Читать онлайн Невеста плейбоя, автора - Донован Сьюзен, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Невеста плейбоя - Донован Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.07 (Голосов: 40)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Невеста плейбоя - Донован Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Невеста плейбоя - Донован Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Донован Сьюзен

Невеста плейбоя

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Настал знаменательный день, когда Джеку предстояло появиться на публике с семейством Монро. Саманта ужасно нервничала, хотя дети отнеслись к подготовке важного события с пониманием и старались помочь. Грег послушно отправился с Джеком к портному и обзавелся первым в жизни костюмом. Он выглядел в нем удивительно взрослым и уверенным в себе. Лили согласилась надеть то, что она презрительно назвала «нормальной одеждой», и по собственной инициативе не стала краситься. Сэм была до глубины души тронута таким вниманием и с нежностью думала о том, какие же у нее замечательные дети. Младшего ребенка она перед пресс-конференцией водила в ванную три раза и взяла с него клятву, что если он захочет писать, то не станет снимать штанишки на публике, а скажет маме. Тогда они смогут уйти со сцены и переодеться где-нибудь в уголке.
– Нет проблем, мамочка! – Малыш показал большие пальцы – его любимый жест.
Кара провела подробный инструктаж, рассказав, что можно ждать от репортеров на подобном мероприятии. Но действительность оказалась едва ли не хуже пророчеств Кары. Куда бы они ни шли – в туалет или попить воды, – за ними тащились люди с микрофонами, камерами и блокнотами, с маниакальным упорством повторявшие одни и те же вопросы. Следуя полученным наставлениям, Саманта и дети хранили упорное молчание. По разработанному юристами плану все должно было выглядеть так, словно Джек просто привел детишек посмотреть на дельфинов. Во время пресс-конференции Толливер объявит, что собирается бороться на выборах за пост сенатора, а потом найдет предлог, как пригласить Саманту и детей присоединиться к нему на сцене.
Сэм и дети стояли рядом со сценой, на которой уже вовсю шла пресс-конференция Джека Толливера, и делали вид, что просто ждут, пока он освободится. Частично их скрывали портьеры, цветы и всякого рода аппаратура, но все же при желании их можно было хорошо разглядеть, и Саманта нервничала все больше и больше. Она чувствовала, что дети тоже держатся из последних сил – сегодняшний день потребовал от них огромного напряжения. То, что в первом ряду в зале сидела Маргарет Дикинсон и время от времени прожигала Саманту недобрым взглядом, отнюдь не прибавляло молодой женщине спокойствия и уверенности в себе. В первый же день Рождества Маргарет переехала в гостиницу, и за все две недели праздников они ни разу не встретились – ко всеобщему облегчению.
Сэм с тревогой взглянула на детей и мысленно помолилась, чтобы все поскорее кончилось. Она, разумеется, предполагала, что будет нелегко, но все происходящее напоминало какой-то безумный зоопарк. С того момента как Джек перерезал ленточку у входа в дельфинарий, камеры и фотоаппараты вспыхивали непрерывно. Толливер сверкал улыбкой на сцене, хорошо поставленным голосом профессионального политика вещая о том, каким ценным приобретением является дельфинарий для зоопарка штата Индиана, и о том, что этот проект служит прекрасной иллюстрацией того, что сочетание частной инициативы и общественного участия является залогом экономического развития и преуспевания.
Все шло так, как и предполагала многоопытная Кара. Саманта с невольным восхищением наблюдала, как Джек, не теряя присутствия духа и чувства юмора, отвечает на самые разные вопросы репортеров. Он, казалось, совершенно не реагировал на вспышки фотоаппаратов, операторов с камерами, которые норовили подойти как можно ближе, и эпизодические невежливые выкрики из зала. Джек Толливер, думала Сэм, выглядит чертовски органично и на своем месте, возвышаясь на сцене в черном костюме и белой сорочке с галстуком, узор которого являл сложное переплетение абстрактных сине-зеленых фигур. Никто в жизни не догадался бы, что Кара провела несколько дней, продумывая костюм кандидата в сенаторы до мельчайших деталей, и замучила Саманту, делясь с ней своими сомнениями по поводу ткани и цветовой гаммы. Тогда это казалось Сэм ужасно глупым, но теперь она вдруг поняла, что гениальность Кары как организатора предвыборной кампании проявляется – в частности – в подобном внимании к деталям, которые играют важную роль.
И вот Джек сделал свое заявление о предстоящем участии в выборах и надежде стать сенатором с благословения жителей штата Индиана. Репортеры словно обезумели, и камеры застрекотали с удвоенной силой, а вопросы посыпались градом. Джек несколько минут честно отвечал, потом вскинул руки в протестующем жесте и напомнил присутствующим, что сегодняшний день посвящен не его предвыборной программе, а открытию дельфинария, и посоветовал журналистам пойти и получить свою долю удовольствия от созерцания дружелюбных животных. Он уже повернулся, собираясь покинуть сцену, когда из зала донесся крик:
– Ну хотя бы познакомьте нас с вашей невестой!
Джек улыбнулся и поманил Саманту и детей на сцену. Когда Сэм поднималась по ступеням, он галантно подал ей руку.
– Это Саманта Монро и ее дети: Грег, Лили и Дакота Бенджамин, – сказал он, наклонившись к микрофону.
