Читать онлайн Верь мне, автора - Дойл Аманда, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Верь мне - Дойл Аманда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Верь мне - Дойл Аманда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Верь мне - Дойл Аманда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дойл Аманда

Верь мне

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Однажды днем, когда Лу и Марии чистили овощи в удушающе жаркой кухне, позвонил Аллан. Огромная плита, которая в холодные зимние месяцы была источником приятного тепла, теперь источала такой жар, что они распахивали все окна и двери, чтобы устроить хоть какой-то сквозняк. Но сетки экранов для защиты от мух препятствовали движению воздуха, и они старались находиться как можно ближе к большому электровентилятору, жужжавшему на одной из стен.
Лу вытерла руки о передник и побежала к телефону.
Аллан пригласил ее приехать в Йолу в субботу поиграть в теннис. Дженни пригласила несколько молодых людей и хотела бы, чтобы Лу переночевала у нее, а Аллан привез бы ее обратно в воскресенье. Лу была в восторге от этой перспективы. Теннис она любила. Еще там, в Англии, ей говорили, что она неплохой игрок: она была аккуратная и подвижная, и часто удивляла своих противников силой своего бокового удара. Она бросила трубку и помчалась к Марни, которая сказала ей, что, конечно же, она непременно должна ехать, так что все было решено.
Лу прекрасно провела этот уик-энд.
Оказалось, что Йолу — это дощатый дом с зеленой крышей п-образной формы, с широкими прохладными верандами, на которых в висячих корзинах, оплетенных корой, росли кусты герани, а на зеленых упругих газонах были высажены канны. Друзья Дженни были веселые и дружелюбные, и теннис оказался прекрасным развлечением. Вечером миссис Браун устроила вкуснейший ужин с холодными цыплятами, ветчиной, салатами и фруктами за длинным раскладным столом на веранде, и молодежь лакомилась аппетитной едой и опустошала огромные кувшины с охлажденными фруктовыми напитками. Счастливая Лу чувствовала себя как дома и помогала матери Дженни подавать и уносить тарелки, а потом уже взяла себе полную тарелку и устроилась вместе с остальными на невысоких ступеньках веранды.
Аллан не отходил от нее, и когда уехали последние гости и она взяла с шезлонга свою кофту, готовясь идти спать вслед за Дженни, он задержал ее, взяв за руку.
— Не уходи пока, Лу. Я и минуты с тобой не побыл наедине за весь день. — Он неожиданно обнял ее и привлек к себе. В потоке света, падавшем из приоткрытой двери, она могла видеть нежный изгиб его губ и нескрываемое восхищение в его теплых карих глазах. Но что-то в Лу противилось этой близости. Она вывернулась из его объятий, набросила кофточку на плечи и беззаботно запротестовала:
— Аллан, мне правда надо идти. День был чудесный, спасибо тебе за него, но после тенниса я с непривычки сильно устала. Не забывай, я не играла уже больше года. Увидимся утром.
Не дожидаясь, как он отреагирует на ее слова, она поспешила за Дженни. Позже, лежа в темноте, она корила себя за бестактность. Несомненно, она могла быть в этой ситуации добрее. Ей нравился Аллан, но она вынуждена была признаться себе, что чувство это было совершенно платоническим: это было всего лишь непринужденное, спокойное дружеское чувство. Ей хотелось бы надеяться, что он относится к ней так же. Но что-то в его манере заставляло ее инстинктивно опасаться, что его чувства к ней гораздо глубже и серьезнее. Она окончательно убедилась в этом на следующий день, потому что, хотя все утро он был внимателен и жизнерадостен, как и потом, за ленчем, но в его глазах затаилось тревожное ожидание.
Обратный путь прошел в атмосфере неловкости, и когда они в конце дня приехали в Ридли Хиллз, он отклонил ее приглашение зайти в дом. Вместо этого он порывисто схватил ее за руку и огорченно посмотрел в ее лицо.
— Лу… — В его голосе звучали нерешительность и тоска.
Лу стало не по себе. Он был такой милый, он устроил ей настоящий праздник, дважды ехал так далеко для того, чтобы Лу хорошо, провела уик-энд. По крайней мере, она-то провела время превосходно, но он-то глубоко огорчен ее хамской неблагодарностью.
В раскаянии она подняла к нему лицо.
