Читать онлайн Прозрение, автора - Драммонд Эмма, Раздел - ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прозрение - Драммонд Эмма бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.71 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прозрение - Драммонд Эмма - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прозрение - Драммонд Эмма - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Драммонд Эмма

Прозрение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Она сидела абсолютно неподвижно и глядела на что-то, видное только ей. Солнце переместилось, и его свет проник сквозь зарешеченное окно, образовал узор на досках пола и окрасил ее коричневые туфли в желтоватый цвет. Шаль на ней была та самая, которую три ночи назад на кухне сдернул с нее Алекс, и то же платье – она с такой радостью надевала его после ночи, скрепившей их союз.
Обстановку комнаты составляли топчан, умывальник, стул и коврик. Если она и не была тюремной камерой, то только внешне. Правда, она не слишком отличалась от комнаты, в которой Хетта прожила всю жизнь: простая, со всем необходимым, и не более того. Единственным отличием была запертая дверь.
Алекс провел с Хеттой десять минут и едва вынес это. За всю жизнь он не испытал ничего ужаснее, даже ночь на Спайонкопе не могла сравниться с этой трагедией. Свою боль он мог пережить, ее боль разрывала его на части. Сидя на кровати, он осторожно заговорил с ней, но девушка на стуле даже не двинулась. Он умолял, требовал, угрожал. Он говорил по-английски и по-голландски и ясно обрисовал ей ее будущее, но его голос отскакивал от нее, он слышал только себя.
Она не знала, что он был там, был там с того самого момента, когда услышал выстрелы и выбежал из коровника. Она застыла, жизнь почти покинула ее. Она умерла в промежутке между той минутой, когда он вышел от нее, таявшей от его поцелуев, и той минутой, когда он обогнул угол и увидел ее с ружьем. В эти несколько минут она ушла от него, и он не мог докричаться и вернуть ее.
Он смотрел на лицо, в котором раньше было столько жизни, и видел только маску: сверкающие страстью глаза были неподвижны словно два коричневых камня. Трепещущее от радости тело казалось лишь оболочкой. Под тяжестью ее преображения он склонил голову.
– Почему, Хетта… почему? – снова и снова спрашивал он, зная, что не услышит ответа.
Когда он поднялся на ноги и позвал охранника, чтобы тот открыл дверь, Хетта оставалась на том же месте, где была, когда он вошел. Казалось, что она уже не принадлежит к миру живых. Он вернулся в казарму, терзая себя по-прежнему. Три человека знали, что произошло утром, и двое из них были мертвы. Хетта могла открыть правду, но никакие его слова или действия не могли заставить ее отвечать. Она замкнулась в себе вместе со своей тайной.
Два часа спустя Алекс получил вызов от полковника Роулингса-Тернера. Адъютант проводил его к нему. Полковник стоял у окна, глубоко задумавшись.
– Вы хотели видеть меня, сэр?
Старший офицер повернулся и медленно пошел навстречу Алексу.
– Да. Вероятно, вы догадываетесь почему. Алекс догадывался, но промолчал.
– Никому не позволено посещать мисс Майбург, кроме туземной женщины-служанки и офицера, назначенного ее защитником. Вы использовали свое звание, чтобы навестить ее. Я надеюсь, мне не придется предпринять неприятный для меня шаг и издать приказ, запрещающий пускать вас туда. Алекс застыл.
– Нет, сэр.
– Нельзя было выбрать более неподходящее время для этого катастрофического события. Снятие осады лишило джентльменов из газет источника новостей. Теперь они бросятся на нас и создадут из происшедшего настоящую драму. Авторитет нашей нации никогда не падал так низко в глазах мира, как сейчас, и тот факт, что мы будем судить женщину, принадлежащую к бурам, за убийство, снова вернет в обиход слова «варвары» и «бесчеловечность». Он остановился в двух футах от Алекса и пристально посмотрел на него: – Ваше имя, без сомнения, свяжут с ней – британский офицер и женщина из стана врага! Дело нужно вести осторожно и здраво, иначе разразится огромный скандал, который отразится на вашем отце, как члене правительства, раздувавшего эту войну. Вы попали в дьявольски трудную ситуацию. Я со своей стороны приложу все усилия, чтобы вызволить вас, в основном потому, что вы – офицер моего полка, но я также не могу видеть, как стоящий человек губит свою жизнь.
