Читать онлайн Прозрение, автора - Драммонд Эмма, Раздел - ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прозрение - Драммонд Эмма бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.71 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прозрение - Драммонд Эмма - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прозрение - Драммонд Эмма - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Драммонд Эмма

Прозрение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Алекс трясся в седле за длинной колонной всадников в хаки. Интересно, кто-нибудь, кроме местных жителей, мог бы в полной мере ощутить величие и притягательность вельда? Сам он видел эту степь из окон поезда, из повозки, запряженной волами, ехал по ней медленно, с трудом, вместе с Гаем совсем недавно, но, несмотря на это, испытывал тот же благоговейный трепет, что и раньше. Вельд проверял человека, как ничто другое. Алекс закончил свое странствие по нему в полном изнеможении, но все же в душе его царили мир и спокойствие, каких он давно не ощущал. День за днем он под палящим солнцем пробирался через пустынный вельд, и его не покидало сознание того, что кто-то руководит его судьбой. Ему передавалась уверенность Хетты в том, что его ведет рука Всевышнего.
Он выжил по счастливой случайности, приведшей его к домику англичанина-фермера. Англичанин дал ему и Гаю лошадей и указал дорогу в штаб Баллера. И опять Алекс ощутил волю божественного провидения. Снова его мысли обратились к Майлзу. Он словно отыскивал какую-то причину, по которой взамен и во спасение его собственной жизни в жертву была принесена жизнь его брата. Ему предстояло сражение; тем сильнее тревожили его эти размышления. Колонна остановилась. Ряды сначала сблизились, потом рассыпались, прежде чем застыть искрящейся темной змеей на фоне коричневой равнины. Пустив лошадь шагом, он проехал вдоль рядов остановившихся всадников. Он вдруг понял, что ни крошечный Ландердорп, ни Ледисмит не были на самом деле целью предстоящего похода. В первый раз с тех пор, как его отец послал его в Даунширский полк, Алекс постиг истинный смысл войны.
В поход вместе с ним отправились тридцать две тысячи человек—больше, чем Алексу когда-либо доводилось видеть, – и вся колонна, вместе с грузами и амуницией, растянулась на семнадцать миль по этой проклятой, дождливой, бесприютной равнине.
Дождь шел не переставая четверо суток, и Алекс уже не в силах был себе представить, что может быть сухо, впрочем как и каждый, кто ехал сейчас в колонне.
Теперь, в два часа дня, низкие облака почти не пропускали солнечный свет, но все равно послеполуденная жара была невыносима, тем более в клеенчатых плащах-дождевиках. Пробковые шлемы цвета хаки от воды стали серыми. Шлем защищал лицо от дождя, по козырьку сзади шлема, предназначенного для защиты шеи от солнца, потоком стекала за шиворот вода. Лямки тяжелых вещмешков сильнее натирали мокрые плечи.
Когда небо было пасмурным, все казалось мрачным. Отдаленные холмы едва виднелись в тумане, в траурных покрывалах туч, равнина, расстилавшаяся перед Алексом, становилась едва ли не зловещей. Если долго идти по ней без дороги, то наверняка перешагнешь за край земли и попадешь в преисподнюю. Человеку, наделенному воображением, могло почудиться, что край этот где-то совсем близко и манит к себе.
Даже те, кто ехал по проторенной дороге, испытывали множество трудностей. От бесконечных дождей дорогу развезло, а ботинки пеших солдат, копыта лошадей, колеса повозок превратили и без того вязкую грязь в засасывающее бурое месиво, которое заливалось за края ботинок и облепляло усталые ноги солдат. Грязь с бульканьем уходила из-под копыт лошадей, и седоки подпрыгивали на их спинах. Колеса повозок по самые оси застревали в отвратительной жиже, которая пенилась и пузырилась между спиц.
