Читать онлайн Море соблазна, автора - Дорсей Кристина, Раздел - Глава третья в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Море соблазна - Дорсей Кристина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.88 (Голосов: 33)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Море соблазна - Дорсей Кристина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Море соблазна - Дорсей Кристина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дорсей Кристина

Море соблазна

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава третья

– Что это ты там бормочешь? – Эвелин бесцеремонно в очередной раз воспользовалась своей тросточкой, чтобы привлечь внимание внука. – Я представляю тебе мисс Уэнтворт, а ты! Фелисити, это и есть мой внук Дивон Блэкстоун, и я хочу, чтобы его раны не произвели на вас обманчивое впечатление.
– Судя по всему, мисс Уэнтворт нет никакого дела до моих доблестных шрамов. – И Дивон, несмотря на боль в ребрах, поклонился как можно ниже.
Фелисити в ответ дерзко щелкнула веером.
– Воистину. – Почему этот несносный нахал все время попадается на ее пути? И почему его, помимо всего прочего, еще и угораздило быть внуком почтенной миссис Блэкстоун? – Не сомневаюсь, что свои раны вы получили в честном бою и за правое дело.
– Когда-то и я считал именно так.
Девушка надменно и резко выпрямилась.
– А теперь, надо полагать, вы так не считаете?
Возможно, он обижен на то, что она его не поблагодарила, но ведь она не узнала в нем своего спасителя, если, впрочем, таковой и существовал. Кроме того, своим возмутительным поведением на веранде он и вовсе перечеркнул то хорошее, что, может быть, для нее и сделал.
Дивон даже не удостоил ее ответом. Высокомерный наглец только усмехнулся своей кривой усмешкой – странно притягательной, несмотря на синяки и раны, – и обернулся к достопочтенной бабушке:
– Могу я принести вам бокал пунша, прежде чем откланяться?
– Но я надеялась, что ты задержишься. Может быть, потанцуешь с мисс Уэнтворт…
Фелисити стиснула зубы: одна мысль о повторном танце с этим человеком казалась ей отвратительной. Он снова будет сжимать ее в объятиях, и стоит ей лишь на минуту потерять бдительность, как он снова будет пытаться остаться с ней наедине. Представив себе, как он прижимается к ней, она вздрогнула. Разумеется, от танца можно отказаться, но старая миссис Блэкстоун была к ней так добра, что вовсе не хотелось бы выглядеть неблагодарной.
Размышления Фелисити были прерваны громким смехом невежливого внука, в глазах которого блестели нехорошие огоньки, словно он догадывался, о чем она в данный момент думает.
– Полагаю, что бальная карточка мисс заполнена до отказа, – проговорил он, кланяясь сперва бабушке, а затем Фелисити, – кроме того, сегодня танцами я сыт по горло.
Он отказывается с ней танцевать! Девушка с трудом верила своим ушам. Никогда, ни в Нью-Йорке, ни в Нью-Джерси, где угодно, не бывало еще такого случая, чтобы присутствующие на балу мужчины не оспаривали возможности танцевать с ней! Даже на знаменитом балу, данном в честь принца Уэльского, его высочество сам попросил оставить за ним последний танец! И здесь приглашения уже не умещались в ее карточку! Фелисити с трудом подавила искушение бросить эту карточку прямо в лицо невеже, дабы он смог воочию убедиться, сколько мужчин сгорают от желания танцевать именно с ней!
Но, не обращая на нее абсолютно никакого внимания, Дивон Блэкстоун нагнулся к любимой бабке, поцеловал ее и обнял так нежно, что старушка заулыбалась и похлопала внука по руке.
– Берегите себя, ба, – тихо сказал он, – завтра утром я сам к вам заеду.
– Только не слишком поздно, – приказала она, но голос ее потерял всю язвительность и резкость, – в середине дня я отправляюсь проведать госпиталь. И, если уж на то пошло, ты мог бы сопровождать меня.
– Мог бы, – Дивон контрабандой привез в Чарлстон кое-какие медикаменты, и посещение госпиталя было ему весьма на руку. – Не беспокойтесь, я приеду пораньше.
Кивнув Фелисити самым невежливым образом, Дивон повернулся и направился к выходу. Она вздохнула с облегчением, подумав о том, что, завтра, когда этот внучек соберется навестить свою бабушку, ее давно уже не будет в доме миссис Блэкстоун.
Сейчас же ей больше всего хотелось уложить свое уставшее тело на пуховую перину и побыстрее заснуть. Ее сегодняшний дневной сон отнюдь не возместил необходимости отдыха после бессонной ночи в тряском вагоне, следующем на Юг. Дай Бог, обратно она поедет не поездом, тем более с тремя-то детишками! Внезапно ей в голову пришла мысль добираться обратно пароходом: комфортабельная каюта, свежий воздух… Фелисити до сих пор не могла забыть морского путешествия, которое они с матерью совершили в Англию несколько лет назад. Итак, пароход – и помощь блокадолома. Все решено, остается только найти его и предложить часть имеющегося у нее золота. Насколько ей известно из газет, все эти южане – хитрое безнравственное стадо, готовое за деньги на что угодно.
