Читать онлайн Глазами любви, автора - Довиль Кэтрин, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Глазами любви - Довиль Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.4 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Глазами любви - Довиль Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Глазами любви - Довиль Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Довиль Кэтрин

Глазами любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

Как только Асгард де ля Герш покинул покои верховного судьи и намест­ника в Эдинбургском замке и вышел на шумную, запруженную путниками дорогу в город, к нему тут же подошел молодой человек, одежда которо­го не вызывала сомнений в том, что он пристав ордена тамплиеров.
– Сэр Асгард? – осведомился юноша и приветствовал его, как положено младшему в орденской иерархии. На его белом плаще только одна окаймлявшая ворот красная полоса свидетельствовала о том, что он тамплиер. Из рыцарей, приставов, капелланов и слуг Ордена Бедных Ры­царей Святого Храма Соломонова только рыца­рям разрешалось носить красный крест спереди и сзади на их белых верхних одеяниях.
Пристав, которому не могло быть больше двад­цати лет, старался выглядеть как можно строже.
– Брат Тристан де Монтвилль к вашим ус­лугам, сэр. Я послан, чтобы проводить вас в мест­ное отделение ордена.
Асгард кивнул: это разрешало проблему поис­ков гостиницы или постоялого двора. Он даже не ожидал, что его так быстро встретят и так радуш­но приветствуют.
Хотя он полагал, что было бы вполне логич­ным разыскать отделение ордена тамплиеров в Эдинбурге. Король Уильям Лев ввел столько но­вого в своей стране, связанного с нормандскими французами. Почему бы здесь не появиться и тамплиерам?
Кроме того, подумал Асгард, когда молодой человек вел его по узким улочкам Эдинбурга, вне всякого сомнения, король Уильям нашел хорошее применение деньгам тамплиеров. В то время каж­дое отделение ордена тамплиеров было в то же время и банком. Исконная задача рыцарей орде­на – защита путешественников в Святой Зем­ле – привела к тому, что они брали на хранение деньги пилигримов и отправляли в Европу; когда это требовалось, производили их обмен и в конце концов стали заниматься тем, что обеспечивали их вложение с выгодой для вкладчика, а также ссужали деньгами европейских монархов. В конце концов в христианском мире сложилось стойкое убеждение, что лучше брать деньги взаймы у воинственных монахов Святой Земли, чем у менял и ростовщиков-евреев. Или, того пуще, – хитрых итальянцев.
– Давно здесь отделение ордена? – поинте­ресовался Асгард.
Пристав повернулся к нему:
– Достаточно давно, чтобы творить волю Божию и пользоваться Божиим благословением, брат мой.
Асгард едва удержался, чтобы не фыркнуть. Он не мог не вспомнить себя в этом возрасте: в те времена он до кончиков ногтей был полон такой же набожности. Хотя, будь он проклят, он не припоминал, что был таким же самодовольным.
По узким улочкам города стлался туман. Ас­гард поплотнее запахнул плащ, продолжая раз­мышлять по дороге о том, что случилось за пос­ледние двенадцать лет. Казалось, в возрасте этого малого он знал уже все, но выяснилось, что ничего он не знал. Старый тамплиер брат Роберт был единственным, кто разговаривал с ним, когда Ас­гард изъявил желание вступить в орден. В то вре­мя Асгард был зелен и надменен и не понял, что имел в виду старик, когда сказал ему: «Ты пре­тендуешь на великие свершения, желая стать храмовником, но пока еще тебе неизвестны строгие правила ордена. Ты видишь нас со стороны, хоро­шо одетых, хорошо вооруженных, на добрых ко­нях, но ты не представляешь себе суровых ограни­чений и аскетизма, которых требует служение ордену. Потому что, когда тебе хочется быть на берегу моря, ты оказываешься далеко от него, и наоборот. Когда тебе будет хотеться спать, при­дется бодрствовать, когда ты будешь голоден, придется поститься. Можешь ли ты вынести это во славу Господа и ради спасения своей души?»
Впереди Асгарда пристав трусил рысью на своей лошадке по рыночной площади. За город­скими стенами отсюда можно было видеть осен­ние поля.
– Мы живем не в Эдинбурге, сэр Асгард, – сообщил ему юноша. – Мы разместились за го­родом, там, где есть земля, чтобы выращивать хлеб и овощи, и где можно практиковаться в обра­щении с оружием.
Асгард разглядывал затылок молодого чело­века, прикрытый шлемом.
Обратиться в орден тамплиеров с просьбой быть принятым в его члены было просто: человек для этого должен был верить в правоту святой ка­толической церкви, быть рожденным в законном браке и происходить из семьи рыцарей, а также быть холостым, не состоять в других святых орде­нах, не ведать сомнений, оставаться сильным те­лом и духом и не пользоваться недостойными ме­тодами, дабы получить доступ в орден, например, никого не подкупать.