Очередная телега с амуницией застряла и вызвала остановку. Алекс остановил лошадь, глядя, как телегу пытаются вытащить. Его охватила злоба. То, что он слышал о событиях в Коленсо, навело его на мысль о том, как мешает армии ее собственная неповоротливость и громоздкость. Буру, который прячется в горах и у которого есть лишь ружье, быстроногая лошадь да немного еды, не страшна внезапная атака: появление целой колонны людей в военной форме с обозами боеприпасов и походными кухнями, фуражом, продуктами, воздушными шарами с дозорными, связками понтонов для мостов, шестами и проводами для полевого телефона, ветеринарами и кузнецами для лошадей, чернокожими конюхами и санитарами подразделений морских пехотинцев и стрелков и более чем пятидесяти тысяч быков не могло оказаться неожиданным. С холмов неприятель мог беспрепятственно наблюдать за британской армией, двигавшейся черепашьим шагом, и потому строил укрепления заранее.
Алекс смотрел, как силятся выбраться из грязи несколько волов.
Повозка, в которую они были впряжены, все глубже и глубже увязала по мере того, как они бороздили копытами глину. Алекс огляделся. Солдаты, сгорбленные, с печальными лицами, наблюдали эту уже столько раз виденную ими сцену. Кое-кто из них пытался обойти телегу, впрочем без энтузиазма. Солдаты рады были любому поводу для остановки, даже тогда, когда негде было присесть и невозможно было укрыться от дождя. У двоих или троих из них еще оставались силы, чтобы дать какой-нибудь бесполезный совет погонщикам или рявкнуть на них, но большинство терпеливо и безнадежно стояло в стороне.
Офицеры же то и дело подъезжали к повозке, разбрызгивая грязь, кричали на негров-возниц, убежденные, что достаточно одной сердитой команды – и все встанет на свои места. В конце концов с помощью одной из новых лебедок повозку вытащили, и длинная череда людей и волов снова тронулась в путь, змеей поползла по свободной от буров земле к берегу реки Тугелы. Чтобы попасть в Ледисмит, нужно было ее пересечь.
Так как полк Алекса был заперт в Ледисмите, где солдаты когда-то остановились на отдых, то его самого каждый раз, как случалась нужда в офицере, посылали на подмогу. Алексу это было неприятно, так как обыкновенно ему поручались задания, которые другие не соглашались выполнять. Но была еще одна причина, гораздо более серьезная, по которой ему хотелось получить постоянную должность при каком-нибудь подразделении.
В первых же боях погибло очень много офицеров, легко отличимых от рядовых солдат по своей форме и особенным офицерским саблям. Чтобы противостоять тактике буров, стрелявших прежде всего в офицеров и оставлявших целые подразделения без командиров в первые же минуты сражения, командование отдало приказ всем без исключения чинам одеваться одинаково, а сабли заменить ружьями со штыками.
Без сабель и прочих знаков отличия офицеров могли узнавать лишь в лицо – а Алекса в лицо почти никто не знал, как же он сможет повести за собой солдат?
Колонна неотвратимо продвигалась вперед, словно огромный змей, и тысячи глаз следили за ней с холмов на дальнем берегу Тугелы. К тому времени как англичане приблизились настолько, что могли уже и сами в полевые бинокли различать врага, стало ясно, что тот успел заранее укрепить свои позиции, и генерал Баллер, чтобы повергнуть буров в недоумение, отдал своим войскам приказ разбиться на более мелкие группы.
К вечеру пятого дня ливень прекратился, но Тугела уже вышла из берегов, превратившись в коварный глубокий поток, кипящий мутными водоворотами. Африканские дожди могли за одну ночь на дюжину футов повысить уровень воды в реке, и даже местные уроженцы не осмеливались перебраться на другой берег без тщательной разведки. Там, где прежде переходили реку вброд, после наводнения можно было утонуть, и потому решено было перекинуть понтонные мосты.
Гай Катбертсон, которого с радостью приняли в инженерную часть, сказал как-то Алексу, стоя среди гигантского бурлящего военного лагеря:
– Бог знает, когда нам только удастся промерить реку во всю ее ширину. Неужели он хочет, чтобы мы опять тащили по этим холмам на своем горбу всю эту чертову уйму припасов и оружия? В Ледисмите все это так и не пригодилось.