Короткая пауза, и полковник заговорил другим тоном:
– Александр, вы не первый мужчина, оказавшийся опрометчиво и безнадежно связанным с женщиной, и вы, конечно, будете не последним. Вы должны все забыть и начать спасать то, что осталось, – ради себя, так же как и ради нее. Эта война усилила ненависть буров к нам, и если ее связь с вами станет достоянием гласности, ее люди будут смотреть на нее как на предательницу. Вы должны полностью разорвать с ней все отношения и воздержаться от упоминания о них в своих свидетельских показаниях.
Алекс похолодел:
– Вы предлагаете мне роль Иуды. Я единственный человек в Ледисмите, кому она может доверять… единственный, кто может убедить ее рассказать правду о том утре. Если она этого не сделает, как сможет трибунал рассматривать ее дело?
– Используя лучшую в мире судебную систему. Личные чувства не имеют к делу никакого отношения.
– Ее осудят, потому что она принадлежит к бурам.
– Ее осудят, потому что она виновна. Три человека видели, как она сделала это… включая вас. Она застрелила британского солдата… одного из ваших людей. В Англии у него остались жена и дети. Происшедшее совершенно очевидно.
– Я знаю, что случилось. Наверное, я никогда этого не забуду, – хрипло сказал Алекс. – Что бы с ней сейчас ни делали, это не вернет Кларка или старого Майбурга. Я хочу знать, почему это случилось. На мне, как на одном из бывших там офицеров, тоже лежит ответственность. Минуту назад ситуация была под контролем, и вдруг с быстротой молнии—два человека оказались неожиданно убиты. Мисс Майбург – единственный оставшийся в живых участник, который может раскрыть причины кровопролития. – Внезапно ему пришлось высказать то, что накопилось. – Этого не должно было случиться, но как я мог предположить, что она когда-нибудь… она была полна мягкости и сострадания. Чем была вызвана такая внезапная перемена в ней?
Полковник поджал губы.
– Во всяком случае, можно попытаться избежать неминуемого, обычно это получается. – К удивлению Алекса, полковник положил руку ему на плечо. – Человек, спасшийся в диком вельде и переживший ужасы Спайонкопа, способен возродиться и после подобного.
– А как же она? – с трудом выговорил Алекс. Лицо его командира посуровело:
– Она сама определила свое будущее, когда нажала на курок. Вы должны смириться с этим.
Вернувшись в казарму, Алекс стоял у окна и смотрел на горы, которые укрывали буров, осаждавших город. Анализировать свои чувства было бессмысленно. Все, что заставляло его надеяться и жить, было связано с Хеттой, и вот все пошло прахом. Он был необходим ей, и это было его силой и свободой. Ее вера поддерживала его собственную. Если она погибнет, вместе с ней погибнет и он!
Какое-то время спустя он понял, что в дверь осторожно стучат. Равнодушное приглашение войти сменилось удивлением, когда он увидел посетителя.
– Джудит!
Стремительно войдя в комнату, Джудит закрыла за собой дверь и прислонилась к ней. Руки выдавали ее нервозное состояние. Она теребила юбку цвета морской волны.
– Я знаю, что мне не следует приходить к тебе в казарму… женщинам вход сюда не разрешен… но это единственная возможность встретиться с тобой наедине.
– Понимаю, – с трудом выдавил из себя Алекс. Ее присутствие в казарме, строго запрещенное для любой особы женского пола, и его собственное состояние замедлили его способность сосредоточиться.