Эвелин Блэкстоун все еще упорно следила, как ее внук пробирается сквозь толпу танцующих. Несомненно, старая карга полагает, что внук ее – красное солнышко, с уходом которого весь мир погружается во тьму.
– Он славный мальчик, – прошептала старуха и, поглядев на Фелисити, почти растрогалась. Последняя же удивилась проявлению подобной нежности в столь язвительном существе, равно как и тому неведению, в котором пребывала старушка относительно жестокости и хамства ее «славного мальчика».
Дивон в последний раз мелькнул в широких двойных дверях зала, и что-то заставило Фелисити обратить на него внимание еще раз – что-то, не имеющее отношения к его красивому лицу и импозантной фигуре. Почти все мужчины на балу, исключая, разумеется, стариков возраста миссис Эвелин, были одеты в сероватую униформу армии конфедератов.
Все – за исключением Дивона Блэкстоуна. Его одежда очень напомнила Фелисити наряды тех мужчин, которых она видела в свой предыдущий приезд в Чарлстон еще перед войной. Белоснежная рубашка небрежно облегала его красивый торс, и лишь черный галстук оттенял эту белизну.
Костюм джентльмена. Но, увы, на этом сходство и заканчивалось. Под европейским платьем таилось нечто дикое и неукрощенное – и неприятная мелкая дрожь пробежала по телу Фелисити, когда она об этом подумала. – Вам нехорошо, голубушка? Здесь жарко, как в топке, и вы, кажется, дрожите? – Оказывается, старая гарпия за ней наблюдает! Это явилось для Фелисити неприятной неожиданностью. Даже на балу не скрыться от ее маленьких пронзительных глазок. Обмахивая веером разгоряченные щеки, девушка притворилась, что ее знобит все сильнее.
– Боюсь, что у меня опять лихорадка, – призналась она, искусно подражая протяжному выговору кузины Луизы.
– Что? Лихорадка?
– Увы, у меня нередко случаются подобные приступы. – Слова эти не были явной ложью, ибо Фелисити не раз наблюдала, как мучается от изматывающих приступов мать, и порой ей казалось, что и ее тело начинает содрогаться в мелком отвратительном ознобе и задыхаться в тисках туго затянутого корсета.
Правда, на этот раз, благодаря изуродованным артритом рукам старой негритянки, корсет позволял дышать совершенно свободно, но это не помешало Фелисити пожаловаться на невыносимую головную боль и выразить желание побыть в полном одиночестве.
– Ну что ж, полагаю, что теперь и мы можем покинуть сие место. К тому же, проклятое бедро беспокоит меня все больше и больше. Где же моя дочь, скажите на милость? – и Эвелин нетерпеливо застучала тростью.
– Сейчас я найду ее! – Фелисити рванулась было в гущу, танцующих, но вовремя вспомнила, что, как бы то ни было, миссис Блэкстоун действительно очень стара и, без сомнения, больна. Увидев у стены зала под горшком с каким-то пышным неведомым растением пустующий стул, девушка бросилась туда, чтобы никто другой не успел занять драгоценное место. Она быстро принесла его миссис Блэкстоун, тяжело опиравшуюся все на ту же неизменную трость. В ответ на этот акт милосердия старуха посмотрела на нее с подозрением и гневом.
– Что это?!
Едкость ее тона вкупе с видимым идиотизмом вопроса поставили Фелисити в тупик.
– Как что? Это стул. Стул, чтобы вы могли сесть и поудобнее устроить вашу ногу… – Но не успела окончательно сбитая с толку Фелисити продолжить, как возмущенная старуха прервала ее на самой середине фразы:
– Я не просила вас приносить мне стул, милочка! Фелисити лихорадочно принялась вспоминать, что предписывают делать в таких случаях правила хорошего тона, которым столь методично учила ее мать, но сказать еще что-либо она уже не успела, ибо строптивая дама неожиданно резво отбросила принесенный стул в сторону. Девушке оставалось лишь отвернуться и пробормотать: «В таком случае можете на него не садиться!», списав происшедший инцидент на преклонный возраст дамы.
Вскоре подошла Юдифь в сопровождении двух дам, ничем не уступающих ей в комплекции и манере одеваться. Все трое были одеты в скучно-черные платья, отличающие на балу всех дам зрелого возраста, – унылое напоминание о потерянной молодости. Юдифи вовсе не хотелось оставлять своих подруг, но напоминание Фелисити о больном бедре старушки все же вынудило ее заняться приготовлением к отъезду.
– Мама никогда не слушает доводов рассудка! – бурчала она себе под нос. – Я настоятельно уговаривала ее остаться дома. В ее возрасте все может случиться и притом в самый неожиданный момент! Тем более в наше-то время!