— Аллан, прости меня. Я.., я не знаю, почему вчера вечером так себя вела. Ты был ко мне так добр, я готова тебя тысячу раз благодарить.
Ее фиалковые глаза, были грустны. Когда он наклонил голову и поцеловал ее губы, то почувствовал, что они мягкие и податливые.., но в то же время какие-то бесстрастные. Ох, ну что же, нельзя требовать слишком много после столь недолгого знакомства, сказал он себе. Надо дать ей время, не торопить ее.
— До свидания, Лу. Я скоро тебе позвоню. Будь умницей, киска.
Он старался вести себя легко я непринужденно, чтобы скрыть волну поднявшихся в нем чувств, поспешно уселся за руль, бодро помахал рукой и уехал, подняв тучу пыли.
Лу повернулась, взбежала по ступенькам дома — в резко остановилась.
Прислонившись к столбу веранды, не нее невозмутимо взирал Стивен Брайент. Его губы раздвинулись в ленивой улыбке, но взгляд был отчужденным.
— Ну, мисс Стейси, похоже, вы неплохо проводите время, — приветствовал он ее. — Хорошо повеселились?
— Да, спасибо. Очень, — хладнокровно отозвалась Лу, хотя щеки ее залила горячая краска стыда, и глаза заблестели при мысли о том, что он поймал ее в такой щекотливой ситуации. Какой он, однако, нахал, что подсматривал за ней! Надо полагать, он видел, как Аллан заключил ее в слишком пылкие объятия. Его следующие слова подтвердили это.
— Так я и подумал! — Он вытащил трубку из нагрудного кармана своей клетчатой рубашки, постучал ею по перилам веранды и издал нарочито глубокий вздох. — Ах-х-х, Боже мой! Жаркий поцелуй — верное средство зажечь звезды в глазах юной девушки.
— Вам виднее, — язвительно отозвалась Лу. — Надо полагать, вы зажгли их немало. — И она проскользнула мимо него в дом.
У себя в комнате она прижала ладони к горящим щекам. Ей не следовало этого говорить — и теперь она уже жалела о своих словах. Достоинство требовало, чтобы она просто игнорировала его провокационное замечание, но.., ох, если бы он только знал, как его колючие слова ранили ее сердце! Если бы он только знал, что первые поцелуи необязательно зажигают звезды — иногда они приносят с собой горечь разочарования. По крайней мере, так случилось с поцелуями Дика. И теперь только один человек — его поцелуи, его прикосновения — могли зажечь звезды в глазах Лу. Но она знала, что они не зажгутся никогда, потому что этот человек любит девушку из Сиднея — холодную, красивую, но такую коварную Анжелу Пул.
Она решительно заставила себя не размышлять об этом: такие домыслы бесполезны и лишь причиняют боль — и вместо этого сосредоточилась на своих тайных приготовлениях к Рождеству.
До Рождества уже оставалось всего две недели, и Лу уселась на стуле около своей кровати, включила настольную лампу и достала носовые платки, которые подшивала ажурным швом, всякий раз, когда оставалась одна.
Она не могла потратить на подарки много денег, а то, что предлагал каталог Марни для поставки почтой, было чересчур дорого. Внимательно изучив все его страницы, Лу в конце концов остановилась на отрезе тончайшего батиста. Она сделает носовые платки для своего нанимателя с двойной мережкой, а для Марни на платочках меньшего размера вышьет изящные белые инициалы в углу.
Расти, Блю и Джим получат от нее по коробке табака: не слишком интересный и полезный подарок, она это чувствовала, но, похоже, им всегда не хватало табака, и, кроме того, она и так потратила больше, чем могла себе позволить, на галстуки для Энди и Банта. Она не устояла перед рекламой мужских галстуков на блестящих страницах журнала и не сомневалась, что ребята оценят, какие они модно узкие и какой на них замечательный рисунок.
Она считала, что все ее подарки должны по необходимости быть небольшими и достаточно скромными, но получила немало удовольствия, вкладывая все свое умение в аккуратный, изящный шов — самый лучший, на какой только была способна. Только так она могла продемонстрировать свою привязанность и благодарность этим чудесным людям, среди которых теперь жила.
Лу закончила ряд мережки, аккуратно обработала уголок и отложила работу в сторону. Ей захотелось отыскать Марни и рассказать ей о своем уикэнде в Йолу.
