Читать онлайн Прозрение, автора - Драммонд Эмма, Раздел - ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прозрение - Драммонд Эмма бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.71 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прозрение - Драммонд Эмма - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прозрение - Драммонд Эмма - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Драммонд Эмма

Прозрение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Материалы заседаний военного трибунала по делу Хетты Майбург были направлены командиру ледисмитского гарнизона, который поддержал вердикт, но отложил исполнение приговора.
Вердикт сопровождался настоятельным прошением о помиловании ввиду того, что Иоханнес Майбург погиб от руки убитого солдата и девушка впала в состояние временного помешательства. Но помимо этого следовало учесть все политические последствия приведения смертного приговора в исполнение. Любыми средствами надо было избежать излишнего шума, потому что газетные статьи, касающиеся отношений между подсудимой и английским офицером, сыном члена британского правительства, опасно балансировали на грани скандала. В результате все формальности были улажены непривычно быстро, и уже в конце июня узница вышла на свободу. Ее препроводили поездом до Ландердорпа, вернули двух лошадей, позаимствованных военными, и предоставили самой добираться до усадьбы.
Был пронизывающе холодный дождливый день, затянувший ущелье Чертов Прыжок завесой, за которой таилась опасность. Хетта ехала под дождем по краю ущелья. Она содрогнулась и ощутила, как призраки умерших дотрагиваются до нее своими костлявыми пальцами. После длительного пребывания в замкнутом пространстве вельд, казалось, потерял для нее свою прелесть естественной свободы. Путь казался бесконечным, а лошади – единственными живыми существами в ее мире.
Когда она въехала во двор, вышел Джонни. Он, не стыдясь, плакал от радости, что снова видит ее, но она соскользнула с седла и вошла в дом, словно рядом никого не было.
Все пропиталось холодом. Маленькие окошки пропускали в комнату совсем немного серого дневного света, но она не стала зажигать лампу. Она была приучена к бережливости с детства. Придерживая на плечах шаль, чтобы согреться, она, не теряя времени, прибралась и разожгла огонь. Хлеб должен быть испечен—тот, что на столе, заплесневел, – и нужно заняться висящей у двери маленькой заячьей тушкой, пока разложение не коснулось и ее. Каша в котелке, свисавшем с крюка над огнем, засохла, ее нужно было отодрать от стенок. Все это требовало времени.
Только когда огонь разгорелся как следует, тесто начало подниматься, а кролик был выпотрошен, она зажгла лампу и пошла задернуть занавески. Ее нога на что-то наткнулась, и девушка посмотрела вниз. Это была разбитая тарелка из буфета.
Занавески остались незадернутыми. Поскрипывая, мерно покачивалось кресло-качалка. Затрещал огонь и озарил оранжевым светом холмик теста, но весь остальной дом был погружен в молчание. Пламя начало затухать. Нужно ставить хлеб в печь. На столе лежал ободранный заяц, застывший и лоснящийся – его подстрелили так давно. В открытую дверь видна постель Франца, отброшенные в спешке одеяла. И ее собственная, неубранная. На полу валяются несколько шпилек.
На полке рядом с плитой лежит трубка и нож для разделки мяса. У двери висит старое пальто с въевшимся стойким запахом табака. Под ним стоит пара сапог, новых, сшитых непослушными пальцами. Их никогда не наденут. Огонь окончательно угас вскоре после полуночи. Тесто перестояло. Лампа помигала и потухла, а кресло-качалка все скрипело и скрипело. Библия, заботливо хранимая, осталась на столе нераскрытой, ее умиротворяющие слова остались внутри сомкнутых страниц.


Неделю спустя, когда она на ледяном утреннем ветру выкапывала овощи, на горизонте появился всадник. Он приближался очень быстро. Она выпустила из рук лопату и пошла в дом. Она знала, зачем он едет. В помещении будет лучше.
Когда дверь отворилась, Хетта стояла у стола. Он подошел к ней близко, на расстояние двух футов.
– Я все знаю. Наши люди в Ледисмите регулярно передают сведения. – Он положил на стол свою винтовку. – Ты собираешься вечно скрывать свои грехи?
Хлыст, который он держал в правой руке, со свистом рассек воздух и оставил на ее щеке кровоточащий ручеек.
– Я как-то сказал тебе, что считаю глупостью со стороны Бога наделять женщину таким лицом и телом. Теперь я знаю, что ты – исчадие ада. Предательница… Иезавель!
Хлыст взвился снова и опустился на ее плечи.
Она приняла удары и беззвучно призывала на себя еще большие наказания. Их никогда не будет достаточно.
– Ты продала душу англичанину. На глазах главы вашей семьи, твоего брата и нареченного ты вступила в сговор с врагами своего народа. И ты отрицаешь это… здесь, в этой комнате, перед Библией ты отрицаешь это. Ты лжешь перед Богом… отступница.
Его бледно-зеленые глаза сверкали от переполнявших его чувств. Она ощущала запах ярости, исходивший от его тела.
– Ты спрятала от меня своего порочного любовника, зная, что он был моим пленником. Ты прятала его здесь, в доме твоего убитого отца, даже тогда, когда я искал полагающееся мне по праву. – Он схватил ее за руку и приблизил к ней свое лицо так близко, что красные, влажные губы двигались всего в нескольких дюймах от ее губ. – Ты созрела, это правда, но для некоего английского джентльмена, которому захотелось поразвлечься. Он получил, что хотел, и предал тебя. Неужели англичанам мало уже совершенных против нас грехов, что они удовлетворили свою похоть и выставили тебя на позор, унизив в глазах твоего народа?