– Традиции, друг мой, традиции, – ответил Алекс. – Так делал Веллингтон, а мы должны за ним повторять.
Гай поднял брови:
– Неужто у тебя хватило времени еще и на то, чтобы изучить военное дело?
– Я не очень хорошо его знаю. Но когда я увидел, что творилось здесь в последние шесть дней, я понял, что не много потерял. Глупо из перехода устраивать пышную процессию на манер индийского махараджи, окружающего себя свитой. Ты же видел тогда на ферме этих буров. Все, что у них есть, – это лошадь, ружье, вяленое мясо и удобная одежда. И вот они-то и оставляют нас с носом на протяжении всей войны.
Вспомни только Ландердорп, Гай! Они же появились неизвестно откуда, бесшумно, и накрыли нас, пока мы только глазами хлопали. А наши войска идут тяжелой поступью, трубят в горны, громыхают всем навешанным на них металлом. Это же смешно! Гай усмехнулся:
– Но так делали и при Веллингтоне.
– Веллингтон дрался с врагом, который вел себя так же, как и он сам. Они обменивались любезностями за завтраком, прежде чем разнести друг друга в клочья. Мы до крайности хорошо воспитаны, но буры-то – нет! Они воюют только затем, чтобы победить.
– Ну, это уж слишком, Алекс. Я слышал, что в Коленсо наши ребята дрались отчаянно.
– Я знаю. Но зачем же бросаться на амбразуру, когда все это все равно не поможет?
– А они и не бросались. Их туда послали. Алекс окинул взглядом простиравшееся перед ним поле предстоящей битвы. За извилистой Тугелой лежала зеленая, открытая долина, окруженная очень высокими холмами, закрывавшими друг друга так, что невозможно было определить, как далеко они отстоят друг от друга. Могло оказаться, что это был целый хребет, могло – что несколько стоящих поодаль друг от друга на равнине холмов. Но одно было очевидно: чтобы добраться до Ледисмита, нужно было преодолеть подъем на один из двух самых высоких холмов, расположенных по краям долины.
Буры полностью заняли холмы и без труда могли расстрелять оттуда солдат во время переправы через Тугелу и на другом берегу. Идти в атаку было бы самоубийством.
Алекс обернулся к Гаю со словами:
– Наша единственная надежда – перейти реку под покровом ночи и атаковать как раз тогда, когда буры менее всего ожидают нашей атаки. – И, указав на сдвоенный понтонный мост, прибавил: – Но мы не сможем этого сделать, если переправляться будет вся колонна длиной в семнадцать миль.
– Но ведь нужно в любом случае перевезти на ту сторону пушки… Это займет столько же времени…
– Надеюсь, что не больше, – мрачно заметил Алекс.
* * *
Утром семнадцатого января основные силы под командованием сэра Чарльза Уоррена начали форсирование реки Тугелы по понтонному мосту. Солнце стояло уже высоко. По мосту ехали повозки и пушки, шла пехота, гнали стада предназначенных на убой быков. Не считая нескольких беспорядочных выстрелов, буры ничем не препятствовали англичанам. Зачем? Они ждали, когда вся колонна благополучно перейдет реку и начнет подниматься на холм, и только тогда собирались открыть огонь по англичанам, которые стали бы для них прекрасной мишенью. Те, кто остался бы после этого в живых, отступили бы в панике, оттеснены были бы к Тугеле, которая лежала на их пути к отступлению. Все снова было бы как в Коленсо.
Алекс все утро без устали следил за переправой, за вереницами людей и повозок, тянущимися через мост, открытыми для неприятеля, сторожащего их на холмах. Впервые он почувствовал, что близится битва, и ждал, что вот-вот загремят орудия и мост вместе со всеми, кто идет и едет по нему, взлетит на воздух. Ему было непонятно, на что рассчитывает Баллер. Те, кто был при Коленсо, понимали повадки буров и знали, что те обычно стреляют в самый последний момент. Алексу же казалось необъяснимым, как буры могут упустить такой случай и позволить такой уйме вражеских войск, находящихся всецело в их власти, перейти через мост целыми и невредимыми. Всего несколько снарядов могли бы вызвать хаос и отступление.