Старая гувернантка обожала посплетничать и горела желанием разузнать побольше о доме в Йолу.
— Я помню, как возили туда Стивена и Филиппа, когда они были маленькими. Дженни тогда была совсем крошкой, но у нее был брат, чуть старше, чем Пип. Сейчас он инженер, работает где-то на строительстве — в Малайзии, насколько я знаю. Он нечасто наезжает домой. По-моему, мистер Браун был очень разочарован из-за того, что он не захотел работать на земле, но тут настаивать было нельзя. Из наших двух мальчиков только Стив всегда любил землю.
Марни на минуту замолчала, чтобы разрезать только что почищенную морковку на четыре аккуратных кусочка.
— Пил был мечтательным малышом, и никогда не был вполне здоровым. Его преследовали бронхиты, а тогда не было всех этих чудесных лекарств. Он, бывало, все читал и читал: наверное, пристрастился к чтению из-за того, что должен был так много лежать в постели. А Стив все время пропадал где-нибудь. Он терпеть не мог сидеть дома. Ему еще только семь исполнилось, а на станции не было ни одной лошади, с которой он бы не мог справиться. Я видела, как он возвращался домой весь в пыли и крови, тише мышки. Я только на него погляжу
— и сразу знаю, что лошадь его сбросила, но пройдет совсем немного времени, и он уже снова уходит и садится на нее, и не возвращается, пока не будет чувствовать, что он ей хозяин. Он всегда хотел быть главным — да и сейчас он не изменился, по-моему. Но с Пипом он вел себя чудесно: был ему другом и покровителем, даже когда они были еще совсем детьми. Он, бывало, сидел у него на постели и показывал, как плести кнуты и сращивать поводья. А один раз даже сделал для его комнаты коврик из кроличьих шкурок. По-моему, Стиву тогда было лет двенадцать, и он сам дубил эти шкурки. Это тот самый коврик, который сейчас лежит у Стива в спальне, на полу у комода. Вскоре после этого ему пришлось уехать в школу-пансион, а позже туда же послали и Филиппа, а потом он учился бухгалтерскому учету. У него была своя контора в Сиднее, и Стив часто ездил туда повидаться с ним во время его последней долгой болезни.
Марни вздохнула — наверняка своим воспоминаниям, — но вскоре спросила нарочито бодро:
— У них в Йолу по-прежнему сохранилась эта большая беседка, та, которая вся заросла бугенвилией?
— Ага, есть, — заверила ее Лу, заливая холодной водой большую кастрюльку с только что почищенной картошкой. — Чудесное вьющееся растение, правда? А олеандры!.. Ох, Марни, я никогда таких красивых не видела! Я все думаю, как чудесно они смотрелись бы здесь, если бы их высадить вдоль всего подъездного пути к гаражу.
— И правда, милочка. Нам с тобой действительно надо подумать, что делать с садом — когда пройдет самая жара. Я подозреваю, что Стив рассматривает цветы как потерю времени, а что до Джима, то он кроме своих драгоценных овощей вообще ничего не признает. Не то чтобы это было плохо… — вынуждена была признать Марни, глядя на молодую морковь, с которой она только что расправилась, — по крайней мере, нам не приходится ломать себе голову над тем, чем кормить мужчин.
Лу пробормотала в ответ что-то подходящее к моменту. Она радовалась тому, что Марни согласна с ней, когда говорила об обновлении сада. Может, все-таки, жизнь будет и дальше идти так же размеренно и по-семейному, и когда минует самая сильная жара, они с Марни посадят новые цветочные клумбы и устроят бордюры из неприхотливых кустарников. И на следующий год, если погода окажется благоприятной, они будут вознаграждены не только богатыми урожаями овощей, но и порадуют всех роскошными цветами.
Но на следующее утро Лу уже была не столь уверена в этом. Она ни в чем не была уверена! Угнетающее беспокойство снова захлестнуло ее, когда она неподвижно стояла, глядя на нечто оказавшееся у нее в руках…
Если бы Марни не попросила ее убрать на место воротнички, которые она накрахмалила для Стива, к Лу не вернулась бы ее неуверенность.