Все это звучало достаточно просто. Многие юноши, жившие на севере Франции, соответствовали этим требованиям и могли вступить в орден тамплиеров, особенно это касалось младших сыновей в семье, каким был сам Асгард. И, Пресвятой Боже, как он хотел этого! Как мечтал об этом! Ни о чем другом он и не помышлял с двенадцати лет. Тамплиеры в те времена казались ему подоб­ными богам.
И, когда наступил желанный день, Асгард опустился на колени перед братом в своем отделе­нии ордена и принес клятву повиновения магистру ордена в далекой Святой Земле и всем братьям высшего ранга, он поклялся хранить целомудрие, а также соблюдать все обычаи и предписания ор­дена, не иметь собственности, охранять, защищать и расширять Королевство Иерусалимское и ни­когда не допускать, чтобы христиан убивали или несправедливо лишали имущества. Он поклялся также никогда не покидать орден без разрешения. Когда брат Гуго поднял новоиспеченных ры­царей с колен и надел на них белые с красными крестами плащи тамплиеров, поцеловал их и при­ветствовал их в новой жизни, Асгард испытал подлинный восторг, близкий к священному экста­зу. Для него это и впрямь означало новую жизнь! Теперь же он не мог думать о тех временах без глубокой горечи.
Безгрешный, невинный, ничем не запятнан­ный и в столь юном возрасте – о Господи и Пре­святая Дева Мария! Что ему было нужно от этой новой жизни? Сейчас он испытывал жалость к юному дурачку, каким был тогда. Как глупо было с его стороны настолько увлечься своим новым поприщем! «Новая жизнь» для двадцатилетнего человека, даже еще не познавшего женщины, еще не отрастившего бороды, если не считать скудной растительности на щеках, столь хорошо игравшего на арфе и флейте, что его никто не мог в этом пре­взойти, но еще не пролившего в сражении ни капли крови.
И он не знал, как все обернется, когда вместе с другими юными рыцарями вошел в комнату, где все они разделись донага перед братьями, и те дали им по две рубашки, по кафтану с длинными рукавами, по две пары башмаков и штанов и длин­ную верхнюю одежду особого покроя, а также ка­пюшоны, по два плаща, зимний и летний. Зимний был подбит овечьей шерстью. Сверх того им пола­гались кожаный пояс, шапка и шляпа. К этому прилагалось еще по два полотенца, постельное белье, латы, шлем, поножи и белый верхний плащ с красными крестами, меч, копье и щит, по три ножа, один из которых предназначался для еды. Каждый молодой рыцарь получал трех лошадей, в то время как приставам и солдатам полагалось только по одной лошади.
Стоя в холодной и голой комнате казарм отде­ления ордена в Фалэзе под взглядами братьев-тамплиеров, устремленными на него, Асгард по­нимал, что, несмотря на страх и охватившую его дрожь, он станет воином милостью Божией, мона­хом и членом ордена, столь благородно посвятившего себя служению Христу и защите Святого Храма, и что вера его никогда не пошатнется.
Его несчастье, конечно, заключалось в том, что он не слишком внимательно слушал брата Гуго, говорившего, что тамплиер никогда не будет принадлежать себе и что, когда ему захочется спать, ему придется бодрствовать, а когда он бу­дет голоден, поститься, и что, когда он захочет ос­таться во Франции, его пошлют в кровавый кош­мар за море, в Святую Землю, не только погряз­шую в пороках и коррупции, войне и жестокости, но в чудовищных тайных преступлениях самих рыцарей Святого Храма.
Асгард не мог точно вспомнить, когда его ох­ватила эта душевная болезнь. Возможно, в Акре. А может быть, когда он впервые ступил на берег Палестины.
Пристав осадил коня и повернулся, чтобы взглянуть на своего спутника. Асгарду показа­лось, что юноша что-то сказал ему, но он не слу­шал его слов и не обратил на них внимания. Они уже выехали за ворота, прорубленные в высокой каменной стене, и колокол уже звонил, созывая к вечерней службе. Внезапно Асгард почувствовал голод и с удовольствием подумал о предстоящем ужине с братьями-тамплиерами.
Хотя его орден следовал правилу Святого Бе­недикта, рыцарям Храма дозволялось есть крас­ное мясо и всякую иную пищу, чтобы они могли сохранить и умножить свои силы. Единственная вещь, которой теперь с нетерпением желал Ас­гард, был хороший ужин. Раз командор, представитель ордена, разыскал его, значит, он каким-то образом узнал, что Асгард в Эдинбурге, хотя тот намеренно не сообщал о своей предстоящей по­ездке в Шотландию. Ему не хотелось отвечать на вопросы, которые, несомненно, будут ему заданы.
Ужин тамплиеров, сразу же после вечерней службы, проходил в молчании. Ели в огромной, отделанной камнем трапезной со сводчатым по­толком, от которого любой звук отдавался гулким эхом, будь то поглощение пищи, случайный скрип сапог по каменному полу или что-нибудь в этом роде. По тому, как собравшиеся за столом рыца­ри, их слуги и оруженосцы смотрели на Асгарда, он догадался, что им известна его репутация.
