Читать онлайн В оковах страсти, автора - Донован Никки, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В оковах страсти - Донован Никки бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.36 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В оковах страсти - Донован Никки - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В оковах страсти - Донован Никки - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Донован Никки

В оковах страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Королева урожая привела его в один из опрятных домиков возле реки. Он следовал за ней нехотя, стараясь придумать какое-нибудь оправдание, которое позволило бы ему отказаться от навязанной ему роли и в то же время не обидеть. Они вошли внутрь жилища. Земляной пол был чисто выметен, стены побелены. В корзинах возле очага аккуратными горками высились продукты крестьянского подворья и разнообразные кушанья. Посреди горницы стояли дощатый стол, лавка и две скамейки. Фокс осмотрелся в поисках лампы или свечи, поскольку в помещении царил сумрак. Тут девушка снова взяла его за руку с намерением увлечь за собой к приставной лестнице, что вела на чердак.
— Погоди, — остановил ее де Креси. От его внимания не ускользнуло беспокойство девушки. Ее рука в его ладони стала липкой и холодной. Он чувствовал ускоренное биение ее пульса.
— Нам нужно сначала поговорить. Она покачала головой.
— Они этого ждут. — Она опять потянула его за руку, а когда он проявил нерешительность, нетерпеливо воскликнула: — Пожалуйста! Давайте закончим все побыстрее!
Ее слова живо напомнили ему о недавнем прошлом и о другой девственнице, покорно ждавшей, когда он лишит ее невинности. Та женщина тоже торопила его и просила завершить все как можно скорее. Но она разговаривала с ним подобно королеве, отдававшей приказание своему вассалу. Сегодняшняя девушка-королева находилась на грани нервного срыва.
Он разжал ее цепкие пальцы.
— Скажи лучше, как тебя зовут.
— Алисия. Меня зовут Алисия, — выпалила она на выдохе. — Прошу вас, идемте в постель! Не тяните, и давайте покончим с этим!
— Нет, я так не могу. — Он обнял ее за плечи и слегка встряхнул. — К тому же я не хочу. Я христианин и не верю в языческие обряды. Мне бы не хотелось, чтобы ты прижила от меня дитя.
Девушка вдруг разрыдалась. Сначала он не понял причину ее слез. Но он недолго оставался в неведении. Она начала что-то бессвязно тараторить, и в конце концов он понял, что Алисия горячо поблагодарила его за то, что он пощадил ее, отказавшись от своего права обладать ею. Из ее дальнейших слов Фокс уяснил, что у нее уже был возлюбленный, и она боялась, что после того, как ею попользуется другой мужчина, ее избранник к ней охладеет. Еще она с плачем призналась, что уже не девушка. Иоанни уже лишил ее целомудрия, уведя как-то вниз по течению реки. Было больно, но он обещал, что в другой раз ей понравится больше. Правда ли, спрашивала она. На самом ли деле теперь неприятных ощущений и болезненности она не испытает?
Фокс сверху вниз смотрел на прелестное личико девушки-женщины, на широко раскрытые, полные слез глаза, с надеждой ждущие от него положительного ответа. От бессилия он едва не застонал вслух. Он чувствовал себя едва ли не самым циничным и бессердечным человеком на свете. Ему очень хотелось сказать ей, что ее Иоанни, вероятно, грубый, глупый и неотесанный деревенщина, не стоивший даже ее мизинца. Что такой мужлан никогда не станет заботиться о том, чтобы доставить ей удовольствие. Он будет пыхтеть и кряхтеть на ней, обливаясь потом, а ее доля — каждый год рожать ему детей, пока не подурнеет. Потом, когда ее юная краса увянет, он начнет кидать похотливые взгляды на других королев урожая и говорить сальности, подобные тем, что он слышал от мельника.
Фокс ничего не сказал девушке, а только успокоил ее, чего, собственно, она и хотела.
— Да, будет лучше.
Она тихонько вздохнула и простосердечно обняла его. Он осторожно отстранился.
— Теперь ступай. Поднимись наверх и брось там на тюфяке свой венок и гирлянды. Потом я посмотрю, как можно будет тебе отсюда незаметно выбраться. Немного погодя я сам выйду из хижины с довольной улыбкой, как человек, получивший удовлетворение, и демонстративно поправлю одежду.