– Алекс, я… я знаю, что ты чувствуешь. Я хотела сказать, что мне очень жаль, и предложить свою помощь.
– Помощь, – эхом отозвался он. – Почему? Слабая краска покрыла ее обычно бледные щеки.
– Мы давно знаем друг друга. В такое время старые друзья и должны подставить плечо. – Она привычным жестом поправила блестящие волосы. – Нет… я говорю все не то. Я предлагаю помощь, потому что очень хочу этого.
Он пришел в полное замешательство. Эта девушка, по сути дела, уже стала ему чужой. А теперь, колеблющаяся и неуверенная, почти растерянная, она заставила его смутиться.
– Я не совсем понимаю…
Она выступила на середину комнаты, в поисках опоры ухватившись за спинку стула.
– У нас… у нас в прошлом были разногласия, некоторые из которых касались… мисс Майбург. Я узнала, как глубоко твое… уважение к ней, и могу представить, как сильно ты сейчас озабочен. – Она зарумянилась сильнее. – Мне подумалось, что тебе может понадобиться друг… кто-то сочувствующий и не связанный с военными.
Он устало провел рукой по волосам, желая только одного – заснуть и проснуться в другом месте, в другое время.
– Ты очень добра, но…
– Алекс, я с большим трудом набралась смелости прийти сюда. Пожалуйста, не обращайся со мной как с незваной гостьей и не указывай мне на дверь с вежливым сожалением. – Костяшки пальцев, сжимавшие спинку стула, побелели. – Ледисмит – рассадник сплетен. Даже самые охраняемые секреты становятся всеобщим достоянием в течение десяти минут. Я слышала, что говорят, и… я не слышала ничего хорошего.
– Да… ничего другого я и не ждал.
Она подошла к нему и дотронулась до его руки:
– Пожалуйста, позволь мне помочь.
Он взглянул в светло-голубые глаза и увидел глубину, которой раньше в них не замечал. Ее лицо все еще несло на себе отпечаток пережитого во время осады, и это придавало ему живое выражение, которого ему раньше недоставало. Она казалась искренней в эту минуту… даже мягкой… и его смятенный дух поддался раньше, чем он успел это осознать.
– Да… спасибо… только я не могу представить, чем ты можешь помочь.
– Я могла бы передать… ей записку. Я знаю, что посещения запрещены, но, может быть, другая женщина…
Он сделал первый шаг в пустоту:
– Конечно. Сейчас мне больше нечего ей сказать. – Она молчала и ждала продолжения. – В любом случае она не станет ни встречаться с тобой, ни слушать тебя. Она такая с той минуты, как это случилось.
– Ты хочешь рассказать мне об этом?
Он покачал головой.
– Нет.
– Тебе нужно с кем-нибудь поделиться. Ты выглядишь больным.
Он вяло махнул рукой.
– Ты очень скоро все услышишь в городе.
– Мне бы хотелось услышать правду от тебя.
– А что есть правда? Ее знает только она.
Он отвернулся и снова уставился в окно. Вся картина снова встала перед ним, каждым своим возвращением потрясая его до глубины души. Он видел Хетту, стоящую напротив двери, – маленькая фигурка в коричневом платье, ружье у плеча. Очертание чего-то у ее ног. Он помнил, как Кларк шел к дому, как дернулось от ружейной отдачи ее стройное тело, затем солдат упал на колени и ткнулся в землю. Звук выстрела, вероятно, был поглощен глубиной его шока. Но он прекрасно видел, что цель она выбрала сознательно. Она хотела убить.
Он почувствовал, что Джудит подошла и встала рядом с ним.
– Тебе нельзя здесь оставаться. Если тебя увидят, сплетен будет еще больше.
Ее взгляд изменился и застыл, но он был слишком измучен, чтобы заметить это.
