Читать онлайн Прозрение, автора - Драммонд Эмма, Раздел - ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прозрение - Драммонд Эмма бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.71 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прозрение - Драммонд Эмма - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прозрение - Драммонд Эмма - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Драммонд Эмма

Прозрение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Там, где любой другой противник немедленно бы бросился с гор и вступил в бой с наступающими британцами, буры предпочли не вылезать из укрытия. Не то, чтобы они были трусами и боялись потерь. Они были достаточно отважны, но предпочитали не рисковать понапрасну своей жизнью, сохраняя свои силы для следующих боев.
В данной ситуации бурское командование сочло возможным подпустить англичан поближе и стрелять в них из безопасного укрытия, не подвергая риску жизни своих солдат. Многие из буров готовы были умереть за свою страну, но только в том случае, если не было иного выхода.
Голландцы искренне восхищались смелостью и мужеством англичан, которые, рискуя собой, бросались вперед навстречу смерти. Но в то же время они поражались их безрассудству, считая это глупостью.
Буры имели численное превосходство, и если бы они вступили в открытый бой, то и тут преимущество было бы на их стороне. Но они не хотели спешить. Они, притаившись на высоте, спокойно покуривали свои трубки, ожидая приближения противника.
Они прекрасно понимали, что каждый день, каждый час такого ожидания только изматывает и без того изможденный гарнизон Ледисмита. Вначале они предприняли две попытки взять город штурмом. Эти попытки не увенчались успехом: город отчаянно сопротивлялся.
Голландцы удивились такому мужеству. Они рассчитывали на относительно легкий успех. Буры полагали, что город готов сдаться добровольно. Но когда и вторая попытка взять город штурмом провалилась, буры решили прибегнуть к иной тактике.
Не пытаясь ворваться в осажденный город, они с тех пор стали ежедневно подвергать его разрушительному обстрелу. Буры выжидали, понимая, что силы осажденных истощаются и время на их стороне.
Они с любопытством взирали с высоты на медленно разворачивающих свои фланги англичан. Многие из голландских офицеров считали, что своей медлительностью и нерасторопностью англичане сами же губят своих соотечественников в Ледисмите.
В то же время британское командование провело предварительную рекогносцировку местности, на что ушло два дня. Изучив доставленные ему сведения, генерал Уоррен пришел к выводу, что буры заблокировали основную дорогу к Ледисмиту.
Значит, надо было ехать в обход, то есть, заняв плоскогорье, пересечь равнину у подножия горного хребта Спайонкоп. Но повозкам там было не проехать, поэтому их решили перевезти через Тугелу, в то время как солдаты с четырехдневным запасом провизии в вещмешках должны были идти через плоскогорье. Но как? Никто не знал.
В течение нескольких следующих дней было сделано несколько удачных вылазок и незначительных боевых операций. Кавалерия даже чуть было не взяла под контроль основную дорогу на Ледисмит.
Но Баллер, недолюбливавший кавалерийского генерала, приказал кавалерии вернуться на исходные позиции и заняться охраной скота. Шанс был упущен.
Это было накануне двадцать третьего января. Они сидели на берегу реки и ожидали чего-то, как будто дело происходило не во время войны, а во время какого-то пикника.
Им всем нужна была победа. Они желали этой победы ради тех, кто остался дома и следил с тревогой и замиранием сердца за тем, что происходит в далекой Африке. Им было стыдно проиграть в этой войне с фермерами.
Положение усугублялось тем, что силы, брошенные на освобождение двух других осажденных городов, Кимберли и Мейфикинга, были наголову разбиты и потери перевалили за тысячи.
Британскую общественность нужно было подбодрить, восстановить веру Британии в ее сыновей и мужей, исполнявших свой воинский долг. Никогда еще армия и народ так не жаждали блестящей победы.
Тем временем генерал Баллер и генерал Уоррен, которые друг друга терпеть не могли, сошлись на военный совет, состоявшийся двадцать третьего января, и приняли решение, которого ни один из них не хотел и не предполагал принять, и все потому, что они потеряли способность рассуждать здраво из-за взаимной неприязни.
Баллер стал обвинять Уоррена в непозволительном бездействии, а подчиненный ему Уоррен для того, чтобы оправдаться в его глазах, тут же предложил вышестоящему генералу наспех сработанный и плохо продуманный план, суть которого состояла в том, чтобы отправить на перевал одних солдат, без лошадей.
Баллер запальчиво указал Уоррену на то, что с огромной высоты Спайонкопа буры могли с легкостью наблюдать за передвижением английских войск по предложенному Уорреном маршруту, и поинтересовался, собирается ли Уоррен прежде занять Спайонкоп. Уоррен сказал, как отрезал, что, разумеется, это входит в его планы. И роковое решение было принято. Баллер уехал, приказав атаковать Спайонкоп этой ночью или отступать через реку. Итак, войска получили приказ штурмовать совершенно незнакомую гору, обладание которой вряд ли давало армии большое преимущество, – объект, которого не было в плане операции до этого утра. Тем не менее офицеры полка, считая, что лучше атаковать хоть что-то, чем сидеть в бездействии, спокойно приняли этот приказ, несмотря на то, что у них не было ни карт, ни планов, равно как и проводника из местных, который мог бы показать им проход в этих скалах. Роты, намеченные к участию в штурме, получили приказ готовиться к бою, и дух солдат начал подниматься.