Она снова его обняла и с проворной грацией ребенка вскарабкалась по лестнице. Фокс остался в пустой комнате один и затаил дыхание. Он чувствовал сексуальное возбуждение. Вряд ли какой мужчина смог бы устоять против прелестей хорошенькой молоденькой женщины, прижавшейся к нему с такой непосредственностью. Но о принятом решении он не сожалел. Если его собственная жизнь приняла печальный оборот, зачем же губить чужие мечты и надежды на счастье. Пусть они сами набьют себе шишек и на собственном опыте узнают, какой горькой и мучительной бывает любовь.
— О, Саймон, как ты вырос! — Николь протянула руки навстречу сыну и почувствовала, как у нее защипало в глазах.
Время летело так быстро! Ее малыш уже почти перестал быть малышом.
Саймон обнял ее, как обычно, и его яркие голубые глаза взглянули на нее с удивлением и любопытством.
— Ты меня помнишь? — спросила она. Он кивнул.
— Ты приносишь сладости.
Ее пронзила стрела острой боли. Она вынуждена покупать любовь сына лакомствами.
— Ты прав, милый. Я приношу тебе сладости. Сейчас у меня есть для тебя черничные кексы. Ты любишь пирожные?
Саймон опять кивнул. Наклонившись, она протянула мальчику корзину, приготовленную поваром Вэлмара. Он выбрал пирожное и с сосредоточенным видом принялся его уплетать за обе щеки. Николь подняла глаза на Хилари, жену Жильбера де Весси, кастеляна Марбо. Их взгляды встретились. Хилари всего на несколько лет старше Николь, у нее добрые голубые глаза, светлые волосы с рыжеватым отливом и мягкая манера держаться.
— Он так быстро растет, — промолвила Николь срывающимся голосом.
— Ваша правда, — согласилась Хилари с улыбкой. — Он говорит уже совсем хорошо. Его успехи день ото дня становятся все лучше. Теперь он у нас настоящая болтушка.
Саймон запихнул в рот остатки пирожного и проглотил, потом повернулся к Хилари.
— Матушка, Джоанн тоже любит пирожки? — Мальчик мотнул головкой в сторону Джоанн.
— Конечно, милый, ступай и приведи ее, — ответила Хилари. — Поторопись.
Когда Саймон, ловко перебирая маленькими ножками, выбежал из светлицы, Николь невольно всхлипнула.
— Прошу прощения, — прошептала Хилари. — Он совсем недавно начал называть меня матерью, но у меня не хватило мужества его поправить.
Николь понимающе кивнула.
— Я… я бы не хотела, чтобы он воспринимал тебя по-другому, чтобы чувствовал себя сиротой. — Ее сердце разрывалось от горя. Она знала, что такой день рано или поздно должен был наступить. Ах, если бы все могло сложиться по-иному! Если бы ей не приходилось скрывать ото всех правду, включая собственного сына…
— Я люблю его как собственного ребенка, — сказала Хилари застенчиво, и ее лицо с тонкими чертами озарилось нежностью. — Большинство детей в его возрасте капризны и эгоистичны, дерутся из-за игрушек и прочее. А он, да вы и сами видите, всегда добродушен, щедр и источает радость. Мне бы хотелось, чтобы моя Джоанн хотя чуточку стала на него похожа. Но мне порой кажется, что она настоящая маленькая тиранка. С ней нет никакого сладу. Больше всех достается от нее Саймону, который всего на год ее младше. Мне приходится не спускать с них глаз, чтобы она его не обижала. — Хилари на минуту оборвала свое щебетание и взглянула на Николь. — Сейчас, когда Мортимера больше нет, что мешает вам наконец открыть правду о Саймоне?
У Николь напряглась спина. Она чувствовала себя такой несчастной. Она боялась, что муж не поверит, и тем самым сделала из него врага. Она отрицательно качнула головой.
— Ничего не изменилось. Я все еще вынуждена держать свою тайну в секрете.
— Что за человек лорд де Кресси? — Обычно тихий голос Хилари теперь звенел от возмущения. — Неужели он такой же мерзкий и жестокий, как Мортимер, что вы вынуждены прятать от него своего сына?
— Мой муж ненавидел Мортимера еще больше, чем я. Если он увидит Саймона, то наверняка примет его за сына Мортимера. Учитывая его ненависть к моему первому мужу, нетрудно представить, как он будет относиться к мальчику.