Он так толкнул ее, что она упала на стол.
– Он пришел сюда не один и убил отца твоего отца, и все равно женщина из рода Майбургов отдает этому человеку свое тело. Я отомщу ему, но сначала я имею полное право наказать тебя за распутство и предательство. И я не возьму в жены женщину, использованную англичанами.
Стол под щекой был жестким и не за что было ухватиться, пока он бил ее. Когда он остановился, она долго лежала так, желая никогда не подниматься.
– Мне следовало убить тебя, но это в руках Всемогущего Бога.
Он ушел в комнату Франца, выспался там, а потом уехал, набив седельные сумки хлебом, вяленым мясом, сыром и яблоками из бочонков. Хетта вернулась к выкапыванию овощей. Она не смотрела ему вслед и не обращала внимания на боль, возникающую при каждом движении. С бесстрастным лицом она вонзала лопату в легко поддающуюся жирную землю.


Решение возвратиться в Англию откладывалось на неопределенный срок, потому что Джудит не могла заставить себя покинуть Ледисмит именно сейчас.
В моменты просветления она уныло говорила себе, что ни одна другая девушка не захотела бы продолжать отношения, несущие сладостную боль, которая нарастала с каждым днем, но принять решение и вырвать из своей жизни человека, который в ней не нуждался, было выше ее сил. В минуты же слепой страсти ей казалось, что еще может отыскаться основа для их совместного будущего. В течение двух месяцев, с тех пор как против Хетты Майбург возбудили дело, рядом с ней находился ранимый, уязвимый человек. Джудит была не настолько глупа, чтобы не понимать, что его нынешняя зависимость от нее не означает вечной привязанности. Но пока она длилась, она не могла не тешить себя иллюзиями.
Он потерял опору в перевернувшемся с ног на голову мире, в котором чем-то единственно надежным была она. Это и близко не походило на то, чего она так желала, но и этого было достаточно, чтобы откладывать покупку билета на океанский пароход.
С момента освобождения бурской девушки Алекс находился в подавленном состоянии. Тот единственный вечер, когда он обнажил свою душу в почти бессознательной исповеди, больше не повторился, а поскольку приведение приговора в исполнение было отложено, Джудит почувствовала в нем покорность судьбе, скрывшую все, кроме той части его существа, которую он не мог спрятать от окружающих.
Он пережил нависший над ним скандал и замаскированную враждебность тех, кто с легкостью забыл его побег из Ландердорпа и героизм, проявленный в битве при Спайонкопе, и подверг сомнению его лояльность. Любой, встретившийся с ним впервые, увидел бы перед собой сдержанного и серьезного молодого человека, спокойного и приятного, но Джудит знала его напористым, агрессивным или до безумия счастливым. Перемена в нем заставляла ее хотеть, чтобы он вернулся к тому или другому состоянию – к чему угодно, лишь бы пробудить в нем искру жизни.
Как-то днем, одеваясь на прогулку верхом, она думала об Алексе, хотя сопровождать ее должен был Нейл Форрестер. Застегивая жакет своего темно-зеленого костюма для верховой езды, она раздумывала, изменится ли что-нибудь, если она скажет ему всю правду о Нейле. То, что Нейл станет ей хорошим мужем, представлялось Алексу решенным делом. Но ее отношения с Алексом были так хрупки, что даже попытка заговорить на столь деликатную тему могла разрушить их. Кроме того, она слишком часто замечала в его глазах затаенную боль, чтобы поверить, что бурская девушка уже не занимает в его сердце прежнего места.
Натягивая перчатки, она повернулась к двери. Она постоянно говорила себе, что должна вести себя очень осторожно, если не хочет снова потерять его. Но она так глубоко любила Алекса, что соблюдать это ей было нелегко. Когда она проходила через гостиную, у нее вырвался вздох и она постаралась сосредоточиться на человеке, ожидавшем ее. Бедный Нейл… страдает ли он так же, как она? Как жестока любовь!
Они сели на лошадей и неторопливо поехали по главной улице, направляясь к горам. Был ясный день, первый после недели мчащихся по небу низких туч и дождей, превративших улицы в болота. В июле погода в Натале раскрывается во всех своих крайностях, но ее лучшие дни—все вот такие, как этот. Небо кажется высоким, бездонным и прозрачным, воздух – свежий и бодрящий, чистый воздух вельда, наполняющий человека здоровьем и жизнью.
Они ехали вдвоем в прекрасном настроении. В такие приветливые дни, как этот, молодые сердца бьются сильнее и токи жизни и любви пробегают по всему телу. Джудит хотела, чтобы это Алекс ехал сейчас рядом с ней. В такой прекрасный день его сердце наверняка оживилось бы!
– Это слишком прекрасно, – произнес Нейл, возвращая Джудит к действительности. – Мне нужно было выбрать дождливый день, соответствующий меланхолическому настроению.
– Меланхолическому… почему? Быстрая улыбка скользнула по его губам:
– Я пригласил тебя сегодня, чтобы попрощаться. Мне казалось, что, может быть, это хоть немного опечалит тебя.
У нее перехватило дыхание.
– Полк уезжает?
– Нет, – мягко сказал он, – не полк. Только я. Меня вызвали в штаб-квартиру, чтобы заменить одного парня, заболевшего брюшным тифом. Хотя это не продвижение по службе, но для карьеры неплохо, поэтому я должен быть доволен.