– Во времена осады мы делали многое, что не соответствовало общепринятым понятиям. Она многому меня научила. Я сбросила оболочку мертвой морали, приверженность которой ты ставил мне в вину, и поняла, что жизнь—не дар, а вызов. Я действительно знаю, через что ты прошел, Алекс, поверь мне.
Ему захотелось, чтобы она ушла. У него начала кружиться голова, и ее лицо стало превращаться в лицо Хетты… но не в то, прежнее, а в теперешнюю маску. Заставив себя сфокусировать взгляд на Джудит, он пробормотал:
– Да… спасибо.
– С тобой все в порядке?
Он кивнул, но она сказала:
– Думаю, тебе следует лечь и попытаться заснуть. – Ее рука снова коснулась его рукава. – Пришло время испытания, и тебе понадобится кто-то, кто… понимает. В любое время, когда ты почувствуешь это, обещай, что придешь или пошлешь за мной.
– Обязательно, – механически сказал он в надежде, что она уйдет, и она ушла.


Как и предсказывал полковник Роулингс-Тернер, процесс над Хеттой Майбург разворошил осиное гнездо газетчиков. Военный трибунал, прекрасно сознавая, что дело приобретает нежелательный оборот, был настроен действовать скрупулезно, но быстро. Все в Ледисмите знали, что у лейтенанта Рассела из Даунширского полка было нечто вроде романа с этой девушкой. Гай Катбертсон успел за это время не за одним обеденным столом поведать красочную историю о побеге из Ландердорпа, но члены трибунала поняли, что лучше опустить этот факт ради офицера и девушки, особенно в свете того, что Александр Рассел был одним из свидетелей обвинения.
Заседания суда велись на английском и голландском языках. Переводили все, чтобы бурская девушка до конца понимала, что говорится в зале суда, но она сидела неподвижно и молча.
Офицер, представлявший защиту, будучи не в состоянии добиться ни малейшего внимания со стороны обвиняемой, строил свою линию на временном помешательстве и представил доказательство того, что девушка никогда раньше не выказывала ненависти к англичанам. Это потребовало вызова Гая Катбертсона, чтобы он рассказал о том, как она накормила его и Алекса и укрыла их, зная, что они беглые военнопленные.
Во время допроса этого свидетеля журналисты почуяли верные признаки скандала. Гай между прочим сказал, что девушка была к нему враждебна и только благодаря дружеским отношениям с его товарищем позволила ему остаться. Далее он высказал свое личное мнение, что девушка выдала бы его отряду буров, явившемуся в ту ночь в усадьбу, если бы это не означало и выдачи лейтенанта Рассела.
Застигнутый врасплох защитник прекратил задавать вопросы, но обвинение было обязано проработать предположение о ее враждебности, и Гай с готовностью откликнулся. Он считает, что бур есть бур, и ненавидит их всех. Эта вот застрелила одного из его соотечественников и должна получить по заслугам.
Алекс слушал все это с глубоким разочарованием. Гай в безопасности спал в коровнике Хетты и ел ее хлеб на следующий день, хотя одного ее слова было достаточно, чтобы его пристрелили. Он что, не понимал, на какой риск она шла, укрывая их от своих людей? Он был высокомерен в своем предубеждении, презирал ее простоту и был неспособен к состраданию.
Его собственное свидетельство прозвучало высокопарно. Трудно было оставаться объективным при воспоминании о девушке, сопротивляющейся на сеновале рукам соблазнителя. Он рассказал о ее согласии оставить их до рассвета, потому что ревела буря и природная доброта мисс Майбург не позволила ей выгнать людей в вельд. Он подтвердил свою убежденность, что она сделала бы это для любого человека, потому что она по-женски сострадательна. Когда его спросили об их дружеских отношениях, он признал, что познакомился с ней еще до начала войны, когда служил в Ландердорпе.
– Лейтенант Катбертсон утверждает, что по отношению к нему она вела себя враждебно… приказала ему уйти.