Он выпил маленькими глотками чашку козье­го молока вместо вина и теперь сидел, наблюдая за сотрапезниками. Братья-тамплиеры могли гла­зеть на него сколько угодно – это ничего не ме­няло. И менее всего, что они слышали о нем, Асгарде де ля Герше, великом крестоносце, которого сам Саладин
type="note" l:href="#FbAutId_8">[8]
назвал «подстрекателем франков» и как такового обрек смерти. Эту историю любили рассказывать.
Ту самую, что повествовала, как вождь сара­цин верил, будто в случае, если тамплиер Асгард де ля Герш будет взят в плен, осада Иерусалима захлебнется и что будто бы судьба этой осады за­висела только от одного тамплиера. От него. Трубадуры славили его по всей Европе. Они пели хвалу Асгарду де ля Гершу, величайшему рыца­рю-тамплиеру, равного которому никогда не бы­вало и не будет впредь.
Когда храмовники гуськом и в полном молча­нии направились в круглую часовню, командор взял Асгарда за руку.
– Пойдем в мой кабинет, – сказал он и увел Асгарда от остальных братьев, собиравшихся на ночное молитвенное бдение, по коридору в свою комнату.
– У нас, – сказал он заговорщическим ше­потом, – есть то, что ты ищешь.
Асгард отстранился и внимательно, в упор по­смотрел на командора. На мгновение ему пришла в голову безумная мысль, что тамплиеры держат здесь, в Эдинбурге, таинственную девушку, но уже в следующую секунду сказал себе, что он глу­пец.
Потребовалось несколько минут на то, чтобы зажечь маленькую глиняную лампу, стоявшую на столе командора. Облицованная камнем комната была полна вещичек, вывезенных с Востока. Хо­зяин подошел к медной жаровне и помешал угли, потом добавил еще углей из корзинки, стоявшей рядом. И лампа и жаровня были сарацинской ра­боты, как и украшавшие выбеленные стены гобе­лены с изображениями Христа и апостолов в ры­царских доспехах и верхом на боевых конях. Ком­ната представляла собой столь обычное для тамплиеров удивительное сочетание восточной эк­зотики с монашеским аскетизмом.
Можно сказать, подумал Асгард, что вкус тамплиеров представлен здесь во всей красе. Он сел на скамью, и командор налил ему вина из мед­ного сарацинского кувшина.
– Девушку, – отрывисто сказал он, – ищет не только английский король.
Асгард уклонился от ответа. Командор вер­нулся к столу. Это был норманн лет пятидесяти с небольшим, с бледными глазами, которые теперь буравили Асгарда.
– Скажи мне, брат, неужели ты полагаешь, что английский король мог бы послать тамплиера с поручением в Шотландию или любую другую страну и наше братство не узнало бы об этом?
Асгард опустил глаза и смотрел теперь в свою чашу с вином.
– Мне это приходило в голову.
Он знал только одно: что находится здесь по повелению короля, и не было нужды объяснять все в подробностях эдинбургскому командору ор­дена тамплиеров.
– Хм. – Его собеседник отвернулся, чувст­вуя себя уязвленным. – Генрих Плантагенет ско­ро узнает, что не очень-то мудро проявлять такую изворотливость. Посланец Великого магистра про­скакал через всю Францию, чтобы сообщить мне о твоем прибытии.
Итак, подумал Асгард, девушкой интересуют­ся не только король Генрих Английский и король Уильям Лев Шотландский, но и Великий магистр ордена тамплиеров. Страсти Господни! Кто же она такая, и что им всем за дело до нее?
– Великий магистр, – продолжал коман­дор, – интересуется этой девицей, которая, если верить монахиням монастыря Сен-Сюльпис, не иначе как святая. И король Англии Генрих наслы­шан о ней настолько, что пожелал послать знаме­нитого брата-тамплиера в королевство Уильяма Льва, чтобы доставить ее ему.
Асгард снова опустил глаза.
– Наше братство служит многим монархам, мой командор. И служит по-разному.
Асгард ощутил, как под воротом его плаща выступил пот, и это было весьма неприятное ощу­щение. Командор опустился на скамью и положил локти на стол. Он не снял белого верхнего плаща с красными крестами и не сбросил шерстяной на­кидки. Несмотря на раскаленную сарацинскую жаровню, в каменной комнате было не слишком-то тепло.
– Ясно, что они немногое тебе сказали, – заговорил он веско. – Впрочем, рассказывать-то особенно и нечего: все это только сплетни слуг и всякого сброда, который не может удержаться от болтовни, даже если монахини наложили на них обет молчания. Рассказы эти интригуют, но ве­рить им трудно. В одной такой истории говорится, что ребенка нашли возле монастыря и было ему не более двух или трех дней от роду, но девочка про­износила гораздо более внятные звуки, чем все новорожденные, с которыми монахини имели дело до той поры. И, разумеется, уже тогда она была несравненной красавицей.
Девочка росла и была такой послушной и ми­лой, что к тому времени, когда научилась ходить, все монахини обожали ее и не позволили отпра­вить ее в город, как повелевает обычай, чтобы там какая-нибудь бездетная семья удочерила ее. Они берегли девочку как зеницу ока и хотели оставить ее при себе. Они даже созвали специальное сове­щание, чтобы выбрать для нее имя. И перебрали множество имен, пока не нарекли ее Идэйн.