«Ледисмит! Мы идем на помощь!» – дружно кричали они.


Прислонясь к дереву, Алекс вглядывался в кромешную тьму. Нет ничего более черного, чем африканская ночь, когда луна и звезды скрыты за облаками. Единственное, что указывало на то, что рядом есть люди, около двух тысяч людей, – это шуршание травы и потрескивание случайно сломанной ветки, когда кто-нибудь из них, не в силах сдержать волнение, делал неосторожное движение.
Алекс сделал несколько шагов в звенящую темноту. Если бы не эти звуки, подсказывавшие, что в лагере находятся вооруженные люди, то можно было бы подумать, что кругом никого нет. Но здесь раздавалось то бряцанье оружия о каменистую землю, то скрип сапог, то сдержанное покашливание.
Здесь также стоял густой запах кожи, людского пота, солдатского сукна и дым от сигарет. Если принюхаться, то можно также было поймать запах дорогого мыла и масла Макассар для волос. Офицеры приводили себя в порядок перед боем.
Алекс удивлялся: зачем эти люди одеваются и причесываются перед битвой, как перед балом? Но он сам побрился час назад в лощине у подножия Спайонкопа так тщательно, как будто собирался на парад. «Как это смешно», – подумал он, и почему-то ему вспомнился Нейл Форрестер. Уж не становится ли и он таким же занудным «сыном полка»?
Чья-то рука тронула его за плечо.
– Вы кто? – услышал он чей-то шепот.
– Рассел, – таким же шепотом ответил он, – я временно командую третьей ротой.
– Выходим, Рассел. Не отставайте, а то собьетесь с пути. Сохраняйте молчание и не попадите в засаду к бурам. Итак, до встречи на вершине.
– Есть, – ответил Алекс, не зная, с кем говорит. Он коснулся стоявшего рядом с ним.
– Сержант Катлер? – спросил Алекс.
– Да, сэр, – последовал утвердительный ответ.
– Хорошо. Передайте дальше. Мы выступаем.
– Есть, сэр. Выступаем.
Тишину внезапно нарушил топот мерно шагавших по росистой траве ног.
Алекс сразу почувствовал, насколько эта трава мокрая. Солдатские ботинки сразу промокли, бриджи прилипли к ногам.
К тому же стал моросить дождик. Но никто не осмеливался замедлить шаг из страха отстать от идущих впереди.
По равнине идти было сравнительно легко. Но через час начался подъем, который становился все круче. К счастью, дождь прекратился, но вокруг по-прежнему царила непроглядная тьма.
Алекс почувствовал, как пот выступает у него на лбу. Эта нелепая игра в молчаливые жмурки на склоне горы была чертовски мучительна. Каждый следующий шаг мог привести его к краю пропасти. Он мог ориентироваться только по неясным следам идущего впереди… и так—каждый из них. Но еще страшнее была мысль о том, что тот, кто ведет их, сам не знает маршрута. И тем не менее шаг за шагом, минута за минутой, час за часом они приближались к тому, что ожидало их на вершине.
Неожиданно он натолкнулся на кого-то, шедшего впереди него.
– Эй ты, смотри, что ты делаешь! – последовал тихий возглас. – Нам дали приказ остановиться, и все.
Алекс не ответил. Он передал это сообщение дальше и со вздохом опустился на траву.
Все, кто получил распоряжение остановиться, также ворчали или стонали в ответ. Никому не хотелось оставаться здесь под открытым ночным небом, вблизи позиций буров, ощущая себя мишенью для их ружей. Единственное, что утешало их, так это то, что буры также не могли видеть в темноте.
Алекс встал с травы и оперся о выступ скалы. Его охватили дурные предчувствия. Нельзя было ни при каких обстоятельствах назначать его, совершенно неизвестного людям офицера, во главе роты в такой ответственный момент. То, что офицер, который обычно командовал этим подразделением, свалился в горячке, никоим образом не оправдывало это непродуманное, с его точки зрения, решение. Как он сможет повести солдат в атаку, если его никто до этого толком не видел? А во тьме не различишь, кто ты – офицер, солдат или вообще бур-лазутчик.
Как он сможет удержать в повиновении солдат своей роты во время боя? Как смогут солдаты беспрекословно повиноваться его приказам, даже не зная его голоса?
Грубый, хотя и тихий голос, прервал его размышления. Был отдан приказ снова встать и продолжить восхождение в гору. Но движение было медленным, и Алекс снова погрузился в раздумья.