– Полагаю, что миссис Блэкстоун не привыкла прислушиваться к чужому мнению! – запальчиво произнесла Фелисити и мгновенно устыдилась собственной невежливости. Но Юдифь, вместо того чтобы обидеться за свою мать, Неожиданно согласилась с высказанным замечанием.
– О, вы решительно правы! Она в грош не ставит даже доктора Бэйтмена, а тот, если уж на то пошло, – и Юдифь наклонилась к Фелисити, расправив свой черный с эмалью веер, словно доверяя ей какой-то огромный секрет, – просто боится ее смертельно!
– Как, доктор?!
– Да! И не только он! Все, все ее боятся!
Под суровым взглядом матери Юдифь опустила веер и намеренно заботливо склонилась над ней, уже соблаговолившей усесться на стул, что с великим изумлением отметила Фелисити.
Юдифь торопливо опустилась на колени и попыталась взять материнские руки в свои, но тут же была бесцеремонно отвергнута.
– Ах, мама, мисс Уэнтворт сказала мне, что вам нехорошо. Позвольте мне вызвать носилки, и мы будем дома в три минуты. Сейчас я видела доктора Бэйтмена за бокалом пунша, так что он мог бы…
– Будь любезна сейчас же подняться и прекратить этот пошлый спектакль! А видеть этого старого шарлатана Бэйтмена я и вовсе не желаю. Кроме того, запомни еще одно, милая доченька: на носилках меня понесут лишь к последнему приюту! Так что отойди немедленно и дай мне возможность подняться, – и старуха тяжело встала, отвергая малейшую попытку со стороны дочери помочь ей, хотя Юдифь все еще продолжала театрально простирать к матери руки.


После утомительной духоты помещения ветер с залива показался особенно приятным и мог бы быть еще приятнее, если бы, охлаждая пылающее лицо Фелисити, уносил с собою воспоминания о грубом отпрыске миссис Блэкстоун. Увы, надежда на то, что утро и ветер сотрут из ее памяти неприятное приключение на веранде, оказалась напрасной.
Все же усилием воли Фелисити постаралась выкинуть этот эпизод из головы и под равномерное дребезжание кареты, трясущейся по вымощенной булыжником дороге, принялась думать о том, что предстоит ей завтра, точнее уже сегодня утром. Первым делом в ее плане стоял отъезд из дома гостеприимной миссис Блэкстоун до визита ее хамоватого внука. Затем – поиски человека, способного доставить ее в Магнолию-Хилл, то есть прорывателе блокад.
Погруженная глубоко в свои размышления, девушка едва слышала происходящий в карете разговор; приглушенные голоса – хныкающий Юдифи и рассерженный Эвелин – едва достигали ее сознания. Но вот в беседе двух дам прозвучало слово «блокада», и Фелисити сразу же насторожилась.
– Что вы сказали? – девушка выпрямилась и наклонила голову поближе к смутно очерченному в темноте силуэту старухи. Уже светало, и фонари в карете оставались незажженными, погружая внутренность последней в какой-то волшебный полумрак.
– Я всего лишь толковала о доблести людей, оказавшихся мужественными настолько, чтобы пощипать за нос федеральных вояк.
– Но, мама, я же не говорила, что он не доблестен! Просто я удивилась, почему он не предложил свои услуги правительству Конфедерации официально?
– Правительство – стадо некомпетентных ослов!
– Мама, мама, как вы можете говорить такие вещи! Фелисити были хорошо видны округлившиеся от ужаса глаза Юдифи, глядевшие прямо на нее, словно она собиралась сию же минуту бежать куда следует и повторить там слова Эвелин Блэкстоун о правительстве Конфедерации.
– А я буду говорить, что мне, черт побери, заблагорассудится, Юдифь! Пусть даже самому Джефферсону Дэвису, окажись он здесь! Мы не готовы к этой войне, никогда не были готовы, и вот теперь все вокруг летит вверх тормашками!
– Но, мама, вы все-таки неправы. Когда Гарри говорит…
– Да начхала я на слова твоего глупого муженька!
– Но ведь он доверенное лицо президента Дэвиса! И только вчера я получила от него письмо, в котором говорится, что президент, в конце концов, непременно одержит решающую победу. Я же рассказывала вам об этом.
В ответ на эту тираду миссис Блэкстоун как-то уж совсем не по-дамски всхрапнула, так что Фелисити едва удержалась от смеха, а разговор уже ушел в сторону от столь интересовавшей ее темы блокады и связанных с нею людей.
