Читать онлайн Прозрение, автора - Драммонд Эмма, Раздел - ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прозрение - Драммонд Эмма бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.71 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прозрение - Драммонд Эмма - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прозрение - Драммонд Эмма - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Драммонд Эмма

Прозрение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Джудит глядела вслед только что отбывшему с маленькой ледисмитской станции поезду. Он набирал скорость, углубляясь в вельд по одной из железнодорожных веток.
Джудит чувствовала, что это волнующее мгновение навсегда останется в ее памяти. Дорога к перрону опустела, и это усилило мрачное впечатление, которое произвел на Джудит этот отъезд.
Она стояла в тени навеса над платформой и смотрела на повозки, которые тряслись мимо станции по дороге из Ледисмита в Интомби – городок в нескольких милях к югу. Шум и стук колес поезда, шипение пара, хлопанье дверей, взволнованные голоса – все это стихло, уступив место приятному для слуха, по такому безысходному молчанию.
Затих и легкий ветерок, который поднял уходящий поезд, и только мухи звенели в раскаленном воздухе. На лбу у Джудит выступили капельки пота. Она взъерошила рассеянным движением свои густые волосы, все еще следя за ходом поезда, который к тому времени был уже далеко в степи, – отличная мишень для бурских стрелков.
Прищурившись от солнца, она бросила взгляд на холмы, которые подковой выстроились вокруг осажденного города. Буры были там, их было много, но разглядеть их было невозможно. А город казался таким мирным и тихим… Но тем не менее в течение последних двух дней на горизонте то и дело показывались облачка дыма: город подвергался беспрестанному артиллерийскому обстрелу.
Сегодня, по договоренности с генералом Жубером, наступило перемирие, во время которого все больные и раненые военные, а также пожелавшие выехать мирные жители должны были на поезде отправиться из города в лагерь на нейтральной полосе. Завтра обстрел должен был возобновиться.
– Вам надо было уехать вместе с ними, – послышалось за ее спиной. – Как жаль, что я так и не смог вас уговорить.
Она с улыбкой повернулась к стоявшему позади молодому офицеру.
– Лучше бы вы, Нейл, постарались уговорить буров, – ответила Джудит. – Что бы вы подумали о девушке, которая на моем месте бросила бы пожилую леди на произвол судьбы?
Он вздохнул:
– Ничто не способно изменить сложившегося у меня еще в первый день нашего знакомства мнения о вас. Правда, теперь я буду знать еще и о вашей отваге.
– Что вы… – тихо ответила Джудит, спускаясь с перрона на городскую улицу. – Если вы считаете храбростью то, что я не уехала из города на этом поезде, то примите к сведению еще и то, что в Ледисмите осталось немало женщин и детей и кроме меня: они не могут уехать отсюда, бросив кого-то, к кому сильно привязаны.
Нейл последовал за ней. Они отошли от станции и пошли по пыльной улочке.
– Да, – сказал он, – но они-то днем находятся в укрытиях, которые их мужья вырыли для них на берегу реки. Оставаясь со своей тетушкой, вы подвергаете свою жизнь постоянной опасности.
– У меня нет выбора, – сказала она. – Тете Пэн вредны любые передвижения, а уж о том, чтобы ей лежать в земляном укрытии целыми днями, не может быть и речи.
Они пошли дальше. Джудит бросила взгляд па своего спутника. Это был красивый и хорошо сложенный человек. На его породистом лице, покрытом золотистым загаром, виднелись маленькие и аккуратные черные усики.
Хотя он и не был одет в привычную зеленую полевую форму британских офицеров времен его отца, а носил обычную форму хаки, и только черный с зеленым значок сбоку его шлема для защиты от солнца выдавал в нем офицера Даунширского полка, он все же оставался генеральским сыном до кончиков ногтей.
– Но ведь вы сами, Нейл, – сказала Джудит, – подвергаетесь постоянно стольким опасностям… Разве для этого не требуется отвага?
Он улыбнулся, и эта улыбка, как всегда, сделала его еще привлекательнее.
– Ни в коей мере, – мягко заметил он. – Я просто солдат и выполняю свой долг.
Она отвела взгляд и посмотрела в другую сторону. В мостовой зияло несколько ям. Какие-то люди, пользуясь перемирием, заделывали их.
– Алекс сказал бы, что вы ужасающе благородны – достойны своего старого доброго полка, – протянула она.
Чуть помедлив, ее спутник ответил:
– Да, пожалуй, так бы он и сказал. Хотя, возможно, плен кое о чем его и переубедил.
Она бросила на него быстрый взгляд.
– А вы теперь точно знаете, что он в плену? – спросила она.
Он покачал головой в знак отрицания:
– Мы потребовали у буров список всех наших военных, находящихся у них в плену, и известных им имен убитых. Пока они не пришлют его нам, у нас не будет надежных сведений.
Мимо прошел какой-то военный. Он отдал салют Нейлу, и тот, в свою очередь, ему отсалютовал.
– Дело в том, что сведения, которые мы получаем от наших местных связных, настолько разнятся между собой, что мы никому из этих связных не можем верить, – продолжил он, взяв. Джудит под локоть, чтобы перевести через груду развалин, оставшихся после недавнего обстрела. – Мы знаем наверняка, что кто-то из них подослан бурами специально для того, чтобы ввести нас в заблуждение с помощью ложных сведений.
Она повернулась к нему. На ее лице было написано негодование и изумление.
– Но это же ужасно! – воскликнула она. – Речь ведь идет о жизнях людей.
Он снова улыбнулся. На этот раз его улыбка была вызвана ее словами.
– Да, это, как говорится, «не по правилам», но к подобным уловкам прибегают лишь офицеры, которые командуют небольшими отрядами. Старшие офицеры и генералы вроде Жубера стараются в основном придерживаться общепринятых правил ведения военных действий. Не беспокойтесь, Джудит, в свое время мы будем знать о том, что происходило в Ландердорпе во время отступления во всех подробностях.