У него были свои сомнения, а точнее, страхи. То, что они испытали в Ландердорпе, могло показаться пустяком по сравнению с тем, что им предстояло сейчас, он был теперь в этом уверен. У Алекса пересохло горло.
Его руки, вообще привычные к стрелковому оружию, в первый раз возьмут винтовку для того, чтобы стрелять в живых людей. Он волновался, как и каждый, кто шел вместе с ним.
В то же время он испытывал некоторое облегчение при мысли о том, что ему предстоит. Да, он может бояться того, что произойдет, он, возможно, пополнит сегодня ряды тех, кто ушел навсегда из этого мира. Но зато он больше не будет подвергать сам себя непрестанному унижению, он больше не будет думать о своем погибшем брате, его больше не будут мучить неразрешимые проблемы. Он обретет свободу при любом исходе битвы.
Он ощущал свободу уже сейчас. Призраки прошлого и чувство вины исчезли во время перехода через Тугелу, а вместе с ними ушла и боязнь воды. Теперь ему не казалось, что из глубины воды поднимается что-то злое. Он был свободен как никогда. Он никому ничего не был должен, разве что своим товарищам. И все, что с ним случится, будет лишь на его совести. Он не должен ни на кого оглядываться.
Дорога сужалась и становилась все более каменистой. Трава становилась жесткой и редкой. Ботинки стали скользить по камням. Какой-то странный грохот и шорох нарушили тишину.
Вокруг Алекса сгрудились тяжело дышавшие, пахнувшие потом солдаты. Раздался громкий стук, а за ним кто-то вскрикнул:
– О Господи!
Камнепад устремился в бездну, и кто-то злобно прошептал:
– Молчать!
У Алекса вспотели подмышки, ноги болели. Следующая остановка была долгой, даже чересчур долгой, как показалось Алексу. Он чертовски устал.
Вдруг ему в голову пришла мысль: а что, если тот, кто шел во главе отряда, вдруг сбился с пути и сейчас, петляя, ведет их в прямо противоположном направлении, к подножию?
Алекс встряхнул головой и отбросил от себя эту нелепую мысль. Они карабкались целую вечность, и непрошеные мысли так и лезли в голову. Ах, если бы только было чуть посветлее и можно было хоть что-нибудь разглядеть кругом!
Прошел еще один час. Они продолжали медленно взбираться наверх, карабкаясь по каменистой тропинке. Еще три остановки и три марш-броска. Скоро они должны добраться до вершины. Вот будет смеху, если окажется, что их вожатый упал в пропасть и их ведет какой-нибудь бур прямо в руки своих соратников!
Все бы отдал за глоток спиртного!
Неожиданно тропы не стало. Теперь пришлось карабкаться, цепляясь руками и ногами за острые выступы скалы. Две тысячи мужчин, уподобившиеся обезьянам, в кромешной тьме карабкались вверх в полной амуниции, в ботинках, подбитых гвоздями, с тяжелыми вещмешками и ружьями. Это было похоже на безумие.
Вдруг стало холодно. Подул пронзительный ветер, и Алекс содрогнулся. Ни кустика, ни травинки – кругом были одни голые скалы.
Едва он успел догадаться, что восхождение закончено и они достигли вершины, как последовало переданное по цепи сообщение: «Впереди – позиции буров!»—и вслед за ним команда: «В штыки!»
Штык был оружием, которое повергало в дрожь любого бура. Они предпочли бы смерть от пули или снаряда.
Алекс взял длинный и острый металлический штык и прикрутил его к винтовке.
«Неужели я смогу стать таким бесчеловечным, чтобы осмелиться пропороть этим штыком плоть живого человека?»– спрашивал он себя. Сердце его содрогнулось при этой мысли, а тихий лязг, с которым штык встал на место, прозвучал в его ушах как гром самого большого барабана в полковом оркестре.
«Вперед, только тихо!»– передали шепотом команду по цепи. Он повернулся и передал ее тому человеку, который шел за ним.
Крепко держа винтовку со штыком, он направился вперед, в неизвестность, надеясь, что сзади кто-нибудь по ошибке не пропорет его своим штыком. Ветер свистел у него в ушах, усиливая ощущение незащищенности.
– Стой! Ложись! – пришла команда.
Послышалось клацанье затворов и шуршание одежды. Вот оно: начинается. Буры, оказывается, были совсем рядом! Можно было даже расслышать в темноте ночи их голоса.
Теперь они медленно ползли, крепко держа в руках винтовки, не зная наверняка, где располагаются позиции буров. Вокруг царила полная тьма. Эта неуверенность сбивала с толку, нервы людей были напряжены до предела, как вдруг они услышали звон лопат о землю. То, что последовало за этим, решило все за несколько мгновений!
«Кто это?» – послышался громкий возглас на голландском языке, а вслед за ним раздались залпы и вспышки выстрелов. На Алекса и его товарищей дождем полетели пули. Алекс понял все моментально. Он лег на землю плашмя, и его товарищи последовали его примеру. И следующий залп разорвал воздух.