Саманта старалась улыбаться как можно естественнее, но голова у нее кружилась, а колени дрожали. Последний раз она поднималась на сцену в студенческом спектакле. Кажется, тогда она училась на втором курсе. Честно сказать, тот раз был не только первым, но и последним, потому что необходимость выставлять себя перед множеством людей привела Сэм в полуобморочное состояние и, сочтя себя непригодной для сценической карьеры, Саманта решила ограничить свое участие в спектаклях созданием костюмов и декораций. Репортеры выкрикивали все новые и новые вопросы, и она пыталась дышать ровно и улыбаться, надеясь выдержать эту пытку и не грохнуться в обморок. Занятая собой, Сэм не сразу заметила, что Дакота дергает ее за руку.
– Могу подтвердить слухи, уже просочившиеся в прессу, – мы обручены, – сказал Толливер, улыбаясь, и обнял Саманту за плечи.
Она привалилась к нему, испытывая благодарность за поддержку. Это не может продолжаться долго, уговаривала она себя, старательно улыбаясь и глядя поверх голов присутствующих. Но репортеры выкрикивали все новые и новые вопросы. «Как вы познакомились?» «А свадьба уже была?» «Вы планируете усыновить детей?»
«Господи, я, наверное, была в состоянии временного помешательства, когда согласилась участвовать во всем этом», – с ужасом думала Сэм. И тут она услышала тревожный шепот Грега:
– Мама! Забери скорее Д-дакоту!
Толпа взорвалась криками восторга и смехом, и Саманта, очнувшись, постаралась замять скандал. Одним движением она натянула малышу штанишки на попку, сунула под мышку памперс и, подхватив Дакоту, убежала со сцены.
Джек, сделавший было шаг за ней, вернулся к микрофону и сказал:
– Видите ли, мы проходим непростой период привыкания к горшку. Уверен, что все, у кого есть дети, меня поймут. Это нелегкая битва, но мы уверенно идем к победе.
Присутствующие встретили его слова понимающим смехом и аплодисментами.
– Слушай, это было просто гениально! Ваша импровизация сработала лучше всякого заранее подготовленного сценария. Надо бы организовать вам мягкую биосъемку. Я знаю, что этого нет в договоре, но, может, ты все же согласишься?
– На что я должна согласиться? – с подозрением спросила Сэм.
Кара засмеялась. Она, к удивлению Саманты, была очень довольна и весела в этот вечер. Когда они все вместе возвращались домой из зоопарка на машине Джека, Кара заявила, что Сэм и ее выводок очаровали избирателей Индианы и весь штат будет с живейшим участием интересоваться проблемами приучения к горшку упорствующих в пристрастии к памперсам малолеток.
– Какое-то загадочное название, – подала голос Монти. – Это что-то вроде мягкого порно?
– Вроде того, – хихикнула Кара. – Ладно, не пугайтесь. Я говорила всего лишь о телевизионных рекламных роликах. Они обычно длятся не более тридцати секунд и не имеют прямого отношения к политическим вопросам и программе кандидата. Эти ролики призваны дать избирателям представление о кандидате как о человеке. Ну, что-нибудь такое трогательное: природа там, детишки, животные. Мы уже истратили около миллиона долларов на ролики с программными заявлениями, но, увидев вас вместе и оценив реакцию зала во время сегодняшней пресс-конференции, я бы не пожалела денег на биосъемку. Думаю, она принесла бы нам немало голосов.
– Вы уже истратили миллион долларов? – Сэм испуганно моргнула. Цифра в приложении к людям, которых она знала, показалась несоразмерно огромной.
Кара не обратила внимания на ее изумление.
– Я уже могу придумать неплохие сюжеты… Да что тут думать – все напрашивается само собой! Можно снять, как Джек катается с детьми на санях… или лучше – как он их катает. Кидает палку Дейлу. С тобой… с твоим, Сэм, участием можно снять прогулку к Игл-Крик. Такой спортивный вариант: в туристических ботинках и с рюкзаками. Или как вы бродите по рынку антиквариата в «Браун каунти».
– У меня есть идея получше, – подала голос Монти. – Вам хватит всего одного ролика, и не останется ни одного избирателя, который не проникнется к Джеку любовью… или как минимум сочувствием. Снимите на видео, как он меняет Дакоте памперс.
– Слушай, это блестящая идея! – Кара подпрыгнула так, что расплескала колу из своего стакана, и с уважением посмотрела на Монти. – Ты мыслишь в правильном направлении. Должно быть, тебе стоило заняться политикой.
– Ты рехнулась, – решительно заявила Монти, покачивая головой.
Они наконец посмеялись, потом прибежали дети, сцапали по куску пиццы и унеслись обратно в глубину дома. Проводив их взглядом, Саманта сказала:
– Я не хочу, чтобы мои дети снимались в рекламе. Достаточно и сегодняшней пресс-конференции, после которой не миновать нам всем попасть в телевизор. Теперь, когда все зрители и читатели знают, что мы существуем, нет нужды выставлять детей перед телекамерами снова и снова.
– Но ты сама не станешь сразу отказываться? – быстро спросила Кара. – Прошу тебя, подумай о том, как это будет полезно Джеку.
Саманта вздохнула. Она прекрасно помнила, что договор, заключенный с Толливером, обязывал ее по мере необходимости участвовать в рекламной кампании.
– Я согласна сниматься в этом вашем биопорно или мягком видео или как вы это называете. Но у меня есть условие: я хочу иметь право голоса при отсмотре готового продукта. Пойми меня, – поторопилась она, видя, что Кара хмурится. – Ведь эти ролики будут показывать и после того, как мы расстанемся. Я… я не хочу выглядеть нелепо. Если оператору удастся заснять что-нибудь слишком… идиллическое. Ну, ты же понимаешь?
– Ты права, и мы должны учесть и эту сторону тоже. Итак, рекламные ролики личного характера должны быть выдержаны в приглушенных спокойных тонах, без нарочитой демонстрации неземной любви и прочего. Но я уверена, что они все равно сыграют огромную роль в предстоящей избирательной кампании. Съемки начнем самое позднее через неделю.