Джудит натянула поводья и сказала:
– Нейл… я буду грустить. И скучать по тебе.
– Правда?
– Ты достаточно хорошо знаешь меня, чтобы сомневаться.
Он спешился и подошел к ней, протягивая руки, чтобы помочь ей спуститься на землю. Они пошли по упругой почве, и Нейл чересчур оживленно продолжил рассказ о новом назначении.
– Ты знаешь, что такой вызов очень много значит для военного. Конечно, это может быть и из-за моего отца, но если я справлюсь, он убедится, что я не так уж плох и сам по себе. Хотя могу тебе сказать: некоторые так скривились. В штаб-квартире идеальный порядок… никаких походных лагерей и говядины для офицерского состава, – он принужденно усмехнулся. – Роскошная жизнь, а?
– Я не думаю, что это из-за твоего отца, Нейл. Полковник очень высокого мнения о тебе… он много раз хвалил тебя. Я уверена, что это он рекомендовал тебя на это место.
– Спасибо, надеюсь, что ты права.
Он остановился на краю выступа, с которого открывался дивный вид на Ледисмит. Джудит стояла рядом и думала, что ему все-таки удалось привнести в этот день меланхолическое настроение.
Он показал рукой на скопление внизу белых зданий:
– Взгляд глазами буров, так сказать. Легко понять, как им удалось осаждать город так долго. Здесь у них была отличная позиция. А позади труднопроходимая местность, которую надо было пересечь Баллеру… и опять же все время на их глазах.
Она смотрела на маленькие фигурки, двигающиеся по улицам… на миниатюрных лошадок и игрушечные повозки… и чувствовала, как ее пробирает дрожь. Они, должно быть, сидели здесь и смотрели, как после разрывов их снарядов движущиеся предметы исчезают в клубах пыли. Взгляд на город с этой господствующей высоты делал войну еще более ужасной, более хладнокровной, чем это виделось там, внизу, в городе.
– Теперь кажется, что это было так давно, – тихо сказала она, уйдя в воспоминания.
Они постояли какое-то время. Потом, не отводя глаз от города, Нейл сказал:
– Возможно, и с моим отъездом все станет только воспоминанием.
Джудит поняла, о чем он говорит, и тщательно обдумала ответ.
– Я ценю твою дружбу, Нейл. Я уверена, что без тебя я тысячу раз погибла бы за эти ужасные месяцы. Ты прекрасный человек. Алекс как-то сказал, что такие, как ты, – опора Англии. Как он прав.
Взгляд карих глаз обратился к ней.
– Что бы ни происходило, всегда возвращаемся к Алексу, не так ли?
Она медленно кивнула.
– Прости.
– Нет, это я должен просить прощения. Было совершенно очевидно, что он по-прежнему небезразличен тебе, после того как ты вернула ему кольцо. И я считаю, что это вполне естественно. Во время осады я начал надеяться, что вовсе не случай прибил нас друг к другу, но когда он вместе с Баллером вступил в Ледисмит, я понял, что мое положение безнадежно. Он просто дурак, – с горечью закончил он.
– Нет, Нейл, с самого начала вина была на мне.
– Трудновато в это поверить… зная вас обоих. Она слегка покачала головой:
– Я думаю, что никто по-настоящему не знает Алекса. Только человек, которому он сам захочет раскрыть свою душу, сможет понять его.
Нейл, нежно коснувшись ее подбородка, приподнял ее лицо и коснулся ее губ поцелуем.
– Это – мое неофициальное прощание. Несмотря на все, что говорит Алекс, я достаточно неотесан, чтобы пожелать ему отправиться к дьяволу. Думаю, там он найдет подходящую компанию.
– Я полагаю, он уже побывал там, – пробормотала она, – и благополучно вернулся.
Они начали молча спускаться, каждый в плену своей печали. Джудит повернулась было к нему, чтобы спросить про обнажившиеся скальные породы, когда ее внимание привлекло едва заметное движение среди деревьев. Думая, что это зверь, она собралась сказать Нейлу, что ему стоило захватить свой револьвер, но тут ветви поднялись и перед ними появился человек.
Он встал у них на дороге. На нем были бриджи и куртка мышиного цвета. У Джудит перехватило дыхание. У мужчины была темная борода, а на голове шляпа с широкими опущенными полями, какие носят буры.
– Стоять! – с сильным акцентом приказал он.
Для здравых мыслей времени не было. Все произошло так быстро, что ее разум застыл в ужасе. Винтовка в руках мужчины поднялась словно сама собой. Словно в скверной пантомиме твидовая куртка Нейла взорвалась на груди фонтаном алых брызг. Он, даже не вскрикнув, согнулся пополам и медленно скатился со спины высокой черной лошади. Джудит видела, как он ударился о землю и остался лежать без движения. Она слышала свой крик на высоких нотах, но он звучал только в ее голове. Ни звука не вырвалось из ее горла.
Мужчина сделал шаг вперед и кивком приказал ей спуститься с лошади. Пребывая в состоянии шока, она только смотрела на него. Нейл умер! Это невозможно: он получил новое назначение. Рука схватила ее за ногу, дернула, и она с глухим звуком упала на землю. Нога пихнула ее под ребра, и мужчина кончиком винтовки приказал ей двигаться в сторону леска. Но трава была такой мягкой и успокаивающе знакомой, ей вовсе не хотелось покидать ее ради неизвестных ужасов, царящих среди деревьев. Поэтому она вцепилась в него. Он схватил ее за руку, рывком поставил на ноги и толкнул вперед.