Спереди раздалась громкая команда на английском: «В ружье! Вперед, ребята! Вспомним Маджубу!»
Воздух внезапно наполнился возбужденными выкриками – звуками боя, заставлявшего голоса людей звучать чуть ли не истерично. Тьма ночи озарилась багрово-желтыми вспышками. Началась стрельба. Отдаленные выстрелы звучали, как удары первых тяжелых капель дождя о широкие листья деревьев. Люди устремились вперед. Звуки команд звучали на двух языках. Предсмертный стон – затем тишина.
Эта битва закончилась. Все забыли о предосторожности и с облегчением рассмеялись. Они все наперебой говорили друг другу, какие они молодцы. Страх, напряжение боя были забыты.
Они были уверены теперь в своей победе. Они ведь смогли проползти незамеченными и разбить буров здесь, на высоте. Значит, окончательная победа уже близко теперь, когда Спайонкоп взят.
А раз он был взят, то, значит, открыта прямая дорога на Ледисмит.
Алекс не принял участия во всеобщем ликовании. Когда солдаты и офицеры, стоя на верху горы, три раза крикнули: «Ура», салютуя и показывая своим товарищам внизу, что цель взята, он не присоединился к ним.
Он еще не мог отойти от всего этого. Все, что он сделал, – это взобрался впотьмах на вершину этой горы, где оказался свидетелем молниеносного сражения. Он не чувствовал себя победителем. Он также не ощущал себя вправе ликовать по этому поводу.
Кроме того, у него было неясное предчувствие, что так просто и быстро все не кончится. Что-то говорило ему, что это была ненужная победа. Если гора охранялась всего горсткой буров, стоило ли драться за нее?
Вскоре забрезжил рассвет. С рассветом пришел и густой туман, как обычно бывало в это время года. Инженерная рота принялась за строительство фортификаций на горе. Теперь, после того как британская армия взяла гору, необходимо было во что бы то ни стало удержать ее.
На верху горы был сплошной камень, поэтому англичане спустились немного ниже и стали копать рвы по обеим сторонам склона.
Это было непростой работой. Прокопав восемнадцать дюймов в глубину, строители наткнулись на твердую породу. Дальше рыть было невозможно. Окопы такой глубины не годились ни для одного солдата.
Единственный выход состоял в том, чтобы нанести камней с вершины и выложить поверх неглубоких окопов большие каменные заслоны, которые охраняли бы солдат от пуль противника. Так и было решено сделать. Часть солдат соорудили деревянные носилки и принялись носить сверху камни, укрепляя окопы.
Пока инженерная рота трудилась над рытьем и укреплением фортификационных сооружений, остальная часть штурмовавших высоту воспользовалась создавшейся передышкой для того, чтобы подкрепиться, набрать воды во фляги и немного поспать.
Алекс, увидев, что его люди собирались вместе, подошел к ним, чтобы удостовериться, что теперь они его знают в лицо, и отошел в сторону.
Он лег на траву и закрыл глаза. События минувшей ночи стояли у него перед глазами. Он видел, как они с трудом восходили на вершину, видел, как бросились в атаку и как быстро она закончилась.
В течение семи часов две тысячи человек взбирались на гору только для того, чтобы встретить там несколько десятков буров и с легкостью разбить их!
«Ну и победа», – подумал Алекс и открыл глаза.
Ему вдруг страшно захотелось спать. Он снова закрыл глаза и мгновенно уснул. Последней мыслью, промелькнувшей в его голове, была мысль о том, что такая победа все равно не является достаточной наградой за тяжелое и мучительное восхождение на вершину.
Он проснулся от страшного грохота. То, что он увидел, вскочив на ноги, поразило его. Это был какой-то кошмар. Туман рассеялся, и теперь все можно было хорошо разглядеть на несколько десятков ярдов.
Он прищурился, стараясь среди шума и грохота понять, что происходит. Казалось, сам воздух дрожал от ярости. Шум стоял кругом такой, что даже земля тряслась от напряжения и боли.
Земля и пыль взлетали в воздух наподобие гигантских грибов-дождевиков после дождя. Почва, которая простиралась перед ним, вся была изрыта и дрожала, как будто несколько миллионов дождевых червей одновременно копошились в ней, проделывая свои ходы.
По обеим сторонам от него люди просыпались и вскакивали со своих мест, судорожно хватаясь за ружья, еще не до конца понимая, что происходит. Наконец страшная правда того, что он только что увидел, дошла до вскочившего на ноги Алекса.
Теперь он понял, что британцы ошиблись и приняли желаемое за действительное. Они штурмовали вовсе не вершину Спайонкоп, как они полагали, и находились сейчас не на ней. Над той скалой, которую они отвоевали у горстки буров, в недосягаемой вышине со всех сторон возвышались горные пики. И с их высоты буры обрушили на них снаряды и пули, летевшие прямым попаданием в цель.
Он и его солдаты, деревенские парни, попали в ловушку, а те, что копали бесполезные окопы, в одну минуту превратились в сплошное кровавое месиво.
