, а не я?»
Он пошел в ванную и открыл кран. Но тут раздался стук в дверь. Как был – прямо со стаканом в руке – Алекс пошел открывать. На пороге стоял Нейл Форрестер.
– Что угодно? – процедил Алекс.
Молодой темноволосый офицер сначала внимательно посмотрел на стакан с бренди в руке Алекса и лишь потом ответил:
– Мне нужно с тобой поговорить.
– Валяй…
– Может быть, позволишь мне зайти в комнату? Алекс отступил в сторону, давая проход незваному гостю, но не стал закрывать за ним дверь, показывая, что надеется как можно скорее выпроводить его. Впрочем, Нейл и не собирался засиживаться в гостях – он сразу же перешел к делу:
– Твоя лошадь стоит в стойле моей лошади. Был бы весьма тебе признателен, если бы ты ее убрал оттуда.
Алекс прислонился к дверному косяку и, ехидно улыбнувшись, произнес:
– Если моя лошадь стоит в этом стойле, это значит, что и стойло тоже принадлежит моей лошади.
Нейл с возмущением приподнял брови:
– Ох уж эта буржуазия! Так и норовят прибрать к рукам все, что находится в поле их зрения!
Алекс начал выходить из себя:
– Ты что, приобрел это стойло?
– Приобрел? Зачем же – оно принадлежит мне по традиции.
– О Господи! – взорвался Алекс. – Еще одна дурацкая традиция! Сколько ж можно?! Ну и что же это за традиция такая? Скажи на милость. Не иначе как прапрадедушка троюродного брага твоего двоюродного дяди, засев в этом стойле, бабахнул из своего кремневого пистолета по самому Наполеону! Могу лишь посочувствовать, что он промазал. Хотелось бы мне знать, какие легенды станут рассказывать лет через двести о нашем поколении, и в частности о тебе…
Нейл Форрестер побагровел от злобы и сделал шаг навстречу Алексу:
– Мне надоели твои постоянные издевки, Рассел! Да будет тебе известно, что я горжусь своими предками и тем, что они служили именно в этом полку.
– Знаю, знаю… Ты мне уже всю плешь проел рассказами об этом.
По лицу Нейла было видно, что еще немного и он окончательно потеряет контроль над собой.
– Так какого же лешего ты делаешь в нашем полку, если ты не испытываешь ни малейшего уважения к его традициям?
– К традициям? Отчего же – я готов уважать традиции полка… Но вот некоторые горячие почитатели этих самых традиций уважения явно не заслуживают. Уж больно они смешны!
– Я не намерен продолжать этот разговор! – вспылил Форрестер. – Ты пьян, Рассел, а, между прочим, господин полковник строго запрещает младшим офицерам держать в своих комнатах спиртное, и ты прекрасно осведомлен об этом, не так ли?
– Ну конечно осведомлен, – усмехнулся Алекс. – В этих казармах такие порядки, как в Итоне. Только ни здесь, ни там никто и не думает их соблюдать.
Нейл понял намек Алекса: Рассел намекал на то, что он, лейтенант королевской армии Форрестер, ведет себя как студент младших курсов колледжа. Он прошел мимо Алекса и остановился в дверном проеме:
– Это стойло должно быть освобождено, ясно? В нем всегда стоит лошадь, одержавшая победу на полковых соревнованиях по скачкам с препятствиями, и я намерен завтра же поставить туда моего Мошенника. Эта традиция соблюдалась в нашем полку на протяжении последних ста лет, Рассел!
– Что ж, Форрестер, времена меняются… Форрестер вышел в коридор:
– Я предупредил тебя, Рассел. Или твоя кляча переместится в другое стойло, или…
Алекс расхохотался:
– Ты что, угрожать мне вздумал? Нехорошо, нехорошо, лейтенант… Знаете, что бывает за дурное обращение с младшими? Хоть я и поступил на службу всего на три месяца позже, чем ты, – все равно… Смотри, голубчик, не попасть бы тебе под трибунал… Надеюсь, слышал о такой традиции?
Стиснув зубы, Нейл выпалил:
– Тебе все равно здесь не служить, Рассел. Рано или поздно ты уберешься из полка!
Захлопнув дверь за незваным гостем, Алекс направился в ванную: весь пол на несколько дюймов был залит водой – пока он выяснял отношения с этим занудой Форрестером, вода перелилась через край ванны.
Закрыв кран, он медленно поплелся к постели и, не раздеваясь, лег поверх покрывала. Он снова подумал о Нейле Форрестере, – наверное, Майлз стал бы таким же, останься он в живых… А лошадь все-таки придется переставить! Алекс со всей ясностью понял, что коль скоро он хочет выжить в этом мире, ему надо будет научиться смиряться… Следующей весной ему предстоит жениться – уж кто-кто, а эта Джудит несомненно внесет свой вклад в то, чтобы он «стал человеком»! Он будет связан по рукам и ногам, и наконец-то сэр Четсворт сможет спать спокойно: беспутный Алекс станет хоть отдаленно напоминать паиньку Майлза. Молодой человек закрыл глаза. Следующей весной ему будет всего двадцать пять – что же за жизнь предстоит ему на протяжении оставшихся пятидесяти лет?


Если офицеры стрелкового полка надеялись увидеть на традиционном летнем балу невесту лейтенанта Рассела, их ожидало разочарование—в самой середине июля погода резко ухудшилась и юная мисс решила не посещать бал. Вскоре младшим офицерам, поступившим в полк в этом году, пришлось отправиться в Кент, на курсы стрелковой подготовки.
Впервые за несколько месяцев, проведенных в полку, Алекс почувствовал какой-то интерес к военному делу. Юный Рассел был отличным стрелком: у него был меткий глаз и твердая рука. Но, к великому удивлению Алекса, его успехи на стрельбище не вызвали восхищения сослуживцев… Напротив, каждое попадание в «яблочко» сопровождалось презрительными гримасами, словно речь шла о попытках наглого выскочки завоевать себе репутацию… Алекс почувствовал, что дело здесь именно в его личности: будь на его месте какой-нибудь Нейл Форрестер, сослуживцы лишь порадовались бы его успехам.
Алекс относился к происходящему философски. Он знал, что товарищи по полку не правы: его с детства учили не быть выскочкой, но оправдываться перед ними он вовсе не собирался. Да и потом, какое значение имели все эти косые взгляды?! Алекс был так рад возможности держать в руках настоящую армейскую винтовку, что попросту не обращал внимания на такие мелочи! Впрочем, он не без удовлетворения отмечал, что Нейл Форрестер – его давний соперник – стреляет из рук вон плохо по сравнению с ним. Алекс с поразительной точностью поражал движущиеся мишени, тогда как Нейл – с трудом попадал в неподвижные.
Именно на этих учениях и вспыхнула та ссора с Форрестером, которая так давно назревала. Вот уже целую неделю – утром и после обеда – они лежали по два часа на земле, целясь и стреляя в круглые мишени, силуэты человеческих фигур и «бегущих зверей». Но и на исходе седьмого дня молодой Форрестер стрелял так же плохо, как и в начале стрелковой подготовки. В результате нервы его стали сдавать – он начал стрелять, не дожидаясь приказа начальника.