Они оба замолчали, как бывало всегда, когда бы ни заходил у них разговор об Алексе. Джудит погрузилась в свои мысли.
Последние десять дней походили на причудливый кошмар. Не успела Джудит понять, насколько серьезно больна ее тетя, как объявили войну. Джудит стала свидетелем страшных событий, страшнее, чем она когда-либо могла себе представить.
Очень быстро стало понятно, что британские регулярные части не представляют серьезной опасности для местных фермеров-буров. Последние, благодаря одежде коричневых оттенков, совершенно сливались с вельдом. Кроме того, степь была им знакома как свои пять пальцев, и они, скрываясь за скалами поодиночке, с необыкновенной меткостью стреляли по англичанам, которые, неукоснительно соблюдая все правила военной тактики, обычно передвигались тесным строем. Бурские снайперы в первую очередь стреляли в офицеров, а уж потом, пользуясь смятением лишенных командиров отрядов, разделывались с остальными. Эта уловка всегда удавалась.
Буры проникли в Наталь незаметно, так же, как и чума, неся с собой смерть. Они хвалились, что к Рождеству возьмут Дурбан. А если англичане потеряют этот важный порт, то продовольствие, боеприпасы и армейское подкрепление они смогут получить лишь через Кейптаун. Если же провинция Наталь окажется в руках буров, то их соплеменники в Капской колонии скорее всего тоже последуют примеру своих сородичей и возьмутся за оружие против англичан. Дурбан надо было защитить любой ценой, и туда было послано подкрепление в размере тысячи человек. Исходя из этого, командир гарнизона Ледисмита сэр Джордж Уайт принял решение убрать все заградительные и передовые посты и стянуть все силы в город.
Продолжая свой путь, Джудит вдруг вспомнила, как, выглянув однажды утром из окна, она увидела, что вся улица перед ее домом запружена повозками с амуницией, тележками и телегами, на которых перевозили продукты. Теперь на них лежали ружья, аптечки и коробки, помеченные красным крестом. По мостовой маршировали солдаты, ехали верхом на холеных лошадях уланы и гусары, длинная вереница запасных лошадей, вьючные пони, индийские санитары-носильщики и грумы и, конечно же, длинная процессия сопровождающих лагерь людей.
Гарнизон перемещался в город из Тин-Тауна, оставляя за собой пустые казармы и бараки. Гарнизон входил в город для подкрепления.
Узнав, что в город входит весь гарнизон, Джудит тотчас же бросилась в город. Она боялась за Алекса и. надеялась встретить среди вступавших в Ледисмит кого-нибудь из знакомых ему офицеров.
Но все было напрасно: она ничего не узнала. Да это было и невозможно в такой обстановке: кругом слышались приказы, команды, проклятия, ругательства, перебранки низших чинов и скрип колес.
Ничего не узнав об Алексе, она пошла назад. Мимо нее пробегали люди с пожитками, стараясь обогнать друг друга с тем, чтобы успеть на последний поезд, отходящий на юг.
Гражданские лица, насмерть перепуганные дети и женщины бежали вперед, к железнодорожной станции, обгоняя военных и смешиваясь с ними. В воздухе витал дух исхода. Чувствовалась некоторая паника.
Вспоминая сейчас свое тогдашнее состояние, она понимала, что все эти страхи за судьбу Алекса были на самом деле предчувствием.
Все эти лихорадочные приготовления к встрече противника наполнили ее душу ледянящим ужасом, который держал ее в оцепенении несколько дней. Как только реальная опасность приблизилась и буры стали по-настоящему обстреливать осажденный город, встав у его ворот, все страхи отступили, и Джудит успокоилась.
Сейчас она осознала неизбежность всего происходящего, и ей неожиданно стало легко. Да, она потеряла Алекса, несмотря на всю ее любовь к нему. Да, тетя Пэн серьезно заболела прямо накануне войны. В этом Джудит видела теперь руку провидения.
Она вдруг поняла, что провидение ведет ее своим путем и направляет ее жизнь. Джудит поняла всю нелепость каких-либо жизненных планов, которые теперь казались ей совершенно иллюзорными.
Страх тоже оставил ее – ей даже не было страшно, когда снаряды во время обстрелов города проносились над головой и падали на землю с убийственной методичностью. Заботы по уходу за тетушкой, мысли об Алексе заставляли ее забывать о собственной безопасности.
Она часто задавала себе вопрос: волновался бы Алекс за нее, если бы узнал о ее нынешнем местопребывании? Она была абсолютно уверена, что он думает, что Джудит давно вернулась в Англию.
Она задавала себе этот вопрос, боясь услышать ответ на него. С одной стороны, ей хотелось, чтобы он узнал о том, где она сейчас, и забеспокоился, а с другой – она боялась этого. Боялась, что ему окажется все равно. Если он, конечно, жив.
Она задумалась и снова оступилась, как раз в тот момент, когда подумала о судьбе Алекса. Нейл поддержал ее, и она сохранила равновесие.
Джудит подняла на него глаза и заметила, что он смотрит на нее.
– Вам не следовало бы приходить сюда по такой жаре, – мягко заметил он. – Вам и так достается, пока вы ухаживаете за миссис Девенпорт.
– Да… – пробормотала она, – но… но я на самом деле должна была как-то помочь этим детям. Они, бедные, не понимают, почему их разлучают с их папами, почему отцы остаются тут, а им надо срочно уезжать.
Она помолчала и перевела дыхание.
– Тем более, что в городе остается кое-кто из их друзей, – добавила она. – Нет, это страшно, когда детей касается война.
Джудит замедлила шаги, когда они подошли к бунгало, в котором они с тетей сейчас жили.
– Нейл, вы один из самых ответственных людей, которых я знаю, – сказала она, поворачиваясь к нему. – И я прекрасно понимаю ваши чувства, но… Но вы когда-нибудь пытались встать на точку зрения женщины?
