Читать онлайн Верь мне, автора - Дойл Аманда, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Верь мне - Дойл Аманда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Верь мне - Дойл Аманда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Верь мне - Дойл Аманда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дойл Аманда

Верь мне

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Следующие месяцы были самыми счастливыми в жизни Лу. Зима сменилась весной. Яблони, сливы и абрикосы утопали в цвету, ивы у реки покрылись дымкой молодого пуха, и бледные, мягкие, ласковые прикосновения солнечных лучей превратились в пульсирующие потоки, предупреждавшие о грядущей обжигающей жаре.
В усадьбе действительно царила семейная обстановка. Лу и ребята все время весело переругивались и поддразнивали друг друга, и теперь, когда Марни могла следить за хозяйством, Джим перестал по-отечески присматривать за Лу и обратил все свое внимание на фруктовый сад, где провисающие под тяжестью зреющих плодов ветки уже требовали подпорок, и огород, где постоянно надо было бороться с нашествием сорняков на аккуратные ряды овощей.
Лу всей душой откликнулась на истинную, почти материнскую, заботу, которой окружила ее Марни. Она старалась во всем помогать и угождать старой леди — радостно и старательно — и впервые после смерти родителей почувствовала себя спокойно и надежно. Ее зеркало говорило ей, что она начала приобретать здоровый золотистый загар, который очень подчеркнул красоту ее фиалковых глаз и белокурых волос.
Что касалось Стивена Брайента, Лу прекрасно владела своими чувствами и прилагала все силы, чтобы избежать тесного контакта с ним. Всякий раз, когда он заходил в свой кабинет, она вскоре находила предлог, пусть даже и не слишком убедительный, чтобы уйти. Но оставаясь там одна, она прилежно писала или печатала целыми часами. Когда Стив хвалил ее и говорил, от какого количества рутинной работы она его избавила, она вспыхивала от удовольствия. Освободившись от обилия писанины, он взял за правило присоединяться к тесному кругу молодых людей по вечерам — теперь, с приближением настоящей жары, они перенесли место встреч на веранду.
Лу привыкла записывать всю необходимую информацию, начиная от результатов оценки шерсти и рыночных цен на откормленный скот и молодняк, до количества осадков на отдаленных станциях, имеющих отношение к огромному хозяйству Стива.
Она гордилась тем, с какой точностью могла теперь передавать эти детали по телефону, и в то злополучное утро ответила на настойчивый звонок телефона, не испытывая никаких дурных предчувствий. Она уже подняла карандаш и приготовила блокнот для записей.
— Говорит Сидней — пожалуйста, не вешайте трубку, — прозвучал равнодушный голос далекой телефонистки.
Лу терпеливо слушала разнообразные пощелкивания и позвякивания, которые обычно предваряют звонки издалека.
— Соединяю. Пожалуйста, говорите, Сидней, — еще раз пригласила гнусавая телефонистка.
— Это Ридли Хиллз? — вопросил голос — такой близкий, такой четкий и столь невыразимо знакомый, что в глазах Лу все поплыло. Она с трудом нащупала позади себя персональное вращающееся кресло Стивена Брайента и тяжело рухнула в него.
— Станция? Вы меня соединили? Я ничего не слышу! — снова заявил досадливый и капризный женский голос.
Лу облизала пересохшие губы и уставилась на трубку, как будто опасалась, что та может ее укусить.
— А… Алло, — с трудом выдавила она из себя. Мысли ее путались, голова кружилась.
— Это Ридли Холлз? — снова донесся до нее мелодичный голос: в нем уже слышалось явное нетерпение.
Это наверняка какой-то страшный сон. Этого не может быть наяву.
— Ридли Хиллз, — механически подтвердила Лу.
— Скажите, пожалуйста, мистер Брайент здесь?
— Н-не знаю, — отчаянно пробормотала Лу. Боже правый, ей надо взять себя в руки.
— Кто со мной говорит? — вопрос звучал властно.