«Боже, Боже мой!» – одними губами прошептал он и почувствовал, как внутри него поднимается гнев.
Он посмотрел в сторону окопов и увидел, как солдаты и офицеры падают один за другим, издавая последние предсмертные хрипы. Это было ужасное зрелище.
В ярости он схватился за винтовку, пытаясь найти цель, но врага было трудно обнаружить, – все, что выдавало его присутствие, – это только моментальный отблеск солнца на стальном штыке или же небольшое облачко дыма.
– Они идут! – услышал Алекс отчаянный крик и посмотрел вперед.
Сверху, с горы, вниз бегом и вприпрыжку спускались буры. Каждый бежал по своему направлению и одновременно стрелял.
Алекс, тяжело дыша, оглядывался в поисках майора, старшего офицера, которому подчинялся. Он хотел получить команду, что ему делать в сложившейся ситуации. Он поискал глазами кого-нибудь из старших офицеров, но никого найти не смог.
В такой суматохе, вызванной внезапной атакой буров, этого, видимо, сделать было невозможно. Все с перекошенными лицами бежали куда глаза глядят, выполняя те команды, которые слышали, Или просто стреляя куда попало, не получая на это никакой команды.
Алекс посмотрел в сторону буров и увидел, что они группируются вокруг склона.
– В окопы! – мгновенно скомандовал он своим солдатам. – Выбросите мертвых и стреляйте одиночными.
Он побежал первым к откопанному пространству земли, инстинктивно пригибаясь к траве. В землю, как черви, ввинчивались пули.
За ним раздался истошный вопль, Алекс обернулся и увидел, как с перекошенным от боли лицом на землю оседает сержант Катлер. Он был убит пролетевшей бурской пулей и теперь корчился в агонии.
В воздухе стоял запах стали и пороха. Вокруг него как подкошенные падали солдаты. Он не мог приказать им уйти в укрытие, потому что укрытия нигде не было. А заставить их лечь плашмя – значило подставить их спины под пули.
Необходимо было спешить в окопы, представлявшие собой весьма ненадежное укрытие.
Сделав еще два шага, Алекс упал ничком, отброшенный взрывной волной, и покатился прямо на солдата, который в этот момент собирался открыть огонь.
Солдат сердито обернулся, но тут же выражение его лица изменилось: теперь на нем была написана мольба о помощи. На его затылке Алекс увидел ровное красное отверстие, и рука Алекса, протянутая для помощи, застыла в воздухе.
Алекс отодвинул тело умершего от каменного бруствера окопа и занял его место.
– Смотри, возвращаются, – пробормотал кто-то рядом.
Алекс увидел, как на склоне холма откуда-то поднялся неровный редкий ряд людей и снова исчез в более близком к англичанам укрытии. За долю секунды он успел приметить чье-то бородатое лицо и выстрелил. Но прежде чем он смог проверить, попал ли он в цель, кто-то схватил его сзади за руку, и он обернулся.
– Попал, приятель, – с нервным смешком заметил его сосед по окопу и наклонился к нему: – Похоже, ты его… – Но эту фразу он так и не закончил: его лицо превратилось в кровавое месиво, капли которого брызнули Алексу в глаза.
Когда Алекс вытер кровь, солдат уже лежал неподвижно, а у самого Алекса струилась кровь из предплечья.
Через несколько секунд еще двое справа от него упали мертвыми. Еще один солдат тоже выронил винтовку и забился в предсмертной агонии.
Хватаясь трясущимися руками за винтовку, Алекс повернулся и выстрелил наугад по холму, зная, что нужно непременно ответить на огонь буров. Он ни в кого не попал. У буров были прекрасные позиции, с которых они могли очень метко стрелять по одетым в хаки фигуркам. Окопы оказались для британцев смертельными ловушками.
Неожиданно слева от него во весь рост поднялся кто-то и взмахнул ружьем словно шашкой.
– Вперед, ребята! В атаку! – прокричал он на бегу к скалам, где скрывался враг.
Этот молодой офицер сразу же был убит, как и все, кто последовал за ним. Они падали один за другим, корчась под градом пуль. Вдруг поднялся еще один офицер, а когда он упал, поднялся третий. Всех этих молодых, храбрых и умных людей постигла одна и та же участь.
Земля была устлана телами, и, может быть, это заставило буров замешкаться. Но нет. Просто они вкатывали на одну из своих позиций на вершине горы тяжелую пушку, и теперь оказавшиеся в ловушке британцы подверглись обстрелу из тяжелого орудия. Снаряды разрывали людей в клочья и уничтожали сложенные в кучи боеприпасы.
Прошел час, и взошло солнце, возвестив приход нового летнего дня. Алекс лежал, потный и усталый. Раненая рука ныла, солнце палило спину. Он лег на живот и стрелял по каждой движущейся фигуре. Стрелять становилось все тяжелей из-за ноющей раны.