Наступила пятница. Молодые офицеры надеялись, что на выходные их отпустят домой – они спешили поскорее «отстреляться», чтобы успеть на шестичасовой поезд. Поскольку огневой рубеж было запрещено покидать до тех пор, пока не закончат стрельбу все офицеры, товарищи стали покрикивать на Нейла, чтобы он поскорее разряжал свою винтовку. Нервничая, прекрасно понимая, что времени у него в обрез, Форрестер целился в этот день дольше обычного.
Но, к его огромному изумлению, – как, впрочем, и к изумлению всех остальных офицеров, кроме Алекса, – мишени постоянно падали, сраженные меткими выстрелами… Так продолжалось до самого окончания упражнений, когда дежурный офицер махнул флажком, разрешая молодым стрелкам покинуть рубеж. Сержант связался по полевому телефону с линией мишеней, после чего подошел к молодым офицерам и с важным видом произнес:
– Мистер Рассел и мистер Форрестер, мне бы хотелось поговорить с вами наедине.
Оба молодых человека подошли к сержанту: один с улыбкой, другой—с недоуменным вопросом в глазах. Сержант посмотрел на Алекса:
– Сегодня вы не в форме, сэр, – лишь половина ваших выстрелов достигла цели.
– Я плохо выспался, – как ни в чем не бывало ответил Алекс.
Сержант поморщился и обратился к Нейлу:
– А вы, сэр, добились поразительных успехов. Может быть, причина их кроется в том, что вы хорошо выспались?
Форрестер постарался изобразить улыбку:
– Но ведь должен же был я когда-нибудь научиться хорошо стрелять.
– Конечно, сэр, – проговорил сержант. – Тем более, что хуже вас не стреляет в полку ни один офицер… Пора бы чему-то научиться… Однако одно обстоятельство кажется мне в высшей степени странным: вы действительно неплохо стреляли, но почему-то у вас получился слишком большой расход патронов. – Сержант выдержал эффектную паузу и продолжил: – Итак, господа, напрашиваются два ответа: либо мистер Форрестер израсходовал больше патронов, чем положено, либо по его мишеням стрелял кто-то другой. Что вы скажете по этому доводу, мистер Рассел?
Алекс спокойно посмотрел на сержанта и проговорил:
– Ребятам так хотелось поскорее уехать домой… В этот день домой не был отпущен ни один офицер.
Прямо с огневого рубежа Алекса отправили в наряд – чистить винтовки. Нейлу Форрестеру было приказано вернуться на позицию и начать упражнение с самого начала – он был настолько выведен из себя, что стрелял и стрелял… до тех самых пор, пока вдали не раздался прощальный гудок шестичасового поезда.
За обедом царила гробовая тишина, но по лицам младших офицеров было видно, что с минуты на минуту может разразиться гроза. Алекс не удивился, когда после еды к нему подошел старший группы и попросил его пройти в его комнату. И все же, когда переступив через порог, он увидел, что в помещении уже собрались остальные младшие офицеры, – они сидели на кровати, на столе, на комоде, – ему стало немного не по себе. В глазах сослуживцев Алекс прочитал нескрываемую враждебность.
За годы учебы в средней школе и университете Алекс успел кое-чему научиться: ему стало ясно, что он попал на заседание импровизированного комитета по принятию карательных мер… Рассел ухмыльнулся: вот еще одна дурацкая традиция, от которой в их возрасте следовало бы давным-давно отказаться.
Обвинения, посыпавшиеся в его адрес, были на удивление банальны: он потерял честь и совесть, демонстративно издевался над сослуживцем, пытался заслужить похвалу начальства, много о себе возомнил и – в результате – подвел весь полк.
Как и следовало ожидать, свидетелей обвинения оказалось более чем достаточно: один за другим выходили на середину комнаты молодые офицеры, бросая в лицо Алексу оскорбительные фразы… Ничего не поделаешь, человек, сознательно противопоставивший себя коллективу, рано или поздно должен был стать жертвой такого самосуда.
Алекс стоял перед письменным столом, словно подсудимый перед трибуналом. Когда «председательствующий» спросил, имеет ли он что сказать в свою защиту, он промолчал, так как слишком хорошо знал, что в подобных случаях любые слова могут лишь усугубить наказание…
Затем, обведя взглядом собравшихся, Алекс спокойным голосом сказал, что на их месте он как можно скорее свернул бы эту бессмысленную процедуру и дал бы ему возможность преподать Нейлу Форрестеру несколько уроков стрельбы. Ему не дали договорить: самозваный трибунал желал расправы…
На середину комнаты вышел старший группы и сказал:
– Обвиняемый Рассел, ты признан виновным по всем пунктам. Приготовься выслушать приговор.
Алекс приготовился: он ожидал, что его либо без штанов окунут носом в корыто для свиней, либо, намылив с головы до ног пеной для бритья, запрут на ночь в шкаф для метел – обычно именно так наказывали провинившихся в колледжах… Увы, он ошибался.
– За неоднократное проявление неуважения к товарищам ты будешь немедленно доставлен к восточной оконечности местного озера и брошен в воду!
Комната поплыла перед глазами Алекса. Море лиц слилось в один бледный зигзаг; зеленые мундиры со всех сторон окружили приговоренного. Его охватил панический страх – он сделал отчаянную попытку броситься к двери, но чья-то рука ухватила его за воротник.
– Смотрите, он струсил! – раздался крик «председательствующего».
– Боже мой, так ты еще и трусишка! – завопил другой офицер. – Наломал дров, а теперь пытаешься смыться!
Алекс понял, что он пропал. Трусость – что может быть позорнее такого обвинения? Он был один против одиннадцати здоровых парней, каждый из которых страстно желал отомстить ему… От страха оказаться брошенным в воду Алекс почувствовал, что у него закружилась голова. Его стало тошнить, перед глазами поплыли круги… Сердце бешено стучало, на лбу выступил холодный пот. Собрав силы, он предпринял еще одну попытку освободиться… Увы, сопротивляться было совершенно бессмысленно. Держа отчаянно брыкающегося Алекса за руки и за ноги, толпа офицеров направилась к выходу из казармы… Вот они спустились по лестнице, вот пересекли двор.
– Ради Бога, не надо! – прохрипел он. Но лишь крепче сжимались руки мстителей – разве могли они пощадить свою жертву в тот самый миг, когда до сладостной расплаты оставалось несколько минут!
В следующее мгновение Алекс уже лежал лицом вниз на тележке, которую использовали для перевозки фуража; полдюжины парней проворно вскочили сверху, лишив «приговоренного» малейшей возможности сопротивляться. Его руки и ноги были плотно прижаты к бортам тележки, нос уткнулся в теплое колючее сено. Чтобы не задохнуться, Алекс повернул голову набок – в таком положении он мог по крайней мере дышать…
Сердце Алекса замирало от ужаса: в его воспаленном воображении пронеслись страшные призраки, готовые расправиться с ним… Он видел коряги, похожие на тощие руки утопленников, сухие деревья, напоминающие скелеты… Вдруг Алекс ощутил, что силы покинули его, – он лежал словно парализованный, с ужасом ожидая развязки.
Крики сослуживцев до боли напомнили Алексу рев толпы вокруг памятника Нельсону в ту Новогоднюю ночь… Вся разница заключалась в том, что тогда, полгода назад, он сначала принял этот рев за приветственные возгласы, теперь же он с самого начала осознавал, что это вопли людей, готовящихся расправиться со своей жертвой.