Он внимательно посмотрел на нее, а она продолжила:
– Если бы я оказалась перед выбором: или узнать о том, что осталась вдовой, находясь вдали от опасности, или разделить все опасности и тяготы войны с тем, кого я люблю, – не колеблясь, выбрала бы последнее.
Они остановились у ворот и посмотрели друг на друга.
– Война – это то, от чего всеми силами надо стараться уберечь женщин и детей, – сказал после небольшой паузы Нейл. – И в первую очередь об этом должны заботиться мужчины.
– Итак, вы бы, конечно, отправили отсюда свою жену, даже если бы она плакала и умоляла вас оставить ее при себе? – слегка поддразнивая его, спросила Джудит.
– Безусловно.
Она внимательно посмотрела ему в лицо и слегка улыбнулась.
– Как хорошо сказал все-таки о вас Алекс, – произнесла она.
Он вспыхнул.
– Он очень лестно отозвался о вас, – продолжала она, не обращая внимания на его смущение. – Он сказал, что на таких, как вы, держится Британия.
Нейл хмыкнул.
– Уверяю вас, Джудит, – сказал он, – что в устах такого человека, как Алекс, это вовсе не такой уж комплимент, поверьте мне.
Джудит вспомнила обстоятельства, при которых были произнесены эти слова, и теперь настал ее черед краснеть. Однако она сразу перевела разговор на другую тему.
– Вы зайдете к нам на чай? – спросила она. – Тетя Пэн будет счастлива увидеть вас.
– Мне надо вернуться… – не слишком уверенно произнес Нейл, – но… но, я думаю, на полчасика к вам я смогу заглянуть. – Он рассмеялся. – В конце концов, я могу позволить себе опоздать на полчаса, – продолжал он, – скажу, что не смог не зайти к миссис Девенпорт.
Какие бы он ни придумывал себе оправдания для того, чтобы уладить отношения с собственной совестью, тем не менее когда в комнату, где он распивал чай в компании двух леди, вошел полковник Роулингс-Тернер, Нейл смутился и стал выглядеть виноватым.
– Доброе утро, сэр, – начал он, поднимаясь со своего места. – Я только что…
– Только что собрался уходить, да? – весело продолжил за него полковник. – Ладно, мистер Форрестер, не стану вас задерживать и прощаю вас.
Нейлу ничего не оставалось, как покинуть гостеприимное бунгало. Джудит понимающе улыбнулась ему, когда он направился к двери. Нейл попрощался с обеими леди и вышел из комнаты.
Джудит повернулась к полковнику.
– Мистер Форрестер пришел сюда по моему приглашению, – сказала она, строго смотря на Роулингса-Тернера, – тетушка больна, и ей очень одиноко здесь, поэтому она всегда радуется, когда есть с кем скоротать эти мучительные часы изнуряющей жары… А он так помогал нам все это трудное время…
Роулингс-Тернер кивнул.
– Да, он – отличный парень, я согласен, – сказал он и кинул взгляд на поднос с чаем. – Виноват, я, видимо, прервал ваш завтрак?
– Распорядись, чтобы полковнику принесли чашку, дорогая, – сказала миссис Девенпорт.
Она кашлянула и посмотрела на полковника.
– Я тоже думаю, что этот визит был вызван желанием скрасить мое одиночество, – продолжила она, – но, в конце концов, мы остались единственными в городе, кто подает приличный чай.
Джудит позвонила в колокольчик.
– Это, безусловно, так, – согласился полковник, – но мой визит к вам, уверяю вас, вызван не этими причинами. Он прокашлялся и продолжил: – Я еще и еще раз повторяю вам, что вы совершили непростительно необдуманный поступок, оставшись сейчас в городе. Я ведь много раз совершенно серьезно заявлял вам, что вам необходимо было отсюда уехать на этом утреннем поезде, мэм, – строго сказал он.
– Но, мой дорогой, – спокойно возразила ему миссис Девенпорт, – я не отношусь к числу ваших подчиненных, обязанных повиноваться вашим приказам.
– Это уж слишком, мэм, – покачал головой полковник, – прошу вас, не надо так!
– Бедный мистер Форрестер даже не доел своего печенья, – горестно продолжила она. – Он и так постоянно рискует своей жизнью под обстрелом этих ужасных буров, неужели ему нельзя было провести несколько минут в приятном обществе?! – Она сокрушенно покачала головой. – Кому, как не женщинам, немногим леди, которые остались в этом городе, скрашивать суровые будни защитников города? – воскликнула она.
– Нет, мэм, – категорично возразил полковник. – Женщинам здесь не место. У нас и так достаточно забот и без них, уверяю вас.
Принесли чашку с блюдцем, и Джудит воспользовалась этим для того, чтобы вмешаться в разговор.
– Мистер Форрестер придерживается той точки зрения, что и вы, полковник, – сказала она, подавая ему чай, – но у нас, к сожалению, просто нет выбора. Доктор запрещает тете двигаться с места, так что нам ничего другого не остается, как только вверить свою судьбу в руки военных.
Полковник с шумом прокашлялся.
– Да… М-м… – произнес он, не зная, что возразить, – но если уж на то пошло, то могу сказать, что наш доктор слишком часто, по моим наблюдениям, поддается на всякие уговоры…
Миссис Девенпорт удивленно приподняла брови.
– Дорогой сэр, – медленно произнесла она, – уж не хотите ли вы сказать, что я сама избрала для себя такой способ существования? – И она показала рукой на свою кровать.
– О нет, нет, дорогая леди… – забормотал Роулингс-Тернер, – я, конечно, ничего такого не имел в виду… Я просто…
– Хотите печенья? – спросила Джудит, сжалившись над полковником.
– М-м… нет… Хотя, да, – сказал он, – благодарю вас, мисс Берли.
По его виду было заметно, что он почувствовал явное облегчение.
– Спасибо, – повторил полковник, беря печенье, – отличное, замечательное печенье. Между прочим, мое любимое.
– Это была последняя пачка в лавке, – сообщила Джудит. – Но мистер Авиньон ожидает новой партии. Хотя, вряд ли она дойдет до места.