— Я уже сто лет собираюсь это сделать. Воротнички от его парадных рубашек. Они так и лежали на дне моей рабочей корзинки с тех пор, как я спешно уехала тогда к брату. Ты просто положи их в круглую кожаную коробочку в правом верхнем ящике комода, когда пойдешь заправлять его постель, ладно, Лу?
Лу так и сделала.
Только когда она приподняла стопку воротничков, чтобы вложить внутрь свежие, одна из запонок зацепилась и упала внутрь ящика. Лу подняла белье, чтобы вытащить ее, и увидела фотографию.
На нее смотрела Анжела Пул: почти торжествующе, как будто знала, что Лу сейчас смотрит на нее, полная дурных предчувствий. Глаза Анжелы, прищуренные из-за фотовспышки, насмехались и бросали вызов. Ее голова была чуть откинута назад, на обнаженной шее сияла нитка жемчуга, и она смотрела через изящно приподнятое плечико, маняще улыбаясь прекрасным капризным ртом.
Под фотографией шла надпись, сделанная кудрявым почерком с обратным наклоном бледными сине-зелеными чернилами.
«Стиву, — было написано там, — с любовью». И ниже, в завитушках, одно-единственное слово:
«Анжела».
Лу прерывисто вздохнула. Ее рука, державшая фотографию, чуть дрожала, так что казалось, будто глаза Анжелы вдруг вспыхнули, а рот на минуту скривился в презрительной усмешке. Лу представилось, что она выглядит почти так же, как в тот день в конторе — как будто она снова победила.
Ну что же, теперь Лу знала худшее. Ее страхи подтвердились. Действительно, в тот день сюда звонила Анжела Пул. Значит, она и есть та самая девушка из Сиднея, которая занимает в жизни Стивена Брайента особое место и которой скучна сельская жизнь, но не Стив. Да, это прекрасно характеризует Анжелу.
Лу перевернула фотографию, но там не было даты — не было ничего, что подсказало бы ей, как давно эта девица знакома с ее нанимателем. Бант и Энди говорили, что она гостила в Ридли Хиллз незадолго до того, как они появились здесь в качестве джакеру. Они никогда не встречались с Анжелой, даже не знали ее имени. Может быть, она прислала эту фотографию, когда вернулась в Сидней? Но Стив тоже много раз бывал с тех пор в Сиднее. Скорее всего Анжела подарила ему эту фотографию в один из его визитов — визитов к ней! Эта мысль бесконечно терзала Лу.
Она осторожно положила фотографию на место, достала упавшую запонку и начала укладывать на место белье.
То, что фотография оказалась на самом дне ящика, ничего еще не значило. Стив Брайент — сдержанный и серьезный — был не из тех людей, кто открыто демонстрирует свои привязанности. Лу считала, что в отношении того, что ему действительно дорого, он может быть настоящим собственником. Если это изображение для него что-то значит, то гораздо вероятнее, что он вытащит его, когда останется один, и будет изучать его в одиночестве, нежели выставит на всеобщее обозрение.
— Вы что-то ищете, мисс Стейси?..
В комнате очутился сам Стив, и выражение его лица было мрачным.
Лу поспешно задвинула ящик комода и обернулась. Ее щеки залила виноватая краска, на лбу выступил холодный пот, и руки заледенели. Она сжала их перед собой и, прямо глядя ему в глаза, объяснила, какое поручение Марни заставило ее открыть ящик.
При этом он, казалось, немного успокоился. — или ей только почудилось, что выражение его лица немного смягчилось?.. Она чувствовала, что он по-прежнему начеку. Стив сказал:
— Понятно. Вы показались мне встревоженной по какой-то причине. Нет, тревога — это неточное слово. Вы не переутомились? Может быть, на вас так плохо действует жара? К Рождеству будет еще жарче, имейте в виду.
— Бог мой, ничуть, — быстро возразила Лу, чувствуя себя виноватой из-за того, что ей приходится кривить душой. — Мне.., я себя здесь очень хорошо чувствую. Я не люблю сидеть без дела… Вообще-то я пришла, чтобы заправить постель. — Она опустила глаза. — Это тот самый коврик, который вы сделали брату? — услышала она свой неожиданный вопрос, уводивший их от разговора о ней. Она внимательнее присмотрелась к прямоугольнику из прекрасно подобранных кусочков меха, лежавшему у ее ног.