– Если бы два сбежавших от буров оборванных пленника появились из темноты в уединенной усадьбе, любая англичанка инстинктивно повела бы себя так же. Когда она узнала меня, ее страх немного отступил. Вот что случилось на самом деле.
– Значит, вы признаете, что только ваше знакомство с мисс Майбург обеспечило вам ее помощь?
– Нет. Я полагаю, что это естественное поведение женщины, выросшей в суровой стране, оказывать гостеприимство всем нуждающимся в нем.
Таким образом, его отношения с Хеттой были приоткрыты настолько, насколько это было нужно трибуналу, но газетчиков это не удовлетворило. После окончания заседаний этого дня они окружили Алекса, когда он покидал здание, и только растравили его невидимые раны. Он с трудом сдержался, когда один из этих людей предположил, что он сознательно искал укрытия в ее усадьбе, потому что знал, что она с радостью приютит его… что он и раньше бывал там у нее. Другие репортеры, иностранцы, пытались объяснить это тем, что на самом деле Алекс симпатизировал бурам и те позволили ему бежать, с тем чтобы он продолжал работать на них. Материал об английском офицере-предателе, выступающем на суде над молодой бурской девушкой, которую обвиняют в убийстве солдата, застрелившего ее деда, явился бы сенсационным сообщением для французских и немецких читателей.
Британские же газетчики, чьи работодатели выступали против нынешнего правительства, усматривали во всем этом неисчерпаемые возможности для антивоенных статей. Беззащитная сельская девушка, схваченная военными, строители империи, давящие все, что попадает им под ноги, английские офицеры, которые совращают простых девушек и принуждают их выдавать своих. Они отмели предположение о предательстве Алекса – они были слишком англичанами, чтобы ухватиться за такую мысль, – но они никогда не упускали случая уколоть военную аристократию, а эти господа лишили девственности слишком многих юных крестьянок и вышли сухими из воды. Более того, этот человек был сыном одного из тех самых политиков, против кого они боролись!
Алекс стоял у ворот здания суда, окруженный мужчинами с блокнотами и карандашами. Было жарко. Сегодня он прошел через подобие ада, наблюдая за Хеттой, сидевшей неподвижно и молчаливо, в то время как переводчик понапрасну тратил свои силы. И похоже, что кошмар не кончился еще и наполовину. Ему еще предстояло дать показания, обличающие ее.
Крики журналистов, их предположения, оскорбления, завуалированные вопросами, обволакивали его. Но перед глазами стояла только Хетта.
– Прошу вас, джентльмены, мне нечего сказать, – отчаявшись, повторял он. – Позвольте мне пройти.
Протолкнувшись вперед, он обнаружил, что все они последовали за ним беспокойной, жужжащей массой, жаля его своими словами. Он начал терять самообладание, но внезапно они покинули его. Их внимание привлекла улыбающаяся девушка, грациозно идущая к нему.
Блестящие пепельные волосы спускались локонами, розовый зонтик защищал от солнца ее красоту. Изысканная блузка из белого органди, украшенная рюшами, и розовая, сшитая у портного юбка подчеркивали тонкую талию, стянутую широким поясом. Девушка приковала к себе все взгляды. Те из журналистов, что были в осажденном городе, тепло и с уважением приветствовали ее, а те, кто впервые оказался в Ледисмите, были потрясены видом истинно английской леди.
Она подошла к нему и взяла его под руку:
– Мой дорогой Алекс, ты опоздаешь. Тетя Пэн пьет чай всегда в четыре и очень огорчится, если ты не придешь. Ты знаешь, как она тебя обожает. – Милая улыбка в сторону репортеров: – Вы должны извинить лейтенанта Рассела, джентльмены. Он не может нарушить обещание, данное почтенной даме, инвалиду, пострадавшей во время осады.
Алекс как во сне прошел вместе с ней по образовавшемуся проходу, а затем по дороге, ведущей к ее дому.