Деревья показались ей более высокими, чем обычно, и стояли они так близко друг к другу, что под их кронами было темно, как ночью. Внезапно стало очень холодно. Самым трагичным событием ее жизни ей показалось то, что она попрощалась с Нейлом, а не с Алексом. Он потерян для нее навсегда и никогда не узнает, что она любила его так же сильно, как Хетта Майбург.
Деревья стали смыкаться вокруг нее, ноги ослабли настолько, что идти она уже почти не могла. «Есть ли жизнь после смерти? – подумала она. – Или просто все станет черным и так навсегда и останется?» При этой мысли ее охватил глубокий ужас. Она не хотела умирать в этом темном лесу. Она попыталась освободиться, чтобы вернуться под голубое небо. Ей обязательно нужно добраться до Нейла, прежде чем ее застрелят. Умереть в одиночестве – значит остаться одной в вечности.
Ее усилия остановили мужчину, но не освободили ее. Хватка у него была железная. Светло-зеленые глаза горели диким огнем, граничащим с ненавистью, словно к тому, что он собирался сделать, примешивалось личное отношение. Бросив винтовку, он схватил ее за другую руку, чтобы она не могла двинуться. И только тогда Джудит поняла, что он желает совсем не ее смерти.
– Нет! – с мольбой закричала она.
Расстаться с Алексом, не попрощавшись, казалось теперь пустяком. Такая, она никогда не покажется ему на глаза.


Солнце заходило за вершину горы, когда Джудит, спотыкаясь и дрожа, вышла из леска. Ее блуждающий взгляд упал на лошадей, мирно пасущихся рядом. Она подошла к кобыле и прижала конвульсивно дергающиеся ладони к теплому боку. Собственное тело казалось ей поломанным. Его пронизывала ледяная дрожь. Она крепче прижалась к животному. Вспышкой безумия ее разум отключился в ответ на желание вытеснить кошмар, навалившийся на нее некоторое время назад. Невнятные слова и стоны слетали с ее неподвижных губ. Она заклеймена навсегда, и смерть была бы милостью.
Свежесть воздуха сменилась прохладой, предшествующей морозу. Солнце опустилось еще ниже, оставив только розовое сияние, окрасившее небо, насколько видел глаз. Через час наступит темнота. Она была необходима прижавшейся к кобыле девушке со смертельно бледным лицом. Ночь спрячет ее… теперь она все время должна скрываться.
Внезапно послышавшийся слабый звук заставил ее стремительно повернуться в ужасе. Она подумала, что бородатый мужчина опять здесь. Прошло несколько секунд, прежде чем она поняла, что звук исходит из лежащего на траве тела. Еще безумия добавлено к ее кошмару. Она крепче вцепилась в щиплющее траву животное и уставилась на человека, словно это был вурдалак.
Новый тихий стон – и его рука двинулась по траве. Трясясь всем телом, она подошла медленными, пугливыми шагами, не веря своим глазам. Лицо Нейла было искажено мукой, бледно, на нем выступил пот, но—невероятно! – глаза у него открылись, когда она встала около него на колени и отбросила свои растрепанные волосы с лица—они прилипли к мокрым дорожкам на щеках.
– Боже всемогущий, ты жив! – выдохнула она. Его губы двигались с видимым усилием. Наконец она разобрала слова:
– Прости… меня… прости…
Кровь побежала у него изо рта и помешала закончить. Она бежала, и алые пузыри выступили у губ.
Джудит затошнило, и она не смогла справиться с собой. Поднявшись на ноги, она побежала к кобыле и ухватилась за седло, будто в нем заключалось спасение. «Боже, помоги мне», – молила она, потому что Он взвалил на нее непосильную ношу. Проходили минуты. Мысли метались в голове. «Я ничего не могу для него сделать». – «Ты можешь отвезти его в Ледисмит». – «Он умирает, надежды нет». – «Надежда всегда есть». – «Переезд, возможно, убьет его». – «Ночь в горах уж точно убьет его». – «У меня не хватит смелости». – «Найди ее!»
Стало еще холоднее. Одиночество, неясные тени в лесу, стоны – все навалилось неподъемным грузом на ее хрупкие плечи. Однажды она сказала Нейлу, какая она никчемная: не выносит вида чужих страданий, крови, увечий, не возьмет ответственности за чью-то жизнь в минуту опасности. Но как она может погубить его, когда рядом больше никого нет?
Глубоко вздохнув, Джудит повернулась спиной к лошади и встала лицом к тому, что должна была сделать. В течение нескольких мгновений она стояла неподвижно, пока не увидела, что Нейл пытается подняться. Этого было достаточно, чтобы она бросилась вперед с криком протеста и опустилась около него на колени. Он снова упал на спину, и его глаза остановились на ней, отчаянно моля о помощи. Двумя пальцами она отвернула полу его твидовой куртки. Поверх разорванной выстрелом плоти малиновым желе застыла кровь, с ней смешались кусочки шелковой рубахи и твидовой куртки. К горлу подступила тошнота, но она быстрым движением прижала к губам кулак и переборола себя.
С колотящимся сердцем она осторожно встала, подняла юбку и отвязала разорванную нижнюю юбку. Когда та соскользнула на землю, девушку задрожала при воспоминании о руках, совсем недавно рвавших ее с ее тела, но заставила мозг вернуться к предстоящей задаче. Она лихорадочно разорвала юбку на длинные полосы, а остаток свернула и положила на рану. Ее манипуляции направлялись скорее не медицинскими познаниями, а желанием спрятать от глаз то, что она видела перед собой. И когда она закончила бинтовать и закрепила повязку часами, которые были приколоты к ее жакету, биение ее сердца немного замедлилось.