– Я знаю, вы никогда не верили в Гарри! А ведь он воистину блестящий человек, и его последнее назначение прекрасно это доказывает. Вам же он не нравится лишь потому, что женился на мне…
В голосе Юдифи уже явственно звенели слезы, и Фелисити подумала, что она вот-вот расплачется в свой надушенный платок. Впрочем, причины неприязни Эвелин к достойному мужу ее дочери девушку абсолютно не интересовали. Ясно, что старая ведьма не любит никого… Делая некоторое исключение для невоспитанного внука – и только. Все это доказывает лишь ее крутой нрав и неверную оценку достоинств окружающих.
– Хватит распускать нюни, дурашка Юдифь! Факт его женитьбы на тебе не имеет к моей неприязни никакого отношения, запомни.
Юдифь судорожно всхлипнула, и, дабы дело не кончилось истерикой, Фелисити решила, что пора вмешаться в этот милый разговор.
– А что касается людей, прорывающих эту блокаду…
– И что же их касается? – вопрос Эвелин прозвучал среди всхлипываний Юдифи как падающий нож.
Фелисити перевела дыхание.
– Мне бы так хотелось встретиться с кем-нибудь из них! Кажется, они такие храбрые и даже романтичные…
– Ничего романтического в том, чтобы каждый день рисковать руками и ногами, а то и собственной жизнью, нет, – отрезала Эвелин.
Фелисити замолчала. На самом деле она прекрасно знала, что в прорывах блокад и окружений нет ни капли романтики, ей всего лишь хотелось завуалировать перед обеими дамами истинную причину своего любопытства.
– А если вы так мечтаете о встрече с подобным человеком, то она уже состоялась, – хмуро продолжила миссис Блэкстоун.
– Да, но…
– Прекратите же прерывать меня, милая…
Карета мягко остановилась, и не успела старуха закончить фразы, как дверцы распахнулись. Злосчастное бедро, видимо, действительно причиняло ей сильную боль, ибо перемещение из добротной кареты на мостовую перед собственным домом отняло у нее немалое время.
Фелисити же с трудом сдерживала любопытство по поводу того, кто бы это мог оказаться тем самым романтическим блокадоломом из тех людей, что встретились ей сегодня. Кто же, кто обладал той отчаянной и дерзкой душой, которая необходима для подобных операций?
Но ответ на этот вопрос был подобен ведру ледяной воды в холодное зимнее утро.
– Миссис Блэкстоун!
Фелисити выпрыгнула из кареты и, подобрав юбки, рванулась за старухой, неуклюже взбиравшейся по ступеням крыльца с помощью дочери.
– В чем дело, девочка? С той поры, как эти дурни подожгли Форт-Самтер, я и слыхом не слыхивала такого шума.
– Этот человек, прорывающий блокады… ваш внук?!
– Разумеется. Дивон Блэкстоун – самый удачливый и знаменитый из всех ему подобных.
Фелисити в каком-то отупении проследовала за дамами в дом. В серебряных подсвечниках, окаймлявших стены, горело лишь несколько свечей, и потому холл казался мрачной пещерой, погруженной в тень. Слуг у Блэкстоунов было мало, да и те весьма преклонного возраста, словом, встретить вернувшихся с бала хозяек не явился ни один человек. Даже Лукас, довезший их до дому в полном молчании, отворив двери, куда-то исчез.
Вручив Фелисити один из подсвечников, Юдифь подняла другой как можно выше и, освещая широкую винтовую лестницу, повела мать в ее апартаменты. Миссис Блэкстоун ковыляла за ней молча, не позволив себе проронить ни одного едкого слова.
Фелисити поднялась к себе, открыла дверь и с удивлением обнаружила, что комната освещена лишь серебряным лучом луны, робко проникавшим сквозь незашторенные окна. В ее родном доме лампы бывали раскалены докрасна в любое время ночи, освещая стены, покрытые дорогой материей.
Кроме того, по приезде откуда бы то ни было юную хозяйку всегда встречала ее горничная Эдди, снимавшая с нее платье, расшнуровывавшая корсет и расчесывавшая пышные волосы. Помимо этого, она еще умудрялась беспрерывно болтать, расспрашивая хозяйку о минувшем бале: «С кем же вы танцевали на этот раз, мисс Фелисити? Красивы ли были сегодня мужчины? Всем ли понравился ваш наряд?»
В темной пустой комнате Фелисити поставила подсвечник на туалетный столик и присела на стоявшую рядом скамеечку. Уткнув подбородок в ладони, она задумчиво уставилась в зеркало. Как же случилось, что, проделав столь короткий путь, она оказалась уже на недосягаемом расстоянии от своей прежней мечты?
Но отражавшееся в зеркале усталое лицо молчало. Впрочем, она добилась именно того, чего хотела: возможности доказать свою порядочность. Себе. Иебедии. Отцу.
Девушка вздохнула и принялась вытаскивать из тяжелых волос длинные шпильки, державшие прическу. Одну за другой она вынимала серебряные заколки и бросала их на столик красного дерева, покрытый толстым слоем пыли.