Тележка остановилась; офицеры, сидевшие верхом на Алексе, соскочили на землю. Почувствовав свободу, юноша стремглав выпрыгнул из тележки и снова попытался спастись бегством, но тотчас же вокруг него сомкнулась стена темно-зеленых мундиров, пробить которую он на этот раз даже не пытался. Сослуживцы что-то кричали, толкая его к кромке темной воды.
Алекс все еще пытался сопротивляться. Он чувствовал, что в холодной воде озера таится смертельная опасность—перед его глазами проплыло бледное, почти прозрачное тело холлвортской утопленницы. Служанка смотрела на него стеклянными глазами, протягивая вперед свои костлявые руки. Вдруг он понял, что это вовсе не служанка: из воды поднималась какая-то мужская фигура… Глаза призрака ярко блестели, рот оскалился в зловещей улыбке.
– Ну что? – раздался над самым ухом Алекса чей-то голос. – Кажется, доволокли? Давайте-ка окунем этого жалкого труса в воду!
Алекс уже ничего не понимал: все слилось перед его глазами – темное небо, мокрая трава у кромки воды, мундиры офицеров… Из-под воды высунулась чья-то холодная рука и стала тянуть его вниз… Куда-то плыла плоскодонка… «Майлз! Майлз!» Алекс отчетливо слышал этот пронзительный детский крик. Неужели это конец? Неужели ему суждено наконец встретиться с погибшим братом? Но тут он почувствовал, что может сделать вздох… Призраки куда-то отступили.
– Ну что: еще разок? – раздался тот же хриплый голос.
– Да! – проревела толпа.
На этот раз Алексу пришлось еще хуже. Теперь он почувствовал, что вокруг его шеи сомкнулись чьи-то цепкие пальцы… Это была она, та самая служанка, которую соблазнил один из его дальних предков… В памяти Алекса пронесся тот последний разговор с Майлзом: тогда он был еще слишком мал, чтобы понять, что же заставило несчастную девушку броситься в воду… И вот теперь ему предстояла встреча с ними обоими: Майлзом и служанкой. Своими цепкими руками они тянули его к себе на дно.
Он оказался один-одинешенек в том безвоздушном пространстве, которое отделяет жизнь от смерти. Где-то вдали мерцали огни факелов, чьи-то далекие голоса звали его и брата… Перед самым его носом выросла гигантская фигура в черном плаще – кто это, дьявол? Нет, Алекс узнал в зловещем великане своего отца, сказавшего: «Если Господу было угодно забрать одного из моих сыновей, то почему же Он взял именно Майлза?..
Алекс почувствовал, что он тонет… Только в этот момент рядом не было того двенадцатилетнего мальчишки, старшего брата, который мог бы его спасти. Он остался один на один с мрачными призраками, населявшими это озеро. Внутренний голос нашептывал ему, что где-то рядом должен быть Майлз; еще немного, и они встретятся лицом к лицу. Фантазия и реальность слились воедино. Алекс лишь ждал, когда же наконец он сможет заговорить с братом.
В этот миг голоса, выкрикивавшие их имена, стали громче, мерцающие огни факелов превратились в целый дождь падающих звезд—над Алексом снова было ночное небо. Образы прошлого унеслись вдаль, он снова находился на этой грешной земле – озерные призраки оставили его до времени.
Алекса била мелкая дрожь. Он выполз на четвереньках на берег и попытался отдышаться. Теперь он понимал, что опасность миновала: судьба смилостивилась над ним, ему была дарована жизнь. Но этот мир вдруг показался ему таким унылым и скучным, что никакой радости избавления от смертельной опасности Алекс не почувствовал – уж лучше бы не отпускали его из своих объятий озерные жители.
Вода тихо плескалась где-то позади; только сейчас Алекс почувствовал, что он находится на твердой, надежной почве. Нащупав руками какую-то толстую ветку, – или это был корень дерева? – молодой человек рухнул лицом в траву.
Руки его были совершенно ледяные. Намокшая полевая форма облепила тело. Ручейки воды стекали с волос и струились по бледным щекам. Ему хотелось закричать, но звук застрял в горле. Руки его крепко сжимали ветку.
И тут он услышал чей-то голос – голос из реального мира:
– Успокойся, старик, все в порядке.
Чья-то тяжелая рука легла ему на плечо, но на этот раз это прикосновение не таило в себе угрозы. Все тот же негромкий голос велел ему отдышаться и попытаться встать на ноги. Но это казалось ему совершенно невыполнимым.
– Давай, давай, приятель, приходи в себя. Разожми руки… Давай, мы уложим тебя на тележку…
Алекс стал медленно приходить в себя. С помощью того, кто пытался его успокоить, он приподнялся на колени, потом отпустил ветку. Ему удалось сделать глубокий вздох, и сразу же стало как-то легче, спокойнее… Чьи-то сильные руки взвалили его на тележку – Алекс уткнулся щекой в душистое сено и снова впал в полузабытье.
– Долго еще собираетесь смотреть, как я здесь один с ним мучаюсь?! – прокричал тот же голос. – Помочь не хотите?
В ту же секунду к тележке подбежали еще какие-то люди, они перевернули Алекса на спину и стали его приподнимать.
– Не волнуйся, приятель, – просто тебе удобнее будет ехать полулежа.
Плохо понимая, что происходит, Алекс позволил прислонить себя спиной к борту тележки. Теперь он мог рассмотреть того человека, который первый пришел к нему на помощь. Он силился вспомнить, где же мог видеть раньше это бледное лицо.
– Все в порядке… Можешь не волноваться, – проговорил бледный человек. – Если бы я мог чуть раньше распознать эти симптомы! Прости, Рассел. Мне и в голову прийти не могло…
Алекс был не в силах что-либо произнести и продолжал молча всматриваться в лицо говорившего с ним человека.
– Я служу в медицинском отряде, – сказал офицер, и тут Алекс вспомнил, кто это. Действительно, они были немного знакомы. Рассел смог даже вспомнить его фамилию: Кекстон. – Мне следовало бы быть повнимательнее, – продолжил Кекстон. – На моей практике случались подобные случаи, но такую реакцию на воду вижу впервые.
Алекс повернул голову и заметил, что с другой стороны над тележкой склонился Нейл Форрестер – лицо его было бело как мел.
– Мы… мы все подумали, что ты просто испугался наказания, – заикаясь пробормотал он. – Если бы мы только знали… В общем, нам просто хотелось проучить тебя, Рассел.
Алекс, только что побывавший одной ногой на том свете, желал в этот момент лишь одного – чтобы поскорее закончилась эта страшная ночь.


Через три дня после столь драматично закончившегося «заседания трибунала» в дверь Алекса постучал Нейл Форрестер и сообщил, что хотел бы поговорить с ним. После злополучного «акта возмездия» отношения Алекса с остальными младшими офицерами стали более спокойными и сдержанными, хотя и несколько напряженными. Выходные прошли без каких-либо происшествий: большинство офицеров уехали в город, чтобы в понедельник вновь вернуться на огневые позиции и с серьезным видом стрелять по своим – а не соседским – мишеням.
Увидев на пороге Форрестера, Алекс почувствовал, что сердце его учащенно забилось. Хотя в ту ночь Нейл помогал довезти его обратно до казарм, он все-таки запомнился Алексу не как спаситель, а как один из инициаторов расправы. Никакого желания разговаривать с этим человеком у него не было. И все же Рассел сделал шаг в сторону, пропуская Форрестера в комнату.