— Неужели его никак нельзя убедить в обратном? Наверняка де Кресси слышал сплетни о… пристрастиях Мортимера.
Если вы объясните ему ситуацию, расскажете, что Саймон прижит от молодого сквайра, подосланного в вашу постель Мортимером, я уверена, что де Кресси смягчится. — Хилари с надеждой взглянула на хозяйку.
— Дело в том, что у нас с мужем не все так мирно складывается, как хотелось бы. Я боюсь, как бы он не решил с помощью Саймона меня наказать.
— Наказать вас? Наказать за что?
Николь развела руками. Она не испытывала желания вдаваться в подробности и переживать все сызнова. Сделанного не воротишь.
— Все гораздо сложнее, — произнесла она. — Могу только сказать, что муж мне не доверяет.
В гостиную вприпрыжку возвратился Саймон. Следом за ним вошла маленькая девчушка со светлыми косичками и упрямым выражением личика. Детишки сразу направились к корзине с лакомствами и радостно начали набивать рты черничными кексами, запихивая в себя угощение пухлыми пальчиками и размазывая по щекам и подбородку пурпурный ягодный сок.
— Вы только взгляните на него, — пробормотала Хилари с грустью. — Кто при виде такого ангельского существа способен пожелать ему зла? Я что-то никак не возьму в толк, миледи.
«Я тоже», — подумала про себя Николь. Все пошло наперекосяк, не так, как она ожидала. Кто мог предвидеть, что безвестный оруженосец, присланный Мортимером в ее спальню, перевернет всю ее жизнь? И сейчас, по прошествии трех лет, он все еще продолжал смущать ее душевный покой.
Алисия наконец убралась из дома. Он, со своей стороны, решил, что разумнее выждать еще немного. Когда же он выбрался наружу, то ожидал услышать в свой адрес свист и грубое улюлюканье, но большинство селян, занятые своей работой, его появления даже не заметили. Погода, как он и предвидел, испортилась. Приближалась гроза. Небо заволокли темные клочковатые тучи, поднялся ветер, а воздух стал влажным и прохладным. Деревенский люд поспешно убирал выставленную снедь, столы и скамейки. Резкие порывы ветра трепали их одежду.
Из опыта прежних лет Фокс знал, что до завершения торжеств далеко. Народ еще долго собирался пить, есть и веселиться. С наступлением темноты предполагалось разжечь большой костер, вокруг которого обычно танцевали и водили хороводы. Праздник, как водится, продолжался бы до глубокой ночи, если бы гроза не расстроила планы людей.
В любом случае Фокс подумал, что праздника урожая с него хватит. Он собирался вернуться в замок и найти Николь. В деревне ее нигде не было видно, и у Фокса возникло подозрение, которое переросло в слепую ревность, а ревность — в безудержный гнев, терзавший его нервы и сердце. Все его мысли крутились вокруг одного — ее тайного свидания с неизвестным любовником. Его преследовала картина, как его жена отдается постороннему мужчине на пушистых коврах великолепной комнаты.
Фокс бродил по деревне в поисках своих солдат, когда первые капли дождя упали на его лицо. Как ни странно, но он никого не смог найти, словно все таинственным образом куда-то испарились. Наконец де Кресси заметил Генри де Бренна, торопливо шагавшего прочь от того места, где они привязали своих лошадей. Он шел, неся в руке курдюк с вином.
— Генри! — прокричал Фокс, стараясь пересилить яростный ветер. — Я возвращаюсь в крепость.
— За каким чертом? — донесся до него голос Генри. — Вот-вот разразится гроза. Почему бы тебе не найти какое-нибудь теплое уютное местечко и не переждать, пока она кончится? — Он многозначительно поднял над головой курдюк с вином и подмигнул. — Чем я и собираюсь заняться.
Фокс отрицательно качнул головой.
— Я хочу вернуться. Ты не знаешь, где Рейнар? Генри сделал жест в сторону хижины знахарки.
— А ты как полагаешь? — спросил он со сластолюбивой улыбкой.
Фокс выругался. Он ничуть не сомневался, что в настоящий момент Рейнар и ведунья предавались «безрассудному и бессмысленному совокуплению».
Он решительно направился к лошадям. Дождь припустил не на шутку, и его тяжелая одежда быстро пропиталась влагой. Оруженосец Энгеларда Роберт что-то искал среди седельных мешков.
— Милорд, — обратился он к Фоксу. — Энгелард просил меня кое-что для него найти.