Асгард пробормотал:
– Это имя королевы Ирландии.
– Даже так? – Тамплиер бросил на него острый взгляд. – Так вот что это за имя! Но нет никаких свидетельств того, что девочка ирланд­ского происхождения. Должно быть, сестры сами все это выдумали. Они говорят, что, когда девочка стала достаточно взрослой и разумной, монахи­ни по своей глупости спросили ее, знает ли она, откуда явилась, и дитя ответило:
– С облаков.
Асгард поднял голову и посмотрел на собесед­ника.
– С облаков?
– Да, сестры клянутся, что именно так она и сказала.
У командора был очень раздраженный вид.
– Признаюсь, я думаю, что они рехнулись, эти бабы. История об облаках – всего лишь плод фантазии маленькой девочки. Сироты часто при­думывают разные истории о своем происхождении. Кроме того, невозможно, чтобы новорожден­ный ребенок знал, откуда он. Ба! Эта история с облаками только убеждает меня в нелепости всех остальных сплетен о ней!
Командор налил себе еще вина.
– Эти монахини провозгласили ее святой, – сказал он, вытирая рот тыльной стороной ладо­ни, – потому что они смертельно боялись на­звать ее как-нибудь еще. В конце концов лучше считать ее святой, чем ведьмой, верно?
– А есть еще какие-нибудь истории о ней? – спросил Асгард.
– Она подчиняет своей воле животных. Да, я знаю, что ты думаешь, но тому есть свидетели. В течение многих лет эта Идэйн занималась сиро­тами: она их наставляла, учила, следила, чтобы их кормили и чтобы им было хорошо. Еще рассказы­вают, что был там один бык, которого запрягали в телегу, и однажды он вырвался на волю и, так как был злобной тварью, мог наброситься на детей. Но девушка загородила их собой и, ласково разго­варивая с животным, успокоила его, и, взяв за рог, увела прочь.
Асгард улыбнулся.
– В свое время я видел, как укрощали лоша­дей и другой скот. Это не так уж сложно, если че­ловек привык обращаться с животными и умеет это делать.
– Умеет делать? – Собеседник повернулся к Асгарду и уставился на него. – Говорят, эта девица только посмотрела на это мычащее свире­пое животное, и оно упало на колени, будто его огрели обухом! Один только ее взгляд – и бык склонил перед ней голову.
Асгард выждал с минуту, потом сказал:
– Похоже, что добрые сестры монастыря Сен-Сюльпис обычные дела превращают в чудеса.
Командор покачал головой.
– Даже пастухи, приходившие в монастырь по делу, только и делали, что без конца болтали о ней. Что у нее есть некий дар – позвать челове­ка, и тот подчинится. Нет-нет, никто не будет клятвенно уверять в этом. Монахини словно в рот воды набрали, молчат, как устрицы, боятся, что к ним в монастырь слетятся полчища римских епи­скопов проводить расследование. Но крестьяне, которые работают на монастырь, шепчутся, что, когда девица зовет тебя, это похоже на тихий ше­пот тебе на ухо, и ты не можешь не повиноваться ему.
Асгарду и прежде доводилось слышать дико­винные истории о девицах, способных укрощать диких животных: весь христианский мир, как ему было известно, чтил этот символ – деву и едино­рога. Но тайный голос, которому нельзя противиться? Это что-то новое. И Асгард не мог удер­жаться от вопроса:
– Она что, околдовывает? Рассказывают ис­тории, что те, кто этим занимается, могут околдо­вывать после того, как полетают по воздуху на ветках дуба или ивы. Или после того, как заставят кур перестать нестись или коров давать молоко. Гм, скажите мне, а может девушка предсказывать будущее?
Командор поставил чашу и посмотрел на Acгарда.
– Суеверие и невежество – одно и то же, брат Асгард. Наш орден никогда не попустительствовал преследованию женщин, одаренных талантами, которые нелегко объяснить. Мы не употребляем слово «ведьма», пусть им пользуются вульгарные простолюдины. Однако много есть та­кого, что остается нам неизвестным о естествен­ных законах Божьего мира. Если бы ты был с на­ми на Востоке, тебе было бы ведомо, что братство всегда старалось вникнуть в тайны Господни, которых великое множество.
Асгард почувствовал, как у него слегка зазве­нело в ушах. От этих слов ему стало не по себе, да и на шее у него снова выступила испарина. Он мог бы сказать командору, что жил на Востоке. Разве Саладин не дал ему прозвище, ставшее известным всем? Да, этот человек прав: братство тамплиеров в Святой Земле не стеснялось вникать в тайны Господни. И до сих пор он не мог оправиться от ужаса, который эти изыскания внушали ему.
Командор заметил, что он вздрогнул, и удив­ленно поднял бровь.