– Кажется, я оторвал тебя от занятий? – смущенно проговорил Нейл. – Я всего на минутку.
Алекс молча ждал, что скажет сослуживец дальше.
– Не согласился бы ты выполнить одну мою просьбу? – продолжал Форрестер. – Я хотел бы взять у тебя несколько уроков стрельбы.
Такого оборота дела Алекс ожидал меньше всего. С недоверием посмотрев на сослуживца, он ответил:
– Что ж, если не шутишь, я готов.
– Спасибо! – из груди Нейла вырвался вздох облегчения. Он немного помолчал и добавил: – Понимаешь, у меня трое братьев. Все они – отличные стрелки. А я… В общем, мне страшно неудобно перед ними.
– Три брата! Ну и каково тебе с ними?
– По-разному… – улыбнулся Нейл. – Мы все время соревнуемся друг с другом.
Алекс кивнул:
– Понятно… Предлагаю приступить к занятиям завтра же – если тебе, конечно, удобно. Надо только подыскать подходящее место.
– Отлично! – воскликнул темноволосый офицер, поворачиваясь к выходу. – Значит, до завтра!
Алекс вернулся к столу и снова раскрыл сборник уставов. Увы, учеба совершенно не шла ему в голову. «Надо же, – подумал он, – я чуть было не назвал этого парня Майлзом!» С той самой пятницы он постоянно думал о брате, изо всех сил пытаясь вспомнить что-то очень важное.


Хотя Джудит уже целых полгода носила на пальце обручальное кольцо, она так и не могла осознать, что ей в действительности предстоит выйти замуж за Алекса. Со дня того разговора в холлвортском розарии молодые люди виделись всего несколько раз, и по-прежнему их разделял непреодолимый барьер.
Первая после помолвки встреча произошла по случаю покупки обручального кольца: как и было условлено, выбирать кольцо отправился с Джудит сэр Четсворт, но когда все уже было решено, когда была достигнута договоренность с ювелиром о цене и размере бриллианта, старый аристократ настоял на том, чтобы деньги в ювелирный магазин внес Алекс.
После этого Джудит имела возможность увидеться с женихом на свадьбе дальних родственников, потом – в Холлворте, куда она была приглашена на выходные; затем – на торжественном смотре, который ежегодно устраивался в полку в день годовщины какой-то битвы – за чашкой чая в офицерской столовой. Джудит очаровала, кажется, всех младших офицеров полка… всех, кроме собственного жениха. Дважды она присутствовала на соревнованиях по поло, в которых принимал участие Алекс: оба раза наблюдая за ним, она ощущала необыкновенное волнение. Так привлекательно и мужественно выглядел он во время этой игры, требующей напряжения всех физических сил. Она еще раз поняла, что его нельзя любить «отчасти».
Однажды ей удалось убедить Алекса пойти с ней на бал. В тот вечер, танцуя с ним, Джудит испытывала смешанные чувства восторга и душевной боли. В другой раз он согласился пойти с ней на балет, но танцовщики показались ему «неуклюжими и смешными». К концу последнего акта Джудит рассердилась, обвинив его в полном отсутствии вкуса. Ничуть не смутившись, Алекс заметил, что нетактичность куда менее тяжкий грех, чем бессердечность. Джудит хотела было что-то возразить, но вдруг испугалась, что Алекс станет еще больше презирать ее, и промолчала.
Оставаясь наедине, Джудит часто подолгу рассматривала обручальное кольцо. Да, Алекс не принял никакого участия в выборе этой драгоценности, он даже не потрудился надеть его на палец своей невесте. Но все равно – это был единственный предмет, связывающий Джудит с ним, и поэтому она берегла его, как самую большую драгоценность. До свадьбы оставалось всего три месяца – ни о чем другом Джудит думать просто не могла.
Рождественские каникулы они провели вместе в Холлворте. Нельзя сказать, что это время было приятным. Напряженные отношения между отцом и сыном отбрасывали мрачную тень на все, что окружало обитателей этого дома. Сэр Четсворт постоянно ругал Алекса, находя для придирок самые безобидные поводы. Тот молча сносил критику, но по глазам его было видно, что слова отца глубоко его задевают. Джудит пыталась несколько раз вступиться за своего жениха, но, заметив, что он становится еще мрачнее, оставила эти попытки.
Страстно желая признаться Алексу в своих чувствах, но не решаясь сказать об этом, – что если он поднимет ее на смех?! – Джудит провела эти три дня в родовом поместье Расселов, приходя в волнение от каждого его случайного прикосновения, вся в напряженном ожидании, как натянутая тетива лука, с темными кругами под глазами от бессонницы. Алекс совершенно не замечал ее душевных мук, но чуткая миссис Девенпорт, сама много выстрадавшая в своей жизни, сразу же распознала симптомы любовного недуга.
Она не спускала с племянницы глаз и наконец, улучив удобный момент, – это было в тот день, когда по обычаю раздавали подарки слугам, – решила переговорить с ней с глазу на глаз. Джудит сидела у окна в спальне, когда дверь скрипнула, и в комнату вошла тетя Пэн.
– Ах, тетушка! – воскликнула девушка. – Я так рада! Мне так хотелось с кем-нибудь поговорить.
Миссис Девенпорт подошла к стоявшему в углу стулу и, подобрав подол своего шелкового платья цвета бронзы, уселась на него.
– Что это стряслось с твоим женихом? Вместо того чтобы гулять вместе с ним в такой солнечный денек, ты сидишь одна…
Джудит пожала плечами:
– Думаю, что на этот раз он ни в чем не виноват. Сэр Четсворт послал его в домик привратника помирить мужа с женой. Насколько я поняла, муж под Рождество пропил все деньги, а жене нечем расплатиться с мясником за гуся. Мясник подозревает, что денег ему вообще никогда не видать, и отказывается дать гуся под честное слово. Разгневанная жена заперла мужа в сарае и отказывается выпустить его на волю. Пленнику удалось уговорить какого-то случайного прохожего передать записку сэру Четсворту.
– Ну и ну! – всплеснула руками миссис Девенпорт. – Отлично! Только так с ним и нужно!
– Кем это ты так восторгаешься, тетя Пэн? – поинтересовалась Джудит.
– Как кем? Разумеется, женой привратника. Джудит, по лицу которой было видно, что она несколько взволнованна, немного успокоилась.
– Это еще не все, – проговорила она, улыбаясь. – Послушай дальше: оказывается, предусмотрительная жена куда-то запрятала ключ от сарая и ни под каким видом не собирается его отдавать.
– И бедному Александру предстоит найти выход из этой ситуации?
– Сэр Четсворт считает, что ему пора научиться разбираться во всем – ведь рано или поздно имение достанется ему. – Джудит повернулась к окну и сказала – До чего же красив Холлворт зимой, не правда ли, тетя Пэн?
Миссис Девенпорт кивнула:
– Но ведь ты не за Холлворт выходишь замуж, милая моя.
Пожилая дама сделала длинную паузу, ожидая, что племянница как-нибудь отреагирует на ее слова, но Джудит молчала. Тогда, глубоко вздохнув, миссис Девенпорт добавила:
– Что у тебя получается с ним? Насколько я могу понять, пока что это приносит тебе одни огорчения.