— Где он? — осведомился де Кресси.
— В загоне за дубильней. — Лицо парня просияло широкой улыбкой. — Со всеми тремя дочерьми кожевенника.
У Фокса сразу возникло непреодолимое желание вытащить рыцаря под дождь и приказать Энгеларду сопровождать его в замок. Тут оруженосец, собиравшийся идти к своему хозяину, остановился, словно что-то вспомнил, и, повернувшись к Фоксу, добавил:
— Между прочим, Энгелард просил передать вам, что он видел, как сегодня с первыми лучами зари утром леди Николь выехала из замка. Он сказал, что вам его сообщение будет интересно.
Новость ошеломила Фокса. Он сначала остолбенел, потом бросился вслед за Робертом и резким движением остановил его.
— Приведи мне Энгеларда! — велел он, скрипнув зубами. — Немедленно!
Фокс стоял под проливным дождем, раздираемый злобой и теряясь в догадках. Он не знал, что и думать. Николь уехала из замка, но в деревне не появилась. Куда могла она запропаститься? С кем проводила время? Его рука непроизвольно потянулась к поясу за мечом, но оружия на месте не было. Он оставил его там же, где и коня, решив, что на мирном деревенском сборище оружие не понадобится.
Желая поправить дело, он пошел к своему боевому коню и, найдя перевязь с мечом, нацепил на себя. Когда Фокс поднял голову, то увидел бегущего ему навстречу, растрепанного и наспех одетого Энгеларда.
— Да, милорд, что стряслось?
— Леди Николь, — сказал Фокс. — Ты видел, как она уезжала из замка?
Энгелард кивнул.
— Тогда я заключил, что она направляется в деревню, и не придал значения ее уходу из замка. И только по прошествии некоторого времени я заметил, что ее нигде нет, тогда я подумал, что, может… — Энгелард осекся, испытывая неловкость.
— Что бы ты ни подумал, ты чрезмерно увлекся заигрыванием с дочерьми кожевенника. Со всеми тремя! — Фокс сорвался на гневный рев.
— Прошу прощения, милорд, — извинился Энгелард. — Но вы нас не просили следить за леди Николь. Мне в голову не могло прийти, что вы подозреваете ее в… — И снова рыцарь смущенно замолчал. Фокс без труда догадался, что Энгелард мог предположить, будто де Кресси хочет установить наблюдение за женой, чтобы выяснить, не наставляет ли она ему рога. Такая мысль не только претила ему, но и унижала сверх всякой меры.
Чтобы выйти из щекотливого положения, Фокс решил не терять самообладания и сделать вид, что его заботит прежде всего благополучие Николь.
— Послушай, — начал он, придав голосу твердость. — Прошу раз и навсегда запомнить, что я не желаю, чтобы моя жена выезжала из крепости одна. Кто знает, что может с ней случиться. Все, что угодно! На нее, в конце концов, могут напасть разбойники.
— Я подумал, что она направляется в деревню, — возрази Энгелард слабо. — Я знал, что здесь ей ничто не угрожает.
Фокс тем временем обдумывал, как поступил бы с женой, если бы застал ее с другим мужчиной. Внутри у него все клокотало. Он был готов даже на убийство.
— Я отправляюсь на ее поиски. — Он пошел к своему скакуну.
— Милорд? — позвал его Энгелард. — Вы хотите, чтобы я сопровождал вас?
Если она и впрямь была с другим мужчиной, то ему не хотелось бы, чтобы весь мир стал свидетелем полного его унижения и поругания его чести.
— Нет! — прорычал он.
Энгелард поспешил ретироваться, желая как можно скорее спрятаться от ярости дождя и Фокса, предоставляя лорду возможность самостоятельно решать свои проблемы.
Фокс подошел к своему четвероногому другу Симитару. Он сказал Энгеларду, что собирается отправиться на поиски Николь. Но куда? Есть ли смысл обшаривать кусты, которыми поросли речные берега? Или искать ее в лесу? Если ее свидание с любовником происходило где-нибудь на природе, то теперь парочка наверняка нашла какое-нибудь укрытие, где могла бы переждать ненастье.
Он мог бы в поисках своей жены обойти с мечом в руках каждый деревенский дом. Но как бы нелепо он выглядел в глазах людей! Кроме того, он полагал, что голубки давным-давно возвратились в замок.