Его волнение усилилось, когда он получил приказ помочь при переправе кавалерии по мосту милей ниже по течению. Он с радостью приказал седлать свою лошадь и присоединился к нескольким другим всадникам. Нужно же было, в конце концов, чем-то заняться.
Никто не спешил. Кавалеристы шутили, обсуждали игру в поло, говорили о том, как лучше вбивать колышки для палаток и о скачках с препятствиями.
Алекс восхищался самообладанием этих людей. Никто из них даже и не упоминал о нависшей над всеми опасности. Он понял, что многие британские полки, в гербах которых есть цвета, символизирующие мужество и отвагу, имеют полное право на такую честь.
Еще ему сейчас вспомнились слова Нейла Форрестера, пробудившие его как-то ночью от кошмара. «Видишь ли, – сказал он тогда, – мы не любим держать у себя нытиков…»
Забавно, что эта фраза всплыла в его памяти именно тогда, когда он со своими новыми товарищами ехал вдоль реки. Он так занят был мыслями о своих товарищах, что водоворот по правую руку от него почти не привлек его внимания. Теперь же знакомая дрожь пробежала по его шее, и руки, державшие уздечку, вспотели. Он был бы счастлив, если бы переправа скорей окончилась.
Усилием воли он заставил себя отвернуться, взглянуть на ярко-зеленую траву, с которой поднимался пар. Это зрелище было почти нереальным, внушая ощущение, которое пережил бы, наверное, человек, глядящий сквозь затянутое паутиной, забытое старинное окно в райский сад. Маленькие переливчато-зеленые птички, порхавшие тут и там, привлекли внимание Алекса, он как будто заснул среди бела дня и видел чудный сон. Такой мирный, солнечный пейзаж располагал к тихому размышлению, и Алекс, раскачиваясь в седле, забыл и о себе, и о других, наблюдая текущую рядом с ним прекрасную жизнь.
Трава дрожала, когда из-под копыт лошадей быстро вспархивали бабочки; над рекой, то подлетая совсем близко к воде, то взмывая вверх, носился зимородок. Это спокойствие так зачаровывало Алекса, что для него оказалась неожиданной сделанная всадниками остановка. Остановились первыми всадники в головной части колонны, и Алекс подъехал туда, чтобы узнать, в чем дело.
Командовал колонной гусарский капитан, совсем почти мальчишка, который, по-видимому, недавно оказался в Южной Африке и не успел даже загореть. Он изучал какой-то клочок бумаги.
– Согласно этой карте, – начал он, – брод здесь. – И он самодовольно улыбнулся. – Впрочем, если я ошибаюсь, это скоро выяснится.
Он направил лошадь прямо в бурный поток.
Алекс внутренне содрогнулся. Никто раньше ему не говорил, что надо будет вброд переходить реку – он полагал, что в месте переправы их будет ждать еще один понтонный мост. Если бы он знал, он бы отказался выполнять этот приказ… выдумал бы что-нибудь… Сердце сжалось. Гладкие, маслянистые водовороты, то и дело возникавшие в поле его зрения, повергали его в ужас, какого он не испытывал и в бою. До боли в груди перехватило дыхание. Алекс чувствовал, как по лицу его струился пот, от шума воды в ушах раскалывалась голова.
Молодой кавалерийский капитан, между тем, был уже в воде. Он изо всех сил старался держаться прямо в седле и продвигаться вперед, но ему это плохо удавалось. Его конь от страха высоко поднял голову. Капитан, кинув на берег быстрый взгляд через плечо, помахал рукой.
– Заходите, – крикнул он. – Как зайдешь, так и вылезать не захочется!
Ехавший за Алексом проворчал:
– Наверное, это шутка – иначе я не могу это расценить.
Тем не менее он поехал вперед. У Алекса началось головокружение, и он вздохнул полной грудью, чтобы побороть его. Боль в груди усилилась, река, всадники, въезжающие в нее, их лошади – все расплывалось перед глазами.