– Что у меня с ним получается? – воскликнула Джудит. – А что вообще может получиться с таким человеком, как Алекс? Он смотрит на меня как на девицу, решившую прибрать к рукам его богатство! А я… У меня даже нет возможности толком поговорить с ним, чтобы сказать ему, что все это не так. И потом, если даже я решусь заговорить об этом, кто даст гарантию, что Алекс поверит мне? Он ведь такой циник!
Миссис Девенпорт подняла брови:
– Насколько мне известно, другим девушкам не составляло особого труда убедить Алекса в искренности своих чувств… Его никак нельзя назвать бесстрастным молодым человеком…
Джудит потупила глаза. Как же хотелось ей в этот миг броситься в объятия тети и спросить ее совета. Увы – даже ей, самому близкому для нее человеку она ни за что на свете не решилась бы поведать о том разговоре, который состоялся между нею и Алексом в розовом саду тем июньским вечером.
– Может быть, в отличие от других мне не хватает опыта в любовных делах, – неуверенно сказала Джудит.
– Что за чепуха? – лицо миссис Девенпорт приобрело то решительное выражение, которое Джудит часто замечала за своей тетей, когда та начинала поучать не слишком уверенных в себе людей. – Я же своими глазами видела те роскошные подарки, которые присылали тебе многочисленные воздыхатели. Однако тебе хватило умения открыть им свои чувства…
Джудит глубоко вздохнула:
– Увы, к ним я не испытывала никаких чувств… Это совсем другое дело, тетя Пэн. Понимаешь, такое со мной впервые… Я ни с кем не согласна делить моего Алекса. Мне кажется, что я умру, если потеряю его.
– Тогда борись за него! Добейся его любви любой ценой. Кому-то может показаться, что ты поступила безрассудно и опрометчиво, кому-то—что ты решила выйти замуж по расчету. Знаешь, такие ситуации случаются в жизни не так уж редко, а потом несчастные девушки всю жизнь расплачиваются за одну-единственную ошибку… Что ж, докажи, что ты не относишься к их числу!
Джудит отошла от окна и села на ковер возле того стула, на котором сидела миссис Девенпорт.
– Если Алекс не хочет со мной видеться, он всегда говорит, что у него неотложные дела в полку… И в то же время он постоянно с издевкой говорит о военной службе. Он делает лишь то, чего никак не может избежать. Да, я регулярно получаю подарки к праздникам, ну и что из этого? Я прекрасно понимаю, что не он выбирал эти роскошные вещицы, а продавцы дорогих магазинов. На мои письма он не отвечает до тех пор, пока я не задам какой-нибудь конкретный вопрос. – Она беспомощно развела руками. – Как мне сблизиться с ним?
Миссис Девенпорт, поглаживая ее по густым волосам, задумалась. Наконец она произнесла:
– Подожди немного. Видишь ли, Джудит, это возможно только тогда, когда он решит остепениться, а сейчас он бежит прочь при твоем приближении. Сэр Четсворт загнал его в угол… Думаю, сейчас он просто не способен что-либо услышать. Все что тебе остается – это ждать.
– И долго это будет продолжаться? – с дрожью в голосе произнесла Джудит.
– Ах, милая моя девочка, – проговорила тетушка Пэн. – Помнится, когда я была в твоем возрасте, неделя казалась мне целой вечностью… Если ты действительно любишь Александра, ты согласишься ждать всю жизнь…
Джудит тяжело вздохнула и, встав с пола, вернулась к окну, из которого были видны владения Холлворта. Через некоторое время она, не оборачиваясь, проронила:
– Я чувствую, что не смогу ждать так долго… Но и думать о чем-то другом не могу…
По шороху юбок девушка догадалась, что ее тетка поднимается со стула. Через несколько секунд она уже стояла за ее спиной, положив руку ей на плечо.
– Успокойся, маленькая моя. Сказать по правде, я нисколько не сомневаюсь, что долго ждать тебе не придется. Александр хочет выстроить линию обороны? Пускай выстраивает, если ему этого так хочется. Всего через три месяца вы поженитесь: тогда ты сможешь быть рядом с ним каждый день… и каждую ночь, – добавила она тихо. – Александр ведь не каменный, а ты… ты – такая красивая… Мне кажется, ваша война не протянется слишком долго.
Джудит почувствовала, как щеки ее ярко зарделись: она была рада, что тетушка стояла сзади и не могла увидеть этого. Что толку от того, что она будет иметь право делить с Алексом супружеское ложе по ночам, когда она сама дала ему понять, что вовсе не рассчитывает на интимную близость с ним? Разве не сказал он ей сам, что намеревается получить от своих распутных подружек все то, что отказывается дать ему Джудит? Ах, зачем наговорила она в тот вечер столько глупостей?! Но что бы изменилось, если бы она растаяла тогда в его объятиях? Джудит замечала, каким взглядом провожает Алекс встречных женщин во время тех немногочисленных прогулок, которые они вместе совершали по улицам Лондона. Если бы в тот вечер она призналась ему в любви, она была бы еще более несчастной! А он… он презирал бы ее еще больше, чем сейчас.
– Не хочешь немного пройтись по парку, детка? – спросила миссис Девенпорт, возвращая Джудит в реальный мир.
Девушка вежливо улыбнулась и ответила, что была бы не прочь совершить небольшой моцион. Когда они спускались по лестнице, миссис Девенпорт проговорила:
– Кто знает, а вдруг мы сейчас встретим Александра? Самое время ему возвращаться от привратника… если только эта своенравная женщина и его не заперла в какой-нибудь чулан. – Она весело рассмеялась. – А что, может, и тебе стоит взять на вооружение такой метод воспитания супруга?
Они гуляли по саду целый час, но Алекса так и не встретили.


Вечером за ужином присутствующие живо обсуждали случай с женой привратника.
– Как тебе удалось справиться с ней? – поинтересовалась Джудит.
– Очень просто, – ответил Алекс. – Я прекрасно понимал, что, предложив оплатить счет мясника, я лишь еще больше обижу ее, и предложил вместо этого купить у нее ключ.
– Ключ? – с любопытством переспросила Джудит.
– Ну конечно. Я объяснил, что для вызволения ее мужа из сарая потребуется обратиться за помощью к слесарю: надо будет сломать замок и поставить новый. Это стоило бы определенную сумму денег. Потом я предложил сердитой женщине за ту же сумму продать мне ключ от замка. Такой оборот дела спас ее и от позора капитуляции, и от гнева слесаря, которому едва ли понравилось бы бегать по сугробам ради таких пустяков. Денег, которые я дал ей за ключ, вполне хватило на оплату счета мясника, к тому же они попали ей прямо в руки, и муженек никак не сможет пропить их в ближайшей пивной.
– Какой же ты умница, Александр! – проговорила миссис Берли. – Мне бы такое никогда в голову не пришло!
– И она согласилась? – поинтересовалась Джудит.
Алекс смерил ее высокомерным взглядом:
– Согласилась? Да она запрыгала от восторга, когда я предложил ей эту сделку! За такие деньги она согласилась даже терпеть общество мужа, к которому явно не испытывает теплых чувств. Беднягу выпустили на волю, но, сдается мне, она еще долго будет напоминать ему о его позоре.
Миссис Девенпорт отрезала ломтик дыни и как бы невзначай проговорила:
– Похоже, что все твои симпатии на стороне мужа, пропивающего семейные деньги, а к жене, думающей о том, как приготовить праздничный ужин на Рождество и при этом рискующей нарваться на гнев мясника, а заодно и на побои пьяного мужа, ты не испытываешь никакого сочувствия. Неужели у тебя действительно такие взгляды на брак?