— Это.., это секретарь мистера Брайента. То есть я хочу сказать, гувернантка.
— Его секретарь? Вы не очень-то опытный секретарь, правда? Ведь вы должны точно знать, здесь ваш наниматель или нет?
— Извините. Сейчас его нет. Я могу что-то передать? — спросила Лу, немного овладев собой.
— Не уверена, что сможете, если вы будете говорить так же невнятно, как сейчас, — последовал саркастический ответ. — Однако постараюсь говорить попроще. Скажите только, что ему звонили из Роуз-Бэй в Сиднее, ладно? Он знает, кто это. Записали?
— Из Роуз-Бэй. Да, я записала, — еле слышно ответила Лу.
— Ну так не забудьте ему передать, ладно? А вообще-то я лучше ему сама напишу. По крайней мере, на почту можно положиться, даже в вашем захолустье, по-моему. Вы сказали, что вы секретарь Стива? Что-то в вашем голосе… Вы здесь давно?
— Нет — не очень. Я передам мистеру Брайенту ваши слова, когда он вернется.
— Да, пожалуйста, мисс.., как вы сказали, вас зовут?
— До свидания, — уныло проговорила Лу, не заметив даже, что повесила трубку раньше, чем произнесла последнюю фразу.
В отчаянии она устремила взгляд на кожаный бювар на столе перед собой, пытаясь успокоиться. От испуга у нее даже ладони вспотели. Анжела Пул! Она не сомневалась, что это была Анжела Пул. Она узнала бы этот голос среди тысячи других.
Но все же почему Анжела Пул могла звонить Стивену Брайенту? Могло ли быть так, что она пыталась найти Лу и ей это удалось? Нет, не может быть, чтобы она пыталась это сделать, иначе бы она сразу же поставила Лу перед фактом того, что она узнана. Это было бы вполне естественным поступком со стороны этой фурии — но Лу могла поклясться, что Анжела проявила лишь слабое, равнодушное любопытство, когда ей показался знакомым голос Луизы. Он пробудил в ней какие-то воспоминания, но лишь самые смутные, и Лу от всей души надеялась, что они таковыми и останутся. Было бы просто ужасно, если бы Анжела что-то заподозрила. А что, если она сообщит что-то в письме Стивену Брайенту?..
Мир Лу снова пошатнулся. Прекрати! — твердо приказала она себе. Прекрати паниковать! Может, эта девица вовсе и не Анжела. Может, она вовсе и знать тебя не знает.
Потрясение понемногу отпустило ее. Она подошла к окну и стала смотреть на затопленный солнцем ландшафт, фруктовый сад уже изнемогал под грузом плодов. Ей слышно было, как стучит и поскрипывает ветряная мельница, крылья которой вращал напоенный летними ароматами жаркий ветерок, и как насвистывает что-то Джим, чья фигура в брезентовых рабочих брюках склонилась над рядами помидорных кустов.
Все выглядело так повседневно, так успокаивающе, что Лу начала уже думать, что ошиблась. Она вернулась к столу и посмотрела на последнюю запись в блокноте. Как ей хотелось вырвать эту страницу и разорвать в мелкие клочья!
Роуз-Бэй. Роуз-Бэй…
И внезапно Лу мысленно вернулась в Сидней, за свое рабочее место в конторе Кларка, Кроссинга и Пула. Она могла видеть оливково-зеленую картотеку у двери, скучно серый палас, дешевенькую репродукцию «Подсолнухов» Ван Гога на стене напротив своего стола. Над нею склонилась высокая фигура Дика: он ладонями опирался на стол перед нею, спрашивая, куда заехать за ней этим вечером. Когда она назвала ему улицу и пригород, в котором был расположен дешевый дом, где она смогла снять себе унылую комнатку, Анжела Пул расхохоталась…
— Боже праведный, детка, уж не думаешь ли ты, что он туда за тобой поедет! Тебе надо бы встретить его в городе. Придется тебе сменить адрес, если ты хочешь, чтобы твои приятели провожали тебя до дому, дорогуша, — добавила она с небрежной жестокостью. — Или найти себе какого-нибудь безработного. У меня такое чувство, что ты немного слишком самоуверенна…
Лу и сейчас покраснела, вспомнив это колкое замечание, чувство унижения, которое она испытала, и восхищенный взгляд, которым Анжела одарила Дика Уоринга при этих словах. Нельзя было ошибиться в ее намерениях, читая столь явное приглашение в ее необычных глазах цвета морской волны, когда, хлопая длинными пушистыми ресницами, она кричала об этом через всю комнату. И Дик ничего не мог с собой поделать: в ответ на этот призывный взгляд его плечи бессознательно расправились, подчеркнув их ширину. Он ответил ей взглядом на взгляд.