Нет, временная задержка в поисках детей Эсфири не является доказательством несостоятельности ее убеждений вообще! Вот только… только почему именно Дивону Блэкстоуну суждено было оказаться этим «ловким блокадоломом»? Но тут же в девушке вспыхнула искра надежды – ведь не один же он такой во всем Чарлстоне! И, наверное, не так уж и сложно найти другого! Правда, его бабушка уверяла, что он лучший из лучших, да и к тому же единственный, которого она, по крайней мере, знает. Для того чтобы найти другого, понадобится время. А времени у нее в обрез.
Фелисити встала со скамейки и отчаянно вступила в борьбу с застежками на платье, окончившуюся, когда корсет был распущен и упал на пол, ее победным стоном. Оставив подле столика груду одежды, увенчанную сверху кринолином и нижними юбками, девушка опустилась на колени около кровати и придвинула к себе саквояж. Волоча его по обюссоновскому ковру, она с облегчением заметила, что тяжесть его не уменьшилась, и, щелкнув ремешками, раскрыла его кожаную пасть… Зеленое уродливое платье, единственное оставшееся после пропажи остальных вещей в поезде, сложено, как она и предполагала, наверху. Фелисити вытащила его и кинула на стул – завтра оно ей непременно понадобится.
Чулки и рубашки она нетерпеливо отодвинула в сторону и достала, наконец, откуда-то со дна два увесистых кожаных мешочка, составлявших основную тяжесть ее багажа. Золотые монеты весело засверкали в свете догоравшей свечи, и девушка, не удержавшись, взяла несколько монет в руки.
Золото понадобится тоже.
Фелисити затолкала все вещи обратно в саквояж, снова засунула его под кровать и потушила свечу. Через окно, обращенное на восток, пробивались дымчато-розовые лучи, казалось чуть дрожавшие от дуновения слабого ветра.
Затем измученная путешественница забралась на кровать, застланную пуховиками, свила там себе гнездышко поуютней и предалась размышлениям о завтрашнем тяжелом дне. День этот воистину станет проверкой ее характера.


Глаза Фелисити широко раскрылись навстречу яркому солнечному свету, струящемуся через высокие сводчатые окна. Нетерпеливо отбросив одеяло, она соскользнула с постели. Как можно было так долго спать?! Ведь все ее планы основывались на том, чтобы встать пораньше.
Ночь остудила воду в кувшине, но девушка быстро сполоснула лицо и взялась за корсет. Однако неумелые пальцы упорно не хотели справляться с такой трудной задачей, а звать на помощь кого-либо из прислуги ей вовсе не хотелось. Наконец, не выдержав, она с отвращением отбросила корсет прочь и влезла в нижние юбки без корсета. Слава Богу, ее костюм был прост и прекрасно сидел на ней даже без этого ужасного приспособления. Расправив двойную, отделанную рюшами юбку и вытащив пышные рукава блузки, Фелисити взяла с туалетного столика серебряную расческу.
Волосы ее этим утром, казалось, были гораздо кудрявее, чем обычно, – расческа с трудом продиралась сквозь тяжелые золотые заросли. Девушка закрутила их в пышный шиньон и, уложив на затылке, начала скреплять их распадающуюся массу серебряными шпильками, которые вчера вынула из волос.
Мимоходом оглядев себя в зеркале, Фелисити поморщилась. Конечно, с того времени, как она решила стать женой Иебедии Уэбстера, волосы ее укладывались только так, но какой-то смутный внутренний голос говорил ей, что вкусы Дивона Блэкстоуна весьма далеки от пристрастий ее возлюбленного.
Но сегодня она во что бы то ни стало должна произвести впечатление не на сумрачного Иебедию, а на красавца Дивона, а потому… мгновенное движение быстрых пальцев – и на нее обрушился водопад волос, отливающих старым золотом. Еще несколько взмахов расчески, локоны приглажены, а синяя лента из тафты, украшавшая платье, скрыла завитки, падающие на лицо.
Фелисити пристальнее посмотрела на свое отражение в зеркале. Вид был немного уставший, несмотря на продолжительный сон, и под глазами залегли лиловато-розовые тени… Увы, рисовой пудры, чтобы прикрыть эти явные свидетельства утомления, на столике не оказалось, как, впрочем, и какой-либо другой косметики. Девушка несколько раз ущипнула себя за бледные щеки, которые после подобной процедуры весьма быстро порозовели, и принялась строить перед все тем же зеркалом то кокетливые, то обольстительные улыбки. Результат, к сожалению, был малоутешительным.
Ни на что более времени уже не оставалось, ибо бессовестный прерыватель блокад, по расчетам Фелисити, должен был сейчас восседать в гостиной своей бабки. Девушка надела туфли и бегом поспешила из комнаты.
Высокие напольные часы в стеклянном корпусе, стоявшие на ее пути, показывали самое начало девятого – и это было очень неожиданно для сладко выспавшейся Фелисити. Тихо, как мышка, гостья проскользнула вниз по лестнице, не встретив по дороге ни души, и уже было подумала, что она первая проснулась в этом унылом и сонном доме, как из гостиной послышались приглушенные голоса.