Алекс немного помолчал, но потом с улыбкой ответил:
– Ну что вы, тетушка Пэн, вовсе нет! Но судите сами: если мужчина напивается до бесчувственного состояния в канун Рождества в сельской пивной, поневоле думаешь, что ему невыносима сама мысль о том, чтобы провести этот праздник дома. Какой же муж, обладающий любящей женой, променяет уют своего очага на одиночество за столиком распивочной? Видели бы вы эту женщину. – Алекс рассмеялся. – Я удивлен, что мясник вообще согласился дать ей гуся…
– Кстати, о браке, – отчеканил сэр Четсворт. – Полагаю, нам представляется отличная возможность обговорить последние детали твоей свадьбы, Александр. Я уже дал распоряжение Фредерику, чтобы он составил список гостей. Теперь мне бы хотелось, чтобы ты назвал имена своих однополчан, которых ты собираешься пригласить на торжество. Полагаю, надо позвать человек десять—двенадцать.
Джудит увидела, как лицо Алекса вытянулось и побледнело. Она поняла, что ему неприятно говорить на эту тему, но ничем не могла помочь ему…
– Извините, сэр, – проговорил Алекс, – но я служу в полку совсем недавно… За это время я просто не успел обзавестись настоящими друзьями, так что, право, не уверен, что имеет смысл приглашать кого-нибудь из офицеров на это торжественное событие…
Сэр Четсворт нахмурился: его густые брови почти сошлись на переносице.
– Что за чепуха? Ни за что не поверю, что за девять месяцев совместной службы с такими же молодыми людьми, как ты сам, ты… – он глубоко вздохнул. – Ну что ж, придется мне поговорить на эту тему с полковником Ролингсом-Тернером. О том, чтобы на свадьбе не было ни одного человека от твоего полка, не может быть и речи, Александр.
– Конечно, конечно, – залепетала миссис Берли. – Господа офицеры скрестят сабли над головами молодоженов… Это будет так красиво, так романтично, Александр, неужели ты не понимаешь? Да и Джудит об этом всю жизнь мечтала, не правда ли, доченька?
Джудит не отрывала глаз от окаменевшего лица Алекса—как много бы она отдала за то, чтобы мать была хоть немного умнее…
– Нет, мама, – проговорила она. – Я просто размышляла об этом вслух… Нет, я прекрасно обойдусь без скрещенных сабель над головой.
– Недавно мы с лордом Харбинджером говорили о его охотничьем домике в Шотландии, – как ни в чем не бывало продолжал сэр Четсворт. – Он готов пригласить вас туда на три недели в начале апреля. В тех местах отличная охота, можно вволю покататься верхом… К тому же по тамошним горам одно удовольствие пройтись пешком…
Джудит почувствовала прилив гнева. Алекс спокойно сидел, позволяя своему отцу решать все за него, даже не пытаясь возражать. Если уж ему самому настолько безразлично, как пройдут свадьба и медовый месяц, мог бы для приличия поинтересоваться ее пожеланиями – она ведь все-таки невеста! В этот миг ей показалось, что ничто на свете не может быть хуже трех недель полной оторванности от мира в каком-то затерянном в горах охотничьем домике в обществе жениха, для которого она – нежеланная невеста. Ей казалось, что даже ночью она не сможет растопить его сердце, если они будут проводить свой «медовый месяц» в домике, окруженном со всех сторон угрюмыми скалистыми вершинами, в спартанских условиях, среди туманов, обычных для этих мест. Ей так хотелось оказаться с Алексом наедине в каком-нибудь теплом месте, в спокойной и уютной обстановке, которая помогла бы ей разрушить ту стену, которую он воздвиг между ними.
– Если вы будете не против, сэр Четсворт, – произнесла она как можно более спокойным голосом, – я бы предпочла поехать в какое-нибудь другое место… Видите ли, я не люблю охоту, стрельбу… а от долгой ходьбы по горам я наверняка быстро устану…
Сэр Четсворт казался ошеломленным в равной степени как тем, что она сказала, так и тем, что она вообще осмелилась заговорить.
– У вас есть свои предложения, милая мисс? – проговорил он.
Не имея времени на раздумья, Джудит выпалила:
– Да, сэр, мне бы хотелось съездить в Италию. – Потом, после небольшой паузы, она обернулась к своему жениху и добавила: – Ты ведь не против, Алекс?
По его глазам она поняла, что он рассержен.
– Мне совершенно все равно куда ехать, – произнес он. – Медовый месяц—это такое счастье… Какая разница, где его проводить. И все же, поскольку, как мы все недавно выяснили, тетушка Пэн считает, что у меня не совсем правильные взгляды на брак, я полностью доверяю тебе право выбора. Пожалуйста, поговори обо всем с моим отцом, пока окончательное решение еще не принято.
Это был еще один способ дать ей понять, что этот брак для него не имеет никакого значения… Джудит снова стало больно. Ей показалось, что ничто уже ей не поможет: ни обручальное кольцо на пальце, ни право постоянно находиться рядом со своим супругом… Она представляла себе, как каждый раз, ложась в постель по вечерам, она будет понапрасну дожидаться его, лежа без сна ночи напролет.
Разговор о планах на медовый месяц закончился, и старшие тактично покинули гостиную, оставив Джудит и Алекса наедине. Наступила гробовая тишина. Наконец Джудит решилась заговорить со своим женихом. Сперва она пролепетала что-то невразумительное о новогоднем бале, который должен был состояться в полку, после чего решилась спросить:
– Скажи, Алекс, неужели у тебя и впрямь нет друзей в полку?
– Да, у нас с ними мало общего, – коротко ответил молодой человек.
– Ты по-прежнему ненавидишь военную службу? Алекс немного помолчал и проговорил:
– Ну что ты! Как же можно ненавидеть такую прекрасную, такую полезную и ответственную службу, цель которой – сделать из меня настоящего человека?!
Да, сегодня он был явно не в духе! Но Джудит решила не сдаваться:
– Послушай, а разве ты не дружишь с лейтенантом Форрестером? Вы ведь, кажется, играете в одной команде по поло?
Алекс угрюмо усмехнулся:
– Ну конечно… Как же, как же. Нейл Форрестер – просто отличный парень. Его отец, доблестный генерал армии Ее Величества, известен тем, что неоднократно становился мишенью для копий зулусских воинов. А еще у него есть три младших брата – они, разумеется, собираются пойти по стопам Нейла и ждут не дождутся, когда придет их срок поступить на службу в полк. Я нисколько не сомневаюсь, что из них выйдут такие же примерные, образцовые солдаты, как из Форрестера-старшего. Полагаю, полковник Роулингс-Тернер уже дал свое согласие на зачисление младших братишек в его полк… Одна беда: эти мальчики терпеть не могут, когда в полку заводится кто-то, не похожий на них. Они сразу же берутся его проучить.
Глумливый тон Алекса окончательно вывел Джудит из себя:
– Как ты можешь презирать всех и вся вокруг тебя?
Алекс смерил ее испытующим взглядом и продолжил.