– Старая рана, – быстро нашелся Асгард, – полученная при осаде Аккры. Она все еще беспо­коит меня. – И потом добавил: – Милорд, раньше вы сказали, что у вас есть то, что я ищу.
Командор подошел к столу.
– Верно, де ля Герш, что ты прибыл сюда из Лондона по поручению короля Генриха? И цель твоя – узнать побольше о послушнице монасты­ря Сен-Сюльпис?
Асгард кивнул.
– В таком случае знай, что после корабле­крушения ее похитила банда шотландцев, называ­ющих себя Санах Дху. Они служат своему вож­дю, некоему Константину из Лох-Этива. Они прислали ко мне гонца, чтобы сообщить, что их господин лорд Константин хочет, чтобы тамплиер, посланный королем Генрихом, явился к нему с вы­купом за эту девицу. Они знают, что она нужна английскому королю и что он готов заплатить за нее большой выкуп. Много больший, чем может заплатить Уильям Лев, владеющий только коро­левством Шотландия и потому много беднее анг­лийского короля. Девушку держат в башне-форте на другой стороне залива. Это в каких-нибудь пя­тидесяти лье отсюда.
Асгард медленно поставил свою чашу, пыта­ясь собраться с мыслями.
– Почему бы им не привезти ее сюда? Вы­куп можно заплатить и по эту сторону залива.
– Выкуп – пятьдесят золотых крон. Тамплиер сложил губы так, будто собирался свистнуть.
– Пятьдесят крон? Да они рехнулись! У ме­ня нет таких денег, и король Генрих не даст такой выкуп, чтобы удовлетворить свое любопытство. Даже если эта девушка святая или ведьма.
Его собеседник отвернулся.
– Я пошлю с тобой оруженосца. Шотландцы Константина происходят с дальних островов, они дики, как лисы, и не придут в Эдинбург, потому что боятся, что здесь их ждет засада и плен.
Асгард поднялся. В Лондоне ему следовало бы проявить большую осмотрительность и не со­глашаться на это дело. А теперь он оказался в ло­вушке, потому что планы двух королей и Великого магистра его ордена сошлись на этом странном деле. Чего рыцари ордена тамплиеров хотели от женщины, которую любой встречный, не задумы­ваясь, назвал бы ведьмой? Страсти Господни! И почему это все желают заполучить ее, в то вре­мя как для нее самым лучшим местом был бы мо­настырь Сен-Сюльпис, где монахини могли почи­тать ее как свою местную святую?
– А кому я ее доставлю, когда вернусь? – недоуменно спросил он. – Великому магистру тамплиеров или Уильяму Льву Шотландскому? Или тому, кому присягал на верность и обещал выполнить это задание, то есть королю Англии Генриху Плантагенету?
Эдинбургский командор тамплиеров тоже встал из-за стола и обнял Асгарда за плечи и так вместе с ним проследовал до двери.
– Найди девицу и доставь ее сюда, – ска­зал он Асгарду умиротворяющим тоном, – и тог­да мы все уладим.
Магнус скользил на пятках вниз по поросше­му травой склону холма с такой скоростью, что чуть не упал. Туман был густым, но не настолько, чтобы он не мог разглядеть с вершины холма крас­ное пятно. Он не сомневался, что это был крас­ный шелковый шарф Идэйн.
Он продолжал вглядываться в него, боясь потерять из виду, пока чуть не споткнулся об огром­ную свинью, подкапывавшую корни какого-то растения прямо у него на дороге. Залаяли собаки, и в тумане он услышал, как перекликаются люди, оповещая друг друга о вторжении чужака в их по­селение.
Магнус оглядывался, стараясь понять, что представляют собой жилища, очертания которых он едва мог разглядеть в тумане. Похоже, он на­брел на шотландскую деревушку. Но даже в тума­не было видно, какое это жалкое место.
Ему удалось разглядеть три или четыре стро­ения из глины и прутьев, а также нечто, похожее на сарай или амбар, и частокол из древесных ство­лов и сухих сучьев. Он вошел в единственные во­рота этого поселения и тотчас же налетел на задние ноги гигантского борова, разлегшегося на его пути.
И тут же оказалось, что его окружили одетые в коровьи шкуры приземистые люди с черными волосами и глазами. Лица их, в том числе и тех, в ком можно было угадать женщин, были щедро разрисованы синей татуировкой.
«Она была здесь», – догадался Магнус, и сердце его учащенно забилось. Он увидел похо­жую на гнома довольно юную особу, хотя трудно было судить о ее возрасте, с головой, обернутой куском драгоценного красного шелка, оторванным от шарфа Идэйн.
Рука Магнуса схватилась под плащом за ру­коять меча. Он оказался перед группой из четырех или пяти босоногих мужчин, направивших на него копья.
– Где другая девушка, не вашего племени? – спросил Магнус на французском и указал на жен­щину, голова которой была окутана красным шар­фом. Ему нужна была прекрасная белокурая дева, носившая этот шарф прежде.
Толпа, к которой были обращены его слова, повернулась, как один человек, к женщине с шар­фом на голове и начала ее разглядывать, будто впервые увидев. Несколько мужчин с копьями переговаривались на языке, которого Магнус ни­когда прежде не слышал.