– Почему же? – возразил Роулингс-Тернер, – не думаю, что все это затянется на длительное время. Я надеюсь, что скоро мы вернемся к обычной жизни.
Он сделал глоток чая и с наслаждением откусил кусочек печенья.
– Скоро должна подойти часть генерала Баллера, видимо через неделю. Это умный и опытный генерал, который сможет положить конец этому безобразию.
– Через неделю? – переспросила миссис Девенпорт. – Так что же вы так волнуетесь и устраиваете всю эту непонятную шумиху из-за того, что мы с племянницей здесь находимся? А я-то думала, что вы приготовились к длительной осаде!
Джудит перебила тетю, не дожидаясь, пока полковник ответит на этот провокационный вопрос.
– Там, в Англии, мне кажется, будут очень рады услышать это, – сказала она. – Я уверена, что мама сейчас страшно переживает из-за нас. – Она вздохнула и покачала головой. – Я сумела отправить ей письмо с последним поездом, – продолжила она, – но, к сожалению, оно не очень обнадеживающее.
Он сделал еще один глоток.
– Это жаль, – ответил он. – Мы можем отправлять письма с перебежчиками, это может оказаться быстрее, хотя нет никакой гарантии, что они попадут по назначению. Ненадежные эти ребята-перебежчики.
Он поставил чашку на стол и, достав из нагрудного кармана шелковый платок, отер пот с лица.
– Так что, я думаю, – продолжил он, – что с личными письмами придется подождать до прибытия Баллера.
Джудит кивнула.
– У меня есть для вас одна новость, которая, как я думаю, может вас заинтересовать, – продолжил он, внимательно глядя на Джудит. – Молодой Рассел вам приходится родственником или… – Он осознал свою оплошность и замялся. – Или он просто… ваш… друг вашего дома? – закончил он.
– У вас есть официальный список пленных? – затаив дыхание, спросила Джудит.
– Да, – ответил полковник. – Буры прислали нам его утром. В нем значится и его имя. Там не указано, что он ранен.
– Слава Богу, – облегченно прошептала она.
– Сегодня их Должны перевезти в Преторию, – продолжал Роулингс-Тернер. – Там для них подготовлен лагерь. В послании, которое направило нам руководство бурских повстанцев, выражаются извинения за условия, в которых содержались пленные в Ландердорпе… Он кашлянул и добавил: – Они, нахалы, объясняют это тем, что не ожидали, что возьмут такое количество пленных и поэтому загодя не подготовились.
Джудит это уже не волновало. Она была благодарна полковнику за то, что он принес ей эту весть.
Но когда полковник откланялся и вышел, ее настроение быстро изменилось.
– Ты была слишком строга с бедным полковником, – сказала она тете.
– Глупости! – возразила миссис Девенпорт. – Этот человек вполне в состоянии вынести все мои замечания, а если он воображает, что на меня его слова производят хотя бы малейшее впечатление, то он гораздо глупее, чем кажется!
Джудит придвинула скамейку к миссис Девенпорт. Она поправлялась медленнее, чем ожидала Джудит, – гораздо медленнее. Врач говорил, что отчасти в этом виновата сама миссис Девенпорт из-за своего неуемного характера.
Будь на ее месте мать Джудит, она бы поправилась быстрее, потому что привыкла и любила болеть. Она знала, когда надо отдохнуть и прилечь, когда нельзя ни в коем случае шевелиться, и привыкла беспрекословно слушаться докторов. Миссис Девенпорт была иной. Она категорически возражала против каждого нового назначения врача, опротестовывала все его назначения и несколько раз порывалась встать и сделать что-то сама.
Она не могла смириться со своим болезненным состоянием. Она отчаянно сопротивлялась болезни, боролась с ней и часто этим самым усугубляла свое состояние.
Сегодня она тем не менее выглядела немного получше: на щеках появился некий намек на румянец, вызванный возбуждением от перепалки с полковником. Но все-таки она была очень бледна и истощена. Ее яркие глаза потускнели от пережитых страданий.
Джудит замечала, что здоровые и энергичные люди переносят болезнь с большим ужасом, чем болезненные и слабые от природы создания. Это в полной мере относилось и к тете Пэн. Эта всегда здоровая, энергичная и умная женщина была насмерть перепугана своей болезнью.
– Дорогая тетя Пэн, – сказала Джудит, кладя свою руку поверх ее руки. – Что ты имела в виду, сказав, что на тебя его слова не производят никакого впечатления?
Пожилая леди попыталась выпрямиться.
– Ха! – сказала она. – Да он сам ни на минуту не верит тому, что этот… Баллер, что ли, как его… Что он через неделю здесь будет. – Тетя Пэн тихо фыркнула. – Если бы он на самом деле верил в это, то, уверяю тебя, он не отослал бы отсюда больных, раненых, и женщин с детьми, – продолжила она, смотря на племянницу. – К тому же сюда не привезли бы тонны медикаментов, если бы он рассчитывал, что через неделю осада будет снята.
Джудит была поражена.
– Так это же из-за обстрела, – неуверенно произнесла она, – Нейл сказал…
– Этот молодой человек скажет тебе что угодно, лишь бы доставить тебе удовольствие, – сказала миссис Девенпорт. – Это дело обычное среди военных – они редко говорят правду женщинам. – Она перевела дух и собралась с силами. – Если эта история – правда, – продолжила она, – то через пару дней эти пушки на горах начнут стрелять в противоположном направлении и Ледисмит будет освобожден от осады.
Она внимательно посмотрела на племянницу и подняла указательный палец.
– Но в таком случае зачем вывозить из города женщин с детьми? – задала она риторический вопрос. – Ответь мне, моя дорогая.
– Ты преувеличиваешь, – сказала Джудит для того, чтобы отделаться от собственных сомнений. – Госпиталь в городе нужен как постоянная медицинская база для снабжения армии медикаментами и врачебной помощью. Ты делаешь слишком далеко идущие выводы, хотя у нас с тобой нет для этого достаточных оснований.