Нейл снова провалился в забытье. Она поняла, что его лошадь слишком высокая, и подвела к тому месту, где лежал раненый, свою кобылу. Как ни велика была ее решимость, как ни необходимо было срочно добраться до врача, Джудит понимала, что сможет сделать это только с помощью Нейла. И поэтому она принялась за нелегкое дело – заставить его захотеть собрать все силы.
Уговаривая, приподнимая, отметая собственное отчаяние, она вывела его из полубессознательного состояния и помогла встать на ноги около кобылы. Довольно долго он стоял, повиснув на луке седла, при малейшем движении шатаясь от боли и едва сознавая присутствие девушки. Видя, что солнце опускается все ниже, но зная, что Нейлу нужно собрать все мужество и силы, Джудит попыталась одолеть подступающую панику. Как только наступит темнота, они погибнут!
Ей показалось почти что чудом, что он смог сесть в седло, но, наблюдая, как он борется за жизнь на грани человеческих возможностей, она почувствовала прилив новых сил. Погубленная, без будущего, она вдруг увидела что-то, что должно быть спасено после ужаса этого дня. Спасая его, помогая ему остаться в живых, она могла бросить вызов уничтожившему ее человеку. Внутри нее разгорелся огонь, насущная необходимость, причина существования. Она должна доставить его в Ледисмит живым, иначе жизнь для нее кончится.
Оказавшись в седле, Нейл ослабел и стал падать на шею лошади. Все усилия Джудит добиться от него хоть какого-то ответа провалились. Не имея намерения отступать, она оторвала от юбки кайму, пропустила ее через его ремень и как могла крепко привязала его к луке седла. Потом она обхватила шею кобылы его руками и связала запястья, чтобы быть уверенной в его безопасности. Но этого оказалось недостаточно: Нейл был тяжелый, и ей хватило одного взгляда, чтобы убедиться – ей придется всю дорогу идти рядом с лошадью, чтобы он не соскользнул с седла.
Привязав другую лошадь к кобыле, Джудит двинулась в долгое путешествие вниз, к городу. Они с Нейлом глядели на него всего несколько часов назад, когда их печалью была единственно необходимость сказать друг другу «прощай». С того момента никто из них уже не будет прежним.
Скоро солнце зашло совсем, оставив на западе слабый серебристый свет. Дорожка была только одна, каменистая и неровная. Джудит шла вслепую. С приближением ночи она вспомнила о темном леске, и из горла у нее снова чуть не вырвался крик. По спине поползли мурашки при возвратившемся ощущении колющего спину папоротника, когда он повалил ее на землю. Ее в беспорядке свисавшие волосы пахли сырой землей, а ноздри были забиты исходившим от него неприятным запахом. Глубоко внутри нее сидела боль, при каждом движении дававшая о себе знать. Ей казалось, что эта боль никогда не пройдет… боль, которая унижала ее в глазах всего мира.
Каждый шаг, который она делала в сторону Ледисмита, наносил ей удар. Подавляя крик, вот-вот готовый вырваться из ее груди, заставляя свой разум отделиться от тела, она ритмично шагала, подгоняемая ненавистью к бородатому буру. Она не отдаст ему жизнь человека, у которого даже не было в руках оружия, – человека, в которого стреляли только потому, что он оказался на пути.
Двигаясь теперь уже в непроглядной темноте, скрывающей все, даже призраки, подступающие с обеих сторон к дорожке, Джудит могла полагаться только на чутье лошадей, постукивавших подковами по идущей под уклон дороге. Спотыкаясь, ударяясь о корни и камни, она тем не менее не выпускала край куртки Нейла. Рука болела от напряжения, но она старалась не обращать внимания на звуки ночи. Когда в Африке наступает ночь, вельд и горы заполняются совсем другими обитателями животного мира, а дневные существа осторожно трусят в свои укрытия.
Время растянулось до бесконечности, и Джудит превратилась в ночного бродягу: глаза расширены, смотрят подозрительно, тело напряжено, чувства обострены до предела. Когда дорога выровнялась и холодный ветер налетел на нее словно ниоткуда, она оскалилась навстречу ему, а светлые пряди ее волос отлетели назад, развеваясь над головой.
Вскоре после этого впереди показались огни Ледисмита. Они прыгали у нее перед глазами. Чем быстрее старалась она идти, тем больше они отдалялись. Ноги у нее подкашивались, ей становилось все хуже, но она отчаянно брела вперед, почти повиснув на кобыле. Она не сдастся.
Ее выдохи смешивались с рыданиями, но она тащилась вперед, к человеческому свету. С каждым шагом она крепче стискивала пальцы на краю твидовой куртки Нейла.
– Не умирай! – приказывала она человеку, оседавшему на лошади. – Пожалуйста, Боже, не умирай!
Внезапно из темноты раздался мужской голос:
– Стой!
В ее голове все перемешалось. Он мог принадлежать тому бородатому, снова решившему броситься на нее. И когда из темноты возникла и стала приближаться к ней неясная фигура, она вскрикнула и отступила назад.
– Это женщина, – сказал голос.
– Женщина… какая женщина?
Слепящий свет поднятого фонаря осветил ее лицо.
– Похоже… Боже милостивый, это же мисс Берли. Она в ужасном состоянии. Идите сюда, дайте мне руку.