Он оглянулся кругом, и сердце его упало. В толпе он заметил еще двоих женщин – одна из них была одета в свадебное синее платье Идэйн с вышивкой на вороте и рукавах, точнее, она завла­дела только верхней частью ее туалета. Юбка от этого наряда досталась другой – она была ото­рвана или отрезана от верха.
«Она погибла, – подумал Магнус. – Эти шотландские тролли раздели ее донага, забрали одежду, а ее убили!»
Эта мысль была для него как внезапный удар ниже пояса. И тотчас же Магнус ощутил прилив такой ярости, от которой у него потемнело в гла­зах. Он сам убьет несколько этих скотов, прежде чем они покончат с ним!
Магнус сбросил плащ и обнажил меч. В этот момент старик, одетый в козьи шкуры, бросился на него, дико тряся головой и размахивая руками. Кто-то схватил Магнуса, чтобы удержать его.
– Девушка! – крикнул старик на языке сак­сов. Он схватил Магнуса за руку и повис на ней, свободной рукой указывая куда-то. Остальные собрались вокруг него. «Девушка. Иди». Они от­чаянно лопотали что-то на своем языке.
Магнус остановился. Он с трудом изъяснялся на языке саксов, так же как и остальные, которые, по-видимому, знали этот язык ненамного лучше его. Они переглядывались, не зная, как выразить свою мысль.
Одно было ясно: они хотели сказать ему, что Идэйн среди них нет. Но она не умерла, она ушла.
Чувство облегчения, которое Магнус испытал при этом известии, все-таки не умиротворило его, поэтому он направился к молодой женщине, на которой красовался шелковый шарф Идэйн, и грубо сорвал его с ее головы. Толпа издала угро­жающий рев. Он поднес обрывок шарфа старику и ткнул им ему прямо в татуированное лицо.
Взгляд старика затуманился. С минуту он дер­жал раскрытыми ладони с синими от татуировки пальцами, показывая цифру десять. Потом сделал из пальцев фигуру, похожую на лошадь, и пока­зал, что та ускакала галопом.
Магнус почесал в затылке. О чем это может говорить? Значило ли это, что десятеро всадников привезли Идэйн в эту деревушку, а потом ускака­ли вместе с ней?
Да поможет ему Господь, он так хотел верить, что Идэйн жива!
Старик протянул руку и дотронулся до шелко­вого лоскута в кулаке Магнуса, потом поманил одну из своих одетых в шкуры женщин, и она вы­ступила вперед. Женщина была одна из самых молодых, с лицом, сильно изукрашенным синей татуировкой и курносым носом. Она остановилась и стояла, украдкой бросая на Магнуса кокетливые взгляды.
Старик поднял руки над головой и топнул но­гой, потом дважды повернулся вокруг своей оси, изображая бойца, воина, всадника, одного из тех, кто промчался через их деревню. Потом остано­вился и посмотрел на Магнуса.
И вся деревня смотрела на Магнуса, который, поколебавшись некоторое время, кивнул. Да, ему казалось, что он понял, что ему хотели внушить.
Старик взял кусок красного шелка и возложил на голову девушки, а потом резким движением со­рвал его. С шарфом в руке он, невесело смеясь, пробежал некоторое расстояние. Потом столь бы­стрым движением, что Магнус едва заметил его, бросился на девушку и разорвал кожаный жилет у нее на животе. Не то булавка, не то шнуровка, удерживавшие его, поддались, и полные груди де­вушки оказались на свободе. Старик едва прикос­нулся к ним рукой, потом махнул, все еще продол­жая смеяться.
Он снова показал десять пальцев. Десять всад­ников. В качестве особой любезности Магнусу он последовательно указал на женщин, на которых были надеты части брачной одежды Идэйн. Ко­пьеносцы, возбужденные этой сценой, кричали друг на друга.
Магнус устало прислонился к углу ветхого амбара. Пресвятая Матерь Божия, ему казалось, что он правильно понял мимическое представление главы племени. Девушку, которую он ищет, при­везли сюда десять верховых. Они доставили ее в эту деревушку, чтобы обменять на пищу и воду, по-видимому, вскоре после того, как похитили, когда он спал на берегу.
Оказавшись в деревне, если он правильно понял пантомиму старика, они раздели Идэйн до­нага, чтобы осмотреть ее.
Мысль об этом вызвала бешеную пульсацию крови в висках Магнуса. До этой минуты он не сознавал, насколько драгоценным стало для него ее тело после того, как она отдалась ему. Он вспо­минал ее изящные ноги, золотистый живот и гру­ди, вспоминал ее светящееся тело. И его сводила с ума мысль о том, что ее выставили перед глазею­щими на нее сельчанами, перед всеми, кто желал на нее взглянуть, потому что разбойникам надо было убедиться, что она прекрасна.