– Три месяца – и город выглядит так же, как год назад, когда мы приехали сюда, – небрежно сказала Джудит. – Поражает, как быстро все восстановили.
Он с трудом приходил в себя, и единственное, что он смог сказать, было:
– Тебе следует держаться подальше от этого. Сейчас я не самый лучший кандидат для прогулок по городу. Эти люди истолкуют увиденное как им заблагорассудится.
– Чепуха! Как можно истолковать приглашение на чай, исходящее от уважаемой дамы-родственницы, которая к тому же помолвлена с твоим полковником? Ничего более пристойного и придумать нельзя.
Он остановился и повернулся к ней:
– Ты знаешь, что я говорю не об этом.
– Алекс, они могут все еще смотреть на нас.
– Неужели ты не понимаешь, что, подходя ко мне с таким видом…
Она снова взяла его под руку и повела вперед.
– Эти люди тебя одолели. Я утихомирила их наиболее простым способом. Некоторые из них – мои друзья со времен осады, ты же знаешь.
– Ты поставила свою репутацию под удар.
– Меня это больше не беспокоит.
– Это обеспокоит Нейла Форрестера.
Она сделала несколько шагов вперед в одиночестве.
– Нейл все понимает.
– Все равно…
– Алекс, на прошлой неделе ты дал мне обещание… и тетя Пэн в самом деле ждет тебя на чай.
Спорить дальше было выше его сил. Против ожиданий он почувствовал себя умиротворенно и спокойно в компании двух женщин. Как будто ничего не изменилось. Миссис Девенпорт непринужденно говорила о Холлворте, Ричмонд-парке и о доме, который будет у нее в Котсуолде, когда окончится война. Джудит держалась с холодной сдержанностью, разливая чай, потом сыграла на фортепьяно несколько приятных пьес. Все очень по-английски и крайне цивилизованно. Когда он уходил, буря в его душе немного утихла.
Джудит часто вызволяла его и в следующие несколько дней, и он привык проводить время в ее компании, когда чувствовал себя особенно одиноким. Гуляние вдоль реки, прогулки верхом, посиделки на ступенях ее дома, ее понимающее присутствие на короткое время укрощали змею отчаяния, которая отступала в течение дневного кошмара и пытала его по ночам. Если они разговаривали, то беседу вела она, направляя ее в безопасное русло. Если они молчали, ее тихое присутствие и сладкий аромат ее духов сдерживали приступы его отчаяния.
Суд продолжался. Защита вызвала свидетелей, показавших, что Хетта Майбург оказала помощь раненым и накормила и напоила военных, попавших в засаду, и даже вытащила две пули, попавшие в английских солдат. Обвинение представило своих свидетелей, которые сказали, что она была настроена враждебно и сделала все это только потому, что у нее не было другого выхода. Они рассказали, как старый Иоханнес Майбург бросился со стулом на солдата и плюнул в лицо офицеру.
Светловолосый капитан признал, что мисс Майбург не горела желанием помочь раненым, но могла и не накладывать мазь и не извлекать пули, чем обычно занимаются хирурги. Однако он должен сказать, что ее поведение было явно недружелюбным и она сделала вид, что не понимает по-английски, когда он заговорил с ней.
Всплыл тот факт, что Алекс говорил с ней по-голландски, но капитан высказал мнение, что мисс Майбург была расположена к лейтенанту Расселу не более, чем ко всем остальным. Старик вел себя явно угрожающе и был заперт для его же собственного блага, но девушка при этом сдержалась. Он закончил сообщением, что лейтенант Рассел пытался отговорить его идти в усадьбу, предупредив, что буры используют ее в качестве базы, но у него не было выбора.