— Да, я когда-то сделал его для Пипа, — произнес он. В его низком голосе зазвучали нежные ноты, которых Лу прежде никогда у него не слышала.
— Очень красивый коврик. Мне Марни рассказала. Я не знала, что это вы его сделали, хотя и раньше им любовалась.
— Похоже, что действительно неплохая работа для двенадцатилетнего паренька. — Его голосу вернулась обычная небрежность. — Я отдам его юному Питеру, сыну Филиппа, как только буду уверен, что дети по-настоящему прижились в своем новом доме. Он любил заходить сюда и гладить его. Такие желтые шкурки большая редкость.
— Желтые, черные, коричневые и серые! Я никогда не думала, что кролики могут быть таких оттенков. Если не считать крупных белых кроликов с красными глазами, которых я видела в Англии, я думала, что они все просто серые, — изумлялась Лу.
— Скучаете по Англии, мисс Стейси? Он пристально смотрел на нее.
— Ни капельки.
— Когда вы только приехали в Австралию, вы, похоже, очень недолго пробыли в Сиднее. Вам там не понравилось?
Его расспросы начали беспокоить Лу.
— Там было неплохо, — ответила она уклончиво и, подойдя к кровати, стала снимать белье. — Я.., просто подумала, что в сельской местности мне будет как-то спокойнее, только и всего.
— Когда вы сюда приехали, мне показалось, что вы от чего-то убегаете. Вы походили на испуганного кролика, бросающегося наутек.
Лу вздрогнула. Может, он подозревает? Могло ли случиться так, что в тот день Анжела узнала ее голос и написала ему?
Теперь Лу понимала, что именно это терзало ее с минуты того телефонного разговора. От страха у нее пересохло во рту.
— Я не считаю, что кому-то может быть интересна причина, по которой я покинула Сидней, мистер Брайент, — ответила она не без резкости. — Может, мне просто хотелось увидеть в новой стране как можно больше?..
Стивен Брайент вызывающе ухмыльнулся.
— Возможно, мисс Стейси, — холодно согласился он, — но я бы поставил более вероятный диагноз: сердечные дела, судя по тому, как вы взъерошились. Когда вы сердитесь, вы просто очаровательны. Скажите, что он сделал, чтобы заставить вас пуститься наутек в нашу глушь?
Лу лихорадочно думала. Он ничего не узнал от Анжелы, ликовала она, не мог узнать! И если он считает, что причина кроется в мужчине, то пусть так и думает. Что в том плохого? Она переиграет его в предложенной им угадайке, и в дальнейшем это поможет ей оберегать и скрывать свое неуместное чувство к нему. Так он никогда ни о чем не заподозрит ее.
Лу ловко расправила простыню и лукаво улыбнулась.
— Может, я положилась на старинную мудрость, — отчаянно сказала она, — знаете, ту, в которой говорится, что в разлуке чувство крепнет…
Сузив дымчато-серые глаза, Стивен Брайент пристально посмотрел в ее разрумянившееся лицо:
— Понятно, мисс Стейси, — сказал он медленно, — понятно. Ну что же, желаю вам удачи. Кажется, иногда временная разлука помогает спасти любовь.
После того, как он ушел, Лу в изнеможении опустилась на его полузастланную постель.
Ей это только почудилось, или его глаза на самом деле устремились на правый ящик комода с фотографией Анжелы, когда он это говорил?..
К следующей пятнице Лу закончила свое рукоделие. Теперь они с Марии с удовольствием готовились к Рождеству.
Надо было приготовить пудинги, покрыть помадкой большой торт, а огромный копченый окорок отказывался влезать в обычные кастрюли, и в конце концов его пришлось варить в баке для белья. Распаковывая полученный в воскресенье заказ бакалеи, Марни считала пачки сочного мускатного изюма и засахаренных ананасов и баночки с орехами, а Лу немало потрудилась над тем, чтобы с помощью марципана и карамели украсить печенье. Потом она взяла мешок с почтой и пошла разбирать письма.
Несколько минут спустя она все еще продолжала стоять на коленях в кабинете: лицо ее было мертвенно бледным, глаза неотрывно смотрели на письмо, которое она сжимала в руке. В таком положении ее и застал вошедший Бант. Он заглянул в комнату, собираясь забрать «письма своих поклонниц», но шутка замерла у него на губах при виде ее согбенной несчастной фигурки.