Магнус поднял дрожащую руку и потер вос­паленные глаза. Эти отбросы, кем бы они ни бы­ли, воображали, что могут безнаказанно осквер­нять Идэйн своими взглядами, но им еще было неизвестно, какой урок он собирается им препо­дать! Он догонит их и добрую часть ночи прове­дет, выковыривая кинжалом их бесстыжие глаза.
Старик поднял край тяжелого плаща Магнуса.
– Плащ, – объяснил Магнус.
Старейшина кивнул.
Они оставили на ней только плащ. Осталь­ную одежду Идэйн они отдали жителям деревень­ки в обмен на пищу и воду. И теперь она замерзала.
Магнус закусил губу. Ему хотелось завыть от ярости. Они не имели права отнимать у нее одеж­ду, чтобы удовлетворить свое грязное похотливое любопытство. И, Боже милостивый, внезапно ему в голову пришла ужасная мысль, которую он не мог вынести. Что они могли сделать с беззащит­ной и нагой девушкой, оставшейся с ними один на один среди пустынной местности.
Магнус обернулся, потому что почувствовал, что наконечник копья уперся ему в спину. Он, вы­ругавшись, отпрянул. Бородатый старик, к кото­рому присоединился еще один представитель стар­шего поколения, пытались что-то втолковать ему. В их речи можно было различить немного сакских слов – в основном же они кричали и жестикули­ровали.
– Прекратите! Перестаньте орать! – Маг­нус не мог их понять. Но как только он положил руку на рукоять меча, смуглые, одетые в кожи юноши обступили его со всех сторон, тыча в него остриями своих копий так, что он не мог двинуться с места.
Старик приблизил свое лицо к лицу Магнуса.
– Ты, – произнес он по-сакски, – иди. Магнус был даже рад этому. Ему хотелось уйти отсюда как можно скорее, распрощаться с этим народцем, предоставив этих дикарей их зло­счастной судьбе, и мчаться вперед по следам, ос­тавленным похитителями Идэйн.
И он это сделает. Как только они уберут по­дальше свои копья. Оглянувшись, он понял, что уйти отсюда будет не так-то просто. Шарообразные низкорослые женщины окружили его, трогали его ноги, ощупывали мускулы на предплечьях, даже поднимали полы плаща, чтобы ущипнуть его за ягодицу.
– Перестань сейчас же! – крикнул Магнус той, на которой красовался обрывок красного шелкового шарфа. От этого зрелища сердце его болезненно сжалось, потому что он вспомнил пре­красную девушку, на которой впервые увидел этот шарф, столь нежно и покорно покоившуюся в его объятиях.
Женщина чуть постарше, в корсаже от свадеб­ного платья Идэйн, исследовала его грудь и плечи.
– Отстань, я сказал! – Магнус попытался оттолкнуть женщин. Он вытянул меч из ножен, чтобы показать, что не шутит: если ему предстоит расчистить себе путь из деревеньки мечом, он так и сделает. Но как только он сделал шаг вперед, копьеносцы, синие лица которых приняли свире­пое выражение, подняли и направили на него свое оружие.
Магнус пытался прикинуть, достаточно ли его меча, чтобы одолеть дюжину недомерков, воору­женных копьями, когда группа старух оттеснила воинов. Впереди была старая карга с обнаженны­ми грудями, другие следовали за ней. В мгновение ока они вцепились в Магнуса. Теперь он уже не мог обнажить свой меч, чтобы защититься от них. Их руки шарили за поясом его штанов. Несколько старых ведьм повисли на его руках, ощупывая би­цепсы и что-то восклицая. Копьеносцы кружили рядом, образуя непроницаемый живой барьер.
Магнус сопротивлялся, но женщины шаг за шагом подталкивали его к одной из хижин. Старая кокетка просунула руку за пояс его штанов и вце­пилась в его член с такой силой, будто от этого зависело спасение ее жизни. Попытка освободиться и одновременно удержать меч не увенча­лась успехом. Магнус зашатался и чуть не упал. Тотчас же его подняли на ноги.
Отчаявшись, он закричал изо всей силы, умо­ляя о помощи, – ему было все равно, откуда она придет, – но никто его не слушал. Уголком глаза он видел мужчину, присевшего на корточки у ам­бара, чтобы подоить козу. Какая-то часть его сознания, подернутая туманом забвения, хранила воспоминания об историях, о далеком прошлом. В них упоминались эти никому не известные пле­мена, живущие далеко на севере, о том, что они практикуют человеческие жертвоприношения, и о том, что они пытают своих пленников, расчленяют их тела и сжигают.
О том, что они едят друг друга.
Оказавшись в хижине, Магнус споткнулся и упал на колени. Он попытался вытянуть меч из ножен, но визжащие старухи повисли на его ру­ках. Магнус даже не предполагал в них такой силы.
Старик с покрытым татуировкой лицом вошел и прикрикнул на них. Магнус теперь лежал на спине, распростертый на полу, а четверо старух сидели на его руках и плечах, удерживая его в этом положении. Трое других трудились, пытаясь снять с него обувь. Магнус попытался стряхнуть их, но старейшина сделал знак двоим юношам с копьями, и те наставили их острия на молодого че­ловека, метя ему прямо в горло, и вынудили его лежать тихо.