Миссис Девенпорт укоризненно посмотрела на нее со своих подушек.
– Даже у тебя, Джудит, нет оснований для этого? – тихо сказала она.
Девушка смутилась. Ей, конечно, хотелось верить полковнику, но слова тети звучали убедительно.
Нейл очень хотел и настаивал на том, чтобы она уехала из города. Стал бы он настаивать на этом, если бы город действительно через несколько дней должен был быть освобожден?!
Она в волнении встала и подошла к пианино, которое стояло у большого занавешенного окна.
– Может быть, мне сыграть для тебя? – предложила она тете. – Давай не будем гадать о том, что случится. Зачем нам думать о том, что имел в виду полковник, а чего он не имел в виду?! Это их забота.
Она села за инструмент.
– А наша забота – это оставаться здесь, на войне, самими собой, – продолжила Джудит. – И к тому же стараться создать вокруг себя атмосферу тепла среди этих ужасов войны.
Она перелистала ноты, пытаясь выбрать пьесу для фортепьяно.
– Что касается меня, – сказала она, – то с меня достаточно и того, что Алекс в безопасности.
– За решеткой-то? – переспросила миссис Девенпорт. – Бедный мальчик!
Джудит положила руки на клавиши и замерла.
– Бедный мальчик? – спросила она тетю. – Почему ты так говоришь? Его же могли убить, а он остался в живых!
– Это верно, – согласилась миссис Девенпорт, – но для такого человека, как Александр, заключение или плен могут быть просто невыносимы, как последняя капля, переполнившая чашу. Не думаю, что он согласится с этим, моя дорогая.
* * *
Снова начался дождь, и британских пленников разместили в казарме, а не во дворе, как раньше. Хотя Алексу и нравилась природа в окрестностях Ландерторпа, он был вынужден признать, что проливной дождь, льющийся потоками из свинцовых туч, может вызвать отчаяние у кого угодно, тем более у пленного.
Прошло два дня с того времени, как Хетта принесла ему новости об унижении британской армии и об осаде Кимберли, Мейфикинга и Ледисмита. И вот в Ледисмите его собственный полк попал в ловушку. Те, кто был в этом гарнизонном городке рядом с ним, также оказались здесь в плену.
Все это казалось ему невероятным. С тех пор как отец записал его в Даунширский полк, ему вдалбливали в голову понятия о воинской части и полковой славе. И вот теперь, после такого бесславного поражения, в плену, он чувствовал злость – не столько за себя, сколько за тех парней, которые так дорожили этой славой и этой честью.
Хетта рассказала ему очень немного. Он мало что узнал о военной ситуации с ее слов. Но между ними было так много, что эта встреча заслонила все на свете, вызвав целую бурю чувств.
Да, история повторялась – Алекс осознавал это. Его втоптали в грязь на глазах у Элисон, – девушки, которую он так сильно любил, и от этого он испытал еще большую, почти смертельную боль.
Подобно Элисон, она тоже не могла выдержать этого. Теперь она тоже, как и Элисон, уходила, даже не оборачиваясь и не смотря на него.
Но на этом сходство заканчивалось. Хетта уходила из его жизни, зная, что его любовь к ней подлинна и он сам не виноват в том, что произошло. Ему был предоставлен уникальный шанс отомстить за себя, и он должен был его использовать.
Он должен встать на ноги и продолжить сражение. Ради этой замечательной девушки, которая оторвалась от своей семьи и всех традиционных устоев во имя любви к нему, он должен снова встать на ноги.
Он стоял у окна и смотрел на струи дождя. Дождь хлестал по крышам домов и рассыпался на мелкие пузырьки. Внизу, у подножия дома, дождь месил красноватую глину, превращая ее в грязную липкую массу.
Было еще рано, вряд ли больше двенадцати часов дня, а на улице уже было темно, почти как ночью.
На углу стояли двое буров-часовых и безразлично смотрели по сторонам. Он тоже так же по-хозяйски смотрел бы по сторонам, если бы оказался в это время у себя дома в Хэллворте. А здесь была их земля, и они чувствовали себя хозяевами.
В это время ему пришло в голову, что он тоже отчаянно бы сражался, если бы на его землю ступила нога чужестранца, попирая его луга и усадьбы. Затем он махнул рукой, отгоняя от себя эти мысли. Нечего об этом думать, если надеешься на успех. Нельзя сомневаться, если хочешь победить в сражении.
– Да, ужасная погодка для загородной прогулочки, – заметил Гай Кетбертсон, подходя к Алексу. – Как ты думаешь, есть шанс, что они ее отложат?
– А я не еду, – спокойно сказал Алекс.
– Да ну? – удивился Катбертсон. – А почему они тебя оставляют?
– А они меня здесь не оставляют, – ответил Алекс. – Я собираюсь прорваться к нашим.
Гай с шумом выдохнул воздух.
– Да тебя же убьют, – протянул он, – застрелят в спину, старина.
Резко повернувшись, Алекс зло посмотрел на него сузившимися глазами.
– Ну и ладно! – сказал он. – Все лучше, чем покорно плестись в лагерь в Преторию.
Гай поджал губы и отвернулся к окну. Некоторое время он молча смотрел на дождь, а потом снова заговорил.
– Ну ладно, – спокойно начал он. – А как тебе понравится больше: быть растерзанным львом, или затравленным собаками, а может быть, попасться на рога дикому буйволу?
Алекс не отвечал, продолжая хмуро смотреть в окно на тюремный двор.
– К тому же, даже если тебе повезет и ничего этого с тобой не случится, ты можешь просто умереть от голода медленной и мучительной смертью, – продолжал он. – От голода, жажды или от солнечного удара, что также весьма вероятно.
Ты можешь свихнуться от одиночества. – Если тебя не убеждает и это, – продолжал он, – подумай о том, что будет с твоими ногами в середине этого пути, подумай, старина, и не суетись. Пуля в затылок может показаться тебе раем по сравнению с тем, что может случиться с тобой в этом путешествии. – Лично я все же предпочел бы всем этим милым случайностям скучное житье в лагере для военнопленных, – заключил он.