— Лу, что произошло? — спросил он встревоженно, потом обнял ее за плечи и с любопытством взглянул на конверт, который она продолжала держать в дрожащих пальцах. Он был адресован «Стивену Брайенту, эсквайру». Все тот же кудрявый почерк с обратным наклоном, который Лу видела на фотографии из ящика комода, а до того — сотни раз в городской конторе Сиднея. Там были все те же характерно разукрашенные прописные буквы, то же знакомое пристрастие к бледно-бирюзовым чернилам.
— Лу, что такое?
Бант настойчиво потянул ее за плечо, и Лу вернулась на землю. Она не имела представления о том, что ждало ее впереди и что ей предстоит вынести, когда Стив вскроет это письмо. Неужели Анжела написала ему специально, чтобы обвинить Лу? Надо как-то попытаться отсрочить тот момент, когда окружающие ее дорогие люди повернутся к ней с тем же выражением обвинения, отвращения и неприязни, которое она увидела тогда на лице Дика.
— Ни.., ничего. Все в порядке. Бант. Просто на минуту мне показалось.., показалось.., этот почерк напомнил мне о том, что случилось когда-то, о чем я давно не вспоминала… — Она выдавила из себя невеселый смешок.
— Вот, Бант, эти все — тебе, а Энди сегодня только одно, да для Блю брошюра лотереи. Вот и вся корреспонденция.
Она встала с колен, автоматически отряхнулась и положила оставшуюся дачку писем на письменный стол Стивена Брайента, стараясь вести себя как можно спокойнее. Кудрявый почерк по-прежнему оставался сверху пачки.
Они с Бантом вышли вместе, и в дверях он успокаивающе стиснул ее руку и прошептал:
— Держись, старушка! Все не так плохо, как кажется!
Да, но в данном случае все было гораздо хуже. Роковое известие пришло тем же вечером, когда они все сидели на веранде в своих шезлонгах. Так оно прозвучало для Лу, когда Стивен Брайент наклонился к своей няне и тихо сказал ей:
— Ах да, между прочим, Марни, на Рождество приедет Анжела. Я сегодня получил от нее письмо. Она не собиралась приезжать до бегов с пикником, как и в прошлом году, но, похоже, ей надоело встречать Рождество в городе, и она решила посмотреть, что такое сельский праздник.
Его голос звучал хладнокровно, невыразительно — если не считать обычного отзвука чуть циничной насмешки, с которой он всегда говорил о женщинах. Если он и услышал, как Лу тяжело вздохнула, то не подал вида, а продолжал раскуривать трубку с холодным равнодушием к реакции окружающих.
А Марни тем временем говорила с нескрываемым осуждением в голосе:
— Что за время она выбрала для приезда! Не сомневаюсь, она будет в нашей жаре себя чувствовать, как увядающая лилия. Надо полагать, ты хочешь, чтобы я приготовила для нее восточную спальню?
Было очевидно, что ее предложение высказано крайне неохотно, и в темноте сверкнули белоснежные зубы Стива: его явно позабавила откровенная неприязнь к их будущей гостье со стороны няни.
— Спасибо, дорогая. Это идеально, — мягко отозвался он и, не удержавшись, насмешливо добавил:
— А если она и правда растает, то мы знаем по крайней мере одного человека, которого это не огорчит! Вы двое никогда ведь не ладили, правда?
Марни презрительно хмыкнула, но сжала губы покрепче и не дала втянуть себя в дальнейший неприятный разговор. В конце концов, она свое место знает лучше, чем кто-либо, но Стиву полезно почувствовать, что не все разделяют его мнение по поводу его очаровательной городской подружки. К тому же она далеко не идеальная гостья со своими капризами. Это Марни уже давно узнала — в первый же ее приезд. Она была высокомерна, холодна и равнодушна, ждала, что ее будут усердно обхаживать, и обращалась с пожилой женщиной надменно-снисходительно, что та находила весьма обидным и неприятным.
Лу слушала этот разговор с чувством глубокого ужаса. Ее бросало то в жар, то в холод, и страх заполнил все ее существо. Она с трудом понимала, о чем говорит Марни.
— В какой день она приезжает, Стив?
— Накануне Рождества. Я поеду за ней утром на станцию. Она едет спальным вагоном.