По пыльной дороге зашаркали ботинки, а она стояла, дико уставившись на фонарь. Голоса говорили по-английски, но высокие мужские фигуры пугали ее. У них были винтовки.
– Джордж, глянь-ка сюда. У нее тут мужчина привязан к лошади.
– Это мистер Форрестер. Он мертв. Иисусе, что случилось? Подожди минутку… у него бьется сердце. Быстро носилки сюда… нет, двое. Мисс Берли, похоже, сейчас скончается.
Голоса отдалились. Нейл жив, он в Ледисмите. Теперь она может уйти в темноту, где отныне должна прятаться.


К утру драматическая история уже облетела Ледисмит, и все гадали, что же стоит за этим событием. Лейтенант Форрестер находится в коме, его жизнь висит на волоске, а Джудит Берли ни с кем не вступает в контакт. Алекса в городе не было – он сопровождал очередной поезд с вооружением и не знал о происшедшем до следующего дня, когда он, вернувшись в казарму, случайно столкнулся со знакомым офицером. Не теряя времени, он поскакал на лошади к дому на окраине Ледисмита.
Миссис Девенпорт приняла его в гостиной. Она поднялась ему навстречу.
– Александр, какое счастье, что ты вернулся! – с таким чувством произнесла она, что он удивился.
– Я только сейчас узнал… но никаких подробностей.
– Это все, что известно и всем остальным. Бедный мальчик умирает, а Джудит заперлась в своей комнате. Я пыталась поговорить с ней… Реджинальд хотел добиться от нее подробностей. Я совершенно не представляю, что делать, Она говорит, что хочет, чтобы ее оставили в покое, но она выглядела такой больной, когда… О, Александр, должно быть, произошло что-то ужасное. Я никогда не видела ее в подобном состоянии, даже в те страшные дни в конце осады.
Он был потрясен. Джудит, спокойная, сдержанная, уверенная в себе, запирается в комнате, как нервная служанка после ссоры с товарками? Непонятно, даже допуская глубину ее чувств в отношении Нейла.
– Что вы знаете о том, что случилось? – спросил он. – Она должна была вам хоть что-нибудь сказать.
– Она… просто появилась на крыльце, когда я уже начала серьезно беспокоиться, и разрыдалась, увидев меня. Но я не добилась от нее никакого толку. – Миссис Девенпорт ходила взад и вперед, ее шелковое платье шуршало. – Если бы ты ее видел! Волосы выбились из прически, одежда разорвана и в грязи, вся юбка в крови! Я была поражена и преисполнилась самых мрачных предчувствий. Я уложила ее в постель и сразу же послала за доктором, но она отказалась впустить его.
– Отказалась? – Алекс не мог поверить своим ушам – ведь он знал эту девушку.
– Отказалась, – подтвердила миссис Девенпорт. – Она, похоже, боялась этого человека. – Она приложила ладони к щекам, цвет которых уже принял опасный, слишком яркий оттенок. – Он оказался понимающим человеком и тут же ушел, оставив для нее снотворное. Не успела я приготовить его, прибыл Реджинальд в надежде, что она может пролить некоторый свет на факт ранения бедного мистера Форрестера. – Она в растерянности посмотрела на Алекса: – Я впервые не понимаю, что произошло.
С каждой минутой Алекс чувствовал себя все более неуверенно, а нервозное состояние миссис Девенпорт только усилило его озабоченность. Ей нужна поддержка, в этом нет никакого сомнения, но он не знает в чем дело. Взяв миссис Девенпорт под руку, он подвел ее к софе и усадил.
– А что вам сказал полковник, тетя Пэн? – мягко спросил он. – Просто расскажите мне, а я постараюсь что-нибудь из этого извлечь.
Тетка Джудит, слегка успокоившись, поведала, как прошлой ночью девушка появилась на окраине города, ведя кобылу, к которой был привязан раненый. Его рана была перевязана разорванной нижней юбкой, и он был привязан к лошади тесьмой от юбки Джудит. Сама она была измученная, грязная и испугалась, когда часовые приблизились к ней. Пока они подняли тревогу и послали за носилками, она незамеченной ушла в темноту. У Нейла Форрестера обнаружили серьезную рану в области живота, и он был без сознания. И сейчас он еще не пришел в сознание.
– Естественно, Реджинальд больше других хочет знать, каким образом ранили одного из его офицеров, но все, что она мне сказала, что это дело рук бура и что она привезла Нейла к врачу.
– Когда она вам это сказала? – спросил Алекс. – Прошлой ночью, когда я принесла ей снотворное. – Она прикусила губу. – Сегодня утром я обнаружила, что она заперлась. Она не открывала весь день. Врач зашел вскоре после завтрака… но он даже не смог войти к ней в комнату. – Она помедлила, поднялась и тронула его за рукав: – Поговори с ней. Убеди ее выйти.
Он увидел страдание на ее лице и нахмурился.
– Я попытаюсь, но не уверен, что преуспею там, где не смогли вы.
– Смелее, – подбодрила его миссис Девенпорт. – Если и есть человек, которого она захотела бы сейчас увидеть, так это ты.
Он удивился:
– Но я не могу сказать ей ничего утешительного о нем, вы знаете.
Она странно посмотрела на него.
– Александр, я не верю, что ты понимаешь Джудит лучше, чем она тебя. Иди и поговори с ней… пожалуйста.