Наконец заседания подошли к кульминационной точке—рассмотрению убийства Иоханнеса Майбурга и стрелка Кларка. Капитан сказал, что он спал в доме, когда его разбудил звук выстрела, за ним почти сразу последовал второй. Он выбежал на кухню как раз в тот момент, когда мисс Майбург выстрелила в Кларка, который шел в ее сторону со двора. Ружье у солдата было опущено, он ни в коей мере не угрожал девушке. Он помнит, что солдат был бледен и поднимал руку, словно хотел защититься. Капитан вырвал ружье из рук девушки, но она была уже в том состоянии, в каком пребывает до сих пор. Она не сопротивлялась и больше ни к кому не проявляла агрессивности.
Капрал Марчент показал, что он разговаривал с лейтенантом Расселом, когда они услышали выстрел. Они не успели двинуться, как раздался второй. Вдвоем они побежали к конюшне и обогнули ее в тот момент, когда обвиняемая выстрелила в Кларка. Нет, он не угрожал ей, его винтовка волочилась по земле. Они не могли видеть выражения его лица, потому что он был к ним спиной, но, судя по его походке, он явно не ожидал нападения. Они подбежали к Кларку и обнаружили, что он мертв – пуля попала прямо в сердце. Обвиняемая «стала какая-то странная» и была в этом состоянии всю дорогу до Ледисмита.
Когда Алекс вышел давать показания, он боялся, что язык не будет ему повиноваться. Ухватившись за стол, чтобы собраться, он был в состоянии отвечать на вопросы только путем большого физического усилия. Он подтвердил показания капрала Марчента и согласился, что стрелок Кларк не угрожал мисс Майбург.
На лбу у него выступил пот. Зал суда был переполнен, но он не мог отвести глаз от девушки, сидящей в одиночестве и молчании на стуле с прямой спинкой. Он смотрел на ее косы, уложенные вокруг головы, и вспоминал ощущение ее волос под своими пальцами. Он видел ее гладкую шею над вырезом коричневого платья и испытывал мучение при воспоминании о ее мягкости, когда он касался ее губами. Ее уязвимость наполняла его чувством вины, а ее отстраненность разрывала ему сердце.
– Значит, по вашему мнению, это не было актом самозащиты?
Вопрос повис в воздухе.
– Я думаю, она защищала своего деда, который был убит.
– Я спрашиваю вас не об этом. По залу прокатился гул.
– Нет… не самозащиты.
– Было ли это предумышленным нападением… ее намерением действительно убить стрелка Кларка?
Ответ был, но не было сил произнести его. Ее лицо поплыло перед ним. Ему стало нехорошо.
– Пожалуйста, отвечайте на вопрос.
– Да.
– Благодарю вас, мистер Рассел. Полагаю, что этого вполне достаточно.
Вызывали обвиняемую, но она осталась на месте. Гражданский врач, говоривший по-голландски, дал заключение, что мисс Майбург больше не страдает временным помешательством, но повторное приглашение ответить на выдвинутые против нее обвинения натолкнулось на упорное молчание.
Наконец было представлено резюме и странное заключение, завершившие неудобное дело: поскольку двое свидетелей данных событий были мертвы, а третий отказывался пролить свет на то, что произошло, суд был вынужден гипотетически воспроизвести все происшедшее. Вот как это выглядело.
Иоханнес Майбург был освобожден внучкой, пока один из офицеров спал, а второй пошел проведать раненых. Старик достал из тайника ружье и направился в дом, собираясь убить спавшего капитана. Он уже проявил свою ненависть, плюнув ему в лицо и напав на солдата. Когда он шел по двору, стрелок Кларк заметил его, разгадал намерение старика и застрелил его. Когда он пошел, чтобы осмотреть тело, девушка взяла ружье и убила его. Оказалось невозможным определить, кто сделал третий выстрел и почему.
Тем не менее суд должен решить, виновна ли Хетта Майбург в убийстве стрелка Кларка и в отсутствие каких-либо показаний девушки вынести свой вердикт, исходя из имеющихся данных.