– Нет! – громко вскрикнул он, пришпоривая лошадь и пытаясь заставить ее повернуть назад, не дать зайти в желтовато-бурую воду. Он потерял всякую способность мыслить здраво и готов был сейчас драться со всяким, кто попытался бы завести его в воду, чувствуя, что поднималось из-под нее на поверхность. Его охватила паника. Он вцепился в уздечку мертвой хваткой, пытаясь повернуть голову своего коня. Но сзади Алекса теснил к реке целый кавалерийский отряд. Он не мог развернуть своего коня, для этого было слишком мало места. Лошадь же предпочитала двигаться сообразно общему движению, а не проталкиваться назад сквозь строй.
Лавируя из стороны в сторону, Алекс наконец был вынужден подъехать к самой кромке воды. Он слышал только шум потока, ни о чем не мог рассуждать здраво и потому почти не обратил внимания на чей-то сердитый окрик. Секундой позже раздалось щелканье кнута, и его лошадь, фыркая и выпучив глаза от ужаса, бросилась в реку.
Ледяная вода по колено промочила его брюки насквозь, лизала ноги, вселяя в него чувство ужаса. Вокруг Алекса лошади без седоков боролись с мощным потоком, который пенился и кипел вокруг них. Коней, зашедших в воду раньше лошади Алекса, уже увлекало течение, и они ржали от ужаса, чувствуя, как дно уходит от них из-под копыт. Люди что-то кричали друг другу, но все звуки перекрывал рев мчавшейся с огромной скоростью воды.
Одна нога Алекса застряла между крупом его коня и какой-то другой лошади. Он вдруг услышал: «Алекс, Алекс! Мои ноги в чем-то запутались! Вытащи меня, Алекс!» Все это уже было когда-то.
Он изо всех сил ударил чужую лошадь кулаком по морде, ничуть не жалея ее и не заботясь о том, что может нанести ей вред, помня лишь, что тому, что скрывалось под водой, нельзя позволить схватить его. Вода уже достигала ему до пояса, а течение было столь сильно, что едва не выбивало его из седла. Он вцепился в луку седла, стараясь удержать равновесие. Мимо проплыла ветка, похожая на скрюченную руку. «Служанка утонула сто лет назад…» Боже мой, неужели ему на этот раз не спастись от них?..
Что-то толкнуло его лошадь в бок, и ее вместе со всадником неожиданно стало относить в сторону от других коней, жмущихся друг к другу и лоснящихся от воды.
Алекса все дальше уносило от берега. Лошадь билась и барахталась, и наконец Алекс почувствовал, как что-то выбросило его из седла.
Волна накрыла его с головой. Под водой было тихо, какие-то предметы, несомые течением, задевали Алекса. Он вынырнул, и его барабанные перепонки едва не лопнули от наплыва звуков.
Бесполезно было противиться… Он наконец оказался в их власти. Вот почему ему так часто в последнее время вспоминался брат… Он звал его. Теперь Алекс ясно различал голос Майлза: «Понимаешь, ее обесчестили. Она тянется из-под воды, чтобы схватиться за что-нибудь…»
Алекс опять ушел под воду, но голос не стихал.
«Может быть, мы увидим, как ее рука появляется из-под воды… тело… запуталось в водорослях… оно пролежало там сто лет…»
Служанка ждала его. Он выплыл на поверхность, увидел серое небо. Ее рука схватила его – костлявая рука скелета, она вцепилась ему в горло и тянула на дно. Его охватил ужас, он боролся изо всех сил.
– Помогите! Вытащите меня!
Нет, это была не горничная. Голос походил на голос Майлза – низкий, испуганный… Майлз обнял его за шею, тянул, не желая отпустить.
– Помоги же! Спаси меня!
Вода, пузырясь, подступала к самым ноздрям Алекса, потом спадала. Он кашлял и захлебывался, отчаянно вырываясь. Во что бы то ни стало добраться до лодки… Нужно подогнать лодку поближе. Майлз больше и сильней. Только так его можно спасти. Шест упал в воду, когда свалился за борт Майлз, и потому Алексу придется грести руками. Но ведь он – такой маленький мальчик, а лодка такая широкая. Он сможет грести только с одной стороны – только с одной… Лодка крутится, но никуда не плывет. «Алекс, помоги мне! Я не могу двигаться. Мои ноги запутались. Помоги мне! Вытащи меня! Вытащи!»