Студия Саманты оказалась удивительно светлым и уютным местом. Когда солнечные лучи широким потоком вливались в большие окна, Сэм любовалась эфемерным светом и танцем пылинок в световых столбах. Иной раз она позволяла себе пофантазировать, как могла выглядеть эта комната в тридцатых годах двадцатого века, когда отец Джека был ребенком. Должно быть, стены были оклеены обоями со сложным, возможно растительным орнаментом. Тяжелые шторы на окнах. Много резной солидной мебели. То есть фактически теперь комната стала прямой противоположностью той детской. Белые стены, лишенные каких-либо драпировок окна, покрытые холстом полы. Удивительно, но Сэм полюбила эту комнату больше, чем уютную спальню. Она очень органично чувствовала себя в этом пространстве, в окружении своих вещей и инструментов. Именно сюда Саманта приходила думать и мечтать. И рисовать, конечно. Какое-то время она даже размышляла, обладает ли комната своей собственной энергетикой или просто белые стены отражают ее личный энтузиазм, потом решила, что это не важно. Главное, она каждый день приходит сюда, пока Дакота спит после обеда, и может вновь открывать себя, знакомиться с Самантой Монро и созерцать в глубинах своей души то, что потом захотелось бы перенести на холст или бумагу.
Бывали дни, когда Саманта писала, но разум ее был занят совершенно другим. Она думала о детях. Лили наконец-то прижилась в новой школе и даже нашла там друзей. Она буквально расцвела и вдруг начала с огромным энтузиазмом учиться. Саманта всегда знала, что ее дочь умная и способная девочка, но она не ожидала, что Лили окунется в учебу с таким рвением. Это радовало материнское сердце и позволяло Сэм потихоньку строить радужные планы относительно будущего дочери.
Грег ощущал себя в новой школе не так комфортно, как сестра, и это немало удивило мать. С одной стороны, прогресс был налицо: мальчик увлекся учебой, особенно историей, и его речевая терапия продвигалась очень успешно. Но Грег не мог часто видеться со своим лучшим другом, они встречались только два раза в неделю, и мальчику этого явно было недостаточно. Страдая от одиночества, Грег все глубже замыкался в себе и мог часами сидеть с книжкой, забившись в угол своей комнаты.
Сэм и Монти уже обсуждали возможность перевода Саймона в «Парк Тюдор» на будущий год. Сэм пришлось бы платить за его обучение, но ради душевного комфорта сына и светлого будущего Саймона денег ей было не жалко.
И конечно, у Саманты было ее маленькое рыжее счастье, Дакота. Малышу нужно было срочно отвыкать от памперсов, и сделать это следовало давным-давно. Еще Сэм твердо решила поговорить с Марсией о возвращении в «Ле сёрк» на неполный рабочий день. Хозяйке это не понравится, но Саманте придется найти нужные слова и быть очень убедительной.
Была еще одна вещь, которую Сэм могла теперь, в связи с улучшением материального положения, себе позволить. Она хотела нанять хорошего частного детектива и разыскать наконец Митча. Саманта чувствовала настоятельную необходимость закончить их отношения. Уладить все дела и двигаться дальше. Теперь у нее есть будущее, и Саманта смотрела в него с оптимизмом.
И конечно, о чем бы Сэм ни думала, мысли ее все время возвращались к Джеку. Он прочно поселился в ее сердце. Чем дальше, тем ближе они с Толливером узнавали друг друга. Сэм не могла поручиться за его чувства, но в своих она разбиралась прекрасно: Джек нравился ей все больше и больше. Все вместе приводило к тому, что жизнь Саманты буквально наполнялась Джеком, и она нисколько об этом не жалела. Напротив, каждая минута, проведенная без него, казалась тусклой и неинтересной. Довольно скоро Саманта перестала себя обманывать и поняла, что по-настоящему влюблена в этого человека. И еще она твердо знала – это черным по белому было написано в контракте, – что у ее любви нет будущего. По молчаливому обоюдному согласию они никогда не упоминали о том, как каждый из них будет жить после мая месяца. Сэм знала, что потом ей придется тяжело, и тем ценнее казались светлые мгновения, проведенные с любимым человеком.
Саманта работала в мастерской, пока Дакота спал после обеда. Должно быть, день выдался удачным для творчества – Сэм просто плыла по волнам своих желаний, позволяя карандашу скользить по бумаге. И все получалось удивительно гармонично, именно так, как хотелось. Она с улыбкой поглядывала на подрамники с натянутыми холстами, повернутые к стене и ждущие своего часа. Впрочем, куда спешить? Идею нужно выносить, как ребенка. Время еще есть, зачем суетиться? Пусть все идет как идет.
Раздался негромкий стук в дверь, и Саманта очнулась от мыслей. Должно быть, это миссис Дайсон, решила она. Сэм замечательно поладила с экономкой, и та, закончив работу, частенько заходила немного поболтать, прежде чем отправиться домой. Но уже в следующую секунду сердце Сэм забилось быстрее, потому что это оказалась не миссис Дайсон, а Джек собственной персоной. Он просунул в дверь свою темноволосую голову и улыбнулся. Потом пропал и появился уже в обнимку с керамическим горшком, в котором чудесно цвела пышная гортензия. Сердце Сэм сжалось. «Господи, как же я его люблю», – подумала она.
– Привет, сенатор. – Голос ее звучал как обычно, она очень постаралась.
Закрыла альбом, отложила карандаш и с удовольствием наблюдала, как он идет через комнату. Джек вообще был очень грациозен, несмотря на больную ногу, его походка выглядела пружинистой и ровной, как у хищника.
Толливер водрузил горшок на подоконник и вернулся к Сэм, чтобы поцеловать ее.
– Как сегодня поживает моя талантливая Сэм?
– Хорошо.
– А можно мне посмотреть? – Он честно дождался, пока она кивнула, взял альбом для набросков и некоторое время листал. На лице Джека появилось озадаченное выражение. – А что это? – спросил он.
– Это абстракция. – Саманта рассмеялась. – Такие полотна должны воздействовать не столько на зрение, сколько непосредственно на чувства. И соответственно пишу я не предметы, а их восприятие… то, как я их вижу, как к ним отношусь. Знаешь, – она засмеялась, – это немного похоже на ваши тридцатисекундные биосюжеты.