– Презираю? С чего это ты взяла? Напротив, я в полном восторге от своего окружения, а уж от Нейла Форрестера – подавно. Это настоящий верный служака! А как он гордится своими предками… Его надо видеть! И как тебе в голову могло прийти, что я презираю этого доблестного стрелка? Да он в любую минуту готов отдать жизнь за Отечество! Такие люди, как Нейл Форрестер, – цвет нации, становой хребет империи! – Он перевел дыхание. – Да, сейчас самое время вспомнить о моем старшем брате! Останься в живых, он стал бы точно таким же! Вот только непонятно, почему же Господь не дал ему дожить до этих лет…
Алекс неожиданно взял Джудит под локоть и медленно повел ее в сторону лестницы.
– Ах, милая Джудит, – проговорил он, – мне кажется, ты не случайно обратила внимание на этого Форрестера. Сдается мне, у вас с ним много общего. Вот за кого тебе надо выйти замуж! А что: Форрестеры – древний, прославленный род, да и денег у них немало! Есть, правда, одно «но»: придется эти денежки делить на четверых – по количеству сыновей… Конечно, с твоей точки зрения, это большой минус… К тому же взгляды Нейла на брак так старомодны… Он ведь, бедняга, не согласится получать удовольствие на стороне – захочет получить от супруги хоть немного тепла…
Вне себя от гнева, Джудит воскликнула:
– Тем хуже для него! Значит, он ничего не получит! Как тебе известно, единственное, что мне надо от мужа, – это богатое наследство, благородная фамилия, положение в обществе… и постоянное отсутствие! Короче, мой милый Алекс, ты просто молодец – все прекрасно понял! Так знай же: я жду не дождусь, когда же наконец осуществятся мои далеко идущие планы! Спокойной ночи!
Джудит поставила ногу на первую ступеньку лестницы и… оказалась в ловушке: Алекс схватился обеими руками за перила, не выпуская ее. Ей было некуда бежать – человек, о близости с которым она так долго мечтала, был совсем рядом… Глаза его ярко блестели.
– Далеко идущие планы стоят того, чтобы заплатить за их осуществление, – прошептал он и с яростью впился в ее губы… Нет, он целовал ее совсем не так, как тогда, в розовом саду. Тогда он был холоден и зол, сейчас—в сердце его горел огонь. Он бесцеремонно прижал ее к себе, обвив ее одной рукой, а другой запрокинув ее голову. Она не могла вырваться из этих объятий и избежать поцелуя, который скорее походил на мщение, чем на ласку.
Едва Алекс немного ослабил свою мертвую хватку, Джудит тотчас же воспользовалась этой возможностью, чтобы вырваться на свободу… Задыхаясь, она проговорила:
– Нет… я не позволю тебе обращаться со мной как с одной из твоих многочисленных женщин! – и кинулась вверх по лестнице.
Он настиг ее всего двумя ступенями выше и снова изо всех сил прижал к себе. На этот раз на лице его Джудит увидела саркастическую улыбку.
– Не позволишь? Конечно, тебе еще далеко до них! Впрочем, немного практики, и ты ничем не будешь от них отличаться.
Алекс снова впился в ее уста, и Джудит почувствовала, что больше не в силах сопротивляться этому человеку: больше всего на свете ей хотелось сейчас капитулировать, отдавшись его воле… Но слабый голос разума предупреждал ее, что она не может позволить себе потерять голову.
Увидев, что Джудит не хочет уступать его грубому натиску, Алекс разжал объятия. Девушка, тяжело дыша, поднялась еще на две ступеньки и, крепко держась за поручень, чтобы не упасть – так закружилась у нее голова, – проговорила:
– Теперь я понимаю, почему твой отец решил держать тебя в ежовых рукавицах. С такими распущенными юнцами иначе нельзя!
Алекс сделал шаг навстречу Джудит, и она, почему-то боясь развернуться и побежать прочь, медленно пятилась назад… Они поднялись на площадку лестницы… Девушка вся дрожала от напряжения – Алекс был похож в эту минуту на удава, загипнотизировавшего несчастного кролика. Когда наконец он остановил это черепашье «бегство», схватив ее за запястье, Джудит даже немного успокоилась. Она ждала развязки.
– Мне в этом браке предстоит пожертвовать всем, что мне так дорого, – прошептал Алекс. – Так почему же ты не хочешь хотя бы немного уступить?
Казалось, он почувствовал, что она уже не способна к сопротивлению… Он с почти нежной настойчивостью склонился над Джудит, блуждая взглядом по ее полуобнаженным плечам.
– Алекс… пожалуйста… – пыталась было проговорить она, но он не дал ей закончить фразу, одной рукой крепко обняв ее за талию, а другой притянув к себе голову Джудит. Да, она хотела именно этого – она мечтала об этом на протяжении всех месяцев, которые пролетели со дня их «помолвки» в розовом саду… Джудит больше и не думала сопротивляться… Она закрыла глаза, ее руки ощущали мягкую ткань пиджака, когда она протянула их ему навстречу, ее губы искали его поцелуя…
Но как только Алекс почувствовал, что его невеста потеряла былую неприступность и гордость, он разжал объятия и спустился на одну ступеньку. Он окинул внимательным взглядом ее элегантное платье из белого бархата, ее алмазные подвески, ее пепельные волосы и произнес:
– Тебе кажется, что музыку здесь заказываешь ты, не правда ли, Джудит? Но не надо забывать, что музыканту надо время от времени платить…
Резко развернувшись, он бросился вниз по лестнице, быстро пересек гостиную и скрылся за дверью, ведущей в библиотеку. Джудит осталась одна на лестнице, раздавленная, униженная. Она с трудом преодолела второй марш и, едва достигнув верхней площадки и трясущимися руками ухватившись за перила, дала волю слезам… Да, она была готова платить музыканту снова и снова, если бы только он сам захотел заказать мелодию.


Приближался Новый год. Джудит с какой-то неясной ей самой тревогой ждала полкового бала. Они не виделись с Рождества. После того поцелуя на лестнице Джудит страстно хотелось признаться Алексу в своей любви к нему, забыв обо всем на свете. Но уже на следующий день он стал мрачным и неприступным, и она так и не решилась подойти к нему. Это желание не покидало Джудит, оно словно жгло ее изнутри, готовое вырваться наружу. И вот от него пришло приглашение.
Джудит с матерью приехали в гарнизонный городок, в котором стоял полк Алекса, и остановились у друзей, куда Алекса также пригласили на обед, после которого они с Джудит должны были отправиться на бал.
Платье, которое она заказала специально для этого бала, было сшито из ткани теплого абрикосового цвета, оно было украшено небольшим шлейфом, обрамленным по краям шелковыми кремовыми розами. На этот раз она отказалась от белого цвета, который так не понравился ему в тот вечер. Этот романтический наряд мог очаровать любого мужчину, но сможет ли он покорить сердце Алекса?
Обычно в последние минуты уходящего года люди с легкой грустью задумываются о том, что не удалось им сделать в году ушедшем и что им хотелось бы получить в году наступающем. Джудит думала о новом периоде в своей жизни… Каким он будет, этот период?
Когда наконец появился Алекс, в Джудит вспыхнул огонек надежды. В его глазах мелькнуло выражение восхищения, когда он воскликнул:
– Как тебе идет это платье! Сочту за честь танцевать с такой девушкой.
Джудит глубоко вздохнула:
– Спасибо, Алекс, ты мне льстишь.
Молодой человек немного прищурил глаза и тихим голосом произнес:
– Льщу? Вовсе нет, милая Джудит. Я ведь никогда не отрицал, что ты очень красива.