Стрела молнии пронзила небо, и воздух потряс оглушительный удар грома. Его скакун беспокойно заржал. Остальные лошади тоже пришли в волнение. Фокс с опаской окинул взглядом свинцово-серый небосвод. С запада надвигалась еще более черная туча. Гроза обещала перерасти в бурю. Скакать в замок по такой непогоде казалось изрядным безрассудством. Его платье уже насквозь промокло. Схватив седельный мешок, он бросился в сторону ближайшего жилища.
Только когда до дома оставалось всего несколько шагов, Фокс с содроганием в сердце разглядел, что там обитала колдунья. Не желая с ней встречаться, он пробежал мимо двери и метнулся к небольшому сараю, прилепившемуся к задней стене хижины. С усилием отворив разбухшую от воды дверь, он протиснулся внутрь.
В сарае было темно, удушливо и сыро. К счастью, здесь не оказалось ни скотины, ни людей. Вскоре Фокс освоился. Вытянув вперед руки, он попытался определить, что его окружает. Он нащупал маленький столик с мотками ссученной пряжи, чуть дальше — высокую, по пояс, кучу соломы, вероятно, служившую постелью. Он опустил на землю седельную сумку, потом скинул набрякшее от дождя платье и начал обтирать сеном мокрое тело.
Буря неистовствовала. Он слышал низкие раскаты грома и свист ветра. Фокс с беспокойством подумал о лошадях и пожалел, что не успел отвести их в укрытие. Он испытывал чувство вины и неловкости от того, что ему тепло и сухо, а лошади мокли под дождем. Тем более он знал, что Симитар плохо переносит грозу. Фокс выругался, осознав, что ничего не может сделать. Ему снова придется идти под дождь. Тут он вспомнил о Рейнаре, уютно устроившемся под теплым боком знахарки в ее постели, и решил, что уж если ему суждено страдать, то страдать он будет в одной компании со своим капитаном.
Сейчас он переоденется, выпьет вина, захватит Рейнара, и вдвоем они живо загонят лошадей на пивной двор, где под сенью развесистых дубов животные будут более или менее защищены от разыгравшейся стихии.
В своей легкой летней накидке под проливным дождем Николь дрожала как осенний лист. Она очень сожалела, что не надела плащ, подбитый беличьим мехом. Но небо с утра, когда она отправлялась в путь, сияло чистой голубизной. Даже позже, при отъезде из Марбо, ничто не предвещало приближения ненастья. Хотя, может статься, расставание с Саймоном до такой степени расстроило женщину, что она не заметила, как погода резко ухудшилась.
Теперь иного выхода у Николь не оставалось. По дороге между Марбо и Вэлмаром имелось крохотное поселение батраков, но она знала, что если остановится в одной из лачуг переждать бурю, то не успеет вернуться в замок до наступления темноты. Если же ей не удастся прибыть на место до того, как опустятся крепостные ворота, Фокс неминуемо догадается о ее самовольной отлучке.
Она скакала, низко припав к лошадиной холке. Ее одежда от дождя промокла насквозь и холодила кожу. Теперь оставалось уже недолго. Вдали она различала деревню. Под низким грозовым небом, время от времени озарявшимся призрачными всполохами, маячили размытые серые силуэты жилых построек. Зазубренная стрела молнии полоснула по небу, и раскат грома потряс окрестности. Лошадь метнулась в сторону, а Николь еще ниже склонилась над лукой седла. До замка еше далеко. Ей казалось, что последний отрезок пути она никогда не преодолеет. Тут ее осенило: Гленнит! Можно попробовать добраться до хижины ведуньи и переждать грозу под крышей.
Собрав последние силы, она вонзила пятки в бока кобылы, пуская ее в еще более стремительный галоп. Когда до строения под камышовой крышей было рукой подать, порывом ветра у нее сорвало с головы капюшон. Въехав во двор, Николь соскользнула вниз по мокрому от воды лошадиному боку и, вцепившись в узду, пошатываясь, двинулась к сараю за домом ведуньи. Если она поставит кобылу в укрытие, то животное не убежит, испугавшись очередного громового раската или молнии. Позже, когда небо очистится, она вскочит в седло и помчится в замок.
Женщина взялась за тяжелую дверь и, борясь с ветром, попыталась ее открыть. Лошадь за ее спиной тихо заржала.
— Тихо, девочка, — обратилась Николь к животному. — Мы почти на месте.