– Ага, кажется, я понял.
Толливер уселся на низкий рабочий стол и протянул руки:
– Иди ко мне.
Саманта села к нему на колени и обвила руками шею.
– Кстати, о биосъемке, – продолжал он, прижав ее к себе и испытывая удовольствие от этой близости. – На этой неделе видео смонтируют, и нам нужно будет его отсмотреть.
– Я в курсе, Кара меня предупредила. Знаешь, я немного боюсь.
– Не думаю, что мы плохо получимся… или что ролики выйдут совсем уж глупыми. Что там было, помнишь? Мы с тобой идем по улице, и снег… был снегопад. Мы там чуть не умерли, да? Съемка заняла несколько часов, но режиссер использует из всего материала только несколько секунд.
– Да, я знаю, они говорили…
– И никто никогда не догадается, что под пуховой курткой на тебе был твой замечательный новый бюстгальтер из белого кружева…
– Никто, кроме тебя. – Саманта засмеялась и поцеловала Джека в щеку, понимая, что сейчас дружеское настроение уступит место возбуждению. «Это удивительно, – сказала себе Сэм. – Мы как подростки, которые наконец дорвались друг до друга и до секса». И точно: Толливер притянул ее поближе и руки его заскользили по бедрам Саманты.
– Прошло уже четыре дня, Сэм.
– Пять. Я тоже считала.
– Господи, так вот почему я так умираю от желания!
Сэм взглянула в сияющие зеленые глаза Джека, зажмурилась, вдохнула запах его тела и быстро скинула ботинки. Потом спрыгнула со стола и принялась торопливо срывать с себя одежду. Джек успел раньше и уселся на стол нагим. Саманта окинула долгим взглядом его загорелое тело и в который раз подумала, что этот человек непозволительно похож на античное божество. Он прекрасен, прекрасен… С ее губ сорвался стон, и она чуть не оборвала пуговицы на блузке, так ей хотелось поскорее оказаться в его объятиях.
– Я просто должна тебя нарисовать, – пробормотала она.
– Сейчас? – В глазах Джека заметалась паника.
Саманта рассмеялась и вновь села к нему на колени.
– Ну, прямо сейчас у меня другие планы. Но может, на днях. Вообще-то я умирала от желания нарисовать тебя с первой встречи. Представляешь, сразу как увидела, так и решила: этого человека просто необходимо нарисовать.
– Да ты что? Должен сделать ответное признание: с первой же нашей встречи мне тоже хотелось кое-что с тобой сделать.
Саманта обняла его, прижимаясь все теснее и крепче и чувствуя, как по телу пробегает дрожь возбуждения. Удивительно, она заводится от одного прикосновения к телу Джека… вообще-то еще до прикосновения, если быть совсем честной.
– И что же ты хотел со мной сделать? – Сэм, улыбаясь, смотрела в его лицо, видя, как темнеют от желания глаза и раздуваются ноздри.
– Во-первых, мне ужасно хотелось тебя поцеловать. – И он поцеловал Саманту. Поцеловал горячо и крепко, так что ее лоно наполнилось влагой, а в горле родился тот стон, который буквально приводил Джека в неистовство. Но, сдерживая себя, он продолжил, и голос его звучал хрипло и страстно: – Мне хотелось обнять тебя крепко-крепко и ласкать тебя, всю-всю…
Руки его путешествовали по телу Саманты, неся с собой удовольствие. Ей казалось, что от пальцев Джека исходят крошечные электрические разряды. Они покалывают кожу и накапливаются внутри, грозя вскоре перерасти в мощную вспышку. Плечи, спина, бедра… Ладони Толливера сжались, и он приподнял Сэм и резко притянул к груди, насаживая на себя. Их взгляды встретились, и Джек прошептал:
– Я хотел тебя с первой же минуты нашей встречи… как только ты вошла в тот зал для переговоров.
Он удерживал Сэм на весу, не позволяя себе проникнуть глубоко в теплую влажность ее плоти. Ласковой пыткой были круговые движения члена, которые Джек совершал у самого входа в ее лоно.
– Ты негодяй… я так больше не могу… – Сэм задыхалась, все внутри ныло, требуя наполнить ее тело, ощутить его, такого большого и горячего, но он медлил, и Саманта возбуждалась все больше и больше. Они по-прежнему смотрели в глаза друг другу; вдруг Сэм увидела, что лицо Толливера исказилось, как от боли, а губы дрогнули.
– Что с тобой? – испуганно спросила она.
Он замер, закрыв глаза. Несколько секунд они провели в полной неподвижности, Сэм боялась даже дышать, немного испуганная, не понимая, что происходит. Джек открыл глаза и хрипло выдохнул:
– Я должен сказать… Я хотел любить тебя. Ты должна знать… любить тебя.
Джек словно очнулся и быстрым движением насадил ее на себя. Сэм вскрикнула, чувствуя, как тело ее пульсирует от удовольствия, обретая его, впуская в себя все глубже… Толливер продолжал говорить, хрипло и страстно:
– Я хотел узнать о тебе все, чтобы понять, как сделать тебя счастливой. – Он покачивал ее бедра, заставляя скользить вверх-вниз.
– Я хотел, чтобы ты стала моей. По-настоящему и навсегда.
– Когда ты этого хотел?
– Всегда… нет, неправда! Сейчас. Я понял это только сейчас. Я хочу, чтобы ты осталась. Не уходи, Сэм, останься со мной! Иначе я не переживу этот май месяц!
– Но как же… О-о!
Он сжал зубами ее сосок, потом быстро схватил другой. Выгнулся, входя в нее так глубоко, что у Саманты перехватило дыхание.
– Давай, Сэм, я хочу увидеть, как ты улетаешь к звездам. Никогда прежде я не хотел увидеть, как женщина кончает, но я любуюсь тобой. Я хочу, чтобы тебе было хорошо, Сэм. Сейчас, всегда. Боже мой, Сэм, я хочу…
– Все, что скажешь. Я дам тебе все, что ты захочешь, все, что пожелаешь…
– Я хочу, чтобы ты родила мне ребенка, Сэм.
Джек вдруг замер, словно пораженный своими словами. Взглянул на Саманту, на ее раскрасневшееся лицо, на круглые от удивления глаза, искусанные от страсти губы и, расхохотавшись, возобновил толчки, возносящие его женщину все выше, все ближе к пику удовольствия.
– Да, я уверен, я это чувствую! – Теперь Толливер почти кричал в восторге от собственной целостности и ощущения реальности мира. – Я хочу, чтобы ты родила мне ребенка!