Через некоторое время, глядя на носы своих ботинок и качаясь с пятки на носок, он продолжил:
– Совершенно очевидно, что без средств передвижения побег отсюда совершить невозможно. Но даже если у тебя будет средство передвижения, шансы на удачу – невелики. Хотя… в этом случае игра стоит свеч, мне кажется…
– Я готов ко всему этому, – сказал Алекс. – Единственная проблема состоит в том, чтобы выйти из Ландердорпа незамеченным.
– Это как раз просто, – сказал Катбертсон. – Как офицер, ведавший охраной железнодорожного полустанка, я хорошо знаком с местностью. Тут есть одна маленькая кладовая, где я раньше хранил запчасти. Сейчас гражданским властям до нее нет дела, и скорее всего они даже не знают о ее существовании. Ключи у меня в кармане, – с этими словами он похлопал себя по карману. – Так что там легко спрятаться и просидеть до ночи. Она хотя и Маленькая, но вдвоем мы там поместимся, старина.
Он сделал паузу и посмотрел на Алекса, ожидая его реакции, а потом продолжил:
– Единственная проблема – транспорт, на котором мы смогли бы выбраться отсюда.
Алекс усмехнулся.
– Вот это-то как раз легко, – довольно произнес он. – Под верандой штаба есть пара велосипедов. Мои люди прислали их из Дурбана. Я думаю, что они не станут возражать, если мы их на время позаимствуем, исходя из данных обстоятельств.
Гай скептически хмыкнул.
– Велосипеды… – протянул он разочарованно. – И это все?
– Но это же лучше, чем волдыри на ногах, – ответил Алекс, – или нет?
– Может быть, и так, – мрачно отозвался Гай, – хотя в этом случае волдыри могут вскочить в гораздо более чувствительном месте.


Когда пришло время побега, оказалось, что это невероятно легко. Никто и не заметил из-за темени и проливного дождя, как двое тихо отделились от марширующей колонны и быстро спрятались за привокзальным сараем.
Еще несколько секунд – и они уже были внутри. Гай быстро открыл ключом маленькую кладовку, и они проскользнули внутрь, не веря, что все получилось так просто.
Гай и Алекс быстро отодвинули в угол какие-то старые валики и запчасти, которые хранились в кладовке, и даже смогли сесть на колченогую скамейку, стоявшую в углу помещения. Там они просидели около четырех часов, пока не стало совершенно темно.
Выглянув в окно, они убедились, что на улице полная темень и можно двигаться в путь.
Теперь впереди шел Алекс, а за ним, озираясь по сторонам, продвигался Гай. Вскоре они подошли к бывшему штабу Даунширского полка—там они должны были взять велосипеды.
Здание Даунширского полка, где располагался штаб роты, было небольшое, но вытянутое по периметру. Им потребовалось обогнуть здание, прежде чем они подошли к наиболее удобному входу в него.
Велосипеды были тяжелые, тащить их было непросто. К тому же их невозможно было вытащить без шума. К счастью, был уже поздний час, военные ушли с поста, и огни, горевшие на углах бараков, были потушены. Кругом царила непроглядная тьма.
Можно было и не соблюдать осторожность. Ландердорп казался вымершим после того, как угнали пленников.
Другие буры, которые прежде были заняты охраной пленных солдат, теперь рассредоточились по соседним фермам. В окрестностях маленького железнодорожного депо осталось только несколько местных жителей, да и те крепко спали в эту темную беззвездную ночь. Кругом было тихо и безмолвно.
Гай и Алекс с трудом бороздили грязь на тяжелых велосипедах. Продвигаться вперед было непросто – дорога была размыта дождем. Они медленно ехали вперед, пробираясь к южной окраине поселка.
Вскоре они подъехали к подножию Чертова Прыжка. Но на этом их знание местности закончилось. Кругом была абсолютная темень, ничего не было видно, и они не могли понять, в какую сторону им лучше двинуться.
Еще несколько ярдов они проехали по скользкому липучему бездорожью, пока не осознали, что это может привести к катастрофе. Нельзя было бродить здесь без дороги, тщетно пытаясь отыскать путь к основной трассе. Это могло закончиться для них весьма печально.
Наткнувшись на скалистый выступ, они остановились, взяли велосипеды и, прислонив их друг к другу домиком, покрыли сверху плащами. В этом шатком убежище они и устроились.
Это была самая отвратительная ночь в жизни Алекса. Никогда ему еще не было так неудобно спать. Заря застала его и его спутника скорчившимися и дрожащими от холода ночного вельда. Дождь прекратился, и поднимающийся туман возвестил о наступлении нового жаркого дня. Вид этого тумана обеспокоил Алекса. В таком тумане легко можно было заблудиться и, самим того не зная, заехать обратно в Ландердорп. Алекс сообщил о своих опасениях Гаю, который что-то с ухмылкой выуживал у себя из кармана.
– Компас, дорогой мой Алекс, должен иметься у любого офицера инженерных войск. Куда бы все вы, ребята, могли без нас добраться?
Но Алекса это не успокоило.
Несколько минут они шагали на юг, надеясь набрести на какую-нибудь дорогу, где можно было бы сесть на велосипеды.
Алекса мучили тревожные мысли. Он чувствовал, какому риску подвергаются он и Гай.
В любую минуту они могли неожиданно наткнуться на группу вражеских всадников или встретить диких опасных зверей. К счастью, им удалось быстро выбраться на дорогу и вынести на нее велосипеды.
– Может быть, мы согреемся от езды… – проворчал Алекс, стуча зубами.
– На кой черт мы тащили на себе столько воды? – жаловался Гай. – В такую погодку от жажды не помрешь.
Каждый нес на себе по четыре фляги с водой. Три они отобрали у английских пленных офицеров. Эта тяжесть мешала им на неровной, предназначенной для телег дороге. Двум крепким, усталым и до мозга костей промерзшим людям трудно было ехать.