Лу услышала свой вопрос, заданный для того, чтобы разорвать нежеланные чары:
— А где вы живете, мисс Пул? И золотистый голос небрежно ответил, как будто пресытившись этим разговором:
— В Роуз-Бэй, милочка. Не думаю, чтобы ты знала, где это находится. И если мои друзья не заходят за мной прямо в дом, я встречаюсь с ними в клубе. От моего дома до него рукой подать, знаешь ли.
Но отвечая на ее вопрос, Анжела смотрела только на Дика, и Лу знала, что он запоминает эти сведения на будущее, как та этого и хотела.
Да, был назван именно Роуз-Бэй.
Теперь Лу была почти совсем уверена, что только что Стивену Брайенту звонила Анжела Пул. И это могло означать только одно: Анжела Пул знакома со Стивом, и хорошо знакома. Что она сказала? Просто передайте, что звонили из РоузБэй, и он сразу поймет, кто это. Он должен знать ее очень хорошо, чтобы это было так.
Стивен и Анжела?..
Могло ли это быть именно то, чего она так страшилась? Если да, то теперь ей стало в тысячу раз больнее, чем она предполагала. Сколько бессонных часов провела она, мучая себя мыслями о девушке из Сиднея, которую любит Стив, гадая, кто она, как ее зовут, какого она роста, сколько ей лет, насколько она красива? Перед Лу вставали образы, вызванные ярким описанием Банта: образы тысяч хладнокровно-прекрасных, роскошных, соблазнительных ангелов, владеющих собой и изощренных, но при этом все же обворожительных и женственных, и, к тому же, достойных интереса и внимания мужчины, подобного Стивену Брайенту.
Но ни одна из этих призрачных фантазий ничуть не напоминала Анжелу Пул. Нет, никогда!
Но почему же? Разве это так уж невозможно?
Стивен Брайент, несмотря на род своей деятельности, был человеком светским, немного разочарованным, немного циничным — человеком, чье восхищение и страсть не может вызвать какая-нибудь юная наивная простушка. Наверняка его очевидная опытность стремилась к такой же опытности, его собственная физическая гармония искала такую же гармонию и в женщине, которую он, когда придет время, сделает своей женой. Конечно же, ему надоело постоянное обожание со стороны прекрасного пола, не говоря уже о настойчивом внимании расчетливых матушек с дочками на выданье, которые только и мечтают поймать выгодного жениха всеми правдами и не правдами. И разве Анжела Пул не кажется гораздо более волнующей, таинственной и недостижимой?
Этого Лу не могла за ней не признать. Она не встречала других молодых женщин, которые могли столь убедительно напускать на себя вид утомленного равнодушия, который очень многие мужчины принимают за вызов. Анжела прекрасно знала, как удержать внимание мужчины одним из своих цепко-смелых, вызывающих взглядов. Она прекрасно знала, когда скромно опустить глаза, опушенные длинными черными ресницами, когда поднять голову и открыть огонь своих огромных зеленых глаз, сулящих столько обещаний, что мужчина готов был утонуть в их глубинах. Она прекрасно знала, какую именно интонацию — отчужденности или призыва — придать своим словам, когда казаться знающей, а когда представиться невежественной.