Канун Рождества! Четверг! Лу осталось ждать только до четверга, а потом.., что потом? Ну уж конечно, не счастливый праздник, который предвкушала Лу, когда по секрету рукодельничала, пока заворачивала подарки в нарядную бумагу, пока готовила и пекла торт и печенье. Когда Анжела приедет в Ридли Хиллз, не будет ни мира, ни тепла близких — в этом можно было не сомневаться.
Если бы только Лу могла узнать, зачем она приезжает! Только ли для того, чтобы увидеть Стивена Брайента, или, может быть, она знает, что и Лу здесь? А если она этого пока не знает, то что сделает, когда узнает?.. Лу взволнованно провела рукой по волосам, а потом уткнулась лицом в ладони: неожиданный жест отчаяния, который темнота скрыла от окружающих.
В канун Рождества утренний поезд опоздал. Толпы людей, стремящихся попасть домой на праздник, запрудили платформы Центрального вокзала в Сиднее, и из-за этой толчеи почти все поезда отправлялись с опозданием.
К тому времени как машина остановилась у дома, Анжела устала от жары, запылилась и разозлилась. Двое сидевших в машине подождали, пока облако пыли наконец-то уляжется, а потом уже вышли из машины. Лу, выглядывая тайком из прибежища своей комнаты, порадовалась, увидев, что белые туфельки Анжелы с открытой пяткой и каблуком-шпилькой практически скрылись под щедрым слоем все той же плотной красной пыли. Видимо, правило относительно того, что «пассажир открывает ворота», распространялось даже на эту надменную красотку, заметила про себя Лу с горьковатой усмешкой, глядя, как Стив помог ей выйти из машины, прежде чем пройти к багажнику и достать два гигантских чемодана из кремовой кожи, чемодан поменьше и шляпную коробку из того же набора.
Анжела разгладила юбку своего бежевого льняного костюма, повесила на тонкое запястье плоскую белую сумочку и осторожно прошла за Стивом по дорожке.
Сетчатая дверь открылась, и до Лу донесся ее голос, глуховатый и жалобный:
— Ты просто оставь чемоданы здесь, милый. Марни их потом мне распакует, но после того, как я отдохну. А, вот и вы, Марни. Как поживаете? Надеюсь, вы ничего мне не готовили. Я, может, только чуть перекушу, а потом мне просто необходимо отдохнуть. Надеюсь, в моей комнате есть вентилятор?
Лу не расслышала приглушенный ответ Марни. Она расправила плечи, глубоко вздохнула, подняла голову и вышла в холл.
Наступил момент, которого Лу со страхом ждала уже много дней, но сегодня она шла навстречу судьбе с чувством смирения.
Ей оставалось только надеяться, что Стивен Брайент, который повернулся в двери спальни при звуке ее легких шагов, не увидит за ее бледным лицом и твердой позой то тихое отчаяние, которое она отважно старалась скрыть.
Его темные брови поползли вверх, на мгновение удивленно нахмурились.
Он взял Анжелу под локоть, повернул в сторону двери и сказал ровным голосом:
— Анжела, ты ведь еще не знакома с Луизой Стейси? Мисс Стейси поначалу приехала, чтобы присматривать за детьми Филиппа, но я, кажется, тебе объяснил, что она в результате осталась помогать Марни. Мисс Стейси — мисс Анжела Пул.
— Нет, мы еще не встречались, хотя мне кажется, что я про нее все знаю: ты ведь что-то сообщал о ней в паре своих писем, да, дорогой? Очень приятно, мисс Стейси, — визгливым голосом произнесла Анжела. В ее холодных зеленых глазах не было и намека на узнавание.
Так вот как это будет! Они, оказывается, никогда раньше не встречались.
Но по тому, как Анжела чуть заметно подчеркнула эти невинные слова — «мне кажется, я все про нее знаю», — Лу поняла, что если она захочет остаться в Ридли Хиллз, ей надо будет принять игру, которую будет диктовать Анжела.
А в чем это должно заключаться, покажет будущее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Верь мне - Дойл Аманда

Разделы:

глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10


Ваши комментарии
к роману Верь мне - Дойл Аманда



Ну и где роман?
Верь мне - Дойл АмандаЛенок
22.10.2012, 16.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100