Внимательно прислушавшись, Фелисити поняла, что разговаривают две женщины – Эвелин и Руфь.
Слава Богу, значит, он еще не приехал!
Ноги ее бесшумно заскользили по холодному мрамору холла, и через несколько мгновений девушка уже была по ту сторону массивной входной двери. По булыжной мостовой с грохотом проносились повозки, и, не таясь уже больше, Фелисити обогнула дом и уселась на скамейку под глянцевитыми листьями старой магнолии. Из груди ее вырвался вздох облегчения.
Со своей выгодной позиции она могла наблюдать за железной оградой дома, что позволяло ей не пропустить ни одного человека, направляющегося к Блэкстоунам. Расправив юбки, девушка сложила руки на коленях и стала ждать. Ждать сколько понадобится.
Но где все-таки этот проклятый герой? Разве не давал он клятвенных обещаний своей дорогой, ненаглядной бабусе прийти пораньше? Хорошо, пусть Эвелин Блэкстоун далеко не похожа на дорогую и ненаглядную, но все же она действительно приходится ему родной бабушкой!
Утро выдалось теплое, и Фелисити позволила себе расслабиться, прислонившись к постепенно нагревающейся стене дома. Внимание ее привлекло гипнотическое жужжание огромной бархатистой пчелы, совершавшей облеты цветущей магнолии и зарывавшейся в ее белые цветы в поисках сладкого сока.
– Мисс Уэнтворт! Неужели?
Этот мужской голос заставил Фелисити буквально подпрыгнуть, и, резко повернув голову, она увидела того самого человека, которого намерена была удивить этим ласковым южным утром. Он стоял, небрежно опершись на ограду, помахивая широкополой щегольской шляпой. В его усмешке таилось нечто дьявольское, словно он уже наслаждался тем, что застал ее врасплох… А ведь от этого человека ей надо добиться помощи!
– О, мистер Блэкстоун… или, простите, капитан Блэкстоун, вы меня напугали! – Губы Фелисити сложились в самую очаровательную улыбку, которая должна была заставить этого пройдоху забыть о ее несколько странном для южанки акценте. Глаза его медленно сузились. Надо отдать должное, сегодня Дивон Блэкстоун выглядел значительно лучше; опухоль спала, оставив на лице лишь мертвенно-зеленые расплывшиеся синяки.
– Примите мои извинения, мисс Уэнтворт. – Дивон даже не тронулся с места, чтобы сопроводить свое извинение приличествующим учтивым поклоном. Он лишь по-прежнему смотрел на нее пронизывающим взглядом дерзких зеленых глаз, так напоминающих глаза его бабки.
Проглотив очередную обиду, Фелисити улыбнулась еще шире. Ведь до того как она решила посвятить свою жизнь Иебедии и аболиционистскому движению, ее улыбка, как было хорошо известно в Нью-Йорке, сводила с ума и заставляла терять голову даже самых закаленных мужчин. Увы, Дивон Блэкстоун не был похож на человека, который может потерять голову, а тем более сердце. Желваки жестко перекатывались на его скулах, и Фелисити удивилась тому, что сразу не смогла распознать в этом человеке со стальными нервами знаменитого моряка конфедератов.
– Любопытно было бы узнать, мисс Уэнтворт, – неожиданно начал он, когда Фелисити уже с трудом удерживала на лице тонкую улыбку обольщения.
– Да, капитан Блэкстоун?
– Что вы делаете в такой час в саду моей драгоценной бабки?
– Жду вас, разумеется. – Слава Богу, это была чистая правда, и долгожданная откровенность придала Фелисити храбрости. Она посмотрела на Дивона долгим взглядом из-под густых ресниц и медленно перевела его на свои сложенные руки.
– Я чувствую себя просто ужасно, – почти прошептала она.
– И отчего же это, скажите на милость? – в конце концов, избит, кажется, все-таки он.
– Оттого что так плохо вела себя с вами вчера вечером.
– Конечно.
Фелисити быстро подняла глаза. Дивон и не собирался принимать ее извинения, тем более в таком виде.
– Я имею в виду тот факт, что после того как вы спасли меня от этих ужасных разбойников, я вела себя недостойно по отношению к вам. – Девушка хотела быть искренней, хотя до сих пор не могла до конца поверить в свое бескорыстное спасение; быть может, его тоже интересовал лишь ее багаж…
Блэкстоун и на этот раз не сдвинулся с места, а только снял руки с ограды и вальяжно скрестил их на широкой груди.
– Вы были просто великолепны! А я испугалась и потому вчера никак не могла вас узнать. – Еще одна истина, и уже не важно, поверит он ей или нет.
Молчание продолжалось, как показалось Фелисити, целую вечность. Затем Дивон намеренно медленно оперся на ограду ногой.