Кроме того, Анжела Пул обладала прекрасной фигурой и продуманной грацией движений, равных которым Лу больше не встречала ни у кого. Она похожа была на холеную горячую молодую лошадку, которая еще никогда не проигрывала скачки — которая приближается к старту, а на нее восхищенно глядят сотни глаз, и она точно знает, что всегда побеждает.
Да, скорее всего Анжела и является той самой женщиной в жизни Стива Брайента.
Лу с чувством безысходности призналась себе, что скорее всего так оно и есть, и заставила себя идти на кухню, чтобы помочь Марни готовить ленч.
Этим вечером она тайком наблюдала за своим нанимателем, когда сообщала ему о звонках в течение дня, но Стивен Брайент ничем не выдал себя: его взгляд остался твердым, не дрогнул ни один мускул на лице, когда он услышал о звонке из Роуз-Бэй. Он слушал ее с тем же вежливым вниманием, что и всегда, серьезно поблагодарил и перешел к следующему делу — заказу стальной сетки.
Лу была почти рада его непроницаемости. Ее ужасала возможность получить недвусмысленное подтверждение своим подозрениям, но временами — то днем, то ночью — в один из следующих дней она вдруг начинала думать: не лучше ли было бы знать наверняка? Бесконечные догадки, бесплодные надежды и желания давали себя знать. Она находилась в какой-то эмоциональной бездне, и из-за этого в конце каждого дня чувствовала, что совершенно выдохлась — и в то же время ничего не добилась.
Мужчины начали уходить на работу с рассветом, чтобы отдохнуть во время полуденной жары и продолжить дела с наступлением вечерней прохлады, так что было уже совсем темно, когда все блаженно расслаблялись в шезлонгах, беспорядочно разбросанных по веранде. Царила атмосфера спокойствия, разговор то замирал, то снова начинался, и что касалось Лу, то она довольна была просто сидеть и слушать других. Белые рубашки мужчин выделялись в темноте, когда они наклонялись вперед, горячо обсуждая свои проблемы, а изредка твердое худощавое лицо человека, которого она любила, освещала спичка, зажженная, чтобы раскурить трубку. Потом он отбрасывал спичку на цветочную клумбу и снова откидывался назад. Лу наслаждалась его присутствием. А днем оно причиняло ей почти столь же сильную боль, как и мысль об окончательном расставании. Поэтому она старалась не встречаться с ним в дневное время.
Но оказалось, что на сей раз ей не позволят остаться в стороне.
Стивен Брайент прервал долгое молчание, потом повернулся к ней и сказал:
— Мисс Стейси, я думаю, мы завтра дадим вам первый урок верховой езды. Как вы к этому отнесетесь?
О, Господи, нет, сказала себе Лу. Опозориться у него на глазах! Никогда!
Вслух она ответила дрожащим голосом:
— Вы очень добры, предлагая мне это, но я, право, не думаю, чтобы из меня вышла наездница. Но я все равно вам благодарна.
Она надеялась, что на этом разговор закончится.
Но этого не случилось.
— Это не из доброты, а из необходимости, — твердо поправил ее он. — Никогда нельзя быть уверенным, что вам не пригодится это умение. Все, кто живет в таких изолированных местах, как наше, должны уметь управляться с лошадью.
Неожиданно в разговор вмешалась Марии, поддержав его.
— Конечно, это так, Лу, — сказала она ободряющим тоном. — Да ты и полюбишь верховую езду, как только почувствуешь себя уверенно. Так со всеми бывает. И ты только подумай, Лу, ты сможешь помогать мужчинам собирать скот и тому подобное, и не будешь вечно привязана к дому.
Ох, Марни, предательница! Лу бросила на нее разгневанный взгляд, который, к счастью, потерялся в темноте, а Марни продолжала:
— Господи, я помню, когда я сама училась а я-то была постарше, чем ты! И меня учил Джим, а он терпением не отличается. И как раз тогда, когда я уже легкой рысью возвращалась в безопасное прибежище загона, ветер пронес кусок бумаги прямо перед лошадью, и в следующую секунду…
— Да, дорогая наша Марни, никто из нас этого не забудет, — поспешно прервал ее Стив с той мягко-насмешливой снисходительностью, которую приберегал исключительно для своей старой нянюшки. — Не надо досказывать эту историю, а то ты окончательно отобьешь у мисс Стейси всякое желание учиться. В какое время вам будет удобнее? — настойчиво спросил он у Лу.