Саманта удивилась бы, а может, и испугалась бы, но не успела. Оргазм захлестнул ее тело и мозг, топя окружающий мир во влажном блеске, где ничто не имело значения, кроме Джека, который держал ее крепко-крепко, был внутри ее, целовал ее и повторял ее имя.
Он кончил сразу же за ней, и пока оба они с трудом приходили в себя, не размыкая объятий, и пытались хоть как-то отдышаться, Саманта успела дважды посчитать дни, оставшиеся до наступления месячных, и поняла, что сегодняшний день был самым неудачным для незащищенного секса. Видимо, с точки зрения Джека – о которой она только что узнала, – это был весьма удачный день. То есть она имеет все шансы забеременеть.
– Прости, – покаянно произнес Толливер через несколько минут. – Я совсем забыл про презерватив.
– М-да… наверное, им все же стоило воспользоваться.
– Да ладно… я уверен, все будет в порядке.
– Ну да.
Джек молча встал со стола и оделся. Потом повернулся к Саманте и негромко сказал:
– Я вижу, ты сердишься на меня.
– Нет. – Саманте вдруг показалась, что она чертовски устала, словно секс отнял у нее все силы. Кое-как закончив натягивать на себя одежду, она буквально упала на табурет и, опустив голову, уставилась на собственные ботинки. – Я не сержусь… я растерялась. То, что ты только что сказал… и то, что мы сделали. И то, что мы продолжаем делать… друг с другом и с нашими жизнями. Что мы делаем, Джек? Наверное, мы оба сошли с ума. Ты забыл, зачем все это? Зачем ты привез меня в этот дом? Я здесь для того, чтобы помочь тебе стать сенатором, а не для того, чтобы ты потерял голову, влюбился и решил завести детей.
– Ах да! – На губах Джека появилась кривая улыбка. – Точно. То-то мне казалось, что я что-то пропустил.
– От тебя с ума сойти можно, Джек Толливер! – Саманта улыбнулась. – Иногда мне кажется, что тебе просто наплевать, попадешь ты в сенат или нет! – Она подождала ответа, но Джек молчал. Саманта взглянула на него внимательнее. – Эй, Джек? Ну-ка признавайся: ты хочешь стать сенатором или нет?
– Не знаю.
– Что? – Саманта вытаращила глаза и решила, что она не расслышала.
Толливер усмехнулся и громко и четко повторил:
– Не знаю. Я не уверен в том, что хочу стать сенатором.
В студии стало тихо. Толливер подошел к одному из окон и ставился на зимний пейзаж за стеклом. Потом спросил:
– Когда Грег и Лили вернутся из школы?
– Школьный автобус приедет не раньше чем через полчаса, – отозвалась Саманта. – У нас еще есть время. Расскажи не, что происходит, Джек. Почему ты прикладываешь столько усилий и тратишь миллионы долларов ради достижения цели, которая тебя вовсе не привлекает? Как же так: столько трудов, а ты даже не уверен, что тебе это нужно?
– Не бойся, я буду хорошим сенатором. Я профессиональный политик и умею делать свою работу хорошо.
– Нет, это нечестно. Если ты не хочешь быть сенатором, ты не должен участвовать в выборах.
Джек повернулся спиной к окну, взглянул на миниатюрную женщину, которая смотрела на него очень серьезно, и заговорил, выплескивая то, что не решался озвучить даже самому себе:
– Знаешь, Сэм, я только однажды желал чего-то действительно всей душой. Я хотел играть в бейсбол. Мечтал быть лучшим. Жаль, что тогда мы не были с тобой знакомы. Я был живой и счастливый, понимаешь? – Он вдруг замолчал, и Саманта испугалась, что на этом разговор закончится.
– Нет, нет, Джек, не молчи! Говори со мной. Расскажи мне об этом, я хочу знать, что ты думаешь, что ты чувствуешь.
Толливер перевел дыхание и кивнул:
– Не знаю почему, но я хочу тебе рассказать… объяснить. Я ни с кем раньше об этом не говорил и, наверное, не смогу. Даже с Карой или Стю.
– Наверное, пришло время поделиться.
– Понимаешь… – Толливер говорил с трудом, видимо, облекать чувства и боль в слова было нелегко. – Сначала у меня было все. Я мог побить любой рекорд и добиться, чего угодно. А потом я превратился в калеку. Я был ни на что не годен и никому не нужен, Сэм. Все, что я делал, все, чем я жил, было во мгновение ока уничтожено ударом. Такого удара не получал никто на поле… не было человека, чью ногу изуродовало бы так же… – Его голос прервался, и Джек некоторое время молчал, приходя в себя и собираясь с силами. – Это было нечестно… Я не хотел, чтобы меня запомнили таким: пострадавшим, несбывшейся надеждой команды.
Саманта сделала шаг к Толливеру. Ее сердце рвалось от боли и сочувствия.
– Нет, подожди, – он выставил ладонь, словно защищая свое одиночество, – дай мне договорить, раз уж я решил вывалить все это перед тобой. – Его губы сжались и стали тонкими, почти как у его матери. – Помнишь, в день нашей первой встречи я сказал тебе, что мужчины рода Толливеров занимаются только двумя вещами: бейсболом и политикой, зато уж и то и другое они делают хорошо.
– Конечно, я помню.
– Эту мысль мне внушали с самого раннего детства. Я вырос в уверенности, что такова и моя судьба. Как мой отец и его отец, я должен играть в бейсбол, а потом заняться политической деятельностью. Но в отличие от них я не успел получить свою долю радости – бейсбол кончился для меня, практически не начавшись! Его словно вырвали из меня… как мышцы были оторваны от моих костей… И моя душа… она тоже словно порвалась. Я так и не смог преодолеть это.
Джек уставился в стенку, на которой решительно ничего не было, даже трещин. Впрочем, даже если бы там висело полотно Микеланджело, Джек вряд ли смог бы оценить его. Он просто смотрел в себя и глубоко дышал, пытаясь опять загнать в рамки разумного отчаяние и боль, которым позволил подняться со дна души. Наконец он пришел в себя настолько, что смог продолжить:
– Понимаешь, Сэм, я пропустил все радости, все удовольствия игр и побед. Мне пришлось перейти сразу к обязанностям, которые тогда казались мне не очень интересными, и я не уверен, что они так уж занимают меня сейчас. Вся горечь осталась в душе, и я словно умер. Честно сказать, большую часть времени я просто пытался отвлечься, чтобы не думать о том, как я зол и как я несчастен. Для этого годились все средства: политика, женщины, выпивка. Я знаю, что вел себя как последний дурак, но это помогало.
Сэм молчала. Он взглянул на нее и выдавил не очень уверенную улыбку.
– Так что в тот день в офисе Стюарта тебе довелось познакомиться не только с бессовестным казановой, но и с человеком без души.
Саманта наконец рискнула подойти ближе и погладила Джека по плечу.
– В тот день в офисе Стюарта ты выглядел неплохо, особенно для бессовестного покойника, даже если учитывать, что речь идет только о душе.
Толливер усмехнулся, ласково провел рукой по ее щеке и отошел к дальнему окну. Глядя на зимний пейзаж за окном, он опять заговорил, но теперь голос его звучал спокойнее, в нем уже не было такого отчаяния и боли.
– Я делал то, чего от меня ждали. Например, потакал матери, только чтобы она оставила меня в покое. Знаешь, я никогда не испытывал страсти к человеку или делу, никогда не был по-настоящему увлечен. Я никогда не позволял себе увлечься женщиной настолько, чтобы попасть в зависимость от чувств, чтобы привязаться… боялся опять оказаться на земле и не хотел испытывать боль и разочарование.
Саманта, склонив голову к плечу, разглядывала широкую спину. Подумав, она поинтересовалась:
– Может, я что-то пропустила? Бейсбол, да, я понимаю твои чувства; политика – тоже. Но когда же на сцене появилась та женщина, что причинила тебе боль?
– Да ладно, мы об этом уже говорили. – Джек коротко взглянул на нее через плечо. – Это моя первая, если можно так выразиться, женщина. Моя мать. Ты, наверное, заметила, что ее трудно назвать доброй или сердечной, или хотя бы понимающей… какие там еще качества принято связывать с мамой.
– М-да, маму твою я видела…
Джек повернулся к Сэм лицом, скрестил руки на груди и, хмурясь, продолжил:
– Помнишь, я рассказывал тебе про близнецов? Как ни странно, их смерть и для меня означала конец всего. После этого у меня просто не стало матери. Она умерла. Внутри безупречно одетой и причесанной оболочки не было ничего. Вечный лед. Единственный человек, который для нее что-то значил, – мой отец. А я… я только путался под ногами, каждый раз напоминая ей о том, чего у нее нет. Ей нужны были близнецы, а меня она видеть не желала. И даже не скрывала этого. И я не забыл… и никогда ей этого не прощу.
Сэм протянула руку и положила ладонь на предплечье Толливера. Джек был как каменный, мышцы словно свело судорогой. Но, взглянув на Сэм и ощутив ее прикосновение, он оттаял и схватил ее руку.
– Ты рискнул и допустил меня к себе, – медленно сказала Сэм. – Почему, Джек?
– Не знаю. Просто я уверен, что ты не предашь, – он усмехнулся. – Может, потому что ты такая милая и так хороша в постели.
– Здорово, – пробормотала Саманта.
– А может, потому что ты самая нормальная, милая, любящая женщина из всех, кого я встречал в жизни. Я смотрел на тебя и детей… и как вы дружите с Монти, и как ты заботишься о ее Саймоне. Мне кажется, твоего тепла хватает на всех. Наверное, и мое сердце оттаяло рядом с тобой.
– Ты внутри больше не мертвый.
– И это здорово. Последнее время я действительно чувствую, что живу.
– Я рада, потому что жизнь – хорошая штука.
– И я не такой уж казанова.
– Я никогда так и не думала.
– Но это только благодаря тебе, Сэм. Ты понимаешь, что это твоя заслуга?
– Ничего подобного. – Она медленно покачала головой. – Причина в тебе самом. Именно ты решил, что быть живым гораздо лучше, чем бродить среди людей равнодушным призраком. Ты рискнул опустить защиту и впустил меня в свое сердце. И знаешь, Джек, я рада, что ты выбрал меня. Потому что… потому что я знаю, что ты достоин любви… А теперь скажи мне, ты будешь продолжать борьбу за пост сенатора?
– Думаю, да.
Он сжал ее руки.
– Я хочу спросить… хочу знать, почему ты решил, что хочешь стать сенатором? Ради чего?
Несколько долгих минут Толливер молча смотрел на свои руки, потом взглянул на Саманту, и губы его сложились в задумчивую улыбку.
– Не ради чего, а ради кого! Думаю, вы и будете моей мотивацией… и это будет очень сильная мотивация. Я хотел бы сделать это ради тебя и детей: Грега, Лили и Бена… если ты не против, конечно. И еще ради Монти и Саймона… и других детей и женщин… да и ради мужчин. Есть масса людей, чьи интересы нуждаются в защите.
– Ну вот, теперь я слышу слова человека, который действительно собирается стать сенатором.
– Значит, ты отдашь мне свой голос?
– Конечно! Я отдам тебе свой голос… и все остальное… если хочешь.
Дверь скрипнула, и Саманта быстро отдернула руку, которую Толливер уже поднес к губам. В комнату вошел сонный Дакота. Он был в пижамной курточке и штанишках. Саманта вздохнула, уже зная, что за этим последует.
– Переодень меня, мамочка.
Джек неожиданно сделал шаг вперед и решительно заявил:
– Позволь мне.
Саманта покачала головой и попыталась убедить Джека, что он не представляет себе, на что напрашивается. Но тот упорно настаивал на своем, и Сэм уступила, пожав плечами. Если Толливеру приспичило таким образом обогатить свой жизненный опыт, пусть его.
– Да ладно, Сэм, я переживу еще одно столкновение с мокрым памперсом. Не забывай, я был нападающим национальной сборной. И вице-губернатором штата Индиана. А скоро собираюсь стать сенатором. Ты оставайся здесь и рисуй, а мы дадим тебе знать, когда закончим.
Саманта пожала плечами:
– Вперед, большой парень. Но не говори потом, что я тебя не предупреждала.
Она наблюдала, как Дакота ухватил Джека за палец и они вместе покинули студию.