Наконец дверь поддалась. Она распахнулась наружу, едва не сбив Николь с ног. Потянув за собой лошадь, она вдруг увидела, как в дверном проеме выросла какая-то фигура. Николь остолбенела от ужаса: она узнала в вышедшем ей навстречу мужчине собственного мужа. Его черные волосы от дождя слиплись, а верхняя часть торса была обнажена. Он уставился на нее в немом изумлении, и в его темных глазах сверкнули отблески едва сдерживаемого гнева.
— Ты? — услышала она его хриплый голос.
Ее первым желанием было броситься наутек, вскочить в седло и умчаться прочь, но он крепко схватил ее за руку и дернул к себе. Мокрые поводья выскользнули из ее ладони, и она ввалилась в сарай, приземлившись на толстую соломенную подстилку. Фокс затворил за ней дверь, и все погрузилось в непроглядную темноту.
До нее доносилось его дыхание. Тяжелое и прерывистое, как после изнурительной работы. Если бы она его не видела, то подумала, что он ранен или нездоров. Он задыхался не от хвори или физического изнеможения, ярость душила его. У Николь екнуло сердце, она подумала, что он вознамерился убить ее. Вдруг ему стало каким-то образом известно о ее поездке в Марбо? Может, он решил, что она строит против него козни?
Зашуршала солома. Он двинулся в ее сторону. Она считала шаги. Два, три… Николь чувствовала, что он совсем близко. Вот он протянул руку и нащупал ее накидку. Схватив мокрую шерсть в кулак, он потянул женщину на себя. У нее подкосились ноги, но в следующую секунду он сомкнул вокруг ее стана руки и прильнул ртом к ее губам.
Испытав нехватку воздуха, Николь подняла вверх голову, чтобы получить возможность дышать через нос. Она чувствовала холодной кожей его горячий рот, его теплое, сладкое дыхание, отдававшее легким привкусом вина. Ее пальцы стиснули его голые плечи и ласкали гладкую, разгоряченную кожу. Она уловила его мужской запах, смешанный с запахами шерсти, сена и сырости, витавшими в сарае.
Фокс целовал ее жадно и ненасытно. Она раскрыла губы, желая ощутить его язык и текучий огонь его рта. Он не заставил себя уговаривать и удовлетворил ее жажду, охотно и щедро наполнив ее рот мякотью своего языка. Но в следующее мгновение он оторвал от нее голову и, придерживая одной рукой, нащупал брошь, скреплявшую ее накидку. Николь впитывала в себя жар его тела, его бьющую ключом жизнь. От радости и восторга предвкушения она задыхалась. «Пожалуйста, — молила она про себя, — люби меня, наполни меня, сделай меня своей».
Его дыхание все еще оставалось прерывистым и тяжелым, а движения резкими и несдержанными. Ей хотелось прийти ему на помощь, но она не смела, ведь он непредсказуем и не поддавался рассудку или контролю. Им руководили звериные инстинкты. Она не имела представления, что он собирался с ней сделать, и мечтала только об одном: чтобы он снова подарил ей мгновения любви, которые они пережили в прошлом.
Наконец ему удалось справиться с заколкой, он расстегнул плащ и отбросил его в сторону. Потом он вновь стиснул ее в своих стальных объятиях, словно хотел раздавить. Сквозь слои ткани его и своей одежды она чувствовала животом твердь его восставшей плоти. Ее охватила дрожь сладострастия.
Его теплые пальцы собрали мокрые пряди ее волос и откинули на спину. За пальцами последовали губы и проложили по чувствительной коже влажную дорожку, после чего легонько потискали мочку уха. Колени у Николь подогнулись, и она всецело отдалась его власти. Он обхватил ее ягодицы и, приподняв, прижал к животу, так что раскаленный жар его набрякшей мужественности обжег ее. Тело потрясла пронизывающая боль, и она простонала.
Но только одно мгновение ощущала она тугую напряженность его мужского достояния, потому что Фокс стремительно поставил Николь на землю. Его пальцы нетерпеливо шарили по вырезу ее платья, но материя плотного плетения не поддавалась его усилиям. Тогда он снова поцеловал ее. Страстно, жадно и требовательно. Его губы, казалось, умоляли: «Покорись, уступи». Застонав, она забыла, что намеревалась когда-то искушать его и использовать его вожделение для достижения своих целей. Но теперь ее действия не подчинялись ни рассудку, ни контролю. Она чувствовала только его теплую кожу и ослепляющую страсть.