— В любое время, Стив, — когда тебе удобнее, — опять вмешалась Марни. — У меня на завтра для Лу нет особых поручений до самого вечера.
— Мисс Стейси? Скажем, около четырех? К этому времени уже становится прохладнее.
— Да, хорошо. В четыре часа, — слабо согласилась Лу, нервно сплетая руки.
— Но только я не думаю.., я хочу сказать…
Но все ее надежды на спасение в последнюю минуту были разбиты, когда он подтвердил:
— Хорошо, значит, в четыре.
Его тон был таким сурово-уверенным, что она поняла: спорить бесполезно.
Ох, какой же он властный, невозможный варвар, гневно подумала она, глядя, как он не спеша подходит к лестнице, выбивает трубку о ботинок и, пожелав всем доброй ночи, исчезает в доме.
Ее страхи отнюдь не уменьшились на следующий день к четырем часам, когда, одевшись в свою единственную пару брюк цвета хаки и накрахмаленную серую рубашку, она увидела громадного гнедого мерина, опустившего свою взнузданную голову у ограды загона для скота. Одну заднюю ногу он лениво подтянул под себя, чтобы она отдохнула; ленивые глаза его почти не моргали на ярком солнце.
Он, конечно, казался достаточно смирным, но вот только…
— Он ужасно высокий, — сказала она вслух.
— Шестнадцать ладоней, — спокойно подтвердил Стив, взяв ее под локоть и подводя поближе. — Зовут его Джинго. Не волнуйтесь, он абсолютно надежен, и вы с него не упадете.
У Стивена нет оснований для столь оптимистического заявления, едко подумала Лу. Откуда ему знать, кто упадет, а кто нет?
Она резко повернулась к нему и успела заметить искры в его глазах.
Ах, так он подтрунивает над ней, вот как? Ну, хорошо же, она покажет ему, из какого теста сделана — и она не намерена быть посмешищем в глазах окружающих!
Вызывающе сверкнув глазами, она решительно осведомилась:
— Ну, и чего же мы ждем?
Он взглянул на худенькую стройную фигурку, стоящую перед ним с гордо поднятой головой. Она смело встретила его взгляд.
Невольная улыбка осветила его строгое лицо, белоснежные зубы блеснули на смуглом лице, и он ответил:
— О'кей, мисс Стейси. Приступим! При мысли о длительном контакте с ним, Лу пронизала сладкая дрожь. Каким-то образом ей удалось заставить себя не обращать внимания на волнение, пробежавшее по ее телу, когда он взял ее пальцы в свои и загнул их на уздечке; ей удалось сосредоточить свои мысли на его инструкциях, а не умчаться в волнующий мир фантазий, рожденных его прикосновением. Она пыталась вслушиваться в его слова: он объяснял ей, как надо держать уздечку, когда садишься на лошадь.
— Так, встаньте поближе к его шее, повернитесь лицом к хвосту и поставьте ногу в стремя. Теперь поднимаясь вверх, развернитесь на сто восемьдесят градусов, и окажетесь прямо в седле. Я вам помогу. Понятно? Ну-ка!
Лу послушно подпрыгнула, повернулась, как ей было ведено, и неловко плюхнулась в седло. Она потеряла поводья и чуть не свалилась с другой стороны лошади.
— Хорошо! — терпеливо похвалил ее он. — А теперь попробуйте еще разок.
К тому времени, когда она повторила эту операцию раз десять, она уже приземлялась точно там, где надо, автоматически просовывала ногу во второе стремя и без труда удерживала поводья в руках. Ура! Она может ездить верхом!