Он старался, но ответа на свой стук в дверь не получил… из комнаты вообще не доносилось ни звука, словно она была необитаема. Начав с мягких увещеваний, он перешел на более резкий тон:
– Ты никому не помогаешь, Джудит, меньше всего себе, – сказал он. – Ты пережила шок, и мы все беспокоимся о твоем состоянии. – По-прежнему молчание. – Нейл все еще очень плох, но ты сможешь помочь ему гораздо больше, если будешь рядом с ним, а не здесь, переживая в одиночестве.
Он посмотрел на дверь, оставшуюся запертой, и предпринял последнюю попытку:
– Подумай о тете Пэн. Она совсем недавно поправилась. Любые переживания могут обострить ее болезнь, а она очень волнуется из-за тебя.
Он вернулся в гостиную, сбитый с толку и рассерженный, и доложил о своем провале. Он разозлился еще больше при виде неподдельного горя пожилой дамы. Спустя четверть часа он ушел.
И только когда он вернулся в казарму и, налив себе выпить, стоял у окна, он осознал, что его злость связана со странным чувством ответственности за девушку, ставшую ему близким другом за последние два месяца. Он размышлял над сообщенными ему фактами и все больше и больше впадал в задумчивость. Значит, бур выстрелил у нее на глазах в Нейла, хотя тот не был в военной форме. Едва ли это было типичным поведением для врага: стрелять в случайного гражданского, безоружного и сопровождающего женщину.
Но самым удивительным было то, что, став свидетелем такой трагедии, Джудит перевязала ужасающую рану, посадила Нейла в седло и в одиночку доставила его в город.
Джудит всегда озадачивала его, но никогда так, как в этот раз. С того дня, когда она согласилась на их женитьбу, он считал ее необъяснимо алчной, чопорной и холодной. Когда она внезапно разорвала их помолвку, которую до этого всеми силами старалась сохранить, он подумал, что она преследует какие-то свои, далеко идущие цели.
Он надолго выбросил ее из головы и был потрясен, когда узнал, что всю осаду она находилась в Ледисмите. Он припомнил, что испытал чувство, похожее на ярость, когда увидел ее в день снятия осады. Другие женщины выглядели немногим лучше, но она казалась более пострадавшей, и неприятное чувство ответственности кольнуло его.
Потом он узнал о ее мужестве и терпении, когда она ухаживала за больной теткой. Ему рассказали о том, сколько концертов она дала, как успешно учила детей в то время, когда эти вещи казались немыслимыми. И все это обрисовало ему личность, совершенно не похожую на ту, что он знал.
Она снова поразила его, предложив ему дружбу в такой ситуации, когда ее репутация могла серьезно пострадать. Для девушки, когда-то столь чувствительной ко всяким условностям, она проявила редкостное безразличие к мнению света. За последние несколько недель они сблизились, и он находил ее компанию приятной. Ее спокойное отношение стало мирным островом в океане его переживаний. Ее незаметное присутствие было желанным отдохновением от бури, бушевавшей в нем с того утра в усадьбе.
И вот теперь, когда он мог поклясться, что начал узнавать ее, еще одно превращение. Нейл был ранен у нее на глазах, это несомненно, но в Ледисмите было достаточно ужасов, чтобы сломить любую женщину. Почему же она не выдержала сейчас? Если она так его любит, она должна была бы быть у его постели, а не скорбеть в одиночестве.
Она оставалась там и следующий день. Во второй половине дня Алексу принесли записку, что лейтенант Форрестер пришел в себя и просит его срочно прийти. Алекс вихрем прискакал к больнице и у палаты, где лежал Нейл, обнаружил полковника Роулингса-Тернера. Алекс остановился.
– Добрый день, сэр. Я… мне сказали, что Нейл хочет меня видеть.
– Совершенно верно, – последовал сердитый ответ. – Никого не хочет видеть, пока не поговорит с вами. Врач уверил меня, что шанс выжить у него есть, но только если ему будет обеспечен покой. Тем не менее вы должны выяснить у него, что случилось, мой мальчик. Если в окрестностях города засел отряд буров, мы должны разыскать их. Не мог же стрелять кто-то другой.
– Да, – согласился Алекс. – Я сделаю все, что смогу, сэр.
Когда он вошел, сестра посмотрела на него и улыбнулась.
– Я даю вам пять минут, – сказала она и вышла. Положив каску на стол в изножье кровати, Алекс обошел вокруг, чтобы посмотреть на Нейла. Оказалось, что тот спит. Внезапно его охватил гнев из-за того, что мужчина, с молоком матери впитавший военные традиции, был застигнут вражеской пулей во время прогулки верхом со своей милой, безоружным, в гражданской одежде. Если в результате этого он умрет, какая это будет жестокая гримаса судьбы.
– Нейл… это Алекс, – тихо позвал он. – Я понял, что ты хотел меня видеть.
Медленно открылись карие глаза. Прошло время, прежде чем в них появилась искорка узнавания. Алекс улыбнулся и присел на край кровати.
– Мы рассчитываем, что ты выкарабкаешься, старик. Нельзя, чтобы в полку было слишком много таких шалопаев, как я.
Нейл возбужденно схватил его за рукав.
– Джудит… Джудит…
– С ней все в порядке, – успокоил его Алекс, – но она ужасно переживает из-за тебя.
Темная голова мотнулась на подушке.
– О Боже, ты должен помочь ей. Алекс поднял бровь:
– Каким образом?
Лежавший в постели дышал с трудом, и Алекс наклонился ближе, чтобы слышать его. В нем начало зарождаться нехорошее предчувствие.