Джек разглядывал малыша, который лежал пузом вверх на пеленальном столике. Дакота снисходительно предоставил возможность очередному услужливому взрослому привести в порядок его попку. Вопросы личной гигиены явно не волновали молодого человека. Он выглядел как маленький король, который слишком важен и высокомерен, чтобы заботиться о таких мелочах.
Джек усмехнулся. Так не годится, подумал он.
– Так жить нельзя, друг мой, – сказал Толливер, выбрасывая в мусорный пакет свернутый в рулон грязный памперс и груду использованных влажных салфеток. «Надо что-то придумать». – Эй, Бен, хочешь поиграть со мной?
Мальчик с интересом уставился на мужчину.
– В прятки?
– Нет.
– Салочки?
– Не совсем.
– А во что?
– Я покажу тебе то, что умеют делать только мужчины. Девочки и женщины – даже мама – никогда так не смогут, как бы ни старались. Хочешь узнать, что это?
Малыш внимательно оглядел свой животик и ножки, проверяя, хорошо ли Джек его вытер. Потом подергал липучки памперса, чтобы убедиться, что они держатся.
– Ты хорошо меня вытер, мистер Джек? – подозрительно спросил Дакота.
– Да, приятель.
– Тогда давай играть.
Толливер подхватил мальчика и поставил его на ножки. Потом пошел в сторону ванной комнаты. Дакота, который двинулся было за ним, остановился и покачал головой:
– Нет. Нет-нет. Нет, нет, нет, нет.
Какой упорный парень, с восхищением подумал Толливер. Это качество очень пригодится ему в будущем… если суметь направить его на благие цели, а не на отказ от использования туалета, например.
Он помахал малышу рукой:
– Эй, приятель, не волнуйся. Я иду мыть руки. Ты можешь остаться в холле и подождать, все равно тебе смотреть не стоит.
Как он и надеялся, Дакота немедленно вошел в ванную комнату. Он бросил неприязненный взгляд в сторону унитаза, потом быстро отвел глаза.
Джек торопливо соображал. Ему нужно было что-нибудь, что могло плавать. Что-то разноцветное, и желательно… эти плавучие объекты нужно спустить в унитаз так, чтобы потом не пришлось разбирать всю канализацию.
Толливер сосредоточился: такого мозгового штурма не требовала до сих пор ни одна проблема, ни политическая, ни личная. Но он придумал!
– Эй приятель, я хочу тебя кое-что попросить, ты должен мне помочь. Ты знаешь, что такое стикеры?
– Нет, – хмуро отозвался Дакота.
– Это такие небольшие квадратные бумажки, которые можно наклеивать на книжки, тетрадки или на шкаф и холодильник. Они бывают разноцветные. Я сам видел розовые и голубые. И еще они бывают желтые и, кажется, зеленые тоже. Наверняка у Грега на столе есть такие.
– А-а, да! Они мне нравятся. Смешно клеятся.
– Принеси сюда несколько штук, ладно? Тогда я покажу тебе мужскую игру.
– Ладно, мистер Джек.
Джек честно мыл руки, пока малыш не вернулся с пачкой ярко-голубых стакеров.
– Почему ты еще в ванной, мистер Джек?
– У меня руки очень грязные были, никак не отмывались. О, вижу, ты их принес. Спасибо, дружище!
Джек быстро вытер руки полотенцем, поднял сиденье унитаза и бросил в воду несколько ярко-голубых листочков.
– Ух ты, – пробормотал малыш.
– Теперь смотри. Я покажу тебе то, что не может сделать ни одна женщина.
– Правда?
– А то! Я серьезно говорю.
Он расстегнул молнию на брюках и через пару секунд прицельно направил струю на голубые листочки.
– Эй, смотри, я утопил один! – крикнул он.
Мальчик колебался, но любопытство пересилило, и он сделал пару шагов к унитазу и заглянул в него. Голубые бумажки смешно крутились.
– Эй, а вон ту достань!
– Нет проблем! Они пытаются убежать, но им от нас не спрятаться!
Дакота быстро стянул с себя памперс и вскоре уже стоял рядом с Джеком и прицеливался. Но расстояние оказалось великовато, и тонкая струйка, ударив в край унитаза, стекла вниз на пол.
– Ой-ой-ой.
– Ничего страшного, приятель. Надо привыкнуть, такая штука случается даже с лучшими из нас. Кстати, девчонки этого не могут.
– Правда?
– Конечно! Хочешь, я помогу тебе прицелиться?
Бен кивнул, и Джек поднял его под мышки, чтобы мальчик смог попасть в воду.
– Я попал! – завопил малыш через секунду. – Смотри, мистер Джек, я в него попал!
– Молодец!
– И в того попал!
– Круто, приятель!
– Бах, бах! Стреляю! Попал!
Ну, кажется, для начала неплохо, решил Толливер, поставил мальчика на пол и застегнул штаны. Только тут он заметил Сэм, которая замерла в паре шагов от приоткрытой двери в ванную и смотрела на него круглыми глазами. Рот у нее был полуоткрыт. Джек приложил палец к губам и повернул к себе малыша, чтобы помочь ему застегнуть штанишки.
– Понравилось? – спросил он.
– Да!
– Еще будем играть?
– Ух ты, а то! Когда?
– Ну может, на следующей неделе.
– Ну-у, это долго.
– Но ты же не обязан ждать меня. Можешь поиграть сам. Да в любой момент как писать захочешь, так и давай топи врагов!
Мальчишка подозрительно прищурился и уставился на Джека. Тот ответил безмятежным взглядом. Некоторое время малыш молча обдумывал ситуацию, потом заявил:
– Ладно, мистер Джек, давай так. Я скажу тебе, когда в следующий раз захочу писать. Но ты должен звать меня моим именем. Меня зовут Дакота, а не Бен.
«Ах ты, поросенок, – подумал Толливер, с трудом сохраняя серьезную мину, – из тебя получится прекрасный дипломат или как минимум продавец машин». Он кивнул и протянул открытую ладонь.
– Договорились. Дай пять, Дакота.
Через пару часов они опять крошили бумажки в унитаз и топили врагов. Толливер был ужасно горд, когда через неделю Сэм сказала ему, что теперь Дакота окончательно и бесповоротно может считаться приученным к горшку или, вернее, к унитазу.
«Какая странная штука жизнь, – думал Толливер. – Вот взять, к примеру, такую простую вещь, как штаны. Мы запрещали Дакоте снимать их на людях и очень нервничали по этому поводу. Теперь все наладилось, Сэм и я рады и вздыхаем с облегчением. А как насчет меня и моих штанов? В присутствии Сэм я хотел бы снимать их как можно чаще, и теперь меня пугает сама мысль о том, что когда-нибудь она может запретить мне это делать».