К восьми часам рассветный туман рассеялся, и начался обычный южноафриканский летний день.
Раскаленный воздух колыхался в пяти-шести футах над их головами серебристым маревом. В этом мареве путнику могло почудиться вдруг, что дальние предметы—какая-нибудь скала или дерево – находятся у него перед самым носом.
Ярко-голубое небо сияло нестерпимым светом. Куда ни глянь, миля за милей расстилалась перед ними до самого горизонта степь с колышущимися волнами трав. Там, вдали, виднелись цепи холмов, подернутых голубоватой дымкой. И впрямь эта часть провинции Наталь была холмистой. А впереди за дальними грядами находился Ледисмитский гарнизон.
Теперь, когда туман рассеялся и солнце уже светило вовсю, Алекс стал осознавать всю опасность своего предприятия. Две человеческие фигуры, передвигающиеся по степи, можно было без труда заметить за много миль, а всадники на галопе догнали бы велосипедистов за очень короткое время. Местность была совершенно открытой – бесконечная равнина, на которой кое-где виднелись скалы и кусты. Здесь водились звери, и птицы кружились высоко в небесах, выглядывая внизу гниющую на жаре мертвечину.
Вскоре им пригодилась вода, которую так не хотелось нести Гаю. Они перекусили плодами, которые им каким-то образом удалось унести в карманах, и перекинулись парой слов.
От страшной жары их форма цвета хаки прилипла, а потом и присохла к телу, натирая кожу докрасна во время езды, и боль от этого становилась тем сильнее, чем дальше они ехали. К тому же от езды на велосипедах, к которой они оба не привыкли, их мышцы болезненно ныли. Но, конечно, хуже всего действовала на них жара. Солнце – вот что было совершенно невыносимо.
К середине дня температура перевалила за пятьдесят градусов и Алекс, и Гай были совершенно измождены. У Алекса болели глаза. Беспощадные солнечные лучи отражались от земли, жгли зрачки, так что хотелось зажмуриться. Стоило Алексу приподнять веки, как глаза начинал щипать пот, струившийся по лбу из-под шлема. Он поднял руку, чтобы смахнуть пот, и его велосипед наткнулся на камень. Алекс грузно упал на землю.
– Решено, – сказал Гай, который, судя по голосу, сам вот-вот готов был свалиться. – Нам нужно отдохнуть до захода солнца.
Алекс с трудом поднялся на ноги и слепнущими глазами оглядел окружавшую его голую равнину.
– Хоть бы где-нибудь была чертова тень!
– Придется опять укрываться под плащами. Это, кстати, единственная возможность их высушить, – ответил Гай.
Конечно же, плащи высохли, но тени от них было мало, и от высыхающей саржи шел пар, от которого и Алекс, и Гай очень страдали. Они разговаривали о том, как пригодились бы им сейчас наручные часы, – но ведь все равно оба они были совершенно безоружны, и знание времени им вряд ли помогло бы. Им, беззащитным, оставалось только уповать на то, что они не попадут в плен снова, но на велосипедах не убежишь от погони…
Гай взглянул на сохнущие над их головами темные плащи.
– Мой отец утверждает, что Бог милостив к христианам, а особенно к британцам, – проговорил он. – Будем надеяться, что он прав.
Алекс обливался потом, пульс отдавался у него в голове.
– Мне всегда казалось, что пути Господа неисповедимы, – тихо произнес он, скорее для себя, нежели для своего собеседника, и погрузился в нахлынувшие на него воспоминания. Они перенесли его за сотни миль от вельда.
Когда он проснулся, был уже ранний вечер. Язык у него прилип к гортани, во рту все пересохло. Одежда вся взмокла и прилипла к телу.
Когда Алекс попытался шевельнуться, он почувствовал, что натруженные мышцы сильно болят, а голова раскалывается.
– Боже мой! – простонал он и тут же услышал рядом еще один стон, а вслед за ними голос Гая:
– Пожми руку товарищу по несчастью, Алекс! – Помолчав немного, он добавил: – Кажется, наша с тобой затея не так уж удачна. Если мы и доберемся когда-нибудь до своих, вряд ли они встретят нас с распростертыми объятиями…
– Об этом мы подумаем, когда доберемся, – ответил Алекс, заставив себя привстать. – Попей, Гай. На такой жаре нужно пить маленькими глотками. Я читал об этом в каком-то мудреном учебнике.
– Это, наверное, выдумал кто-то, кто никогда в жизни не мучился от жажды.
Алекс с трудом поднялся на ноги и надел пробковый шлем, пытаясь найти место у себя под подбородком, где можно было бы безболезненно затянуть завязки.
– Нам, наверное, нужно уже выходить в путь. Я хочу найти какое-нибудь убежище до наступления темноты. Кажется, вон те холмы не так уж далеко от нас. Там наверняка найдется какой-нибудь выступ, под которым можно спрятаться, или даже пещера… И, если я не ошибаюсь, скоро опять начнется буря.
Ехали они медленно и с большим трудом. За два часа они, казалось, ни на пядь не приблизились к холмам, и у них не было никакого ориентира, по которому можно бы понять, какое расстояние преодолели. Непривычному человеку вельд не давал никаких Подсказок.
Буря налетела на них со своей обычной яростью, и снова им пришлось ехать навстречу дождю, который с такой силой хлестал их по лицам, что им приходилось нагибать головы. Стихия все еще свирепствовала, когда стемнело, и так как они все еще не нашли себе убежища, то им ничего не оставалось, кроме как провести эту ночь так же, как и предыдущую. С наступлением темноты резко похолодало.
Дрожа под дождем, несмотря на то, что дневной жар все еще оставался в его теле, испытывая боль в каждой мышце, каждой жилке, Алекс был вынужден признать правоту Гая: если их не поймают буры, то, добравшись до своей армии, они будут не в состоянии воевать. А может быть, они и не доберутся. Ночью ехать они не в состоянии – можно заблудиться, а днем трудно передвигаться из-за жары. Поэтому их путь будет долог, а если они вдобавок будут еще и недоедать, то силы их станут убывать с каждым днем. Из-за того что дождь постоянно хлестал его по лицу, ему пришлось закрыть глаза, и дышал он с трудом. Слепая тьма, затянувшая все вокруг, вызвала холодок страха где-то в животе – как уже было когда-то давным-давно, перед чем-то ужасным.