— Спасибо, — застенчиво сказала она, готовясь спешиться. — Оказывается, это не так уж и страшно.
— Оставайтесь в седле и ждите меня. Открыв рот, Лу увидела, что он прошел в соседний загон, перекинул поводья через голову своей нетерпеливой лошади, прядущей ушами, и с грациозной легкостью вскочил в седло. Его лошадь, шарахаясь и взбрыкивая, приблизилась к тому месту, где ждала Лу. Он наклонился и прикрепил белый плетеный повод сбоку к уздечке Джинго, а потом распустил его на большую длину, чтобы открыть ворота загона.
— А теперь, — сказал он, — мы перейдем к настоящей езде.
Лу похолодела от страха, несмотря на то, что солнце опалило жаром загон, где Джинго, до той поры стоявший в окаменелом трансе полного безразличия, начал направлять свою долговязую тушу вперед, к воротам, куда тянул его напрягшийся белый повод.
То, что случилось потом, было кошмаром, не больше не меньше. Несколько раз Лу уже готова была просить пощады, умолять Стивена, чтобы он остановился, отпустил ее — но она вспоминала его презрительную усмешку, и гордость брала верх. Она сжимала губы, упрямо стискивала зубы и подпрыгивала и тряслась в рыси, подскакивала и раскачивалась в легком галопе, отчаянно хватаясь за луку седла: ее онемевшие пальцы уже давно отпустили поводья. Снова и снова он останавливался, брал поводья и терпеливо сгибал ее пальцы вокруг них.
— Ну как? Все в порядке?
— Конечно!
Неужели этот хладнокровный, презрительный голос действительно принадлежал Луизе О'Доннел Стейси? Неужели она действительно это сказала? Видимо, да, ужаснувшись, поняла она, так как ее лошадь снова рванулась вперед, повинуясь этому повелительному поводу.
— Теперь мы опять пойдем на рыси. Не забывайте приподниматься в стременах, почувствуйте ритм лошади под собой.
— Не-сдам-ся, не-сдам-ся, — отчаянно бормотала она в такт тому, как с размаху шлепалась о седло. Ритм? Ох-х! Не-сдамся!
Солнце уже опускалось на западе во всем своем багряном великолепии, когда он сказал:
— Теперь мы шагом вернемся в загон. С Джинго достаточно. Вообще, пора дать коням немного охладиться, прежде чем поить, когда они такие взмыленные.
Не-сдам-ся, не-сдам-ся, нет, нет, нет! Они поехали шагом. В загоне он одним плавным движением соскользнул с седла, перекинул поводья через перекладину ограды и подошел к Лу. Методично он отстегнул повод, быстро и аккуратно смотал его и повесил на металлический крючок на своем седле. Потом снова вернулся к ней.
— А теперь слезайте, — скомандовал он. Лицо Лу осунулось и побледнело. Ее ладони покрылись волдырями, и бедра сильно болели в том месте, где их натерли прокладки седла. Она осторожно слезла с лошади и, когда ее ноги коснулись земли, ей показалось, что она распилена на части и лишилась тела, что она превратилась в пигмея ростом в метр, не более. Она покачнулась, и тут же две крепких руки обхватили ее и удержали в вертикальном положении. Секунду он прижимал ее лицо к своей пропитанной потом рубашке цвета хаки. Потом отвел пряди волос, прилипших к ее влажному лбу, и нежно приподнял ее за подбородок. Несколько мгновений Стив смотрел на нее сверху вниз. В этом взгляде читалась нежность и что-то еще, чему не так просто было найти название.
— Вы оказались на высоте, мисс Стейси, — сказал он мягко.
Дорога до дома показалась ей страшно длинной. Колени ее подгибались, и шаги ее были неровными и забавно мелкими. И пришлось сделать очень много этих шагов, чтобы преодолеть расстояние от загонов до задней двери дома. Когда Лу вошла в кухню, Марни закручивала край пирога покрытыми мукой пальцами. Она взглянула в их сторону, и лицо ее смягчилось при виде запачканных грязью зеленых брюк, смятой рубашки, мокрого лба и дрожащих губ.