Он рыдал от отчаяния, молился: «Господи, помоги мне, пожалуйста!» Руки ныли, все мышцы болели, но лодка все крутилась и крутилась на месте. Он поднял глаза, но Майлза уже не было. Ему хотелось закричать, но он не мог. Служанка утащила его брата в воду. Он заболел, но никто не пришел его навестить и утешить. Он был один в темноте, как будто его наказали за то, что он не хотел просить прощения за какую-то шалость. Он так хотел сказать им о том, что сделал все, чтобы спасти брата, но язык отказал ему, и он не мог, не мог сказать им об этом. А он ведь действительно изо всех сил, изо всех сил пытался спасти Майлза…
«Если Господу угодно было взять одного из них, почему он выбрал Майлза?» Так сказал его отец и зашагал прочь. На следующий день он велел завести его в озеро, к Майлзу и служанке. Его насильно держали в воде, чтобы он пропал. Ему было страшно. Под водой водились страшные существа. Он дрался и вырывался, но и на следующий день его повели на озеро.
Он должен был остаться с Майлзом. Он больше не был им нужен… Но он-то нуждался в них. Он бился и вырывался, чтобы выбраться из озера. Он бился…
– Ну, ну, – сказал кто-то ласково. – Держись, старина.
Кто-то крепко взял его за руку и стал тащить на берег. Его звали обратно, в мир живых, помогали ему выбраться из воды. Он еще держал Майлза за рубашку, крепко держал, и им пришлось разжимать Алексу пальцы, чтобы унести его брата. Им были довольны. С ним разговаривали ласково, дружелюбно.
Шатаясь и опираясь на чьи-то плечи, он выбрался на берег. До него снова стали доноситься ржание лошадей, шум воды. Его положили на теплую траву и стали отхаживать другого.
– Кардью, оказывается, не умеет плавать. Кто-нибудь мог нас об этом предупредить до того, как мы зашли в реку! Если бы не этот парень из стрелкового полка, он бы погиб. А Перкинс, наверное, утонул. Вот чертова страна! Никаких карт, реки разливаются в три раза! Если бы меня кто-нибудь спрашивал, я бы отдал ее бурам без разговоров…
Рядом с Алексом раздался шорох, и чья-то рука опустилась ему на плечо:
– Как ты, старина?
– Все в порядке… Все хорошо… – пробормотал он, и призраки служанки и маленького мальчика, которого он когда-то пытался спасти, оставили его навсегда.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прозрение - Драммонд Эмма



Прочитала за несколько часов! Мне очень понравилось,хотя конец очень печальный...
Прозрение - Драммонд Эммакатя
27.04.2013, 16.58





Очень хорошая книга! Совсем не похожа на банальные бульварные романы.Книга рассказывает о сломанных войной судьбах и о силе любви.Здесь главный герой совсем не мачо, а обычный человек, со своими страстями, проблемами. И главная героиня не прыгает в постель к герою на пятой странице.По большому счету, в книге нет постельных сцен, но от этого она только выиграла. В любом другом романе знаешь, что бы не происходило,будет heppy end, а тут до последнего не знала, что же произойдет.
Прозрение - Драммонд ЭммаОльга
20.06.2013, 21.51





Очень приятная ,но грустная книга. В итоге то он только и сказал ей ждать пока полюбит. Да и то по- моему потому что Хетта исчезла.
Прозрение - Драммонд ЭммаНаталья
22.06.2013, 3.19





Боже, как грустно! Но книга замечательная
Прозрение - Драммонд ЭммаРоза
22.06.2013, 7.15





Непонимание и гордость .ошибки ,которые меняют все .время,которое невозможно повернуть назад .грустный ,но поучительный. роман .
Прозрение - Драммонд Эммаамина
22.06.2013, 11.33








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100