Это чувство росло, и вместе с ним усиливалось предчувствие несчастья. И тут дорога пошла вверх, и Алекс сквозь нити дождя разглядел мерцание какого-то огонька. Ни минуты не колеблясь, Алекс устремился к нему.
– Боже мой, что за удача! – услышал он голос Гая, пытавшегося перекричать бурю. – По-моему, мы с тобой набрели на ферму! И очень вовремя набрели! Будем надеяться, что это англичане… Или хотя бы нейтральные буры.
– Кто бы они ни были, – мрачным голосом ответил Алекс, я собираюсь забраться в один из их сараев. Если нам повезет, то они и вовсе не заметят, что мы побывали у них в гостях. А мы уйдем оттуда еще до рассвета.
Чтобы добраться до фермы, которая, казалось, была совсем близко, им потребовалось еще полчаса, и когда они наконец забрались в большой каменный сарай, то оба почувствовали облегчение. Пахло сеном, яблоками и кожей.
Алекс сбросил с себя каску, накидку и снял фляжки с водой, а потом устало повалился на огромный стог сена, счастливый, что наконец оказался под крышей. Он смутно слышал, как Гай шлепнулся где-то рядом и что-то проворчал, снимая фляги. Отметив про себя, что надо бы перед уходом с фермы наполнить их водой, Алекс расстегнул воротник, откинулся на спину и закрыл глаза.
– Эх, поесть бы сейчас хорошенького бифштексика… – услышал он из темноты мечтательный голос Гая. – Или филе-миньон…
– Лучше подумай о том, как хорошо было бы поесть яблок, – пробормотал Алекс. – Это все, что ты здесь можешь достать.
– Да куда мне еще на яблони лезть…
– А это и не нужно. Они хранятся где-то здесь – я это по запаху чувствую.
Знакомый запах спелых яблок унес Алекса в годы его отрочества, проведенные в Холлворте. Ему вспомнились полки с полными желто-зеленых яблок подносами в комнатке над каретным сараем. Вместе с кем-то—скорее всего вместе с братом – он набивал карманы яблоками. Оба боялись.
Как ни странно, часто, когда Алекс вспоминал свое детство, Майлз представал перед ним какой-то неясной фигурой. Как он ни старался, у него никак не получалось ясно нарисовать для себя портрет этого мальчика, товарища своих самых ранних детских лет.
В памяти всплыло и другое, связанное с первым воспоминание – о том, как однажды ночью его однополчане – младшие офицеры сбросили его в воду и как тогда дождь, бьющий в лицо, и темнота степи, в свою очередь, едва не напомнили ему о другой ночи. Тогда всюду было темно и пусто. Кто-то звал его по имени– но не из дружеского сострадания, а от испуга. И огромная фигура в черном плаще, стоявшая там, была для него почему-то страшна. При воспоминании о какой-то тележке с сеном, о руках, толкающих его в воду, Алекс сел и сжал голову руками, чувствуя пальцами холодные, мокрые волосы. Наверное, эти призраки прошлого явились к нему оттого, что он устал и голоден.
Очнувшись, он едва не лег опять, как вдруг его воспоминания словно предстали перед ним наяву. На расстоянии нескольких ярдов от Алекса в темноте плясал и раскачивался фонарь. В какое-то мгновение он даже подумал, что вот-вот перед ним появится великан с желтым дьявольским лицом. Наверное, Алекс вскрикнул, так как фонарь остановился, и теперь, в его смутном свете, он смог различить очертания человеческой фигуры в развевающемся плаще.
Его сердце, растревоженное и воспоминаниями, и явью, сильно колотилось. Он поднялся на ноги и пошел к кружку света, весь словно оцепенев. Мягкое, желтоватое сияние как будто слабело по мере того, как Алекс приближался к нему, и он наконец смог разглядеть того, кто держал фонарь.
Она была такой же, какой он увидел ее в первый раз: мягкие темные волосы обвивали голову короной, прелестный рот приоткрыт, а темные, необыкновенной красоты глаза широко раскрыты от испуга. В теплом свете фонаря она сияла из темноты, словно истина во тьме вечных сомнений.
– Господи! – вырвалось у Алекса. – Неужели среди этой огромной степи я опять встретил тебя?



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прозрение - Драммонд Эмма



Прочитала за несколько часов! Мне очень понравилось,хотя конец очень печальный...
Прозрение - Драммонд Эммакатя
27.04.2013, 16.58





Очень хорошая книга! Совсем не похожа на банальные бульварные романы.Книга рассказывает о сломанных войной судьбах и о силе любви.Здесь главный герой совсем не мачо, а обычный человек, со своими страстями, проблемами. И главная героиня не прыгает в постель к герою на пятой странице.По большому счету, в книге нет постельных сцен, но от этого она только выиграла. В любом другом романе знаешь, что бы не происходило,будет heppy end, а тут до последнего не знала, что же произойдет.
Прозрение - Драммонд ЭммаОльга
20.06.2013, 21.51





Очень приятная ,но грустная книга. В итоге то он только и сказал ей ждать пока полюбит. Да и то по- моему потому что Хетта исчезла.
Прозрение - Драммонд ЭммаНаталья
22.06.2013, 3.19





Боже, как грустно! Но книга замечательная
Прозрение - Драммонд ЭммаРоза
22.06.2013, 7.15





Непонимание и гордость .ошибки ,которые меняют все .время,которое невозможно повернуть назад .грустный ,но поучительный. роман .
Прозрение - Драммонд Эммаамина
22.06.2013, 11.33








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100