Фокс на минуту выпустил ее из рук. Она слышала, как он торопливо возился со своей одеждой. Едва успев развязать шнурок, поддерживавший штаны, он лихорадочно стянул их вниз и тут же схватил ее опять. Теперь он занялся ее юбками и, наклонившись, взялся за подол.
Ее тело занялось огнем. Сгорая от нетерпения, она помогла ему поднять юбки, и он сорвал с нее лоскут материи, прикрывавший ее бедра. Его крепкие пальцы прижались к мягкой влажной плоти. Николь едва не лишилась сознания. От неутолимой жажды она стонала, и ее била крупная дрожь. Сомкнув ладони у нее между ног, Фокс оторвал ее от земли. Она обняла его за плечи и прильнула к нему.
Он посадил ее на какую-то поверхность, похожую на стол. Она ощутила кожей прохладное влажное дерево. Пахло древесиной. За спиной у нее громоздилась какая-та мягкая куча. Одной рукой он продолжал закатывать вверх ее подол, в то время как другая замерла напротив пылающего средоточия ее чувственных ощущений. Мозолистый палец осторожно дотронулся до скользкого входа в ее расселину. То, что произошло дальше, потрясло ее воображение и едва не лишило рассудка. Он вдруг убрал руку и одним сильным, резким движением овладел ею.
Ничего подобного она не ожидала и не могла ожидать: ни решительных действий его пытливых пальцев из прошлого опыта, ни долгих подготовительных ласк не было, ее потрясли новые неизведанные ощущения. Только, пожалуй, завершающую стадию родов могла бы она сравнить с тем, что испытывала сейчас. Ее внутренности распирала, почти выворачивая наизнанку, горячая живая плоть.
Сейчас его плоть показалась ей почти в два раза крупнее, чем раньше. Это был мужчина с гладкими могучими мускулами и сильными крепкими бедрами. Ее словно пронзили копьем, и она чувствовала себя, как никогда, беззащитной, уязвимой. Николь закрыла глаза и попыталась восстановить дыхание.
Он по-прежнему не шевелился, продолжая тяжело и прерывисто дышать. Его ладони судорожно сжимали ее ягодицы.
— Господи, — прошептал он.
Соединенные крепко-накрепко одной сцепкой, они замерли как два изваяния. Распирающее давление внутри нарастало. Чтобы облегчить свое состояние, Николь пошевелилась. Он застонал, издав грудной хриплый звук, отозвавшийся эхом во всем ее существе. Она снова шевельнулась, стремясь раздвинуть ноги шире в надежде ослабить пульсирующую боль, рвущую ее на части. Он еще сильнее сжал ее бедра, словно хотел удержать на месте.
Она вскинула голову вверх, и ее руки, скользнув по его плечам, поднялись к его лицу. Медленно и нежно гладила она его щеки, влажные волосы, которые под ее горячими пальцами быстро становились сухими. Она ощущала покалывание его щетины, с утра уже слегка отросшей, мягкие и гладкие губы.
Он относился к ее прикосновениям бесстрастно, словно каменный идол. Она тем временем продолжала свои исследования. С одной стороны, она отвлекалась от рвущей боли, терзавшей низ живота. С другой стороны, она всегда мечтала проделать с ним то же самое, что когда-то он проделал с ней. Дюйм за дюймом, подобно слепому человеку, обследовать его тело, ощутить кончиками пальцев форму и текстуру каждого его уголка.
У Фокса были широкие и крепкие плечи, шелковисто-гладкая у шеи грудь, покрытая ниже порослью жестких курчавых волос. Она чувствовала, как под ее ладонями напрягались и перекатывались его тугие мышцы. Ее руки скользнули ниже, туда, где широкий волосяной покров начинал змеиться узким ручейком. Его кожа под кончиками ее пальцев легонько подрагивала. Наконец его тело напряглось и оцепенело, и он издал крик, подобный реву оленя. В следующее мгновение все было кончено. Наступила тишина.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману В оковах страсти - Донован Никки



интересная история обман любовь страсть ненависть все есть в этом романе и счастливый конец
В оковах страсти - Донован Никкинаталия
4.03.2012, 16.49





Хороший роман
В оковах страсти - Донован НиккиАйрис
30.08.2013, 8.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100