Ему казалось, что он сумел подбить нескольких буров за это время. Одного он точно положил насмерть и ранил двух других. Но в окопе уже стало тесно от трупов. Живые выбрасывали тела из окопов, но вскоре погибали сами.
Приказа отступать не было, поэтому солдаты, добравшиеся до окопов, оставались там до тех пор, пока либо офицер, либо ангел смерти не освобождал их.
Большая пушка буров продолжала стрелять, осыпая их градом шрапнели.
Алекс вытер гарь с лица, прокашлялся и посмотрел вокруг. Ему страшно хотелось пить, он поискал глазами, нет ли где воды.
– Воды? – переспросил старый солдат, который спрыгнул на землю рядом с ним. – Тебе повезет, сынок, если ты ее достанешь вон там…
Он показал рукой вниз, к подножию холма.
– Там все осталось, сынок, – устало сказал он. – И вода, и гелиограф, и провиант, и лошади, и полевой телефон, и пушки, чтоб им…
Как только он закончил говорить, что-то тяжелое ударилось о каску Алекса.
– Хорошо хоть у нас есть эти шляпки, – старик показал рукой на каску. – И то дело немаленькое, сынок. А так что бы ты сейчас делал, а?
К одиннадцати часам утра горло Алекса пересохло от нестерпимой жажды. Солнце стояло высоко, и от скалы, раскаленной под его лучами, на людей, ставших пленниками Спайонкопа, дышало нестерпимым жаром. Под непрерывным огнем противника они вдобавок мучились от жары и жажды. Запах смерти становился все явственнее. Вокруг разорванной, растерзанной человеческой плоти с жужжанием кружились мухи.
Откуда-то из-за гор налетела огромная стая стервятников, они кружили над полем сражения, затмевая солнце.
Вокруг раздавались мольбы о воде. Но где было взять ее, если доктор распорядился тот небольшой запас, что еще оставался, отдать в полевой госпиталь, приютившийся под редкими мимозами?
Внизу началось какое-то передвижение. Буры перестраивались, намереваясь снова захватить плато. Они наступали ярд за ярдом, несмотря на ожесточенный огонь англичан.
Алекс понял, что если не сделать что-то, чтобы помешать им, буры захватят их окоп. Если пули не остановят их, придется идти в штыки.
Необходимо сделать еще одну попытку остановить их. Он быстро передал команду по цепи своих солдат и приготовился встать, держа наготове штык. Когда он встал на ноги, его солдаты тоже поднялись и стали перебежками перебираться через открытый обстреливаемый участок.
Через несколько шагов он почувствовал, что в его раненую руку попала еще одна пуля, чуть пониже первой. Но он бежал и бежал вперед, под градом пуль, не чувствуя под собой ног, почти не помня себя, и тут увидел, как по склону холма рассыпались неизвестно откуда взявшиеся люди. Он поднял ружье, но не успел нажать на курок.
Земля перед ним вспучилась, разлетелась на сотни осколков за тучей пыли, и страшный толчок в живот повалил его на спину.
Как странно тихо стало вдруг. Алекс открыл глаза: ничто не изменилось в окружавшем его аду, но стояла такая же тишина, как ночью, когда войска поднимались на вершину. Раненые валились наземь, беззвучно раскрывая рты, и в абсолютной тишине взметались вверх камни и земля от взрывов.
Пока это продолжалось, Алекс не шевелился. Но через некоторое время, сначала как будто издалека, а потом в полную силу до него стали доноситься звуки. Он перевернулся на живот, и тут же что-то врезалось в землю в футе от него. Какой-то стрелок приметил его. Алекс снова попытался отползти, но его как будто раскаленным ножом полоснуло по ноге, и что-то липкое и мокрое заструилось по ней. Он попытался отползти в третий раз, но еще одна пуля попала в землю прямо между его вытянутых рук.
Он в отчаянии окинул взглядом поле боя и заметил слева от себя окоп. Помедлив немного, он решился, вскочил и побежал, петляя, к этому окопу, и все силы ада устремились на него.
С его головы слетела каска, пуля распорола левый рукав, и еще одна попала в цель – он понял это по мучительной режущей боли в бедре. Эта пуля засела глубоко. Но он уже добежал до окопа и, скатившись в него, зажал рану рукой.
Некоторое время он лежал и стонал, пытаясь справиться с пульсирующей болью, которая пронзала все его тело с ног до головы. Потом он приподнялся и взглянул на рану. Все стало понятно с первого взгляда. Кровь струилась с пугающей быстротой, ее нужно было срочно остановить. Он быстро сорвал портянки с лежавшего рядом убитого солдата и крепко обмотал грубой тканью свою ногу. Это отняло у него много сил, и он внезапно почувствовал головокружение. Некоторое время он лежал в полузабытьи, пока не ощутил, как солнце жжет его обнаженную, ничем не прикрытую голову. Он вспомнил, как их предупреждали об опасности солнечного удара, но не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Две открытые раны в обеих руках были загрязнены и болели так, как будто сверлили ножом, его мучила нестерпимая жажда. Если бы только ему удалось доползти до… Нет, они тут же подстрелят его. Никому не удастся вырваться отсюда живым.