– Сейчас ей больше никто не может помочь, – донесся прерывистый шепот.
– Я… не понимаю, – медленно сказал Алекс. – Что ты хочешь этим сказать?
– Для нее всегда был только ты. Если ты не поможешь ей сейчас… – он крепче сжал рукав Алекса. – Он… выстрелил, прежде чем я успел как-то защитить ее. Я пытался… перед Богом клянусь, я пытался подняться… но не мог двинуться. Он увел ее под дулом винтовки… в… в лесок. Он увел ее под дулом винтовки. Боже, я никогда не забуду, в каком она была виде…
Он замолчал и отвернулся к стене, но Алекс уже не видел его. Едва сознавая, что полковник поднялся ему навстречу, ожидая объяснений, а сестра улыбкой прощается с ним, он вышел по коридору на улицу, на свет умирающего дня.
Зарево заката било ему в глаза, пока он галопом скакал от военного городка к Ледисмиту. Он вспоминал о своей первой встрече с ней в розовом саду в Холлворте. Она была такой чистой и ослепительно красивой в белом с серебром. Потом тот новогодний бал, когда он сказал ей, что их полк отбывает. Нежно-абрикосовый цвет ее платья бросал отблески ей на щеки, но она проплыла мимо него с высоко поднятой головой. Гораздо позднее она прошла через толпу газетчиков и заставила их замолчать одной улыбкой. Образованная, целомудренная – и мужественная. Она была леди во всех смыслах этого слова.
Мысль о негодяе, обесчестившем ее в лесу, на чужбине, заставляла его кровь кипеть в жилах от ярости. Ее светлые, сияющие волосы, перепачканные землей, грубые, грязные руки на этой гладкой коже. Ее гордость, уничтоженная под грубым натиском животной похоти. В его груди поднималась жажда мести. Он представлял себе ее борьбу, крики, мольбы и хлестал плетью по крупу коня, заставляя его мчаться еще быстрее. Если бы он узнал об этом раньше!
Он подскакал к дому и перемахнул через низкий заборчик, огораживающий сад. Соскочив с седла, он бросился к дверям и ворвался в гостиную.
Миссис Девенпорт вздрогнула при его напористом появлении в ее комнате, но успела только открыть рот, когда он потребовал сказать ему, находится ли еще Джудит в своей комнате.
– Да… но, Александр, что значит это… это…
Он уже шел по комнате к двери, ведущей в коридор.
– Оставайтесь на месте, тетя Пэн, ради вашего спокойствия.
Подойдя к двери Джудит, он остановился, чтобы перевести дыхание, потом сказал:
– Джудит, это Алекс. Сейчас же открой дверь! Дав ей достаточно времени, чтобы сделать это, он повторил требование так громко, что мог, наверное, снести крышу, и добавил:
– Если не откроешь, я расстреляю замок. Клянусь, это не пустая угроза. Я сделаю это.
Не совсем еще твердой рукой он достал револьвер, взвел курок и направил оружие на замок. Он уже был готов выстрелить, когда услышал тихий звук поворачиваемого в замке ключа. Он немедленно убрал револьвер и взялся за ручку.
Она стояла у дальней стены и смотрела на него. Глаза у нее опухли и покраснели. Лицо и шея были багровыми от синяков. Стройное тело, которое она обычно несла с такой грацией, словно надломилось и было кое-как прикрыто шелковым халатом. Светлые волосы свисали как монашеское покрывало.
Боже Милосердный! Его губы пошевелились, но с них не слетело ни слова, потому что горло у него сжалось от охвативших его чувств. Ее глаза с легкостью увидели унижение и отчаяние, которые она угадала в его взгляде, и он понял, что ее будущее зависит от того, что он сейчас сделает.
Осторожно приближаясь к ней, он тихо сказал:
– Ты думала, что я не пойму? О, моя дорогая, если кто и знает, что значит возвращаться к жизни, то это я. Мы сделаем это вместе.
Она долго-долго глядела на него. Потом молча, отрешенно бросилась в его объятия, и он держал ее так, пока к ней не вернулась жизнь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прозрение - Драммонд Эмма



Прочитала за несколько часов! Мне очень понравилось,хотя конец очень печальный...
Прозрение - Драммонд Эммакатя
27.04.2013, 16.58





Очень хорошая книга! Совсем не похожа на банальные бульварные романы.Книга рассказывает о сломанных войной судьбах и о силе любви.Здесь главный герой совсем не мачо, а обычный человек, со своими страстями, проблемами. И главная героиня не прыгает в постель к герою на пятой странице.По большому счету, в книге нет постельных сцен, но от этого она только выиграла. В любом другом романе знаешь, что бы не происходило,будет heppy end, а тут до последнего не знала, что же произойдет.
Прозрение - Драммонд ЭммаОльга
20.06.2013, 21.51





Очень приятная ,но грустная книга. В итоге то он только и сказал ей ждать пока полюбит. Да и то по- моему потому что Хетта исчезла.
Прозрение - Драммонд ЭммаНаталья
22.06.2013, 3.19





Боже, как грустно! Но книга замечательная
Прозрение - Драммонд ЭммаРоза
22.06.2013, 7.15





Непонимание и гордость .ошибки ,которые меняют все .время,которое невозможно повернуть назад .грустный ,но поучительный. роман .
Прозрение - Драммонд Эммаамина
22.06.2013, 11.33








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100