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Невеста плейбоя - Донован Сьюзен

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Эпилог

Ваши комментарии
к роману Невеста плейбоя - Донован Сьюзен



Роман живой. Мне понравилось как главный герой влюбился в главню героиню. Единственное в голову не укладывается как при муже гее можно было заиметь троих детей!?
Невеста плейбоя - Донован СьюзенЮсик
15.10.2012, 18.05





Замечательный роман.хороший сюжет.не могла оторваться.читайте не пожалеете.
Невеста плейбоя - Донован Сьюзентатьяна
29.09.2013, 18.26





мне понравилось ,что все концы с концами совместились у автора,он молодец))
Невеста плейбоя - Донован Сьюзенэлгочка
10.02.2014, 9.38





Приятное чтиво.. порадовало. Рекомендую))
Невеста плейбоя - Донован СьюзенЛенка
27.02.2014, 0.28





Класс!!!
Невеста плейбоя - Донован СьюзенЛика
14.03.2014, 22.44





Сюжет конечно банальный: она парикмахер, он балатируется в сенат, он ее нанимает изображать невесту, потом влюбляется и хэппи энд. В общем то, очередная интерпретация Золушки (правда с тремя детишками и бывшим мужем геем в придачу), о чем честно упоминает автор в конце романа. Но, в общем то, все было бы не плохо, ведь в романе были даже «щемящие» душу признания о вечной любви и тет-а-тет, и на публике. Но проблема в фактах, а они неумолимы. Большее количество ляпов я встречала лишь в «эпохальных творениях» г-жи Донцовой. В начале романа нам говорят «Лили и Грег были погодками», в конце Лили 20, а Грегу 18. Опять же, когда Сэм с детьми переехала в дом Джека, дети плескаются в бассейне за домом, а дамы загорают. А через несколько дней Сэм и Джек едут на прием, после которого начинается ледяной дождь и ураган. Перепад странный для умеренного климата Интианаполиса. А если учесть тот факт, что переезжала она в начале декабря, а климат, а погода в это время приблизительно такая как в наших областях центральной России, «загарать» у бассейна смогут только откровенные отморозки. И таких ляпов в романе полно. Вот ежели бы еще имена героев путала, то могла бы с достоинством носить «гордое» звание американской Донцовой. 3 из 10, и то лишь за легкое прикосновение к сказке.
Невеста плейбоя - Донован СьюзенВарёна
27.03.2014, 16.47





Веселенькая сказка, для разнообразия можно почитать.
Невеста плейбоя - Донован Сьюзениришка
21.07.2014, 7.12





посоветуйте хороший роман с живыми подробностями страсти и любви,можно и пошловатый,а то тут уже все перечитано,все почти одно и тоже))
Невеста плейбоя - Донован Сьюзеневгения
21.07.2014, 10.08





посоветуйте хороший роман с живыми подробностями страсти и любви,можно и пошловатый,а то тут уже все перечитано,все почти одно и тоже))
Невеста плейбоя - Донован Сьюзеневгения
21.07.2014, 10.08





Очередная сказка про Золушку с тремя детьми.Можно почитать.Чисто американский сюжет,особенно финал.
Невеста плейбоя - Донован СьюзенО.
24.03.2016, 21.14





хороший роман!бывают романы где половину можно смело не читать, но здесь не пропустила ни строчки!очень затягивает. твердая 8-ка из 10
Невеста плейбоя - Донован СьюзенСтранник
25.03.2016, 19.39





Приятный роман.
Невеста плейбоя - Донован СьюзенЕлена
27.03.2016, 9.22





Мне понравилась сказка..читается легко, герои не раздражают, хэппи-энд..rnпро ляпы не согласна, про бассеин я поняла что он внутри дома, а возраст хоть и погодки может и полтора года составлять Лили уже исполнилось 20, а Грегу еще не исполнилось 19..так что эти ляпы несущественны имхо..
Невеста плейбоя - Донован СьюзенМария
20.04.2016, 9.36





Роман просто супер !!!!!!!!! Супер
Невеста плейбоя - Донован Сьюзенмика
2.05.2016, 7.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100