Солнце поднялось в зенит, и ему стало совсем плохо. Пот заливал глаза, скапливался над верхней губой. Слизнув его языком, он почувствовал его солоноватый привкус. Желание пить превратилось в навязчивую идею. Он просил пить, но из горла вырывался только хрип. Адский грохот боя все громче и громче звучал в его голове, и он зажал уши руками. Но шум в голове не утих. Со стоном он попытался лечь на бок, но лежать на раненой руке не смог, и ему пришлось снова лечь на спину, лицом к палящему солнцу.
И вдруг какие-то люди, показавшиеся ему великанами, стали пробегать над его окопом, вырастая длинными коричневыми тенями на фоне ослепительного, блестящего как медь неба. Они перепрыгивали через его окоп, не замечая, что он лежит на его дне. Они кричали, как безумные. Вдруг один из них очутился на земле всего в нескольких футах от Алекса, он уставился прямо на Алекса, в то время как кровь хлестала из дыры возле его правого глаза. Тут Алекс понял, что эта дыра когда-то была другим глазом этого человека. Человек протянул руку, но в тот же миг она превратилась в груду костей и бесформенное месиво.
– Ради Бога! Помогите! – прозвучала отчаянная мольба.
Солнце палило нещадно, лоб покрылся испариной, но тут же Алекс позабыл обо всем на свете, потому что сверху на него свалилось тело какого-то грузного человека, так больно ударив его по ногам, что Алекс закричал.
Через несколько секунд Алекс узнал того, кто упал на него. Это было тело майора, того самого, которого он еще пару часов назад искал, чтобы получить от него указания.
Теперь этот человек был мертв. Его голова была неестественно повернута набок, яркие голубые глаза уставились неподвижным взглядом на прекрасные горы Южной Африки, не видя ни их, ни мимоз, ни колючих алоэ, растущих на их склонах.
Когда через некоторое время на грудь Алекса упал еще один труп, он понял, что может умереть еще до конца боя. Он не мог пошевелиться. Он боялся, что сойдет с ума от палящего солнца или погибнет от жажды. Если его люди не возьмут Спайонкоп, он не выживет. Отчаяние заставило его искать кого-нибудь живого возле себя, он протянул руку в сторону человека, просившего его о помощи. Но было уже поздно.
Битва продолжалась. Солнце прошло зенит и стало клониться к закату. Каска мертвого майора немного защитила Алекса от ослепительных солнечных лучей, но все равно ему стало казаться, что он сходит с ума. Временами он забывался и погружался в забытье. То, что он видел, когда сознание возвращалось к нему, напоминало ему его рывок навстречу бурам всего несколько часов назад, когда он кинулся в бой, чтобы отбить их атаку. Плато вскоре было сплошь усеяно мертвыми телами, одетыми в хаки. Те, кого не прикончили пули буров, мучились от жары, жажды и боли от ран. Казалось, что бой идет совершенно стихийно, без всякого плана… Каждый сражался сам за себя, на своей собственной войне. Некоторые, подражая бурам, берегли свои жизни для грядущего боя; другие—их было слишком много – бросались вперед, чтобы заколоть штыками как можно больше врагов, прежде чем умереть самим. Некоторые офицеры отдавали губительные приказы, в то время как некоторые из их подчиненных пытались уклониться от выполнения их команд. В какой-то момент кто-то из англичан и кто-то из буров замахал белым носовым платком, не понимая, кто кого окружил.
Перед тем как он снова погрузился в забытье, Алекс успел подумать и подивиться упорству своих товарищей по оружию. В этом кипящем котле, окруженном неприступными скалами, они продолжали сражаться с врагом. Они гибли сотнями, но буры были так же далеки от победы, как и в начале боя.
К вечеру он начал бредить и кричать, чтобы ему дали воды. Ноги его пронзала острая боль, как будто изрезали ножами, в бреду ему казалось, что хирург уже ампутирует их. Он пытался протестовать, но язык распух и не поворачивался во рту, а глотка горела так же, как и раненые ноги.
И в то же время он был уверен, что битва за вершину все еще продолжается. Это казалось невероятным, но и после семи часов этой бойни англичане не сдавались. Но к грохоту от взрывов снарядов, к треску ружейной стрельбы, к сигналам горнов все явственнее примешивался трагический хор несчастья, состоящий из стонов и криков раненых, просящих пить. Их агония была еще страшнее и мучительнее от палящего солнца, нагревшего воздух до температуры свыше ста градусов по Фаренгейту.
Снова над его головой пронеслись великаны в огромных сапогах. Алекс от страха зажмурился. Он не знал, что еще ему предстояло сейчас вынести и сможет ли он вынести это. Что-то тяжелое свалилось на него, обливая его кровью и придавливая к земле. У него не было сил крикнуть, и позвать на помощь.