Ее признали виновной и приговорили к смертной казни.


Алекс не слышал стука в дверь. Он понял, что в комнате есть кто-то еще, когда до его плеча дотронулась рука. Но кто его посетитель, он определить не мог. Он едва сознавал себя. Кто-то взял стул и сел напротив него. Сам он сидел на кровати, обхватив руками голову. Все, что он различал сквозь туман дурноты, – синие туфли и ниспадающий на них темный атлас. Он долго смотрел на них, пытаясь понять, что это значит. Способность мыслить покинула его. Ему хотелось заснуть, но он не мог.
Вечер шел своим чередом. Сияние заходящего солнца уже больше не окрашивало комнату в красный цвет, и только свет, проникающий из коридора через веерообразное окно над дверью, позволял различать мебель. Стало холодно, как часто бывает июньскими вечерами, и Алекс поежился. В следующую минуту вспыхнула спичка и огоньки пламени заплясали в камине. Яркий свет заставил его поднять голову. Ее длинная бархатная накидка казалась янтарной в отблесках огня, лицо было туманно, неразличимо. Он подумал о кухне в усадьбе, о коричневом платье в свете лампы, о темной шали, окутывающей ее.
– Я погубил ее… я погубил нас обоих, – сказал он. Голос прозвучал откуда-то издалека.
– Нет, Алекс, ты никогда бы этого не сделал.
– Меня обвиняли в этом всю мою жизнь, но только теперь я действительно виноват. – Он поглядел на огонь, вспышкой промелькнуло воспоминание о том, как он лежит в лодке и смотрит на солнце. – Она протянула мне любящую руку, когда я больше всего нуждался в ней. Я впервые стал Алексом… самим собой. Я принял ее руку без колебаний, не задумываясь о том, что я от нее требую. Встреча с Хеттой дала свободу мне, но забрала ее у нее.
Все перемешалось – обвинение и чувство вины. Слова эти предназначались Хетте, которая никогда уже их не услышит.
– Я думал, что наша любовь будет сильнее любых испытаний. Я думал, что она возвысится над предрассудками и ненавистью вокруг нас. Я думал, что ничто не затронет нас. Боже мой, каким слепцом я был… каким эгоистом!
Раздалось шуршание бархата. Она опустилась на колени перед ним и взяла его руки в свои. Он глядел в лицо, на котором играли серебристые отблески.
– В ответ на свою любовь я потребовал все, и этого оказалось слишком много… больше, чем она могла дать. Она права. Я был врагом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прозрение - Драммонд Эмма



Прочитала за несколько часов! Мне очень понравилось,хотя конец очень печальный...
Прозрение - Драммонд Эммакатя
27.04.2013, 16.58





Очень хорошая книга! Совсем не похожа на банальные бульварные романы.Книга рассказывает о сломанных войной судьбах и о силе любви.Здесь главный герой совсем не мачо, а обычный человек, со своими страстями, проблемами. И главная героиня не прыгает в постель к герою на пятой странице.По большому счету, в книге нет постельных сцен, но от этого она только выиграла. В любом другом романе знаешь, что бы не происходило,будет heppy end, а тут до последнего не знала, что же произойдет.
Прозрение - Драммонд ЭммаОльга
20.06.2013, 21.51





Очень приятная ,но грустная книга. В итоге то он только и сказал ей ждать пока полюбит. Да и то по- моему потому что Хетта исчезла.
Прозрение - Драммонд ЭммаНаталья
22.06.2013, 3.19





Боже, как грустно! Но книга замечательная
Прозрение - Драммонд ЭммаРоза
22.06.2013, 7.15





Непонимание и гордость .ошибки ,которые меняют все .время,которое невозможно повернуть назад .грустный ,но поучительный. роман .
Прозрение - Драммонд Эммаамина
22.06.2013, 11.33








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100