Джудит с трудом сдерживала свои чувства. Он был как-то по-особенному красив. Ему всегда был к лицу зеленый мундир с серебряным шитьем по воротнику и на груди, но в этот вечер он был таким оживленным, каким она никогда его не видела, и это незнакомое ей выражение, которое светилось в его глазах, очень красило его. Она не сводила с него глаз на всем протяжении обеда. Он был бодр и весел, в глазах то и дело вспыхивали веселые огоньки, он улыбался открытой улыбкой, – казалось, он был доволен собой. В первый раз за все время их знакомства ей показалось, что он не пытается оттолкнуть ее. Она с трудом могла поверить в это, но ей казалось, что те поцелуи на лестнице не прошли для него бесследно и он чувствует то же, что и она.
Торжественный полковой бал по традиции проводился в самом большом зале города; командование не скупилось на средства, и специально по этому случаю лучшие цветоводы подготовили двенадцать ярких панно из оранжерейных растений, символизировавших двенадцать месяцев. Ярко-зеленые мундиры стрелков контрастировали с нежными цветами дамских нарядов и алыми кителями офицеров других полков, приглашенных на праздник. Полковой оркестр, занявший место на помосте в углу зала, играл бравурную музыку…
Вскоре Джудит окружила целая стая кандидатов в партнеры на очередной танец, и Джудит радовалась, видя нескрываемые восторги в их глазах. Может быть, и огонек, промелькнувший в зеленых глазах Алекса, означал, что и он не остался равнодушным к ее красоте?
Но в тот момент, когда был объявлен первый вальс и Алекс вывел ее на середину зала, Джудит с удивлением поняла, что молодой человек вовсе не собирается танцевать с нею. Уверенной походкой он прошел мимо кружившихся в вальсе пар к задним дверям, ведя Джудит за собой. Наконец они оказались в небольшой гостиной, в углу которой мерцал огонь камина. Сердце Джудит отчаянно забилось: неужели она была настолько неотразима, что Алекс решил прямо сейчас, в разгар новогоднего бала, уединиться с ней в этой гостиной и признаться в своих чувствах?
«Как я люблю тебя, – думала она. – Где мне найти слова, чтобы рассказать об этом?»
Алекс остановился возле самого камина и, слегка наклонив голову, произнес:
– Джудит, мне нужно что-то тебе сказать… Наверное, следовало сделать это раньше, но присутствие твоей матери и ее друзей… В общем, будет лучше, если я скажу это сейчас, когда нас никто не слышит и не видит.
– Да, да, конечно, мама иногда бывает так болтлива… Я видела, что тебе не терпелось удрать как можно скорей. Но сейчас мы совсем одни, Алекс, и, честно говоря, мне даже не очень хочется возвращаться в танцевальный зал…
Джудит сама не понимала, как она могла решиться произнести эти слова, но горящий взор Алекса так располагал к откровенности… Ей хотелось, чтобы он снова прижал ее к себе, ее губы жаждали его поцелуев.
– Мне хотелось бы сообщить тебе это именно сейчас, когда вечер только начался, – проговорил Алекс. – Прежде чем кто-нибудь другой скажет тебе об этом.
– Другой? – не веря своим ушам, переспросила Джудит.
– Наш полк перебрасывают в другое место.
– Перебрасывают? – Джудит растерянно повторила это слово, словно надеясь, что ослышалась.
– Забавно, не правда ли? – усмехнулся Алекс. – Мой отец запихнул меня в этот полк, рассчитывая окончательно закабалить меня, и этот же полк дает мне сейчас полную свободу: в конце января мы отплываем в Южную Африку.
Только сейчас Джудит осознала, что все это время – с той самой минуты, как Алекс появился на пороге того дома, где они обедали, – она лгала себе самой, выдавая желаемое за действительное: глаза Алекса горели не потому, что он был очарован ею, а потому, что наконец-то он обрел надежду получить свободу… от нее.
– Разумеется, свадьбу придется отложить, – продолжил Алекс.
– Нет! – в этом возгласе были и боль от обманутых ожиданий и надежда, которая тут же угасла.
– Сомневаюсь, – хладнокровно возразил Алекс. – Служба королеве – прежде всего. Даже мой отец не посмеет что-либо возразить.
Его откровенный восторг поразил ее наповал. Безвольный, жалкий человек!
Никогда он не хотел жениться на ней, она всегда казалась ему не чем иным, как тяжелым камнем на шее. Тетушка Пэн советовала бороться за его сердце, но о какой борьбе теперь могла идти речь?
– И надолго ты уезжаешь? – бесстрастным голосом спросила она.
– На два года. Как правило, офицеров посылают служить в дальние колонии именно на такой срок. Если вдруг ты поймешь, что не можешь больше ждать, я готов взять обратно обручальное кольцо. Подумай хорошенько. Никто тебя не осудит за это. Не каждая девушка способна на подвиг…
Издевательский тон Алекса окончательно переполнил чашу ее терпения. Не обращая внимания на протянутую руку Алекса, вероятно и впрямь ожидавшего, что она может тотчас же вернуть ему кольцо, Джудит воскликнула:
– О нет, Алекс, тебе не удастся так легко расторгнуть эту помолвку! Уж если ты позволил своему отцу навязать тебе эту женитьбу, то я должна хранить тебе верность! Единственное условие, при котором я верну кольцо, – это если ты сам заявишь о своем отказе. В этом случае я буду свободна от данного мною слова! – Она выдержала короткую паузу и добавила: – Не думаю, что у тебя хватит смелости пойти на это: сэр Четсворт страшен в гневе, не так ли? Сила характера вряд ли является одной из твоих добродетелей.
Резко развернувшись, она прошла мимо Алекса и направилась в ярко освещенный зал, под сводами которого еще не успели стихнуть аккорды первого вальса – они пробыли наедине всего несколько минут… Танцующие пары расплывались у нее перед глазами, но ей было все равно. Она знала, что следовавший в нескольких шагах за ней Алекс настолько поглощен открывшейся перед ним перспективой свободы, что не обратит ни малейшего внимания на блестевшие на ее ресницах слезы…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прозрение - Драммонд Эмма



Прочитала за несколько часов! Мне очень понравилось,хотя конец очень печальный...
Прозрение - Драммонд Эммакатя
27.04.2013, 16.58





Очень хорошая книга! Совсем не похожа на банальные бульварные романы.Книга рассказывает о сломанных войной судьбах и о силе любви.Здесь главный герой совсем не мачо, а обычный человек, со своими страстями, проблемами. И главная героиня не прыгает в постель к герою на пятой странице.По большому счету, в книге нет постельных сцен, но от этого она только выиграла. В любом другом романе знаешь, что бы не происходило,будет heppy end, а тут до последнего не знала, что же произойдет.
Прозрение - Драммонд ЭммаОльга
20.06.2013, 21.51





Очень приятная ,но грустная книга. В итоге то он только и сказал ей ждать пока полюбит. Да и то по- моему потому что Хетта исчезла.
Прозрение - Драммонд ЭммаНаталья
22.06.2013, 3.19





Боже, как грустно! Но книга замечательная
Прозрение - Драммонд ЭммаРоза
22.06.2013, 7.15





Непонимание и гордость .ошибки ,которые меняют все .время,которое невозможно повернуть назад .грустный ,но поучительный. роман .
Прозрение - Драммонд Эммаамина
22.06.2013, 11.33








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100