– Вопрос остается прежним, мисс Уэнтворт: что вы делаете в саду моей бабки?
– Но ведь я уже сказала вам – хочу извиниться. – Девушка прикусила губу и отвернулась, чтобы он не заметил этой досадливой гримасы.
– Я спрашиваю вас не о том, мисс. Меня интересует, как вы здесь очутились.
– Я остановилась у вашей бабушки и полагала, что вам это хорошо известно.
В действительности это было ему неизвестно, ибо после слов Фелисити он мгновенно сбросил с себя нарочитое равнодушие.
– И давно ли?
– Со вчерашнего дня. – Девушка вдруг вспомнила, что совсем перестала следить за своим акцентом и быстро раскрыла веер, что бы отвлечь его внимание.
– Известна ли ей ваша хамелеонская сущность?
Фелисити судорожно обмахивалась веером, разгоняя ставший уже душноватым воздух.
– Что вы имеете в виду?
– Я говорю о вашем скоропалительном обращении из неутешной вдовы в первую красавицу бала.
– Ах, это… Сейчас я вам все объясню. – Фелисити, прошуршав юбками, встала и повернулась к Блэкстоуну боком. Ложь не была ее сильной стороной, и потому она предпочитала, чтобы зеленые непримиримые глаза внука хозяйки не смотрели ей прямо в лицо во время этой фальшивой истории. Девушка осторожно провела пальцами по белому восковому лепестку магнолии, оказавшемуся у ее лица.
– Я надела траур, потому что боялась. Путешествие в Чарлстон… это… у меня нет опыта в таких делах. – И она слегка улыбнулась.
– Тогда зачем же за них браться? – Прошлой ночью, валяясь на своей постели, он провел несколько часов в размышлениях об этой мнимой вдове, и все они свелись к тому соображению, что красавица Фелисити Уэнтворт не кто иная, как шпионка проклятых янки, ибо за то, что ее акцент происходил из местности, лежащей далеко за линией Мэйсона-Диксона, он был готов поручиться головой.
– Но почему? – Фелисити вытащила из рукава белоснежный платочек. – А обещания? Неужели вы не верите в то, что обещания выполняются, капитан Блэкстоун?
– Какое же обещание могло завести вас в далекий, полыхающий войной город? – отрезал он, игнорируя ее вопрос.
Девушка притворно всхлипнула.
– Я обещала своей кормилице. На смертном одре, – добавила она и слегка повернулась, чтобы увидеть его реакцию. Он не двигался. – Дома, в Ричмонде. Кормилица очень любила меня, но беспокоилась и о своих детях.
– И что же с ними произошло? – Дивону хотелось поторопить ее в этой печальной истории, но надо было выдержать приличествующий случаю вид, несмотря на появившиеся в уголках его губ морщинки смеха.
– Проданы на юг. – Фелисити быстренько вспомнила кое-какие проповеди Иебедии об ужасах рабства.
– Кошмар.
Притворщица не выдержала и посмотрела капитану прямо в глаза – в них светилась лишь высокомерная насмешка. Однако ей не оставалось ничего другого, как продолжить свой печальный рассказ:
– Я обещала ей съездить в Южную Каролину и выкупить их…
– Но кормилица, конечно, умерла. Ведь вы только что упоминали смертное ложе, не так ли?
– Умирает, – поправила его Фелисити. – Именно поэтому мне надо спешить. – Она закрыла лицо платком и затряслась в едва сдерживаемых рыданиях, пока плечи ее не оказались стиснутыми в сильных руках капитана Блэкстоуна.
– Послушайте-ка меня, мисс Уэнтворт, – слова звучали мягко, но у девушки не было никакой уверенности в том, что это не очередная насмешка, – все в этом мире когда-нибудь проходит.
– Я знаю, конечно, но… – Фелисити надеялась, что сейчас он отпустит ее, но вместо этого он снова и снова проводил своей горячей рукой по ее спине, и после его прикосновений оставалось впечатление ожога. Девушка совершенно не к месту подумала о том, что Дивон догадался об отсутствии на ней корсета. – Я просто обязана найти их, – пробормотала она, подавляя желание вырваться из его объятий.
А Дивон беззастенчиво пользовался неожиданно появившейся возможностью; раскаяния за свои объятия он не чувствовал, ибо ложь этой красивой девицы была очевидной, а несколько вполне невинных ласк не причинят его ребрам никакого вреда, тем более, что сегодня им уже лучше. Вдохнув поглубже, он ощутил приятно защекотавший раздувшиеся ноздри терпкий запах ее волос. Что ж, именно об этих волосах он грезил минувшей ночью; грезил о том, чтобы окунуть руки в это расплавленное золото и с наслаждением наблюдать, как мерцающий огонь переливается на его ладонях.