Но вот где-то рядом послышались чьи-то шаги.
«Сейчас с меня снимут эти мертвые тела, сейчас мне перевяжут раны, сейчас мне в рот вольют прохладной воды», – с надеждой подумал он. Но ничего подобного не произошло – несмотря на его стоны и крики о помощи, люди прошли мимо.
А может быть, это вообще просто представилось ему в его полузабытьи, потому что сразу после того, как солдаты прошли мимо, перед его взором встал заброшенный сарай на чьей-то ферме. Рядом с этим сараем стояла почему-то Хетта. Те же самые солдаты, которые не услышали призывов Алекса о помощи, быстро направились к Хетте и потащили ее к сараю, срывая с нее одежду жадными руками.
Он пытался догнать их, но они связали ему руки и ноги и бросили в тележку для сена, которая использовалась еще во времена его детства у отца на ферме.
Они положили его на тележку и доставили к отцу. Отец смотрел на него суровым немигающим взглядом, но Алексу не было страшно.
Он посмотрел в глаза отцу и начал ему рассказывать все – всю правду, и тогда высокая фигура отца развалилась прямо на глазах, и упала. На месте одного глаза зияла дыра. Алексу стало страшно, он потянулся за утешением к Хетте, но на ее месте теперь стояла высокая бледная девушка, ее кожа была холодна, как мрамор, когда он прикоснулся к ней.
Он повернулся, чтобы уйти, но кто-то преградил ему путь. Это был пожилой солдат, а позади него стояла местная девушка.
«Ну, мы еще посмотрим, кто победит, мистер Рассел, еще посмотрим… У вас не может быть ничего общего с голландской девушкой. Она – враг!»
Он попытался драться, чтобы добраться до Хетты. Она ждала, чтобы он пришел за ней. Он должен подойти к ней, пока они не убили ее в сарае.
Этот кошмар продолжался еще долгое время, он пробирался к ней долгими лабиринтами своей воспаленной фантазии.
И вдруг призраки исчезли, и Алекс ощутил на лице прохладу ночного ветра. Было темно, и шум боя затих.
Прямо над ним мерцали мириады звезд, щедро разбросанные по небу рукой Божественного Сеятеля. Он не мог понять, где он, пока странные звуки вокруг него не стали слышны все громче и громче, сливаясь в жуткий хор. Может быть, он уже в аду вместе с другими проклятыми грешниками?
Он долгое время лежал в окопе, веря в это до тех пор, пока не смог различить отдельные слова, долетавшие до его слуха.
«Воды… Помогите… Помогите мне, ради всего святого… Дайте же, дайте мне что-нибудь, ради Бога… Помогите мне, помогите… Воды… Воды… Это ты, Джек? Доктора!.. Доктора, скорее, я погибаю… Воды, пожалуйста, дайте мне воды… Не волнуйся, Мэри… Не могу больше, нет сил терпеть эту боль… Воды… Ну дайте же хоть что-нибудь, не могу больше терпеть…»
И тут все внезапно вспомнилось ему – и ночное восхождение, и пули, и стоны, и крики наступавших, и раны, и жара, и нестерпимая боль. Он вспомнил злосчастную вершину Спайонкоп и своих товарищей, которые сотнями погибли тут в этот день.
Ему казалось, что его душа отстранилась от тела, и он лежал, глядя на ночное небо и яркие звезды, которые блистали высоко над ним, чувствуя себя тем восьмилетним мальчиком, каким он был когда-то давным-давно в ту далекую ночь.
Теперь он был один, совершенно один. Армия ушла. На Спайонкопе остались лишь мертвые и умирающие.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прозрение - Драммонд Эмма



Прочитала за несколько часов! Мне очень понравилось,хотя конец очень печальный...
Прозрение - Драммонд Эммакатя
27.04.2013, 16.58





Очень хорошая книга! Совсем не похожа на банальные бульварные романы.Книга рассказывает о сломанных войной судьбах и о силе любви.Здесь главный герой совсем не мачо, а обычный человек, со своими страстями, проблемами. И главная героиня не прыгает в постель к герою на пятой странице.По большому счету, в книге нет постельных сцен, но от этого она только выиграла. В любом другом романе знаешь, что бы не происходило,будет heppy end, а тут до последнего не знала, что же произойдет.
Прозрение - Драммонд ЭммаОльга
20.06.2013, 21.51





Очень приятная ,но грустная книга. В итоге то он только и сказал ей ждать пока полюбит. Да и то по- моему потому что Хетта исчезла.
Прозрение - Драммонд ЭммаНаталья
22.06.2013, 3.19





Боже, как грустно! Но книга замечательная
Прозрение - Драммонд ЭммаРоза
22.06.2013, 7.15





Непонимание и гордость .ошибки ,которые меняют все .время,которое невозможно повернуть назад .грустный ,но поучительный. роман .
Прозрение - Драммонд Эммаамина
22.06.2013, 11.33








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100