— Иди и полежи в хорошей горячей ванне, — ласково посоветовала она. — Усталость как рукой снимет. Первый раз всегда самый тяжелый. По крайней мере так было со мной. — Марни улыбнулась, вспоминая что-то, и, вырезав из теста листочек, ловко прикрепила его к пирогу сверху. — Помню, когда ветер принес этот злосчастный листок бумаги и лошадь встала на дыбы… — но Лу ушла, не дослушав, чем дело кончилось.
За чаем в тот вечер все тактично избегали разговора о верховой езде. Лу искоса поглядела на своего мучителя, когда он вошел и уселся за стол. Она уловила запах лосьона после бритья и табака подле себя и позавидовала небрежной ловкости и непринужденной грации его движений. Она-то была почти уверена, что окружающим слышно, как скрипят ее суставы, когда она осторожно садилась на свое место и сморщилась, осторожно расслабляясь на кожаном сиденье.
И только когда все они сидели в темноте на веранде, эта тема наконец возникла, и, конечно же, разговор завели именно Бант и Энди.
— Ты сегодня что-то очень тихая, Лу, — как бы невзначай упрекнул ее Энди.
— Ты хорошо прокатилась?
— Ах, да. Как прошел урок? — В голосе Банта слышались озорные нотки. — Сегодня вечером Джинго был какой-то слишком замученный, по-моему. И я заметил, что из зеленой банки в ванной исчезла почти вся мазь от ушибов.
Им коротко ответил Стивен Брайент:
— Заткнитесь, вы двое!
А Лу неожиданно заулыбалась, так что показались симпатичные ямочки на ее щеках:
— Это, наверное, Энди всю ее истратил на свой старый вывих, полученный на футболе. Мне такие лекарства не нужны. Я чудесно провела день, спасибо, а если Джинго и кажется чуть потрепанным, то это потому, что он совершенно не приспособлен к моим отважным скоростям. — И она любезно добавила, подводя черту:
— В следующий раз, когда вы поедете собирать скот, я помогу вам сбивать гурты. «Она очень ловко перевела разговор в другое русло. Мгновение все молчали, а потом раздался дружный хохот. Смеялась и Лу. Он тоже басовито засмеялся и захлопал в ладоши:
— Молодец, малышка!
Это было так на него непохоже. Лу и впрямь почувствовала себя победительницей.
День, который казался таким тяжелым, все же закончился на светлой, веселой ноте. По крайней мере этот раунд остался за ней, торжествуя, подумала Лу, погружаясь в глубокий сон усталого человека.
Она превозмогла и все последующие испытания. Она выслушивала и исполняла все терпеливые рекомендации, повторяла каждый урок с монотонной прилежностью. Она тренировала свой прыжок и поворот для того, чтобы сесть в седло, до тех пор пока не научилась обходиться без помощи своего наставника, и, самостоятельно проезжая рысью на костлявой спине Джинго по загону, совсем забыла о своем «не-сдам-ся» и научилась чувствовать движения лошади. Верховая езда начала доставлять ей удовольствие. И все время Стив Брайент был поблизости, подбадривая ее своим низким голосом:
— Хорошо, мисс Стейси. Так-так. А теперь еще раз. Нет, смотрите, вот так. Попробуйте снова.
Лу пробовала снова и снова. И с приближением Рождества она с радостью обнаружила, что может ездить верхом, не думая о своих действиях, с низкими стременами, свободно, так что лошадь и всадница как бы составляли единое целое.
А Стив Брайент, наблюдая, прищурив глаза, за своей ученицей, сидящей изящно и прямо, думал о том, как на нее приятно смотреть, и был доволен.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Верь мне - Дойл Аманда

Разделы:

глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10


Ваши комментарии
к роману Верь мне - Дойл Аманда



Ну и где роман?
Верь мне - Дойл АмандаЛенок
22.10.2012, 16.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100