Старик наклонился над ним и что-то сказал, но Магнус его не понял. Потом старик схватил девушку в корсаже от синего подвенечного платья Идэйн и, подняв ее руку, положил ее на плечо ко­пьеносца, стоявшего с ней рядом. Все трое стояли и выжидательно смотрели на Магнуса.
– Чтобы вам всем было пусто! – выругался Магнус и попытался снова подняться, но его толк­нули и водворили в прежнее положение. – Дайте мне встать и убраться из этого проклятого места!
Старик покачал головой. Задыхаясь, Магнус опустился на пол, опираясь на локти. Лица копье­носцев и девицы в свадебном корсаже Идэйн были на удивление похожими. А черные глаза смотрели на него не отрываясь и походили на неподвижные глаза змеи.
Старик резко повернулся, отыскал в толпе де­вушку в красном шелковом шарфе и подтянул ее ближе к себе и первой паре молодых людей. Ря­дом с ней он поставил второго копьеносца. Все пятеро стояли рядом, а старухи продолжали си­деть на корточках, издавая какое-то шипение и подталкивая друг друга локтями.
Магнус сел, держа руку на рукояти меча. Он не мог не заметить, что молодые люди, которых выстроил старейшина, были на удивление похожи друг на друга. К несчастью для этого племени или клана, разница между приземистыми мускулистыми мужчинами и такими же женщинами была ма­ло заметна, даже несмотря на их молодость.
«Боже милостивый! – осенило Магнуса. – Так вот в чем дело!»
Жители этой деревни – одна большая семья. Они братья и сестры. А остальные в лучшем слу­чае двоюродные братья и сестры. Не диво, что эти старухи вцепились в него с такой же яростью, с какой мясник удерживает ягненка, обреченного на заклание!
Старухи нипочем не выпустят его. Они набро­сились на него, снова повалили на пол, меч его на сей раз куда-то исчез. Магнус с ревом попытался схватить его, но женщины держали его драгоцен­ный толедский клинок, в то время как остальные срывали с него плащ, рубашку и штаны и бросали эти части его туалета куда-то в сторону.
Все остальное было, как кошмарный сон.
Первая девица бросилась на его обнаженное тело. Это была та, что носила шелковый шарф Идэйн. Несмотря на то что девушка завладела его плотью и возбуждала его и ртом и руками, Маг­нус сумел совершить то, чего она от него добива­лась, только потому, что помнил, что где-то есть золотистая Идэйн, и знал, что когда-нибудь она снова будет принадлежать ему. И тело его от­кликнулось на это воспоминание.
Это было похоже на войну и ни на что иное, даже не на соитие ради похоти. Женщина в крас­ном шарфе подняла свою коровью шкуру и осед­лала его, будто он был резвым жеребцом. Она прыгала на нем так долго и деловито, что выколотила из него все – гнев, ярость и даже, кажется, дар речи и способность дышать.
После того как девица получила то, чего до­бивалась, старухи подвели к нему следующую. Магнус лежал неподвижно, голова его кружилась. Ему нужно вырваться от них и схватить свой меч, а потом выбираться отсюда. Но в это время сестра первой девицы, одетая в юбку от платья Идэйн, по­тянула его к себе. Ее черные косы хлестали ее по спине, когда она взгромоздилась на него, держа его за уши обеими руками так, что он не мог увер­нуться от ее поцелуев.
Магнус испустил отчаянный вопль. У него было такое ощущение, что он тонет. Со всех сто­рон его держали, не давая подняться, цепкие руки. Ему хотелось поубивать их всех. У него не было ни малейшего сочувствия к этим женщинам, желавшим смешать свой низкорослый гномоподобный род с родом фитц Джулианов – статных, рыжеволосых, высоких. Не было к ним этого со­чувствия, хотя он и понимал безвыходность их по­ложения.
Когда наконец на него уселась последняя де­вица в корсаже от брачного платья Идэйн и при­нялась елозить по его телу своими огромными яго­дицами, Магнус застонал. Он был полностью измотан, душа его горела жаждой убийства. Что же касалось этих женщин, добившихся от него, чего хотели, то он надеялся, что каждая из них за­чала от него младенца. Но не мальчика. Если бы все зависело от его воли, он никогда бы не дал на­следника этому племени троллей.
Магнус молил Бога, чтобы все они родили де­вочек и чтобы все эти девочки были высокорослы­ми, как его отец, и обладали таким же мощным телосложением. Он хотел, чтобы они выросли большеногими рыжими великаншами, на одно ли­цо с графом Найэлом фитц Джулианом.
Это сослужит им хорошую службу.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Глазами любви - Довиль Кэтрин

Разделы:
12345678910111213141516171819202122232425Примечание автора

Ваши комментарии
к роману Глазами любви - Довиль Кэтрин



колдовство и любовь.что ж было интересно.9 баллов.
Глазами любви - Довиль Кэтринчитатель)
29.05.2014, 16.35








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100