– Я обязана, обязана их найти, – твердила Фелисити, не слыша ответа, а его руки все продолжали скользить по ее спине и волосам. И снова, как вчера, летаргический сон начал охватывать ее тело, заставляя забыть обо всех обещаниях и маня навеки остаться в неге этих пылающих рук.
Но вот его пальцы скользнули под волосы и коснулись тонкой кожи на шее. Фелисити вздрогнула, вздохнула и мягко откинула назад отяжелевшую голову.
Дивон отнюдь не улыбался.
Наоборот, девушку даже удивило странное выражение, затуманившее его живые зеленые глаза.
– Мистер… то есть капитан… Мне кажется… я не думаю…
Губы, закрывшие ей рот, были горячи и тверды. Фелисити едва успела осознать, что происходит, как в ушах ее зашумела кровь – и все окружающее исчезло. Глаза Фелисити закрылись, а руки, до сей поры, висевшие безвольно, как плети, потянулись к нему в одном неудержимом порыве – обхватить эту темноволосую голову и каким-то чудом спасти себя от окончательного падения.
Разумеется, она целовалась и раньше, позволяя это некоторым из самых вожделеющих ее поклонников, но делала все, словно королева, одаряющая своих подданных наищедрейшей милостью. Более того, Фелисити находила сие сладкое действо даже приятным, но все же она оказалась совсем неподготовленной к тому, чтобы нырнуть в омут, в котором очутилась сейчас.
Внезапно он резко отстранил ее.
Незалеченные ребра заныли с новой силой, разгоняя алую дымку желания.
Руки его остались лежать на плечах Фелисити, и капитан Блэкстоун вынужден был признать, что красотка оказалась куда более опытной актрисой, чем он предполагал вначале. Возможно, акцентом ей еще стоит заняться, неплохо бы поработать и над рыданиями, но в деле страсти она чувствует себя вполне уверенно.
Сейчас она, конечно, кажется растерянной, но это всего лишь следствие внезапного поцелуя. В этом она даже проиграла, ибо женщина, столь откровенно флиртующая, прекрасно понимает, на что идет. Тем более, если она опытная шпионка.
Проглотив застрявший в горле комок, Фелисити почти робко посмотрела на Дивона и обнаружила, что он спокойно наблюдает за тем, как она пытается успокоить свое дыхание. Ветерок с залива холодил ее порозовевшую кожу и небрежно играл с золотистым локоном, упавшим на лоб. Дивон лениво усмехнулся, и тут Фелисити своим женским инстинктом поняла, что вести себя с этим загадочным человеком так, как со своими обожателями в Нью-Йорке, – немыслимо.
Кроме того, в этом и нет необходимости. Он – настоящий блокадолом, а всем известно, как падки они на золото, и, убедившись в том, что повторное объятие ей не грозит, Фелисити начала:
– Я хочу, чтобы вы оказали мне одну услугу…
– Найти детей вашей чадолюбивой мамки, – подхватил он, кривя губы в сардонической улыбке.
– Да. – Девушка сжала руки. – А я вам за это заплачу.
– Вы? Мне? Заплатите?
– Да. В звонкой монете и немалую сумму. – Она самодовольно хмыкнула, видя, как поползли вверх его черные брови.
– И что же мне конкретно надо исполнить, дабы заслужить это… м-м-м… огромное количество денег?
Он заинтересовался! Фелисити уже видела в его глазах тусклый блеск скаредности.
– Все, что от вас потребуется, – это проводить меня на плантацию Магнолия-Хилл и помочь вывезти оттуда детей.
Но в следующее мгновение ее самодовольство как рукой сняло, ибо в ответ на последнюю фразу Дивон Блэкстоун, откинув свою красивую голову, искренне захохотал.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Море соблазна - Дорсей Кристина



Очень понравился роман, политика отсутствует хоть и идет разгар войны , легко читается , затягивает 10 / 10
Море соблазна - Дорсей КристинаНаталья
2.05.2014, 8.14





Хороший роман рекомендую прочитать
Море соблазна - Дорсей Кристинатаня
2.05.2014, 22.01





Роман великолепен.Читаетсяrnлегко.От чтения получаешьrnморе удовольствия!!!
Море соблазна - Дорсей КристинаИрина
9.05.2014, 23.51





интересный роман.очень понравился.советую прочесть.)))
Море соблазна - Дорсей КристинаАня
3.10.2014, 12.12





Роман очень понравился, есть, на мой взгляд, что-то из "унесенные ветром"
Море соблазна - Дорсей Кристинаюлия
15.10.2014, 17.00





Читала не на что не отвлекаясь. Какая страсть! Какая любовь!
Море соблазна - Дорсей КристинаТаня Д
12.11.2014, 23.54





Очень понравился роман, почему то очень мало отзывов. Роман достоин прочтения.
Море соблазна - Дорсей КристинаТурмалин
7.02.2016, 22.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100